the language of roses

      Они никогда не говорят об этих чувствах. Об ощущениях, которые они испытывают, когда зажимают друг друга в месте, в котором нельзя этого делать, соприкасаются губами и языками, блуждают руками и тяжело дышат. Они не говорят о том, что это непристойно, и не вспоминают, что кто угодно может их поймать, и всё закончится быстрее, чем началось, во всех возможных смыслах. Но всё же они делают это, и адреналин необъяснимо захватывает.       В конце концов, когда они чувствуют желание потрогать друг друга за пределами своих домов, или машин, или туалетной комнаты в крыле выше, куда никто не ходит, они могут пойти в крошечный кабинет Минхо. Там запирается дверь, и никто не приходит в неприёмные часы без договорённости и письменного предупреждения. А здесь, на столе в аудитории, где проходят их лекции два раза в неделю, они не могут запереть дверь. Они не смогут остановить кого-то, кто попытается войти. И всё же они здесь, Минхо целует Джисона в шею и сжимает его задницу, будто у них совсем нет никаких забот.       Это была идея Джисона; он попросил один быстрый поцелуй, а затем воспользовался своим очарованием, чтобы получить ещё один, и ещё, пока они не оказались в этом компрометирующем положении на стопке непроверенных работ. Как только Минхо объявил, что они закончат немного пораньше, потому что быстро прошли сегодняшний план, в голове Джисона зашевелились шестерёнки. Он игриво улыбается, когда Минхо целует его в губы. Они тяжело дышат и бессмысленно поскуливают.       — Ты не мог дождаться, пока мы дойдём до моего кабинета, да? — дразнит Минхо, позволяя Джисону закусить его губу и зализать укус. — Такой непослушный малыш.       Улыбка Джисона превращается в зловещую ухмылку, и он тянется поцеловать Минхо ещё раз с влажным, чмокающим звуком. Он обхватывает пальцами запястье Минхо и медленно ведёт руку вниз, прислоняя её к выпуклости на штанах.       — И что же ты сделаешь? Накажешь м…       Шаги, раздающиеся в коридоре, и голоса, приближающиеся ближе, не разъединяют их так быстро, как должны. Только когда один из голосов, глубокий и официальный, слышится возле двери, Минхо отпрыгивает от Джисона быстрее, чем тот успевает моргнуть. Старший натыкается спиной на доску, а Джисон спрыгивает со стола, оглаживает одежду и поправляет волосы, пытаясь выглядеть так, будто ничего не происходит. Минхо прочищает горло и начинает рыться в бумагах на столе, засовывая их сначала в папку, а потом в свою сумку.       Они оба кивают смутно знакомому профессору, заходящему в кабинет. За ним следуют несколько студентов. Они достаточно часто с ним сталкивались, чтобы знать, что он проводит лекцию сразу после них. Если Джисон правильно помнит, этот старый мужчина с добрыми глазами преподаёт мировую географию. Он ничего не подозревает, когда проходит к столу, который Минхо очистил в рекордно быстрое время, и кладёт на него свои вещи. Они перебрасываются несколькими фразами, и Минхо пытается выглядеть спокойным и собранным. Джисон замечает, что его щёки до сих пор немного горят, слышит его неловкие смешки и понимает, что он едва ли держит себя в руках.       Джисон ждёт за дверью, пока Минхо заканчивает собирать вещи и прощается со своим коллегой с бóльшим количеством формальностей, чем Джисон когда-либо от него слышал. Когда Минхо догоняет его в коридоре, энергия, исходящая от него, напряжённая, и в ней нет ничего хорошего. Они ещё никогда не были так близки к тому, чтобы их поймали.       Они молча идут по пустому коридору, и когда они добираются до кабинета Минхо, Джисон первым подаёт голос, закрывая за ними дверь.       — Было… страшно, — говорит он, наблюдая за тем, как Минхо роняет сумку и пальто рядом со столом и опирается руками на него, закрывая глаза. Минхо тяжело выдыхает и слабо, неверяще качает головой.       — Да, без шуток. Блять, — выругивается он, проводя рукой по волосам, запрокидывает голову назад и стоит так, будто ждёт, пока его сердце перестанет бешено биться. Джисон будто бы слышит его биение со своего места. — Всё могло закончиться очень плохо, Джисон.       В этот момент Джисон понимает, какие их ждали последствия, если бы их поймали, и они были бы гораздо глобальнее, чем простой выговор за непристойное поведение. Они с Минхо не просто два студента, пытавшихся урвать личный момент в кампусе, — Минхо его преподаватель. Ничего нет нормального в том, что он пытался трахнуть его в кабинете, ничего нет нормального в их отношениях. Обстоятельства Минхо и Джисона особенные. Необычные. Запретные. Может быть, неправильно то, как что-то загорается внизу живота Джисона, а его член дёргается в грешном интересе.       — Всё в порядке, — пытается заверить его Джисон, ставя рюкзак на стул у стола Минхо, прежде чем становится рядом с ним, укладывая руку на его спину. — Ничего не случилось. Они ничего не знают.       