Pulse

***

Периодически прячущееся за облаками солнце давно скрылось из виду, передавая бразды правления сумеркам и живущим в них представителям нечести. Погода испортилась к вечеру, так что горожане без происшествий добрались до тёплых домов, закрыв офисы, лавочки и кафе чуть раньше. Разумеется все, кроме доблестных полицейских, занимающихся помимо поисков маньяка повседневными нарушениями, вроде парковки в неположенном месте. В целом, всё складывалось в пользу правосудия: расследование шло с опережением, и финишная черта уже маячила на горизонте. Интересно, сколько бы шериф Галпин и его коллеги беспомощно натыкались на препятствия подобно слепым котятам, не подстрой кто-то её приезд в город? Очевидно, долго. Очень долго. Когда веки Уэнсдей распахнулись во второй раз за сутки, на улице царила непроглядная мгла. Ветер истошно выл, врезаясь в тонкие стены, надеясь разнести те в пух и прах. Разгладив загораживающую обзор чёлку, она села на кровати, вязаный плед съехал с плеч и собрался гармошкой у основания живота. Отсутствие торопливого топота означало, что Вещь ещё не вернулся. Отсвет фар проезжающего снаружи автомобиля обогнул комнату, касаясь ребра стоящей на столе серой коробки, которой здесь определённо не было несколько часов назад. Затёкшая шея характерно щёлкнула, прогоняя следы дремоты, а принятие вертикального положения выявило свинцовую тяжесть конечностей. По крайней мере, состояние не предобморочное. Ведомая любопытством, девушка шагнула вперёд и поддела ногтями края матовой крышки, дергая ту вверх (даром, что там могла лежать бомба). Внутри оказался белый свёрток, на котором кривым почерком красовалось послание для протеже с косичками. Минувшим вечером, дабы отвлечься от навязчивых воспоминаний о Тайлере, она заняла себя написанием письма странствующему дяде Фестеру, венчая его просьбой отыскать смельчака, торгующего диковинками из организмов изгоев, и выудить что-нибудь о заказчике. Провидица не ожидала отклика так скоро, хоть и послала весточку по специальным каналам, известным лишь её семье. Пропустив бонус в кожаном переплёте на дне, она распотрошила конверт, вынимая оттуда снимки с камер наблюдения. Неизвестный в капюшоне, стоя в грязном проулке, передаёт плотно закрученный пакет блондинке с рыжими концами. Черты лица пропечатались достаточно чётко, чтобы волосы на затылке встали дыбом. Смесь гнева и презрения, в первую очередь, к себе за то, что не сочла такой вариант возможным, на шерифа за то, что дважды проморгал одну и ту же преступницу, и на саму участницу сделки пустила в кровь адреналин. Разъярённой фурией Уэнсдей тотчас же влетела в кухню, где так кстати ужинали неудавшиеся родственники (честное слово, в произведении Тургенева семейные отношения не так запущены). Оба в недоумении обернулись, услышав тяжёлые шаги. — В чём дело, Аддамс? Кошмар приснился? — лениво поинтересовался Донован. Под кожей зудело от желания треснуть его молотком. — Перебрался в реальность. В плохом смысле. — парировала она, бросая перед стариком полученные фотографии. Всмотревшись в слегка смазанное, но различимое изображение, он покосился на сына — тот ковырялся в тарелке, обиженный на пренебрежение к своей персоне. Выражение чистого страха, отразившееся на лице мужчины, не вызывало былого превосходства главным образом потому, что представление о происходящем повернулось на 180 градусов. Торнхилл обманом вытянула потомка заклятого врага своей родословной в Джерико явно не чтобы топор войны зарыть — вероятнее их головы. Пространство заполнил призрачный запах керосина. — Где ты это взяла? — шериф показательно взмахнул куском типографской бумаги. — Неважно. У нас есть и покупатель, и мотив. Только вот почему вы изначально знали о побеге Тайлера, но ни сном, ни духом о побеге Лорел Гейтс? — в словах сквозило обвинение. По колебанию стола Уэнсдей ощутила, как парень рядом вздрогнул. — Суд распределил её в исправительную колонию в Южном Бёрлингтоне. Я отправил запрос в тот же день, когда Хайд перевернул конвой, но не получил ответа. — задумчиво подперев подбородок кулаком, отчитался Галпин-старший. — Вряд ли у них не нашлось на это времени. Завтра же едем туда. Я сыта по горло её играми. — неожиданный прилив злости и не планировал уходить, приводя вечно собранную девушку в лёгкое замешательство. Минуту спустя хлопок дверью эхом разнёсся по второму этажу. Оградившись от внешнего мира, она перевернула