Pulse

***

Тучи сгущались над холмами, сверкая тонкими молниями — до уровня дяди Фестера разряды не дотягивают, а значит, и угрозы не представляют. Густой туман с болот заполонил окрестности, ветви мёртвой ивы, украшающей двор, клонило туда-сюда от ветра. Несмотря на мрачную атмосферу, особняк Аддамсов впервые за много веков сотряс детский смех. — Какая ты сладкая! — радостно вскрикнула Инид, кружа по комнате с ребёнком на руках. Малышка за 5 месяцев своего существования не видела такого цветового многообразия в одном человеке, а потому с любопытством рассматривала сияющую во всех смыслах волчицу. — Если ты пытаешься её задушить, то способ неправильный. — прокомментировала Уэнсдей, с щелчком задвигая влево фиксатор для бумаги. Ей не нужно было отрываться от печатной машинки, чтобы узреть реакцию — укоризненный взгляд приятно жёг затылок. Однако какими бы раздражающими ни были издаваемые подругой звуки умиления, её присутствие в каком-то смысле успокаивало. Осознание того, что после череды сумасшедших событий с ней всё ещё оставались люди, которым дозволено вот так легко и непринуждённо сюсюкаться с её дочерью, разгоралось угольком глубоко в груди. Конечно, Синклер об этом знать не обязательно. Та лишь закатила глаза, продолжая беспорядочно кружиться в незамысловатом танце с маленькой девочкой, в очередной раз поражаясь её сходству с обоими родителями. Хоть Уэнсдей и не накладывала табу на имя Тайлера (по крайней мере, вслух), Инид, умеющая уважать личные границы, когда это действительно требовалось, уняла свою внутреннюю сплетницу и не стала лезть в тёмную душу соседки по комнате. Буквы занимали пространство листа, но Уэнсдей не особо следила за содержанием, мысленно провалившись в прошлое. Оглядываясь на ту ночь в больничной палате, она не испытывала сожаления о содеянном, – шестое чувство подсказывало, что кофейный мальчик по закону вселенной подлости не способен исчезнуть из её жизни навсегда. Тогда, в полутьме, она ясно видела синяки под его глазами, упрямо скрываемые капюшоном и особым наклоном головы. После сухого обмена любезностями и краткого осведомления о состоянии её здоровья, он с тяжёлым вздохом присел на край койки и, смотря куда-то сквозь густые серые облака, произнёс то, чего провидица никак не ожидала от него услышать. — Я сдаюсь. — прошептал бариста, нервно загибая пальцы. Уэнсдей поначалу решила, что удар головой о камни спровоцировал слуховые галлюцинации. Брови недоумённо сползли к переносице. — Я сдамся полиции. Для всех будет лучше, если меня закроют где-нибудь, чем если я сбегу и найдётся кто-то похуже неё. — уловив смену ауры девушки, продолжил Тайлер. Из всех попыток загладить вину перед ней и студентами Невермора, эта казалась ему лучшей. Следующие несколько минут несостоявшаяся пара провела в тишине, молча разглядывая друг друга, запоминая малейшие черты. Он ждал от неё ответ, пусть хоть самый безжалостный, на какой Ворон была способна, но слова застряли у неё в горле. Недосказанность била по двум подросткам сильнее и больнее биты с гвоздями. С досадой поджав губы, кофейный мальчик поднялся и направился к форточке. Тут-то внутрь и закралось сомнение, дурное желание остановить его здесь и сейчас, убедить не спешить с решением… Уэнсдей ничего не сказала, и образ стойкой гарпии не сломался перед человеком, которого ещё недавно она считала недостойным своего внимания. Прежде чем окончательно покинуть её, готовясь выпрыгнуть в окно и скрыться в снежной ночи, Галпин обернулся. — Мне жаль, Уэн… — призрак из воспоминания не успел закончить фразу, прерванный громким стуком в дверь. — Уэнсдей, бабуля зовёт всех обедать! — вслед за голосом Пагсли в коридоре послышались его же стремительно удаляющиеся шаги на случай, если сестра захочет обрушить на него подвешенный над дверью гигантский топор. Гордая проделанной работой по запугиванию брата, Уэнсдей нажала на клавишу и затем сложила в общую стопку последнюю страницу новой части романа. Она не знала, что ждёт Вайпер в будущем, этого ей не подскажут даже самые чёткие видения. Финал истории намеренно остаётся открытым, подпитывая интерес читателей многообещающей фразой: The end?