Невидимые шрамы

Путь обратно был заметно быстрее, хоть и похожий на сон: в голове витали облака, в животе было тепло после еды. Спать хотелось сильнее, чем ночью. Кенни постарался взять себя в руки, сосредоточиться. Приближаясь к столичному району, он уже был готов вздохнуть с облегчением, пока не обратил внимание на особенно активную группу полицейских, рыскающих по кварталу, где находился бывший дом Аккерманов. Одни держали оружие наготове, другие — пылающие огнем факелы. Кенни прошел мимо них, пока они ломали замки на двери, чтобы ворваться внутрь. Весь квартал был оцеплен, некоторые местные горожане с интересом наблюдали за процессом, переговариваясь между собой. — Здесь живут Аккерманы? — Прямо под носом у полиции… — Уже третья семья за этот год. Не знал, что их еще столько осталось. — Разве их не всех казнили? Внутри оцепления стояла повозка. У рядом стоящего полицейского в руках были наручники. Кенни остановился. Он решил понаблюдать за тем, как все замки снимаются, пока окна сторожат. Как взламывается дверь и распахивается, и туда заходит группа полицейских. Начинает обыскивать дом. Через пару минут один из них сообщит своего командиру, что в доме пусто. Скоро они начнут искать их в других местах. Кенни продолжил идти своим путем. На лестнице наверх сегодня дежурил совсем молодой парень. Он узнал Жнеца перед собой, хотя сперва испугался по иной причине. Похоже, у Кенни было слишком неприветливое лицо, даже когда его мысли были заняты чем угодно, что не связано с убийствами. Кажется, он должен был задержать Кенни, но он был слишком напуган, и просто протянул ладонь, дрожа с головы до ног, привычно требуя плату за выход. Кенни положил туда три серебряные монеты, хоть и прекрасно знал, что как только отойдет на достаточное расстояние, парниша тут же закричит во все горло: — Караул! Кенни поднялся наверх поскорее, чтобы покинуть замкнутое пространство, где ему будет сложнее уворачиваться от выстрелов. Солнца еще не было, но утренняя голубая заря все равно ослепляла своей яркостью. Пришлось привыкать. Было слышно приближающиеся шаги полицейских. Как Кенни и ожидал, они пытались задеть его огнестрельным оружием, стреляя в пещерный тоннель, но пули только застряли в камне ступеней. Караульные у входа вниз, услышав это и увидев Кенни, быстро сообразили, что к чему, и направили на него свои ружья. Кенни сократил расстояние между ним и одного из караульных — с таким длинным дулом он никак не мог прицелиться, когда преступник к нему стоит вплотную, а его напарник рисковал задеть товарища. И даже, когда его горло стало истекать кровью, решимости у напарника не прибавилось. Убив и второго караульного, Кенни отошел от входа и стал выжидать, кто из полицейских осмелится выйти наружу первым. Он впервые убивал кого-то на поверхности, и также впервые мог детально рассмотреть, как выглядят его жертвы. Тени свечей не играли на их лицах: они были ясными и чистыми, а хлыщущая кровь из крупных сосудов была ярко-красной, как цветы мака. Смельчак, вылезший из пещерного тоннеля, тут же составил компанию свои товарищам. Кенни понял их главную слабость: они слишком полагались на свое огнестрельное оружие. Пусть оно могло поразить на расстоянии, в ближнем бою против его владения ножом такое длинное оружие только мешало. К тому же, они слишком долго целились. А Кенни слишком быстро двигался. Он выждал несколько секунд. Больше никто не спешил выходить. Сверкающие на стенах факелы потухли. Похоже, так они пытались не выдавать свое присутствие раньше времени. Неплохо, только их шаги и возню все равно было слышно. Кенни предположил, что они могли полагаться на то, что его прекрасно видно при дневном свете, а их в темноте — нет. Только вот Кенни не было смысла заходить внутрь, а им выйти наружу все равно придется. Понимая, что это может занять много времени, он решил осмотреть оружие полицейских. Прежде он даже не пытался брать их в руки, но мысль о том, что сейчас они могут пригодиться, вызвала в нем любопытство. Ружья были тяжелыми и довольно неповоротливыми. Кенни вспоминал, что при выстреле, у них случалась отдача, снижающая вероятность попадания. Бесполезное