посылку, откуда с грохотом вывалилась копия украденного из библиотеки Беладонны сборника об известных изгоях. Ночь обещает быть длинной. Сидя утром в служебной машине, экстрасенс невидящим взглядом наблюдала за мелькающим пейзажем. Сваленные друг на друга мысли назло не хотели становиться в последовательность, приравнивая её к среднестатистическим представительницам женской части населения планеты, думающим одновременно обо всём и ни о чём. Не помогало и то, что перед самым выходом приступ тошноты согнул миниатюрную фигурку пополам в ванной — в горле словно кошки скребли. Обычно чувство приятное. Учреждение Читтенден, — огороженное толстой стеной с колючей проволокой на вершине пятиэтажное здание из красного кирпича и с ржавыми решетками на небольших окнах, — встретило их отнюдь не с распростёртыми объятиями. Впрочем, другого никто и не ожидал. Сотрудница индийского происхождения, сторожившая пропускной пункт, поначалу не восприняла всерьёз требование поговорить с начальником тюрьмы, заявив, что для этого нужна предварительная запись и веское основание. С проблемой (на удивление, без поножовщины) разобралась Уэнсдей, подняв тему плохо скрываемого «инцидента». Женщина мигом схватилась за рабочий телефон и набрала несколько цифр. В конце концов, пара двухметровых охранников сопроводила посетителей в просторный кабинет с широким окном напротив входа, забитыми документами шкафами с боков и деревянным столом по центру. Полноватый усач в погонах, на вид ровесник Донована, поприветствовал их сдержаным кивком. Провидица решила не утруждать себя без надобности открывать рот, отстранившись от большей части беседы. Начатый по всем стандартам допрос лишь подпитывал головную боль, пока в процессе не выяснилось, что Лорел Гейтс улизнула не без посторонней помощи. В памяти всплыли обрывки личного дела, которое, в силу наступившего хаоса, она не удосужилась изучить до конца. — Саманта Браун. — подала голос девушка, привлекая внимание взрослых. — Откуда вы знаете? — мужчина подозрительно прищурился. — Сейчас мы задаём вопросы. Эту женщину судили за каннибализм, но в протоколах есть некоторые…несостыковки. Нам нужны подробности. — майор сконфуженно поджал губы, откидываясь на широкую спинку передвижного кресла. Поддаться на уловки подростка — вышестоящие не оценят. Обратная дорога прошла довольно продуктивно. Из вытянутых щипцами фактов о подозреваемой зацепиться удалось только за два, зато каких! Начальник тюрьмы вскользь упомянул, что та издавала нечеловеческий визг по ночам (в одно и то же время), причём, судя по ведённому сотрудниками учёту, препадки участились за первые три года от раза в месяц до нескольких случаев в неделю. Далее же — вплоть до каждого дня. Разговоры с руководством о переводе Саманты Браун в специализированный центр для изгоев закончились, не начавшись, поскольку экспертиза не определила её принадлежности к какому-либо виду. Затем была жуткая история годичной давности. Со спутанных показаний пострадавших, новичок, проверяя коридор, услышал странный звук и, вопреки приказу не заходить в камеру позднее десяти вечера, отпер дверь. Женщина вжималась в угол, притянув колени к голове, и протяжно скулила. Не придумав ничего лучше, он двинулся к ней, вооружившись дубинкой, и на полпути оказался сбит с ног. Заключенная нависла над ним, более не похожая на человека: тело вытянулось раза в полтора, кожа стремительно бледнела, покрываясь шерстью, зрачок и радужка уступили место белковой оболочке. Из-под рваной тюремной робы виднелась исхудавшая грудь с торчащими рёбрами, конечности сузились, демонстрируя острые очертания суставов и костей, пальцы преобразились в когти. Существо оскалилось, принюхиваясь к жертве, и резко вгрызлось в надплечье, параллельно раздирая брюшную полость. Парень чудом выжил, спасённый прибежавшими на крики дежурными, покинул службу и до сих пор посещает психотерапевта. Рассказ не просто порадовал неординарное воображение Уэнсдей, но и развеял сомнения. Знания и аналитический опыт, почерпнутые у бабушки-ведьмы, породили вполне разумную догадку: убийца проклята, и постепенно теряет себя. Тайлер не сразу осмелился подойти к девушке после возвращения, ибо до сих пор боролся с потрясением от новостей о своей хозяйке. Шприцы с растительными наркотиками, похоже, будут преследовать его во снах до самой смерти, не давая забыть о совершённых грехах. Хайд на задворках сознания бился и