Pulse

***

Опустевшие улицы Джерико отныне не представляли опасности. Выданный за медведя кровожадный монстр отправился за решётку в толстых цепях, и жители вздохнули с облегчением, обрадованные возможностью вернуться к скучной рутине. В отличие от двух подростков, чей мир сузился до сравнительно небольшой мальчишеской комнаты. Октябрьский дождь громко барабанил по черепичному козырьку, становясь единственным свидетелем происходящего. В вечер ошибочного ареста Ксавье Уэнсдей с пинка Инид (и наперекор запрету покидать территорию Невермора) отправилась во Флюгер, намереваясь, наконец, расставить точки над i в своих недоотношениях с Тайлером. Кофейня оказалась пуста, и если бы подобное останавливало Аддамсов, то она бы просто вернулась в общежитие, а не нашлась в довольно компрометирующем (при условии, что шериф вернётся с работы проверить сына) положении — сидя на коленях кофейного мальчика на его же кровати в спальне, освещаемой лишь светодиодной лентой и ноутбуком. Поцелуй, урванный ранее путём нехитрой ловушки «девушка→парень←закрытая дверь» запустил цепочку химических реакций, распространяя ужасающе приятные импульсы по всему телу. — Ты уверена, что хочешь этого? — прошептал бариста. Взгляд переместился с тёмно-вишнёвых губ к чёрным радужкам, ладони вцепились в матрас на спиной не столько для поддержки, сколько для сохранения размытых границ. Сбитый с толку неожиданно проявленной ею инициативой, в тот момент он окончательно закрепил образ соседского пай-мальчика, не позволяя даже тени маниакальной личности отразиться на своём лице. Провидица могла бы по достоинству оценить шикарную актёрскую игру, не задень та её собственную гордость. Сейчас это всё напоминало типичную подростковую драму, над которыми обычно рыдает до луны чувствительная Инид. Спустя, кажется, вечность Уэнсдей заёрзала, сцепляя пальцы за шеей парня. Заметно отросшие кудри щекотали кожу. На языке вертелась колкость, мелькнула мысль прижать к его горлу нож, — проверить защитные рефлексы. Не придумав ничего стоящего, она поцеловала Тайлера снова, не без усилий опрокидывая на простынь. Самая большая глупость в её жизни. Раздался треск, затем хруст, и девушка моргнула, выходя из транса. Отложив сломанный в порыве неосознаваемого раздражения карандаш, она стукнула себя ладонью по лбу. Память совсем перестала слушаться, демонстрируя свою долговременность не тогда, когда надо, и не тем, чем надо. Это изматывало, это бесило и грозило как минимум переломом чьих-нибудь костей. Обрывки пророчества проносились перед глазами, как заевшая пластинка в отцовском граммофоне. Вечноголодный дух из алгонкинских мифов, определённо больше по габаритам, чем описал его глава Читтендена (всё-таки, стажёр не увидел обращения целиком), собирается убить её. Тварь размером с Хайда нависла над реинкарнацией Гуди в некой яме, раскрыв безгубую пасть, аккурат перед скачком обратно в настоящее. Хотела бы она сказать, что удивлена такому закату своего бренного существования, однако попасть на тот свет в попытке уничтожить практически бессмертного людоеда солиднее истечения кровью от кинжала в боку. Возможно поэтому извилины сосредоточились на чём-то, что когда-то принесло ей удовлетворение (пусть и вперемешку с разочарованием). Или вновь решили поиздеваться, проводя поганые параллели. Как…по-нормальски. Дребезжание стекла рассеяло гнетущую тишину. Уэнсдей метнулась к окну, приподнимая раму, чтобы обрубок человеческой кисти «по уши» в какой-то мешанине пролез внутрь. — Почему так долго? — скрестив руки на груди, строго спросила она. Вещь пружинисто наклонился в сторону и недовольно застучал ногтями по полу. — Что ты выяснил? — опустив подробности его «увлекательного» путешествия по сугробам в метель, девушка перешла к сути. Рука помедлила, обдумывая, что стоит рассказывать, а что нет. — Я не против отрубить пару пальцев. Выкладывай. Всё. — игра в кошки-мышки, устроенная такой недалекой женщиной как Лорел Гейтс слишком затянулась. Если в прошлый раз фанатичка отделалась ударом ботинка по лицу, то теперь провидица позаботится о том, чтобы от неё не осталось и упоминания в мире мёртвых. Вещь, настолько уставший, чтобы реагировать на пустые угрозы в свой адрес, вскарабкался на стол, «осматривая» хаос, и подполз к открытому дневнику Фолкнера с лежащими рядом тетрадными листами в линейку, один из которых был исписан каллиграфическими буквами от края до края, а второй хранил выполненный на скорую руку рисунок. Не тратя время на разъяснения, Уэнсдей отодвинула макулатуру в сторону, выуживая из-под завала карту округа, — ту самую, на которой её бывший…парень (?) показывал ей место первого дома собраний. — Где они? — обрубок вбежал в самый центр, поворачиваясь вокруг по часовой стрелке, и ловко ткнул в нижний правый угол. К юго-западу от Невермора располагалась пещерная гряда с заброшенными шахтами. Вермонт когда-то славился залежами меди и золота, должно быть, рудники себя исчерпали, и правительство предпочло прикрыть бессмысленные работы с целью сохранения сбережений. Лазанье по катакомбам конечно не копание могил, но тоже интересно. Путь до нужной точки занял около двух часов, если учесть, что добираться пришлось пешком. Уэнсдей то-ли из личной неприязни, то-ли из природного