Минхо немного расслабляется под прикосновениями Джисона. Чем дольше это длится, и чем больше Джисон обвивает его руками, чтобы притянуть в объятья, тем больше Минхо расслабляется. Он поворачивается, чтобы тоже обнять Джисона, утыкаясь в его шею. Его тёплое, дрожащее дыхание на коже помогает расслабиться и Джисону.       Он улыбается сам себе, его губы немного приподнимаются в ухмылке, когда Минхо легко целует его в плечо. Он бормочет:       — Но это всё равно немного возбуждает, так ведь? Теперь, когда всё закончилось. — Он поднимает голову, чтобы взглянуть на Минхо, непристойно ухмыляясь. — В следующий раз нужно найти аудиторию с замком.       Минхо смотрит на него с пустым выражением лица, но оно быстро меняется: он хмурит брови и приоткрывает рот, будто не веря тому, что слышит. В его чертах также прослеживается что-то вроде злости. Улыбка Джисона тут же угасает.       — Нет, Джисон, это не возбуждает. Вообще. Нет ничего сексуального в том, что нас чуть не застукал мой коллега, когда мы пытались потрахаться в кабинете как тупые озабоченные подростки. Что бы он сделал, как ты думаешь, Джисон? Думаешь, он бы просто стукнул нас по рукам? — Джисон просто смотрит на него, и когда Минхо выкрикивает: «А?», он подпрыгивает.       — Н-нет, — пищит Джисон, его горло сжимается, когда Минхо его отпускает.       — Я мог потерять работу. Мне могли… блять, мне могли бы запретить преподавать совсем, а тебя могли бы исключить, Джисон. Очень сексуально звучит?       Джисон качает головой, с трудом сглатывая.       — Нет. Я не хочу, чтобы так было, это… Я не желаю тебе этого. Мне жаль.       Минхо это не успокаивает. Наоборот, это злит его ещё сильнее.       — Ты думаешь обо мне? Тебя должно это заботить в последнюю очередь. Джисон, тебя могли исключить! Ты правда хочешь пожертвовать учёбой ради секса?       — Значит, это просто секс для тебя, Минхо? Для меня это не так. Как ты можешь такое говорить?       Минхо несколько раз моргает, выражение его лица смягчается. Он прислоняется к столу, не спуская взгляда с Джисона.       — Нет. Это далеко не так. Но именно так всё предстало бы перед деканом. Он не станет нас жалеть только потому, что у нас есть чувства друг к другу. В конечном итоге я преподаватель, который спит со своим студентом, и это ненормально, Джи.       Джисон знает, что он прав, но это как-то нечестно.       — Но я взрослый человек. Я не какой-то там подросток. И я дал на это согласие, и не то чтобы из-за этого твоё отношение ко мне изменилось! Ты ставишь мне такие же оценки, как и всем остальным. Так почему же это ненормально?       — Но это так. Ты просто пока ещё не до конца понимаешь, Сон. Если бы это было нормально, у этого не было бы последствий.       — И что это значит? Ты больше не хочешь этого?       Джисон видит, что Минхо хочет поспорить с ним, но не решается. Из-за того ли это, что Джисон будет пререкаться с ним, или из-за того, что он не хочет усугублять ситуацию, или из-за того, что глаза Джисона стекленеют от слёз, но это не так важно. Джисон хочет бросить эту тему и скорее пойти домой.       Минхо хмурится, и Джисон отворачивается от него, иначе он точно заплачет. Минхо обходит стол и становится позади него, мягко поглаживая его по спине.       — Ты мне очень нравишься, Джисон. Я… я схожу с ума по тебе. — Когда в конце этой фразы слышится его смех, Джисон хочет улыбнуться, но ему тяжело это даётся. — Но я хочу лучшего для тебя.       — Ты мне тоже очень-очень нравишься. И я хочу быть с тобой.       Они глядят друг на друга так, будто ищут ответы на какие-то вопросы. Минхо прислоняется лбом ко лбу Джисона, и Джисон кладёт руки ему на плечи, придвигаясь к нему ближе. Он чувствует ладони Минхо на талии, нежно сжимающие и поглаживающие её. Старший вздыхает.       — Нам нужно быть осторожнее, малыш. Нельзя позволить этому снова случиться.       Джисон кивает, он полностью согласен. Это полностью его вина. Если бы он не был таким эгоистом, пытаясь провернуть нечто подобное в худшем месте на планете, у них бы не было сейчас этого разговора. Но когда-то бы он всё равно случился? Что бы ещё заставило их сесть и наконец обсудить то, что между ними происходит? Может быть, глупый озабоченный мозг Джисона специально это затеял.       — Я знаю. Это моя вина. Прости, что я так поступил, — говорит он, но Минхо только качает головой. — И прости, что пытался выставить это сексуальным. Это вообще не так.       Минхо снова смеётся, и на этот раз это искренне. Это самый любимый звук Джисона в мире. Он тоже, наконец, улыбается, и принимает поцелуй, который дарит ему Минхо.       — Ты не виноват. Нас обоих захватил момент. Нам нужно просто соблюдать границы, да? — Минхо снова сжимает талию Джисона, в то время как Джисон обвивает руками его шею. — Нам нельзя делать это у всех на глазах. Я ненавижу этот факт, но это правда.       Джисон целует его, едва держась на грани, влюбляясь всё сильнее.       — Я понимаю.

