Pulse

***

Длинная потолочная лампа несколько раз моргнула, прежде чем пролить свет на уложенное белой плиткой помещение. Справа от двери ярко светился пустой холодильник, где, помнится, хранились банки с заспиртованными конечностями и органами. В центре устрашающе блестели металлические каталки с чёрным мешком для трупов на одной из них и рядом столешница с различными инструментами, предназначение которых ввиду своего продуктивного детства девушка знала на зубок. Морозильные камеры вдоль дальней стены выглядели настолько притягательно, что Уэнсдей едва не позабыла основную причину своего прибытия в морг — на этот раз в сопровождении взрослых. Вопреки правилам, которые не собиралась соблюдать дольше, чем уже сделала, она протянула руку к молнии, плавно раскрывая содержимое хлорполиэтилена, но вместо наслаждения запахом разлагающейся плоти, тело захлестнула отнюдь не приятная волна тошноты. Девушка пошатнулась, удерживая себя от вероятного падения за край стола (как же унизительно быть преданной собственной физиологией в самый неподходящий момент). Новый патологоанатом, очень неохотно согласившийся подпустить их к останкам одной из погибших без предварительного оформления надлежащей документации, неуверенно взглянул на шерифа. — А я думал, зрелище тебе понравится. Сама сюда рвалась, Аддамс. — съязвил он, получив в ответ полнейшее безразличие. Подростку не потребовалось и половины отрабатываемой годами стойкости, чтобы промолчать — реагировать на подобные провокации ниже её достоинства. — Заключение? — игнорируя присутствие Галпина-старшего, Уэнсдей обратилась прямо к судмедэксперту. Тот вздрогнул от посланного ему ледяного взгляда и, нервно сглотнув, потянулся к небольшой папке во внутреннем кармане пиджака. — Примерная дата смерти — 3 декабря, кости грубо оторваны от сухожилий, повреждены, предположительно, во время транспортировки к месту, где их нашли. Следов чужого ДНК или отпечатков не обнаружено. — отрапортовал низкорослый мужчина, с опаской глядя на увлечённую объектом обсуждения девушку. — Её приковали цепями за руки в пещере: плечевые суставы вывернуты, от одежды разит ржавчиной и известью. — совершенно не удивлённая некомпетентностью врача, она анализировала на ходу, цепляясь за каждую упущенную мелочь. — Может, нам взять тебя ищейкой вместо Элвиса? — пробормотал шериф, делая заметки в записной книжке. Как ни крути, у психопатки с косичками довольно обширные знания в области криминалистики, заместитель Анвара с ней и рядом не стоит. — Борозды на костях идеально ровные, такие не могли образоваться от неаккуратного обращения. Убийца определённо располагает острыми когтями. — монотонно продолжила Уэнсдей, приподнимая с обеих сторон локтевую кость с ошметками гниющих тканей. Крупные царапины разной длины шли поперёк от середины к запястью, такие же покрывали торчащие ребра, копчик, череп. Картина, прекраснее мертвеца-Гаррета Гейтса, однако ощущение желчи в горле вовсе не собиралось уходить, заставив девушку застегнуть замок и повернуться к своим надзирателям. — Хайд? — переварив услышанное, осипшим голосом спросил Донован. Увы, в списке его достоинств умение скрывать эмоции не числилось, так что и маленький ребёнок заметил бы растущее в геометрической прогрессии волнение. — Нет. Его когти объёмные, а эти — плоские, закруглены с обеих сторон и сравнительно меньше. — прокручивая в голове события в ночь воскрешения Крэкстоуна вперемешку с анатомией разных видов изгоев, ответила она. — Оборотень? — снова предположил Галпин, постукивая кончиком карандаша по корешку блокнота. — Судя по отчётам, нападение произошло между полнолуниями в середине ноября и начале декабря. К тому же, оборотни не поддаются животным инстинктам и не бросаются на людей без причины. — сопоставляя даты похищений с