угрожающе рычал, готовый вырваться с согласия соседа по разуму. Поездка выдалась чертовски утомительной, поэтому, попав в дом, Ворон скрылась в гостевой спальне, сводя риск столкнуться кое с кем к минимуму — слишком много затрачено энергии на контакты с людьми. Не сумев подловить её ни вчера, ни сегодня, парень ушёл в свою комнату с поникшей головой, надеясь, что им удастся поговорить позже. Случай подвернулся быстрее, чем он предполагал. Проведя короткий сеанс рефлексии, низкая безмолвная тень спустилась в гостиную. Устроившись на диване с мордой Элвиса на своих коленях, она полностью погрузилась в чтение с целью раскопать соответствующего описанным метаморфозам беса. Наблюдая из-за угла с лестницы, бариста не мог найти в себе той решимости, с какой в первое время знакомства пытался пригласить её куда-то. Улетучилась, как не бывало, оно и понятно — доверие вещь хрупкая, раз разобьётся в чьих-то глазах, по кусочкам, может, и соберёшь, но трещины никуда не денутся. Реабилитируется ли он хотя бы до роли малознакомого соседского хулигана? Эх, была не была. — Слушай, эм…извини за вчерашнее. Я не хотел наезжать. — преодолев разделявшее их расстояние, Тайлер замялся, ожидая малейшей реакции, и несмело сел в кресло. Уэнсдей и вдали от чопорной публики сохраняла аристократичную осанку. — Ты не можешь перестать делать это из вредности, да? — хмыкнул он и упёрся локтями в колени, чуть наклонив торс. Если «собеседница» не настроена на конструктивный диалог, почему бы не пойти другим путём? — Перестать делать что? — растягивая слова, уточнила она. — Делать вид, что меня не существует. — пояснил парень, смотря на мирно сопящего питомца, который будто по мановению волшебной палочки воспылал преданностью к мрачной барби, встретив ту в своей жизни от силы дважды. — Не помню, чтобы ты волновался об этом, когда нагло врал мне в лицо. — пёс задёргал ушами, уловив вибрацию. Раздражённая не меньше животного, она кое-как выудила ненавистный гаджет из кармана. Экран ярко вспыхнул, обжигая сетчатку. — Чай вместо крепкого кофе, телефон. Сдаёшь позиции. — всё-таки, викторианский стиль едва ли сочетался с современными технологиями. — Это подарок. От Ксавье. — подушечки девичьих пальцев скользнули по дисплею, смахивая уведомления о нескончаемых сообщениях от Инид. Услыхав имя противного художника, младший Галпин тяжело вздохнул и отвернулся в сторону кухни. Вера в шанс заслужить прощение испарялась болезненнее трансформации в дикое альтер-эго. Обрушившуюся на них тишину нарушал лишь шелест бумаги. Воздух сгустился настолько, что взмахни ножом — увидишь разрез. Они продолжили упрямо разделять молчаливое общество друг друга, пока кофейный мальчик не напрягся, словно струна виолончели при проведении по ней смычком, и не начал панически оглядываться. — Что? — оторвав взгляд от текста и рисунков, безэмоционально спросила Уэнсдей. Правая кисть зависла, не успев перелистнуть очередную страницу дневника Фолкнера. — Это странно. Мне мерещится какой-то стук. Похожий на сердцебиение, частое и приглушённое, как если бы кто-то наблюдал за мной с расстояния. — обеспокоенно уставившись в окно у неё за спиной пробормотал Тайлер. На улице битый час бушевала вьюга, стёкла содрагались — прекрасная атмосфера для выяснения отношений. Тут же в мозгу что-то взорвалось громче травмоопасных безделушек Пагсли. Шестерёнки закрутились, складывая пазл воедино: дело вовсе не галлюцинациях или растущем сумасшествии, нет. Усиленный слух Хайда тревожит упорно игнорируемый ею секрет. Секрет, доселе воспринимаемый в качестве паршивой вселенской шутки. Этим же объяснялась привязанность ищейки. Соображения путались, выбивая из колеи, а между тем, в ореховых глазах её бывшего…парня (?) отражался снежный танец. Если бы он только знал, что сталкер прячется под самым его носом, и что тот безобиден физически, но сокрушителен морально. На автомате опустив руку, экстрасенс даже не разобрала наименование следующего раздела — разряд тока прошил каждую клеточку организма. Она не засекала, сколько в среднем занимают видения, однако по встревоженной физиономии напротив стало ясно, что отключило её вовсе не на секунду. — Ты в порядке? — внезапно Тайлер опустился перед ней на корточки, ладонь упала на сиденье в миллиметрах от бедра. Ошеломлённая снизошедшим озарением, девушка отскочила от него и поспешно направилась наверх. Она не в порядке, вернее…не будет. To be continued…