⋯

      Джисон тянется к тарелке с чипсами на диване и запихивает в рот столько, чтобы получилось набить щеки. Он долго-долго их жуёт и пытается не подавиться, когда его что-то смешит в телешоу. Хёнджин несколько раз хлопает его по спине. Его рука покоится у Джисона на плече, пока тот лежит на диване, и он смеётся, говоря ему быть осторожнее. Джисон берёт с кофейного столика пиво и пытается запить чипсы, хотя до сих пор смеётся.       Телефон Хёнджина несколько раз пиликает новыми уведомлениями, и он поднимает его, быстро пробегаясь глазами по экрану и тихо посмеиваясь. Джисон тут же понимает, кто ему пишет. Хёнджин печатает ответ одной рукой, и когда Джисон вглядывается в его лицо, то наблюдает мягкую, довольную улыбку, которая часто светится на лице Хёнджина в последнее время. Джисон не может удержаться от улыбки в ответ.       — Это Чанбин? — спрашивает он, глядя на экран Хёнджина как раз вовремя. Он видит количество сердечек и целующихся смайликов, из-за которых ему хочется над ним подшутить, но не делает этого, потому что его радует счастье Хёнджина. Он давно его таким не видел, наверное, с тех пор, как тот расстался с парнем в старшей школе. У него были и другие парни, но Джисон думает, что они все были его недостойны. Хёнджин кивает, закусывая губу, чтобы сдержать улыбку, но Джисон начинает тыкать его в живот. Ему нравится его смех.       — Я бы спросил, как у вас дела с ним, но я и так всё вижу, — ухмыляется Джисон, начиная щекотать Хёнджина. Тот вытягивает руку, пытаясь себя защитить. — Ты выглядишь таким счастливым.       Щёки Хёнджина розовеют, и он пытается спрятать своё лицо.       — Я счастлив.       Джисон поворачивается лицом к Хёнджину, прижимая колени к груди и откидывая голову на спинку дивана. Он тычет Хёнджина ногой и смеётся, когда он хнычет и сжимается сильнее.       — Я очень рад! Здорово видеть тебя таким. Я счастлив твоему счастью, и что он делает тебя таким. Да.       Джисон немного стесняется, потому что он не часто говорит что-то такое вслух; если он хочет сказать что-то милое, особенно кому-то из близких друзей, он пишет это в открытке на день рождения, потому что так гораздо проще выразить себя — и это снижает риск того, что они посмеются над его сентиментальностью. Но Хёнджин перестаёт прятаться, чтобы посмотреть на Джисона, и тянется к его голове, чтобы взъерошить волосы. Теперь краснеет Джисон.       — Поскорее бы вы с ним встретились. Возможно, он приедет на этих выходных, ты будешь дома? — Хёнджин рассказал всё, что только возможно (и даже больше) о Чанбине, и упоминал, что прожужжал ему все уши о Джисоне, так что даже немного странно, что они до сих пор не виделись. — Или у тебя есть планы с твоим парнем?       Джисон хотел бы поделиться с Хёнджином деталями своих отношений, но он едва ли может быть таким же открытым, говоря о своём парне. Джисон удерживает любые детали — от самых малейших, вроде имени Минхо, до крупнейших, вроде «о, кстати, я встречаюсь со своим преподом», и из-за этого он чувствует, что нарушает доверие между ними. Хёнджину вроде как всё равно, по крайней мере, сейчас; после третьей или четвертой попытки разузнать больше об интрижке Джисона, и довольно жёстких слов Джисона, что это не его дело, он перестал спрашивать и обижаться на его реакцию.       — Я уверен, что мы ещё потусим вместе. Хочу увидеть Чанбина, — говорит Джисон, и Хёнджин улыбается сильнее. — Дай мне знать, когда он приедет, и я выделю время.       Между ними повисает уютная тишина, и они продолжают смотреть сериал, но Джисон не может на нём сосредоточиться.       Тяжело скрывать такую большую деталь о своей жизни ото всех, особенно, от лучшего друга. Тяжело не появляться на публике, держась за руки с Минхо, потому что кто-то может увидеть. Тяжело видеть все эти милые маленькие фото парочек в соцсетях, когда в галерее пылятся его собственные, которыми он не может ни с кем поделиться, или слушать о любовных приключениях Хёнджина. Он понимает, почему ему нельзя рассказывать, но это ведь просто Хёнджин. Он доверяет ему больше всего в мире, он никогда не выдаст секретов Джисона. Так, посмеётся над ним немного, но это максимум.       Утомительно держать это всё при себе. Хёнджин скорее всего даже никогда не встретится с Минхо, так что он может хотя бы знать о нём. Джисон хочет, чтобы и за него кто-то порадовался.       — Его зовут Минхо, — говорит он тихо, дёргая нитку на шве худи.       — М? — Хёнджин смотрит на него, жуя чипсы.       Джисон встречается с ним взглядом и пытается удержать зрительный контакт, но у него не получается.       — Мой парень. Его зовут Минхо. Ему 31.       Хёнджин приподнимает брови и затем хмурится в недоумении.       — Я думал, вы встретились на учёбе? Он магистр?       Джисон медленно качает головой.       — Он мой профессор.

