reverse_(s)hell

Несмотря на внешнюю улыбку, так часто посещающую задорное лицо, сверкающее красными щёчками; несмотря на бойкий характер, иногда порождающий локальных хаос в медлительном и скучном поведении остальных; даже несмотря на любимую Вэгги, согревающую её каждую ночь — часто Чарли просыпалась в паршивом настроении, пусть даже внешне и не показывала этого. Но сегодняшнее утро стало приятным исключением. — Доброе утро, Вэгги! — ловко встав с кровати, попутно уронив одеяло с ворчащей подруги, Чарли начала молниеносно метаться по комнате, совершая утренний обряд подготовки к последующему дню. — С каких пор подъём так рано… — Вэгги укуталась в одеяло в надежде поспать ещё немного, но сии планы разрушила тормошащая её принцесса Ада. Словно локальное стихийное бедствие, та умудрялась одновременно причёсываться, чистить зубы и яростно что-то искать в закоулках комнаты. — Чего это ты такая бойкая? — с подозрением спросила Вэгги, всё-таки поборов дрёму и начав одеваться. — Как будто после той ночной… — говорящая разом покраснела, так и не закончив фразу, явно не предназначавшуюся для лишних ушей. — Наконец-то отель начнёт свою знаменательную жизнь! А какая из меня будет управляющая, если я встречу этот день лёжа под одеялом? — Наткнувшись на непонимающий взгляд подруги, Чарли махнула рукой и продолжила преображаться. С сегодняшнего дня в отеле действительно начинает работать персонал, предложенный вчера Аластором. Хоть принцесса и не до конца понимала страсть последнего к неудачам и поражениям, о которых он говорил с неким извращённым вожделением, Радио-Демон всё-таки любезно предоставил новую горничную и бармена. Да и втайне Чарли всё-таки хотела утереть нос Аластору, воплотив в жизнь искупление кого-то из постояльцев, задорно прокричав тому в кислую мину: «А ты думал, не получится?!». Отель понемногу, лишь небольшими изменениями, но преображался в то, о чём принцесса грезила столько времени. От чего-то в груди у последней трепетала странная волнительная щекотка. Принцессу приятно удивил порядок, наведённый за ночь новой горничной, Ниффти. Та, наподобие Чарли, носилась по всему отелю, набрасываясь на каждую пылинку, словно обезумленный от голода зверь, нещадно ловя каждую букашку, посмевшую попытаться ускользнуть от цепкого взора большого глаза. На утро отель больше не выглядел заброшенным, потерянным миром местом, а пестрел своими яркими коврами и блестящими окнами, призывая окунуться в эту, может и незамысловатую, но оттого не менее прекрасную атмосферу; погрузиться в неё, позволить ей принять твои уставшие тело и разум и убаюкать далёкими, слабыми, но такими тёплыми воспоминаниями об уютном доме… Хоть Чарли и не была любительницей подолгу валяться в постели, раньше неё мог встать лишь Энджел. Оно и понятно — тому нужно куда больше времени перед зеркалом, чтобы прихорошиться и готовым поехать на работу. Иногда, поздно ночью, когда принцесса подолгу сидела над своими грандиозными планами, она украдкой заставала моменты, когда Энджел, весь в синяках и ссадинах, полумёртвым телом вваливался в отель и, попутно глуша что-то весьма крепкое, вяло поднимался в свой номер. Он никогда не говорил о том, что происходит у них в порностудии, да и предпочитал эти разговоры избегать, но Чарли понимала, что слухи о тирании Валентино по отношению к своим работницам и к Энджелу в частности, слухами являлись лишь отчасти. Сердце принцессы обливалось кровью, когда после таких ночей, наутро, Энджел вёл себя так, словно вчера была самая лучшая ночь в его жизни; он смеялся, запирая всю эту боль за игривой улыбкой, пряча ссадины и раны под приводящим в жар треть Ада пушком. Чарли хотела помочь Энджелу, но не знала, как заговорить с тем, кто говорить не хочет. Не знала и понимала, что иначе искупление так и останется неудачной шуткой, нелепо разошедшейся по Аду… Новоиспечённого бармена Чарли застала спящим прямо за стойкой. Несмелой хваткой держащий полупустую бутылку, Хаскер что-то бормотал во сне, нелепо дёргая ушами на любой небольшой шум. Решив пожалеть отдыхающего, Чарли направилась на кухню, уже гадая, что бы такого приготовить на обед. Вчерашняя джамбалайя от Аластора пришлась всем по душе, поэтому Чарли решила сегодня тоже разнообразить дневное меню. Радио-Демон куда-то ушёл, но принцесса и сама знала пару интересных рецептов, поэтому уже начала рыскать по кухне в поисках нужных ингридиентов. Спустя час в холл притопала Вэгги и присоединилась к уже проснувшемуся, но особо не горящему радостью Хаскеру. Всё же, когда ты просыпаешься от оглушительного звука миксера, рычащего из кухни — утро не кажется таким уж