упрямства не посчитала нужным сообщить о своих планах шерифу. Вещь после недолгих «уговоров» (read: страха оказаться запертым до конца жизни в тумбочке) остался в доме на заслуженный отдых. Уходящее вверх на высоту её роста помноженного на десять нагорье предстало перед девушкой белой пеленой с прорывающейся местами сквозь неё плесенью и грязью. Недовольная ощущением сырости в ботинках, она двинулась уже по меньшему слою снега вокруг, проклиная человечество за масштабный вклад в смену климата по всему земном шару. Обнаружить проход удалось после более тщательного изучения подножия. Кривые гвозди едва держали слоящиеся от влажности доски, несколько из них поломанные коротали время поодаль среди валунов. Расчистив его, провидица поняла, что отверстие в земной коре заколотили не просто так — изнутри к нему не вела никакая дорожка. Платформа горной породы обрывалась вниз метра на два-три судя по отсутствию долгого эхо. Пожав плечами, Уэнсдей уверенно прыгнула, бесшумнее кошки приземляясь на покрытую трухой поверхность. Включённый фонарик первым делом явил взору тройку ржавых вагонеток на заросших мхом рельсах, которые заканчивались здесь соответствующим знаком «stop» и тянулся из тоннеля справа. По закону жанра именно оттуда на главного героя и должна выпрыгнуть какая-нибудь нечисть. Будничным шагом Ворон двинулась вглубь в сопровождении воя сквозняка и плеска воды. Пройдя через каменную «арку», она остановилась, — не ожидала, что шахта так скоро начнёт ветвиться на узкие коридоры. Прямо впереди торчал заклинивший рычаг смены направления движения, пустые пыльные мешки лежали кучей у стены, вдоль которой с железных крючков свисали спутанные провода. Резкое колебание воздуха привело с собой из темноты протяжный звук. Девушка узнала его. Так звучат психи под тяжёлыми лекарствами, неспособные вырваться из больных снов, или истощенные пытками жертвы. Без колебаний она шагнула дальше. Плохая идея, очень плохая. Будь рядом Инид или Вещь, оба попытались бы убедить её не искушать судьбу. Только вот Аддамсы живут по принципу mors veniet ubique inquirere est (лат.: смерть придёт — везде найдёт) — отступать не в их правилах. Внезапно глухой стон заглушил скрежет камней о резину за спиной. Уэнсдей обернулась, освещая знакомую фигуру цветочницы в бессменном спецкамбинезоне для работы в оранжерее. Злобная ухмылка Мэрилин Торнхилл стала последним, за что успел зацепиться взгляд подростка, прежде чем череп пробила знакомая боль и сознание отключилось. Ну сколько можно?! День постепенно близился к завершению, а Тайлер не находил себе места. Сидя за кухонным столом, он то и дело поглядывал на входную дверь, нога тряслась, выдавая беспокойство. Хайд внутри жалобно скрёбся, как Элвис, севший в проходе между гостиной и прихожей ещё несколько часов назад. Бариста нутром чувствовал, что что-то произошло. Причём, печальный опыт общения с мрачной барби подсказывал, что это что-то вполне может обернуться для неё смертью. Глубоко в груди горела слабая надежда, что она всего лишь действует на нервы его отцу, но находится под наблюдением. Помяни чёрта, как говорится. Замок щёлкнул в перебоем и в дом вошёл шериф. Один. — Пап, Уэнсдей разве не с тобой? — вскочив со стула, с надеждой спросил кофейный мальчик. Выражение недоумения на лице Галпина-старшего ускорило сердечный ритм. — Она ушла рано утром, сразу после тебя, вот я и подумал… — не получив ответа, поспешил пояснить он. — Нет, я её не видел. — старик устало отмахнулся и, протиснувшись мимо, направился к столешнице с фильтром. — С ней явно что-то сл… — встревоженно начал парень, когда барабанные перепонки уловили шорох над головой, заставляя его рвануть на второй этаж. Звук доносился из гостевой комнаты. — Уэнсдей? Ты там? — вместо того чтобы вломиться, он в кои-то веки решил проявить манеры и предварительно постучать. Луч света из коридора озарил пустое, промёрзшее от оставленного приоткрытым окна помещение. Отец и сын медленно добрались до настольной лампы, стоило включить которую в простынях что-то зашевелилось. Секундой позже на поверхности стола показалась отрубленная конечность. — Что за хрень?! — вскрикнул шериф, наставляя дуло на покрытую швами кисть. — Вещь! Вещь, где Уэнсдей? — Тайлер присел так, чтобы оказаться глазами на одном уровне с явно настороженным обрубком. — Можешь ненавидеть меня, — твоё право, — просто скажи, куда она ушла. — потребовал он. — Ты серьёзно разговариваешь с этим…чем бы оно ни было? — всё ещё держа существо на мушке, с сомнением поинтересовался Донован. — Ну же?! — полный отчаяния взгляд разжалобил Вещь. Тот зашебуршал бумагами, сбрасывая лишнее на пол, пока не развернул карту города. Палец с чернеющим ногтем вновь ткнул в правый нижний угол. — Старые шахты? Зачем? — подросток знал, где это, — неоднократно таскался туда с бывшими дружками. Рука вытянулась, «закатывая глаза» и указала куда-то влево от себя. И тут парень заметил злополучную книжёнку с прицепленными к ней черновиками. Заголовок раздела вернул его к вечерам страшных историй в исправительном лагере. — Вот чокнутая… — поджав губы, с досадой произнёс Тайлер. Заглавными буквами вверху потрёпанной страницы было выведено единственное слово, содержащее в себе вековые страхи людей. To be continued…