⋯

      Можно ли Джисону злиться на это?       Конечно, да. Глядя на 4 с минусом за экзамен, к которому он готовился очень усердно, жертвуя сном, чтобы прочитать весь материал, запоминая всё из учебного гида, пока ему не стало казаться, что мозг просто вываливается из его черепа — кто угодно бы расстроился, увидев, что не получил высший балл. Больше всего расстраивает, что это и не близко к пятёрке. Тот факт, что препод — его парень, и не смог проявить побольше снисхождения, только сильнее раззадорил Джисона. Минхо ведь знает, как усердно он работал. Он учился с ним большинство ночей.       Джисон разглядывает Минхо, который идёт к своему столу в начале кабинета, даже не подозревая о боли, которую он причинил Джисону и его эго. Если он посмотрит на других студентов в кабинете, то увидит смесь из облегчения, выражений лиц, которые говорят: «Я ожидал большего», и разочарования, что они сдали не так хорошо, как надеялись, которое, вероятно, написано и на его лице. Ещё сильнее Джисона злит, когда Минхо говорит, что доволен результатами и все хорошо постарались. Он говорит, что никто не получил меньше тройки, но Джисону стыдно, что он был так близок к этой оценке.       Он не ждёт Минхо после занятий, как делает обычно. Он пихает экзаменационный листок в папку, закидывает её в рюкзак и сливается с толпой однокурсников. Когда он спускается по лестнице, ему немного неловко от осознания, что Минхо, вероятно, ожидал застать его где-то поблизости, но он слишком зол сейчас. Джисон толкает дверь, ведущую к парковке, и смотрит под ноги.       Игнорировать его тяжело, но Джисон сдерживается и не отправляет ему никаких сообщений, не звонит и не заходит неожиданно в кабинет Минхо. Он скучает, но не знает, что сказал бы ему, если бы заговорил с ним. Он понятия не имеет, как подойти к тому, что его рассердило, учитывая, что он вообще не должен быть зол из-за этого. Не то чтобы он завалил экзамен.       Джисон сидит в рабочем кресле, просматривая учебник по статистике, чтобы найти главу, по которой у него скоро тест. До экзамена ещё три дня, но он ужасно плохо разбирается в математике, поэтому ему нужно хорошо подготовиться. Во время работы над уравнением его телефон начинает звонить. Он игнорирует его, как игнорировал все другие уведомления последние пару часов, но он продолжает звонить, кто-то отчаянно хочет получить ответ. Он смотрит на свой телефон, лежащий экраном вниз на столе; есть всего три варианта, кто это может быть: родители, Хёнджин, если у него что-то срочное, и Минхо.       Он тянется к телефону и искренне надеется, что это Хёнджин. Но, конечно, это не он. Джисон делает глубокий вдох, прежде чем принять звонок и приставить телефон к уху.       — Привет.       — Привет, — отвечает Минхо. Джисон ёрзает на кресле, чтобы сесть, скрестив ноги, и опускает голову на сжатый кулак, прижимая щёку к костяшкам. Он молчит, потому что не знает, что сказать. В конце концов, это Минхо ему позвонил — если хочет поговорить, пусть начинает.       Так он и делает, принимая молчание Джисона как знак того, что младший не хочет начинать.       — Ты злишься на меня?       В животе Джисона движется что-то склизкое, противное, совсем не похожее на бабочек. Может, это мотыльки. Цикады. Он снова ёрзает на кресле, натягивая рукава.       — С чего бы мне злиться?       Минхо саркастично смеётся, выдыхая сквозь сжатые зубы.       — Ты так быстро ушёл после пары… и весь день меня игнорировал. Я, конечно, не ждал, что ты будешь разговаривать со мной весь день. Ты вообще можешь со мной не разговаривать, если не хочешь. Но у меня такое чувство, что я тебя чем-то расстроил.       Джисон пожимает плечами, пусть Минхо и не может этого увидеть.       — Ну, это не так.       Повисает тишина.       — Точно?       — Ага.       Джисон почти видит, как Минхо закатывает глаза.       — Всё дело в твоей оценке?       У Джисона и Минхо уже были ссоры за их трёхмесячные отношения, но они почти не ощущались, как таковые. Скорее, они могли разойтись во мнениях по какой-нибудь ерунде, но в этот раз напряжение по ту сторону телефона говорит Джисону о том, что назревает ссора, которой ему хотелось бы избежать. Молчание снова затягивается, и Минхо снова ведёт разговор.       — Ты хорошо постарался. Не понимаю, почему ты расстроен?       Джисон закатывает глаза.       — Ты ведь тоже был студентом. И ты знаешь, каково это, когда ты работаешь без передышки, а в итоге получаешь средненькую оценку.       — У тебя не средненькая оценка. Как я и сказал, ты хорошо поработал, Сон.       — Ты поставил мне 4! И ведь это даже не твёрдая 4! Это могла быть и тройка.       — Я поставил тебе 4, потому что ты неправильно ответил на пару вопросов.       — Так ли уж неправильно? А? Я так не думаю, — Джисон зажимает телефон между ухом и плечом, чтобы взять свой рюкзак и найти папку для предмета Минхо. — Я не думаю… Мне кажется, ты немного зажестил.       — Если хочешь это обсудить, то я готов.       