лунным календарём своей бабушки, Уэнсдей уверенно опровергла и этот вариант. — Откуда ты знаешь, что это не психически больной волк? — продолжил настаивать он, с трудом сдерживая раздражение от отсутствия шанса переспорить несовершеннолетнюю выскочку. После устроенной мисс Торнхилл кровавой бани, горожане вряд ли бы купились на историю с медведем, так почему бы не преподнести прессе полуправду? — Таких, по обычаю, разрывает собственная стая. Теперь, когда с глупыми вопросами покончено, мне нужна лаборатория. — ставя точку в бессмысленной стычке, подросток переключилась на напуганного трупореза. Дьявола ради, неужели с такой работой на него как-то по-особенному действует общество живых? Знающий это место лучше его нынешнего работника шериф, буркнув приказное «за мной», вышел в коридор и направился вглубь здания к покрытой плесенью ввиду нарушений требований СЭС двери без ориентировочной таблички. Однако в ней не было нужды: зловоние различных химикатов буквально облепило пространство на ближайшие пять метров. Зайдя внутрь, Уэнсдей по-хозяйски двинулась к стойке с нужным ей оборудованием. Вещь высунулся из рюкзака, держа в пальцах небольшой пакет. Открытие, сделанное в ходе их противостояния в полицейском участке, вызвало несколько вопросов, один из которых: как именно отцу её бывшего…парня (?) промыли мозги? Вообще, способов было много, от гипноза до телепатии. Когда минувшим днём он нехотя пустил экстрасенса в свой дом, отлично (ну почти) развитая интуиция привела её на кухню — и не зря. Взгляд зацепился за чашку с остатками кофе на дне, покрытыми трёхдневной плёнкой с подозрительными мелкими разводами. Девушка взяла её в руки в попытке вызвать видение и разочарованно закатила глаза, не получив желаемого. Обрубок человеческой кисти, убедившись, что хозяина холостяцкой берлоги, лишь снаружи похожей на приемлемое место жительства, нет поблизости, громко застучал по полу, привлекая внимание, и указал в узкое пространство между полом и кухонной гарнитурой. — Что там? — Уэнсдей нахмурилась, опускаясь на колени и наклоняя торс настолько, чтобы заглянуть под шкаф и обнаружить среди многолетнего слоя пыли и грязи треснувшую по краям склянку — в таких её семья хранит различного вида яды. Ловко вернувшись в вертикальное положение, она покрутила стеклянное изделие между пальцев, подмечая засохшие цветные капли неизвестного содержимого и резко дёрнулась. Голова противоестественным образом опрокинулась назад, миниатюрную фигуру прошибло мощным электрическим импульсом, затягивая сознание в тёмный водоворот. Зорко следя за тем, как путём химических ухищрений от растворимого песка, явно по ошибке отнесённого к числу бодрящих напитков, медленно, но верно отделялась инородная составляющая, прообраз никем не понятой Вайпер Дэ Ла Муэрте прокручивала в памяти обрывки скорого будущего. Правый висок приятно саднило, — результат неконтролируемого падения (которого ей бы удалось избежать, будь рядом кофейный мальчик), — из-за чего не представлялось возможным восстановить детали. Так или иначе, всё снова сводилось к лесной чаще вокруг Джерико и Невермора и дневнику Натаниэля Фолкнера (странно, что не к книге теней Гуди), а также к побитому жизнью пикапу с затемнёнными окнами, коего поблизости не наблюдалось, и неизвестной азиатке в профессорских очках с прямыми тёмными волосами до плеч, на одном из которых красовалось клеймо в виде шестиконечной звезды — печать антихриста в понимании религиозных фанатиков. Наследственный дар показал эту женщину обессиленно сидящей в кандалах среди камней и сырости, со смесью гнева и презрения смотрящей на кого-то за кадром. Неужели сообщник? Прервав свои размышления, подросток вынула из держателя горячую колбу с переливающейся бледно-оранжевой жидкостью и развернулась, демонстрируя её