весёлым. Удивительно, но сегодня в чём-то их с Вэгги пробуждение было схожим — всему виной была беловолосая бестия, оставляя своей невообразимой энергичностью на лицах этих двоих несерьёзную угрюмость. И всё же частички той жизни, что источала сегодня Чарли, поселились в сердцах утренних горе-сожителей, хоть они и дальше изображали последствия сильнейшей мигрени. После вчерашнего прихода Аластора Вэгги уже не так удивилась, когда в дверь снова зазвонили. Готовясь к приходу очередного лорда Ада, кои подозрительно часто начали мелькать перед глазами, она нехотя открыла дверь — всё равно ведь Чарли узнает и впустит. Какого же было удивление Вэгги, когда на пороге появился не монструозный демон, готовый повергнуть половину населения Пентаграмм-Сити в прах одним лишь усилием, а невзрачный низкий паренёк в потёртом чёрном худи. В капюшоне, опустив глаза, выглядел тот помято, побито и… решительно? — Наркотой не торгуем, — резко перебила Вэгги хотевшего что-то сказать парня. Слишком часто ей на глаза попадались такие забитые, дёрганные торчки, готовые кому угодно отсосать за очередную дозу. — Я слышал, ваш отель занимается реабилитацией? — На удивление, голос парня был твёрд и низок, что явно контрастировало с его внешним видом. — Извини, думала ты очередной нарколыга… Входи, сейчас позову Чарли. — Вэгги, разом стушевавшись, пропустила в отель парня, а сама пошла на кухню, уже представляя реакцию своей подруги. На кухне стоял полнейший грохот. Принцесса Ада, в уютном, но уже чем-то перемазанном домашнем фартуке, яростно боролась с каким-то содержимым блендера, измельчая то до последних атомов. — Чарли, там кто-то на реабилитацию пришёл! — Вэгги старалась перекричать оглушающую машину, но одновременно с этим понимала тщетность своих попыток. — Что?! Прости, не услышала! Сейчас, кое-что… — Чарли хотела вернуться к треклятому блендеру, но вовремя была остановлена своей подругой, подошедшей ближе и отключившей его от сети. — Там какой-то парень, говорит, на реабилитацию приш… — Вэгги не успела договорить, как вдруг Чарли, завизжав, обняла в горячке чувств подругу, попутно измазав её в чём-то, и стремглав бросилась в холл, прямо в фартуке. Вэгги же, кое-как оттерев одежду полотенцем, лишь устало вздохнула и пошла за своей подругой, тихо пробормотав: «Чем бы дитя не тешилось…» — Привет! Я Чарли Морнингстар, а это мой отель для реабилитации! Недавно он назывался «Отель Счастья», но один Радио-Демон переименовал его в «Отель Хазбин», я подумала и решила так и оставить! Кстати, он вчера только появился, ну, Радио-Демон, Аластором звать, и уже предоставил нам персонал, представляешь! Нашу горничную зовут Ниффти, она… — Чарли, захлёбывающуюся от переполняющей её радости, словно прорвало — одно дело, когда ты приглашаешь, и приглашаешь настойчиво, постояльца (как было с Энджелом), и совсем другое — когда к тебе сами приходят грешники, проявляя инициативу! Сегодняшним утром Чарли была счастлива, но теперь — словно начала сбываться её мечта! Парень же со стоическим видом стоял и молча слушал этот нескончаемый поток слов, чем только помогал принцессе не быть перебитой. -… наш бар, это Хаскер — лучший бармен Пентаграмм-сити! — Хаск на это, безусловно, сильное заявление, лишь недовольно фыркнул. — если что, можешь покупать алкоголь у него, хотя всё же не очень рекомендуется — реабилитация же, сам понимаешь. Пойдём, я тебе пока… — Чарли в привычной манере хотела схватить ничего не понимающего парня и понестись с ним быстрейшим бризом через всё здание, но как только коснулась его потёртой кофты, тот быстрым, резким, словно отработанным движением, отдёрнулся, так и не поднимая взгляд. Чарли запнулась на полуслове, и, словно придя в себя, уже не тараторя, продолжила: — Оу, прости, я, наверное, переволновалась чутка… Ты один из первых наших посетителей, поэтому я так обрадовалась… Скажи, как тебя зовут? Парень поднял, наконец, голову, и Чарли смогла всмотреться в лицо новоприбывшего. Хоть им парень был и хорош, но его глаза обрамляли мешки, словно тот не спал несколько ночей подряд. И его глаза… Чарли знала, что по глазам иногда можно узнать настрой человека: горечь, счастье, гнев, похоть, наслаждение — всё это отражалась в омутах, олицетворявших внутренний мир того или иного существа. В его же глазах она увидела… Ничего. Словно роботизированные, они смотрели даже не на неё, а… сквозь неё, словно пытались высмотреть её суть, её душу… Это пробирало до мурашек. Вкупе с резкой реакцией на касания, это давало картину грешника, которую Чарли не могла толком прочитать. Но её мысли прервал низкий, немного мелодичный голос: — Олли. Меня зовут Олли.