Джисон достаёт листок с экзаменом, учебник и тетрадку, и предполагает, что Минхо делает то же самое, потому что он готов к серьёзному разговору о том, что он правильно написал номер 4 и номер 12, и он заслуживает целый балл по номеру 18, а не половину. Они дискутируют по поводу каждого, и, хотя Джисон понимает, какой логикой руководствовался Минхо, выставляя баллы, ему кажется это несправедливым. Направление его ответов было верным, и ему всё ещё кажется, что вопрос номер 18 — это полная фигня, потому что он слишком субъективный. Он щипает переносицу и выдыхает, закрывая глаза.       — Хочешь ещё что-нибудь обсудить? — спрашивает Минхо, и он, наверное, не пытается звучать снисходительно, но тон его голоса действует Джисону на нервы.       — Не надо вести себя как придурок.       — Что вообще… Джисон, ты неправильно ответил на вопросы, и я пометил их как неправильные. Мы только что обсудили, почему так получилось.       — Я понял, Минхо. Но ты бы умер, если бы проявил немного лояльности? Ты ведь учился со мной и видел, как я старался. Я даже остался после пары, чтобы закончить, и написал гораздо больше, чем было нужно, чтобы ты точно всё понял, и…       — Ты думал, что я буду относиться к тебе иначе просто потому, что ты мой парень?       Джисон замолкает. Сначала он обижается, что Минхо это предположил, но прежде чем он начинает возражать, он понимает, что, возможно, где-то в глубине души, он и правда надеялся на это. Конечно, он не ожидал, что он просто слепо поставит ему 5, и он этого не хотел. Джисон знает, что он умный и хорошо разбирается в литературе, и он рад, что и Минхо это знает. Но, чёрт побери, ему просто хотелось немного снисхождения, если он в чём-то ошибся. Хотя бы однажды.       — Нет, я так не думал. Мне не нужно другое отношение.       — Тогда почему же ты зол на меня из-за оценки, которую ты заслужил?       — Всё потому, что…       — Что?       Джисон проводит рукой по лицу.       — Я никогда не относился к тебе иначе, чем к другим студентам, Джи, и ты согласился, что ты этого и не хотел. Я всегда ставил тебе справедливые оценки. Ты хорошо постарался, и твоя оценка это отражает. Мне жаль, что это не та оценка, которую ты хотел, но было бы нечестно добавлять тебе баллы просто так.       «Просто так?» — Джисону очень хочется поспорить. — «Я делал тебе минет целых двадцать минут прошлой ночью, и для дополнительных баллов всё равно нет причины?»       — Ты прав, — говорит он вместо этого. — Я понимаю.       — Но ты всё ещё зол.       — Это не так. Я правда всё понял. — Он проводит средним пальцем по панели ноутбука, чтобы он включился, и заходит в свой аккаунт, чтобы продолжить заниматься. — Мне нужно учиться. Скоро экзамен.       Он слышит, как Минхо вздыхает, но когда он снова говорит, его голос нежный и тихий.       — Удачи, хотя она тебе и не нужна. Всё получится.       Джисон не хочет улыбаться сейчас, но он сдаётся. Уголок его губ немного приподнимается, и он закатывает глаза на слова поддержки, которые он правда ценит, особенно от самого умного парня в его окружении.       — Спасибо.

⋯

      Невооружённым глазом видно, что Минхо неловко. Он сидит на краю стола и дёргает ногой, читая строчки стихотворения, в которых явно заложен двойной смысл. Сегодня начался сегмент ЛГБТ-литературы — одна из причин, по которой Джисон так хотел попасть на этот курс. В то время, как другие стихотворения были либо романтичными и мечтательными, либо тяжёлыми и тревожными, в центре этого стихотворения — физическое влечение и секс. Написано красиво и даёт пищу для размышлений, но Минхо действительно читает им стихотворение о сексе. Его щёки ярко-розовые, и каждый раз, когда кто-то хихикает, они темнеют на оттенок.       — Прекратите смеяться, — прерывает он себя, пытаясь тоже не засмеяться. — Это серьёзная литература!       Он заканчивает стихотворение, и все взрываются аплодисментами за его исполнение, хотя они и устроили ему ад. Его лицо ярко-красное, когда он кивает головой и отмахивается, и Джисон довольно улыбается, перелистывая страницы. Он спрашивает, хочет ли кто-нибудь в группе прочитать следующее стихотворение, потому что ему нужен перерыв, и кто-то вызывается. Джисон слушает, но голос и вполовину не такой притягательный, как у Минхо.       Он задерживается на своих любимых строчках из последнего стихотворения и смотрит на Минхо, повторяя их про себя.       Я просто школьник со школьническим умом.       Ты учитель. Ты должен заняться мной.       На прошлых выходных Минхо пригласил Джисона, чтобы обсудить с ним план на следующую неделю и послушать его мнение о стихотворениях, которые он выбрал. Они разместились за одним из столиков в библиотеке, в тихом уголке, отделённые от всех остальных стеклянными стенками, но Джисону казалось, что кроме них никого больше не существует. Он всегда чувствовал это рядом с Минхо: будто никто больше не имел значения. Возможно, это из-за того, как Минхо смотрел на него, когда он говорил, когда читал и слушал. Для Джисона была большая честь, что Минхо хотел послушать именно его литературную критику.       Когда он прочитал это стихотворение, ему нужно было ещё несколько раз его просмотреть, прежде чем он посмотрел на Минхо и шёпотом спросил:       — Оно про секс?       