мрачному то ли от томительного ожидания, то ли от простой неприязни к ней Галпину. — И что это за чертовщина? — с тяжёлым вздохом спросил он, неспособный более предугадать ход мыслей девочки Аддамс. — Причина вашей амнезии — жидкая песнь сирены. Действие схоже с сывороткой правды, только охват шире. На чёрном рынке такое днём с огнём не сыщешь. — довольная находкой Уэнсдей коварно сощурилась, уголок губ дрогнул в ухмылке. — Хочешь вычислить покупателя. — поджимая губы, уточнил шериф. — Я займусь этим, а вы пробейте отпечатки. Думаю, они принадлежат нашему убийце. — мрачная барби протянула ему прозрачный пакет, куда завернула упомянутую бутылочку размером с пузырёк таблеток, оставив без внятного объяснения логичный вопрос о том, откуда взялась улика. Проверка затянулась на целых три часа. Хоть город и маленький, а преступников в нём оказалось предостаточно, чтобы программа распознавания пролистывала по личному делу в секунду, и только девушка начала сомневаться в своих догадках, на экране с противным писком высветилось 99-процентное совпадение. Плюс один шаг к победе. Обратная поездка на машине прошла в напряжённом молчании. Пока мужчина следил за дорогой, подперев голову левой рукой, Ворон тщательно изучала информацию о некой Саманте Браун, осуждённой около десяти лет назад на пожизненное за каннибализм. Досье, описание жестоких преступлений и приложенные к нему чёрно-белые фото породили некоторые сомнения. Что-то здесь не чисто — не мог нормал совершить подобные зверства без использования посторонних предметов. Тем не менее, насколько бы идея променять сон на дальнейшее распутывание клубка ни была привлекательной, прошедшие двое суток в купе со странным поведением организма давали о себе знать. Веки слипались от усталости, а ведь часовая стрелка едва перевалила за отметку девяти (чёрт бы побрал улыбчивого бариста и то, что он от себя оставил). Ноги подростка на секунду перестали работать, едва пересекли порог её временного пристанища, чем неслабо напугали плетущегося позади Галпина-старшего. — Да что с тобой происходит, Аддамс? Хотя постой, я не хочу знать. — на автомате придержав магнит-для-проблем за локоть, вымученно произнёс он. — Я в полном порядке. — не удосужившись поблагодарить старика за помощь, как ни в чём не бывало ответила Уэнсдей. — Ну да, конечно. Сначала ты падаешь без сознания на кухне, затем у тебя кружится голова в морге, а теперь это. Я не собираюсь рисковать навлечь на себя гнев чокнутой семейки, если с тобой что-то случится. — заявил Донован, скрестив руки на груди. Девушка открыла рот, намереваясь бросить в его адрес какую-нибудь колкость, но была прервана грохотом на втором этаже. Сработав быстрее мозга, конечности немедленно понесли её вверх по лестнице. Переступив последнюю ступеньку с шерифом на буксире, провидица остановилась. Спустя минуту тишины острый слух уловил впереди приглушённые ругательства, побуждая кошачьим шагом подступить к двери с плакатом Skillet, той самой, к которой она собственноручно прижала Тайлера пару месяцев назад, притянув за ворот рубашки вниз для поцелуя (и за что кляла себя последними словами по сей день). За спиной громко щёлкнул предохранитель табельного оружия. Повернув ручку, Уэнсдей толкнула преграду и застыла. Мгновения их последней встречи вонзались в подкорку сотней разъярённых пчёл Юджина. Невидимая стена, возведённая в качестве барьера от воспоминаний о мальчике со светлыми кудряшками и добрыми глазами, сидящего сейчас под окном собственной комнаты по уши в чьей-то крови и грязи, разлетелась на куски. Его полные боли и паники глаза столкнулись с её вечно пустыми, — жалкое зрелище, — правая рука поднялась в успокаивающем (защитном?) жесте, когда он истерически закричал. — Это был не я, клянусь! Я не убивал их! To be continued…