Tastes like Obscenity

      Он добирается до компании в рекордные короткие сроки. Время почти десять часов, но все равно большая часть помещения освещена, хотя и малолюдна. Он находит Сухана в своем кабинете, его взгляд прожигает дыру в экране компьютера.        — Иди сюда, — приказывает мужчина, не поднимая глаз.       Когда он обходит стол мужчины, он может видеть на что он смотрит, и этого достаточно, чтобы заставить его замереть.        Это было последнее, чего ожидал Чимин, но на экране есть серия фотографий, которые кто-то разместил в твиттере. Кто-то стоял сегодня на концерте в крайнем левом углу сцены, с хорошим видом на закулисье с правой стороны.        С той самой стороны, с которой наблюдал Чимин.        Первые несколько фотографий достаточно невинны, просто он стоит там и смотрит шоу. Но есть несколько фотографий, на которых видно, как Чонгук смотрит на него, когда он поет. Это можно легко объяснить.       Чего нельзя объяснить, так это того, как Чонгук уводит Чимина, их руки сцеплены, пальцы переплетены. Есть даже видео.       Блядь.       Сухан просматривает некоторые комментарии, и они не лучше.       "Не знаю, на днях я думала, что эта статья была шуткой, но теперь я в этом не уверена."       "Что это значит? Первый раз случайность, второй раз совпадение? Буду ждать третий раз..."       "Я единственная, кто думает, что Чонгук встречается со своим менеджером?"       "Сегодня вечером Чонгук посмотрел мне прямо в глаза и сказал, что любит меня. Он никогда бы так со мной не поступил. Вы все просто завидуете."       "Говорите, что хотите, но я никогда не видел, чтобы Чонгук смотрел на кого-то так, как он смотрит на Чимина."       Так продолжается, кажется бесконечным, и Чимин, честно говоря, не знает, что он должен сказать.        — Я думаю, будет лучше, если вас двоих какое-то время не будут видеть вместе, — внезапно и решительно говорит Сухан, как будто это так просто.       — Как? Я его менеджер…       Сухан прерывает его недовольным фырканьем.       — О, теперь ты его менеджер?       — Что вы имеете в виду? — тихо спрашивает Чимин, сжимая руки в кулаки по бокам.       — Мы уже получаем массовые электронные письма о шоу. Жалобы на его татуировки, одежду, поведение. Теперь все следят за ним, и что он решил сделать? Из-за того, что ему сказали, что он должен носить другой комплект одежды? В этом причина?       Затем Сухан смотрит на него, его глаза налиты кровью от гнева, зубы стиснуты, как будто это единственный способ удержаться от взрыва.        — Я понимаю, почему вы мне так говорите. Но вы также должны понимать, что я не могу заставить его делать то, чего он не хочет. Он взрослый.       Сухан смеется ему в лицо.       — Это буквально твоя работа, Чимин. Чтобы управлять им. Я уже говорил тебе раньше, если ты не можешь его контролировать, я найду того, кто сможет.       Чимин остается молчаливым. Сухан не может его уволить, но он может нанять кого-то другого, чтобы попытаться подорвать его положение и усложнить ему жизнь, и он ни черта не сможет с этим поделать.       — Если он хочет разыграть сцену, просто дай ему знать, что в следующий раз я могу изменить не только одежду, понятно?       — Понятно, — выдавливает Чимин, не желая ничего, кроме как сказать мужчине, что он на самом деле к нему чувствует.        — Хорошо, теперь ты можешь идти.       Не говоря ни слова, Чимин выходит из офиса.       Когда он выходит из здания, холодный, но освежающий воздух помогает очистить его разум от всех мыслей, проносящихся в его голове. Он неподвижно стоит на тротуаре, наблюдая за суетой оживающего по ночам Сеула.       Вместо того, чтобы вызвать такси, ноги начинают двигаться, унося его по улице. Он теряется в прохладе, очищая голову и сосредотачиваясь исключительно на наслаждении прогулкой.       Он оказывается у реки Хан, вспоминая все те времена, когда приходил сюда с Чонгуком до того, как стал таким востребованным и узнаваемым. Одно из последних воспоминаний о том, когда они были здесь вместе, — поздняя ночь, как и сейчас. Он обсуждает решение Чонгука подписать контракт с развлекательной компанией или нет.        — Какие плюсы? — спросил Чимин, наблюдая за тем, как Чонгук прикусил нижнюю губу, пока думал об этом, не подозревая о внутренней борьбе, которую Чимин вел, чтобы не смотреть слишком пристально на происходящее.       — Реклама, которую они предлагают. Если я хочу привлечь более широкую аудиторию.       — Что еще?       — Их ресурсы и деньги. Они могли бы оплатить то, что я не могу обеспечить.       — Например?       — Тур.       — И минусы, — тихо задумался Чимин, наблюдая, как лицо Чонгука поникло.       — Они могут контролировать меня.       Такое ощущение, что этот разговор произошел только недавно, но на самом деле это было два года назад. За это время Чонгук так вырос и расцвел, взобравшись высоко, и помог компании подняться.       Больше всего на свете он просто хочет все исправить, чтобы Чонгук снова был счастлив.       Когда он, наконец, добирается до дома, уже почти полночь, и он идет прямо в спальню, останавливаясь в дверях, когда видит Чонгука, крепко спящего на его кровати.        Потерянно глядя на молодого человека, так отличающегося от того, каким был сегодня на сцене. Это просто еще одна его часть, которую эти люди не видят. Но Чимин видит и знает настоящего его.       Так тихо и нежно, как только может, он натягивает на него одеяло, наблюдая, как морщится бровь Чонгука, прежде чем она снова разглаживается.       Он берет пижаму и быстро принимает душ, проводя полотенцем по волосам,  чтобы собрать все случайные капли воды, насколько это возможно.        Чимин на цыпочках возвращается в свою комнату, медленно и осторожно откидывая одеяло, прежде чем скользнуть в кровать рядом с другим мужчиной, и вздохнул.       Его глаза распахиваются, когда шуршат одеяла, и внезапно пара сильных рук заключает его в свои объятия, легко прижимая к твердой груди, когда нос Чонгука касается его шеи.       — Тебя не было так долго, — бормочет слова в кожу Чимина, заставляя того вздрогнуть.       — Потерял счет времени, — признается он, накрывая руками Чонгука.       — Чего они хотели?       — Скажу тебе завтра. Давай спать.       Чонгук все настойчивее прижимается носом к его шее, и Чимину приходится воздерживаться от любых смущающих звуков, губы певца ласкают его чувствительную кожу, пока он говорит.       — Ты хорошо пахнешь, — мычит он. — Ты всегда хорошо пахнешь.       Чимин прислушивается к своему дыханию, тихое хныканье покидает его, когда он снова засыпает. Он чувствует, как его широкая грудь ритмично двигается на спине, и ему не нужно много времени, чтобы последовать за ним.

♤

        Когда утром Чимин открывает глаза, он видит лицо Чонгука всего в нескольких дюймах от собственного.       Он пытается глубже погрузиться в подушки, но деваться некуда.       — Что они хотели? — внезапно спрашивает он, и Чимин в замешательстве смотрит на него, прежде чем вспомнить. Он со вздохом закрывает глаза, намеренно заставляя Чонгука ждать дольше, чтобы собраться с мыслями.        — И тебе доброе утро, — стонет он, прикрывая рот рукой и моргая, глядя на другого мужчину. — Я пойду почищу зубы.       Чонгук корчит ему рожицу, но откатывается. Чимин наблюдает, как он пробирается в ванную, беря для этого запасную зубную щетку. Он следует более степенно, потягиваясь и не торопясь, чтобы полностью проснуться, прежде чем встать с постели. Чонгук передает ему зубную пасту, когда тот входит, и Чимин бормочет спасибо, прежде чем почистить зубы.        Он не может не думать о том, как это все по-домашнему, глядя вверх и видя их в зеркале рядом с зубными щетками той же марки.        Чимин избегает зрительного контакта, но жестом приглашает певца следовать за ним.       — Пойдем, я приготовлю тебе завтрак.       Чонгук делает, как ему говорят, без сомнения, проявляя сдержанность, тихонько плетясь за ним. Он забирается на барный стул, и Чимин чувствует, как он смотрит.       Когда он начинает жарить яйца, Чонгук, кажется, израсходовал все свое терпение.         — Что они хотели, Чимин-а? — спрашивает он, и когда Чимин поворачивается, чтобы посмотреть на него, он может видеть явно выраженный дискомфорт во всем, от его позы до того, как он грызет ногти. Он нервничает, пытаясь скрыть, но Чимин видит.       — Как ты думаешь? — вздыхает он, но в его голосе нет язвительности. — Вспомни, что произошло прошлой ночью. Что могло их разозлить?       — Мне на них плевать.       — Ты всегда так говоришь, — фыркает Чимин, размахивая лопаточкой в ​​руке.       — Я хочу знать, почему они отчитывают тебя, а не звонят мне.       — Я твой менеджер, Чонгук. Моя работа буквально состоит в том, чтобы управлять тобой, — он повторяет слова Сухана, сказанные ему прошлой ночью, хотя они оставляют у него во рту неприятный привкус. — Помимо провокационного выступления, которое ты устроил, Сухан был расстроен и другими проблемами, например, одеждой.       — Ты думаешь, я был провокатором? — спрашивает Чонгук с самодовольной ухмылкой, и Чимин равнодушно смотрит на него.        — Это все, что ты услышал? Сосредоточься, пожалуйста.       — Просто задал вопрос.       — Ты просто ищешь комплиментов.       — Значит, да?       Чонгук смеется, когда Чимин смотрит на него.        — Хорошо, продолжай.       — Кто-то выложил фотографии, на которых я смотрю из-за кулис, — начинает объяснять Чимин, переворачивая яйца, прежде чем они успевают сгореть.       — Так?       — В Твиттере есть фотографии и видео, где ты снова держишь меня за руку. В сравнении с той статьёй, люди начинают строить предположения.       — И мне плевать, что они думают. И что с того?       — Не задавай вопросов, на которые уже знаешь ответы, — упрекает Чимин, раскладывая яйца по тарелкам и ставя их на стол.       Чонгук выглядит раздраженным, закатывая глаза и заправляя длинную прядь волос за ухо, но не настаивает на этом.        — И что они сказали в итоге?       — Теперь, — начинает Чимин, отвлекаясь, деликатно кладя яйца на тост, — нужно, чтобы нас видели вместе как можно реже.       — Нет.       Глаза Чимина вспыхивают, когда он видит ожесточенные черты лица и твердую решимость Чонгука. Он смотрит в ярости на простое предложение.        — Чонгук...       — Нет, Чимин.       Закончив готовить еду, Чимин вздыхает, ставя тарелку перед артистом.       — Послушай, мне это нравится не больше, чем тебе, но мне фактически сказали, что наймут кого-то другого. Лучше сейчас не спорить.          — У меня есть адвокаты, Чимин, если они хотят начать угрожать, мы можем обсудить, какова их этика.       Чимин вздыхает. Он знал, что Чонгук будет с ним спорить, но все равно расстроен его правотой.        — Ты можешь, я выслушаю твоё предложение. По крайней мере, пока.       — Что это значит? Ты мой менеджер, Чимин, ты мне нужен.       — Расслабься, единственное, что изменится, это вместо того, чтобы приходить с тобой во время расписания, я просто встречу тебя там. Таким образом, не будет опубликовано никаких новых «вызывающих» фотографий, и история затихнет.       Чонгук смотрит на него добрых десять секунд, прежде чем недоверчиво покачать головой.       — Это бред.       — Я знаю. А теперь завтракай.

♤

      Чонгук в отвратительном настроении, когда прибывает в студию KBS, и Чимин не хочет думать, что это как-то связано с тем, что им пришлось ехать в разных машинах.        Они до сих пор не поговорили  о том, что случилось, либо почти случилось прошлой ночью. Чимин одновременно благодарен и разочарован. Несмотря на совет Тэ, часть его всегда будет бояться разрушить отношение с Чонгуком. Потерять его…        Но у него нет времени думать об этом сейчас, не тогда, когда сам Тэхён быстро приближается к нему с взглядом, когда раздражён.       — Что случилось? — спрашивает Чимин, немедленно готовый исправить то, что его расстраивает.       — Он сложный. Не хочет носить эту чертову одежду.       — Но он выбрал их.       — Я знаю, — восклицает Тэ, выглядя так, словно собирается в отчаянии рвать на себе волосы. В этот момент подходит Хосок с толстой кистью в руке.       — Что такое? — спрашивает Чимин, уже опасаясь ответа.       — Он не позволяет мне сделать ему прическу. Он хочет, чтобы волосы были завязаны.       — О, черт возьми.       Они оба смотрят на него извиняющимся взглядом, в их глазах сочувствие, и Чимин устало вздыхает.       — Я поговорю с ним.       — Он в раздевалке, — кричит ему вслед Тэхён, и Чимин благодарно улыбается через его плечо.        «Раздевалка» больше похожа на чулан и такая же большая. Он находит там Чонгука, без рубашки, в расстегнутых штанах, которые едва висят на бедрах, верхняя часть его черных боксеров с логотипом Calvin Kline смотрит на него в ответ. Он не замечает, как входит Чимин, его внимание сосредоточено на экране телефона, проводя пальцем по нему, и на его лице застыло скучающее выражение.        Чимин пытается собраться с мыслями. Плохо пытаться иметь дело с полностью одетым Чонгуком, и совсем другая история, когда он полуголый, с татуировками напоказ, волосы собраны в хвост на макушке, и видно его проклятое нижнее белье.       — Чимин, — здоровается Чонгук, но решительно удерживает взгляд на своем телефоне, в то время как Чимин пытается удержать свой взгляд над шеей певца.       — Чонгук. Я слышал, что есть проблема с примеркой.       Певец пожимает плечами, все еще не обращая внимания на Чимина.        — Я не хочу их носить.       — Почему нет?       — Они уродливые.       — Ты сам выбрал их, — напоминает ему Чимин, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие.        — Раньше я не считал их уродливыми.       — А теперь?       — Теперь считаю, — подтверждает Чонгук с самодовольной ухмылкой в ​​уголках его губ.        — А твои волосы?       Чонгук снова пожимает плечами.       — Не хочется, чтобы они сегодня испортились. Это проблема? — спрашивает он, наконец, глядя на Чимина сквозь полуприкрытые глаза, в его взгляде безошибочно угадывается вызов, и Чимин знает, что он не выиграет, если не будет обращаться с Чонгуком так, как обычно, и будет играть честно…        — Нет проблем, — отвечает Чимин спокойным, почти апатичным голосом.        — Тогда ты можешь достать мне новую одежду? Не уродливую? — ехидно спрашивает он, снова переключая внимание на свой телефон.        Чимин вздыхает, заставляя себя расслабиться, прежде чем приблизиться к певцу, почти не оставляя между ними пространства. Он наблюдает, как глаза Чонгука расширяются, тело напрягается, а мышцы напрягаются, когда он делает вдох, кожа краснеет, желудок дрожит.        Чимин чувствует, как его охватывает трепет, он постоянно находится по ту сторону заигрываний и намеков Чонгука, вынужден оставаться благоразумным. Видя Чонгука таким, он может очень быстро стать зависимым.        — Что...       — Я просто хочу посмотреть, — объясняет Чимин мягким, почти сладким голосом. — Ты сказал, что они уродливые, но на тебе все выглядит хорошо, так что дай мне посмотреть.       Чонгук практически плюется, и Чимин не может сдержать удовлетворение от  видимого эффекта, который он оказывает на мужчину, но это не мешает его рукам трястись, когда он тянется к гладким черным штанам Чонгука и начинает тянуть за него.       Это похоже на все предыдущие разы, когда он помогал Чонгуку одеться, дышать стало тяжелее, воздух стал более насыщенным. Это могло быть связано с тем, что произошло прошлой ночью, как они оба потеряли контроль.       Чимин хватает шелковистую рубашку с черным рисунком, которая выглядит как чернильные брызги.       — Руки вверх, — инструктирует он, и, впиваясь зубами в нижнюю губу, Чонгук неожиданно подчиняется.        Чимин просовывает руки в рукава рубашки, затем стягивает воротник через голову, отмечая, как расширяются зрачки Чонгука, как только он надевает рубашку. Чимин не спускает с него глаз, даже заправляя край штанов, пытаясь скрыть дрожь всего тела от жара, исходящего от кожи Чонгука. Чимин пытается притвориться, что его это не задевает, разглаживая складки на рубашке Чонгука, как будто он не паникует внутри.        Чимин доводит свой план до конца, удерживая взгляд Чонгука в плену, пока его руки тянутся к его связанным волосам, а пальцы находят галстук.         — Позволь мне, — снова просит он, оставаясь неподвижным, пока Чонгук не сглатывает, кадык дрожит, прежде чем он слегка, почти незаметно кивает.        Чимин осторожно разматывает резинку, освобождая ее от мягких черных прядей, и проводит пальцами по ним, как только они освобождаются, восхищаясь тем, как легко их расчесывать, а его волосы имеют склонность виться. Веки Чонгука трепещут, глаза закатываются от удовольствия, когда он удовлетворенно мычит. Сердце Чимина ускоряется еще больше, но продолжает его прикосновения, массируя кожу головы.         Глаза Чонгука все еще закрыты, когда Чимин делает шаг назад, увеличивая расстояние между ними. Когда он осматривает свою работу, он уже знает, что мужчина хорошо выглядит, но теперь он одел его и готов сделать прическу, не ссорясь из-за этого.       — Я не понимаю, что ты имеешь в виду, — заявляет он, встречая горячий взгляд Чонгука. — Ты выглядишь потрясающе.       Дыхание Чонгука сбивается, и даже сквозь рубашку Чимин видит, как вздымается и опускается его грудь, когда он делает глубокие ровные вдохи, словно пытаясь успокоиться. Что-то в выражении его лица заставляет Чимина вздрогнуть, как будто мужчина точно понял, что делает, и замышляет месть.        