Он не знал, что ещё может значить «выпуклость в виде клёцки на уровне бёдер» или «собирание блестящей жидкости внутри тебя и выпускание её на свет». Пока он смотрел на Минхо в ожидании ответа, то, как его кожа стала персикового оттенка, говорило о многом.       Джисону нравилось это. Ему нравилось, как тайно автор ввернул свою мысль и как всё встало на места после того, как он понял, что только что прочитал. Ему нравится такая поэзия, которую можно разбирать по частям и перечитывать, и он знает, что Минхо она тоже нравится. Хотя видеть, как он засмущался после того, как Джисон понял замысел стихотворения, было немного волнующе.       — Ого, вау. Так умно. — Он потянулся и тыкнул Минхо в руку. — Какой крутой препод, даёт нам читать стихи про секс.       Минхо тихо рассмеялся и постучал ручкой по столу.       — Вы все взрослые, так что я надеюсь, что вы справитесь и не станете хихикать как двенадцатилетки.       Джисон ярко улыбнулся.       — Ты очень удивишься.       Минхо в шутку закатил глаза.       — Существует гораздо более откровенная квир-поэзия о сексе. Это ещё ничего!       Джисон не хотел, чтобы его голос или его язык тела сменились, когда он подпёр подбородок и невинно спросил:       — Например?       Минхо моргнул, как будто тихо спрашивая, действительно ли он хочет это узнать. Но Джисон не шелохнулся, наклонил голову с интересом и посмотрел на заметки Минхо, готовясь пролистать их и найти другие стихотворения, которые он посчитал слишком похабные, чтобы вписать в план занятия. Минхо вздохнул и посмотрел на потолок, задумавшись.       — Саид Джонс гениально вплетает эротичность в свои произведения. Сапфо, Гинзберг… боже, особенно Гинзберг. По сей день я не могу прочитать «Пожалуйста, Мастер», не покраснев. Даже у Одена есть стихотворение, которое бесстыдно написано про минет. Джисон приподнял брови, медленная восхищённая улыбка растянула его губы.       — Хочу прочитать.       Минхо тоже поднял брови и прикрыл глаза ладонью.       — Боже, Джисон, они такие непристойные.       Младший потянулся к своему ноутбуку и придвинул его ближе, открывая Гугл.       — Скажи мне, как оно называется. Я и другое хочу прочесть. То, что написал Гинзберг.       — О боже.       — Ну скажи!       Он прочёл всего две трети стихотворения Одена, прежде чем превратился в помидор под взглядом Минхо, пряча лицо от его смеха. Прочитать стихотворение Гинзберга было ещё тяжелее, особенно, когда рядом сидел Минхо, и Джисон сразу же понял, почему Минхо не мог прочесть его целиком, не умерев немного внутри.       Всё же, когда он вернулся домой, он его перечитал, и не смог противиться тому, как низ живота начало тянуть, пальцы на ногах поджались, а его сердце гулко забилось. Он не мог перестать думать о Минхо, покрасневшего и стеснительного, когда глаза Джисона бродили по экрану ноутбука, вчитываясь в каждую строчку. Он думал о Минхо под ним, покрасневшем и стеснительным, пока Джисон склоняется над его телом и повторяет стихотворение Одена на его коже, используя его как опору. В ту ночь он думал о нём, касаясь себя.       Я просто школьник со школьническим умом.       Глядя на Минхо через весь класс, Джисон прижимает ручку к нижней губе, постукивает по ней раз, два и зажимает ручку зубами, слабо пожёвывая пластик. Он думает о Минхо из своей маленькой пошлой мечты, с которой он лёг в постель той ночью, о Минхо из какой-то альтернативной вселенной, в которой он тоже хочет Джисона, говорит ему встать на колени и совершить ошибку.       Ты учитель. Ты должен заняться мной.       Джисон обхватывает губами кончик ручки и посасывает его. Чувствует, как слюна скапливается на самом конце. Он замечает взгляд Минхо, и вместо того, чтобы отвести взгляд и оглядеть весь класс и удостовериться, что все студенты слушают, он продолжает смотреть на него, будто всё знает. Джисон смотрит в ответ. Его веки тяжелеют из-за давления, которое он чувствует в животе. Он вытаскивает ручку изо рта, достаточно для того, чтобы потрогать её кончик языком и снова зажать зубами. Минхо моргает один раз.       Пожалуйста Мастер расправь мои плечи и загляни мне в глаза, & нагни меня над столом       Джисону кажется, что он может быть в этой самой параллельной вселенной, потому что Минхо не отворачивается. На его лице пустое выражение, но он напряжён. Джисон провёл последние недели в попытках флиртовать с Минхо, как и все остальные, мечтая о поцелуе, прикосновениях, жёстком сексе на столе. И, пока Минхо смотрит, как он посасывает кончик ручки, Джисон думает, что у Минхо похожие мечты. Губы Джисона изгибаются в слабой улыбке.       Минхо тоже улыбается, прежде чем снова утыкается в книгу.       пожалуйста мастер заставь меня сказать Пожалуйста Мастер Трахни меня Пожалуйста

⋯

      Джисон поднимает руки над головой так, чтобы Минхо смог стянуть его футболку. Тот отбрасывает её на край кровати руки сжимает руками талию Джисона. Это последняя вещь, отделяющая его тело от Минхо, и когда Джисон опускается, чтобы поцеловать его, получается мокро, развязно. Они вместе уже несколько месяцев, изучили язык тел друг друга и всё, что им нравится, и всё равно, когда Минхо трогает голое тело Джисона, он чувствует, будто его впервые разбирают на части, снова и снова.       Свет выключен, и слабое свечение луны в окне предоставляет достаточно света, чтобы Джисон мог видеть контур тела Минхо под ним, линии его груди и его полураскрытые губы. Он слабо выдыхает прямо в жадный рот Джисона. Джисон осыпает поцелуями линию его челюсти, прежде чем переместиться к шее, кусая нежную кожу и оставляя следы. Стон, который выпускает Минхо, проникает прямо в душу Джисона.       Джисон обводит мышцы груди Минхо языком, дотрагивается до каждого соска и втягивает кожу в рот, пока касается всего, до чего дотягиваются руки. Он хочет поднять взгляд и увидеть, как трепещут ресницы Минхо, как он откинул голову на подушку и облизал губы, но он теряется в ощущении соска Минхо во рту и его твёрдого члена, соприкасающегося с ним.       Джисон много раз задавался вопросом, что Минхо прячет под рабочей одеждой, но он никогда не смог бы угадать, как по-настоящему выглядит его тело. Его широкая грудь, его мощные бедра, его тонкая талия и упругая задница. Он словно сбывшаяся мечта, и ничто не могло подготовить Джисона к этому. Особенно он не был готов к тому, что у него между ног. Джисон счастливый, счастливый мальчик.       Он хочет отсосать ему. Он так часто стал этого хотеть, что у него развился к этому аппетит. Он тянется, чтобы дотронуться до члена Минхо и дразняще его погладить, но Минхо, сжимающий его бедра, берёт всё в свои руки и переворачивает их так, что Джисон оказывается на спине, а Минхо между его ног. Старший тянется, чтобы захватить губы Джисона в сплетении языков и слюны. Джисон стонет от мокрых звуков, которые издают их губы. Он не знал, что ему нравится целоваться, пока не стал целоваться с Минхо.       — Минхо, — вздыхает он, пока его возлюбленный движется губами вниз по его худому маленькому телу, кусая кожу то тут, то там. Джисон смотрит на него, закусывая губу, и вплетает пальцы в волосы Минхо. Горячее дыхание Минхо застывает над пупком Джисона, затем перемещается на его тазовые косточки, двигаясь ко внутренней части бедра. Он касается губами мягкой части, а затем засасывает кожу, чтобы оставить след, и слепо тянется за бутылочкой смазки, брошенной куда-то в сторону на будущее.       — Я хорошо о тебе позабочусь, малыш, — бормочет Минхо, встречаясь взглядом с Джисоном. Он открывает бутылочку и выдавливает немного на пальцы, затем закрывает её и отбрасывает в сторону. Он разводит ноги Джисона сильнее и вскоре уже засасывает головку члена Джисона, пока один из его пальцев поглаживает колечко мышц. Джисон рвано вздыхает и выгибает спину от всех ощущений: холодный гель, горячий рот Минхо, его палец, медленно проникающий внутрь.       Джисон вжимается в простыни, когда Минхо наклоняет голову, массажируя внутренние стенки Джисона, раздвигая пальцы в стороны и мягко поглаживая его, как будто у них есть всё время в мире. Пытаясь удержать свои бедра на кровати, Джисон стонет, потому что всё это начинает ощущаться слишком хорошо, воспламеняя каждую жилу в теле и превращая конечности в желе. Минхо выпускает член Джисона изо рта со скользким звуком, чтобы коснуться языком его уздечки, и это заставляет Джисона сильно затрястись.       Проходят бесконечные минуты, прежде чем грудь Джисона начинает вздыматься, и он ощущает приближение оргазма, но он не хочет его сейчас. Он тянет Минхо за волосы, постанывая и стараясь свести колени, несмотря на то, что Минхо всё ещё между его ног. Внутри Джисона уже четыре пальца, и губы Минхо вишнёвого оттенка, когда он отстраняется от его члена. Он видит, как его зрачки расширились даже в приглушённом свете.       — Мм, малыш, пожалуйста, — хнычет Джисон, убирая волосы с лица Минхо, — хочу тебя внутри.       Из горла Минхо доносится рычание, когда он оказывается на одном уровне с Джисоном и вынимает пальцы, чтобы взять презерватив с прикроватного столика. Он хочет открыть упаковку, но Джисон забирает её трясущимися руками, разрывает и достаёт презерватив. Он не сводит глаз с Минхо, когда подаётся вниз, беря его член за основание одной рукой и натягивая презерватив другой. Он смотрит вниз, чтобы удостовериться, что всё в порядке, и закидывает руки за голову, отдаваясь на милость своему любимому. Минхо глядит на него так, будто он самая прекрасная вещица, которую он когда-либо видел — и, в то же время так, будто хочет его уничтожить.       — Трахни меня, — шепчет Джисон. Он разводит ноги шире, его медовая кожа блестит от пота.       Минхо направляет член в Джисона, их взгляды пересекаются. Свободной рукой он касается руки Джисона и переплетает их пальцы. Когда он входит, Джисон крепко сжимает его руку и сжимает подушку под головой. Минхо наклоняется, чтобы соединить их губы в медленном грязном поцелуе.       Минхо начинает раскачиваться вперёд и назад, входя и выходя из Джисона, пока не находит медленный и уверенный ритм. Он тянется назад, чтобы взять простыню и набросить её на них, прежде чем взять его за другую руку, и прижимается лбом ко лбу Джисона. Они полностью соединены. Они подходят друг другу идеально, как ключик и замок.       