Чонгук отстраняется от полок, больше не опираясь на них, чтобы держать себя в вертикальном положении, и приближается.       — Я хорошо выгляжу для тебя, Чимин-а? — спрашивает он, делая еще один шаг вперед.        — Ты всегда хорошо выглядишь для меня, — честно отвечает он, игнорируя желание отступить, заставляя себя стоять на своем.        Чонгук выглядит довольным похвалой, но это не мешает ему приблизиться, нависнуть над Чимином и воспользоваться их небольшой разницей в росте.        — Ты не такой подлый, как думаешь, — бормочет он, скользя взглядом по каждому дюйму лица Чимина, словно хочет запечатлеть это в памяти.       — Может, и нет, но я умный, — возражает Чимин, наблюдая за довольной улыбкой, которая полностью расплывается на красивых губах Чонгука.       — О, ты очень умный. Слишком умный для твоего же блага.       — И ты слишком трудный для твоего же блага, — возражает Чимин, протягивая руку и дергая шелковистую прядь волос.        — Видимо, для тебя не слишком трудный. Ты прекрасно со мной справляешься.       — Мне не пришлось бы с тобой справляться, если бы ты просто делал, что тебе говорят.       — Заставь меня, — бросает вызов Чонгук, наклоняясь так близко, что их губы почти соприкасаются. Чимин чувствует, как его щеки краснеют, не в силах отвести взгляд от певца, глаза Чонгука ловят его собственные.        — Постарайся кокетничать во время интервью, — внезапно выпаливает Чимин, желая покачать головой, когда Чонгук приподнимает бровь.       — Почему? — спрашивает он слегка возмущенным тоном.       — Чтобы развеять слухи. Если люди увидят, что ты проявишь явный интерес к кому-то другому, они перестанут верить, что у нас отношения.        — У нас нет отношений, — заявляет Чонгук, как будто Чимину нужно напоминание.       — Я знаю, это просто поможет укрепить тот факт, что мы не вместе.       — Мы не вместе, — снова подчеркивает Чонгук, и теперь очередь Чимина поднимать на него бровь.        — Я знаю.       Рука Чонгука поднимается так внезапно, что Чимин немного подпрыгивает, сохраняя неподвижность, пока кончик большого пальца Чонгука проводит по его нижней губе, и Чимин чувствует мозоли от всех тех бесчисленных часов игры на басу.       — Еще даже не успел тебя поцеловать, — бормочет Чонгук, его взгляд прикован к губам Чимина, как будто он не может отвести взгляд. — Знаешь, как сильно они сводят меня с ума, Чимин? Тот факт, что я не знаю, каковы они? Но люди считают, что ты мой, хотя это не так.       Чимин пытается ответить, но действительно, что он может сказать?       Его телефон начинает звонить, звук пронзительный, эхом отдающийся в крошечном пространстве и заставляющий их снова отстраниться.        Чонгук выглядит раздраженным из-за того, что их прерывают, но Чимин воспринимает это как напоминание о том, где они находятся, и о ситуации, которая начинает назревать вокруг них двоих.        — Давай, пойдем к Хосоку, — мягко бормочет он, беря руку Чонгука в свою и чувствуя, как тепло разливается по нему от того, как его черты заметно смягчаются от его прикосновения. Чимин ведет его из импровизированной раздевалки прямо к Хосоку. Когда Чонгук садится в кресле, Хосок начинает свою работу. Чимин проверяет свой телефон и видит, что пропущенный звонок от Ли Мисука, учителя музыки из Сеульской школы искусств.       Он оставляет Чонгука на Хосока и перезванивает ей.        — Чимин-а, — говорит она в приветствии. — Я получила твоё сообщение.       — Что вы думаете? — спрашивает он, стараясь не нервничать. Он всегда может придумать что-то другое, если она не одобряет.       — Я поздно ответила, потому что получала разрешение от школы и родителей. Те, кто будет присутствовать завтра, уже согласились.       Чимин чувствует, как его сердце замирает, не в силах выразить словами, как он благодарен.       — Я не могу отблагодарить вас, нуна, — признается он, огромная тяжесть спадает с его плеч.       — Ты сделал для нас более чем достаточно, это меньшее, что я могла сделать, — отвечает она, и Чимин не может не улыбнуться. — Ты сказал, завтра в обеденный перерыв?       — Верно. Я буду там рано, чтобы организовать мероприятие, только дайте мне знать, где.       — Театр - отличное место, я думаю.       — Тогда в театре, — соглашается Чимин, и на его лице появляется широкая улыбка. — Значит, увидимся завтра.       — Хорошо, до встречи, — соглашается она, прежде чем они заканчивают разговор.