В темноте все чувства Джисона обострены. Звуки их дыхания и непристойных стонов наполняют его голову, ощущение тела Минхо, прижимающегося к нему, почти обжигающе горячее, и ему кажется, что он может чувствовать очертания члена Минхо внутри, каждую вену, головку, вбивающуюся в него с каждым толком. Ему так хорошо.       Когда Минхо отпускает руки Джисона, чтобы переместиться на колени и положить локти по обе стороны от него, Джисон обнимает Минхо за шею и готовится к ускорению темпа. Шлепки кожи о кожу очень громкие, и Джисон стонет только громче. Он почти сложился пополам, его колени почти прижаты к плечам, и он поджимает пальцы, пока Минхо отчаянно вбивается в него. Он зажмуривается, и сладкие стоны Минхо — музыка для его ушей.       — Блять, Джисон, ты невероятен, — рычит Минхо, простынь спала с них из-за изменения позы. Джисон пытается открыть глаза, чтобы полюбоваться своим потным, мускулистым парнем, трахающим его так, словно это его работа. Минхо ухмыляется, когда они встречаются взглядами, сильнее впиваясь пальцами в бёдра Джисона. — Ты словно был создан для меня. Эта маленькая узкая дырочка создана только для моего члена. Да?       Джисон хаотично кивает, вскрикивая, когда головка члена Минхо проезжается по простате при одном сильном толчке.       — Да, да, блять, да, только для тебя, Минхо!       — Мой милый малыш. Я весь твой.       — Только м-м-мой, мой.       Минхо грубо перемещает Джисона так, что он оказывается на коленях, положив голову на кровать, пока Минхо входит в него сзади, и раздаются громкие шлепки бёдер Минхо об ягодицы Джисона. Минхо наклоняется, чтобы прислониться грудью к спине Джисона, трахая его ещё глубже, ещё острее с этого угла, так, что у Джисона не хватает воздуха в лёгких. Он опускает руку к члену, быстро поглаживая его, и громко, грязно стонет.       Минхо прижимается губами к уху Джисона, массируя его простату медленными, мучительными круговыми движениями.       — Я н-надеюсь, думая о том, как тебе хорошо сейчас, ты помнишь почему. Это из-за меня. — Он снова начинает двигать бёдрами. — Блять, т-ты восхитителен.       У Джисона не было других сексуальных партнёров, он не может сравнивать, но знает, что Минхо особенный. Джисон никогда не чувствовал себя так хорошо, о нём никогда так не заботились. И это превосходит такие моменты, как этот, когда Минхо трахает его так сильно, что он не может ясно мыслить. Он чувствует это, когда они лежат вместе на диване, вместе готовят, смотрят друг на друга в переполненном классе или ходят гулять. Благодаря Минхо он чувствует себя красивым, чудесным и в безопасности. Не было такого дня, когда Джисон не был бы благодарен за Минхо, который всегда в одном звонке или сообщении от него. Стоит написать, и он будет тут как тут. У Джисона ещё никогда не было никого такого, как Минхо, и он не знает, как с этим справляться.       В этот момент Джисон переполнен эмоциями. Пока Минхо всё ближе и ближе подводит его к грани, его глаза наполняются слезами, и он сжимает простыни до побелевших костяшек. Он всхлипывает, трясётся, его мозг затуманен удовольствием, и, прежде чем успевает себя остановить, он выдаёт:       — Я л-люблю тебя.       Он оставляет глаза открытыми ещё всего секунду, а затем стонет от настигающего оргазма, поглаживая себя, пока Минхо пытается сохранять самообладание. В то короткое мгновение, когда он посмотрел на Минхо, прежде чем его сбила волна, он заметил что-то в выражении его лица. Глаза были широко распахнуты, челюсть отвисла. Будто он увидел призрака.       Он никогда не видел, чтобы Минхо смотрел на него так.       Джисон не может думать об этом, пока Минхо всё ещё вбивается в него, пытаясь достичь пика. Он сжимает бёдра Джисона до боли, изливаясь в презерватив с длинным стоном и дрожью. Когда он кончает, вокруг тишина, и слышно только тяжёлое дыхание и отдалённые биты музыки в соседней квартире. Джисон пытается восстановить дыхание, всё ещё не открывая глаза и прижимаясь щекой к матрацу. Голова ощущается слишком тяжёлой, её не поднять.       Он чувствует прикосновение губ Минхо к своему плечу.       — Я собираюсь выйти, — бормочет он, и Джисон кивает. Он всхлипывает от ощущения того, как член Минхо выскальзывает из него, и чувствует, как сжимается вокруг пустоты. Кровать прогибается, и он понимает, что Минхо вышел из комнаты, чтобы выкинуть презерватив и намочить полотенце в ванной; он всегда делает это после того, как они занимаются сексом. В комнате так пусто. Одиноко.       В этот самый момент Джисон понимает, что он наделал.       Он не может открыть глаза. Если он это сделает, то осознает весь масштаб своей ошибки. Ему снова придётся увидеть этот взгляд Минхо, хотя он не думает, что когда-нибудь сможет его забыть. Джисон позволяет себе повалиться на кровать и свернуться в клубочек, пытаясь сдержать слезы, закипающие в уголках глаз, и плач, который прожигает его грудь. Он слышит, как Минхо возвращается в комнату и помогает ему отмыться, но во время этого они оба молчат. Джисону слишком стыдно сказать даже «спасибо».       Минхо ничего не ответил. Джисон этому рад.