оружие, подумал Кенни. Хорош только для того, чтобы стрелять в толпу. Впрочем… возможно именно это ему сейчас и было нужно. Не заглядывая в пещеру, он вслепую прицелился во тьму, заранее взведя курок. Нажав на спусковой крючок, он ощутил, как толчок от ружья болезненно ударил в руку, заметно сдвинув прицел. Звук упавшего тела удовлетворил его, но боль в кисти сейчас его беспокоила сильнее. Неудивительно, что стреляют, используя обе руки. Послышался отдаляющийся звук стука каблуков по камню. Кенни сбросил тела убитых полицейских вниз по лестнице и отправился к дому дедушки. Было понятно, что его вскоре выследят, но он был готов ко встрече. Дедушка же был явно недоволен всеми этими обстоятельствами, но куда сильнее его волновало то, что Кенни успел прославиться своими убийствами, как и то, что на его лице по-прежнему не было и капли стыда или раскаяния. Узнав о Кушель, об ее беременности и решении оставить ребенка, в нем словно даже сил не оставалось отчаиваться: он уставился в потолок, погрузившись в свои мысли, пока Кенни не вытряхнул его из раздумий вопросами о том, почему же Аккерманов преследуют. — Ты говорил, что наш род был приближенным к королю воинским сословием, так чем это мы ему вдруг не угодили? Дедушка долго смотрел на него. Сделал глубокий вдох и привстал, оставшись в своей постели в положении сидя. Он снова рассказал Кенни о месте Аккерманов рядом с королем. И о том, что они восстали против него, когда вместо того, чтобы спасти мир от гигантов, заключил остатки человечества в стенах. — Король может стирать и менять воспоминания, — говорил дедушка. — Внушать намерения. Управлять волей. Раньше в мире было много разных народов. И среди них были те, кем король не мог управлять таким образом. Это были азиаты и Аккерманы. Король их уничтожил, чтобы сохранить свой новый порядок. — Дедушка бросил взгляд на окно и плывущие за ним облака, тянущиеся по воле ветра. — Можно сказать, он пожертвовал свободой всех людей ради удержания своей власти. Если только нет другой причины, по которой он не может… или же не хочет уничтожить гигантов. Мне не кажется, что у него нет такой силы. Впрочем… какой смысл рассуждать об этом. Кенни слушал, и хоть не сомневался ни секунды, что дедушка в своем уме, слабо верил в услышанное, пусть звучало довольно увлекательно. Он и в гигантов не особо верил. О них часто писали в газетах, когда упоминали потерли солдат разведкорпуса, но в сущности, кроме самих этих солдат, гигантов никто в жизни своей не видел: да и за пятидесятиметровыми стенами особо ничего и не рассмотришь. В тот день Кенни уснул днем и не просыпался вплоть до полуночи. Чистый воздух сквозил через прикрытое окно: деду становилось прохладно, как только заходило солнце, но стекла передавали холод куда успешнее, чем деревянные ставни, так что это не сильно помогало. Количество одеял на его постели удвоилось. За стеной зашелестела трава. Кенни напрягся. Из-за шума ночных животных и насекомых он еще не привык определять присутствие людей поблизости, но сейчас у него не было сомнений: кто-то бродит рядом. В окне промелькнула тень. Кенни сжал рукоять ножа, подкрался вдоль стен, не выдавая свой силуэт для того, кто снаружи. Послышался стук камня о деревянный порог перед дверью, и, кто бы там ни был, он удалился. Кенни выдержал несколько минут перед тем, как заглянуть за входную дверь. Вопреки промерзлым ощущениям дедушки, ночь была теплой. Небо немного затянуло тучами, за которыми скрывались безграничные звезды. Вид на них с первого раза был завораживающим настолько, что время шло незаметно. Как и вид на луну. Но сегодня их было не увидеть, темнота густо накрыла пространство. Где-то далеко горел уличный свет у дороги. Мелькали многочисленные факелы. Кенни не исключал, что это могла быть полиция, ставшей более активной в его поисках ближе к ночи. У порога дома лежал камень. К нему было привязано письмо. Кенни отвязал записку с камня и вернулся в дом, поближе к свече, чтобы прочесть. Узкий почерк с высокими буквами излагал по строгим строкам: «Если есть желание изменить этот мир, приходи после заката в кабак «Три ложки». Будешь щедро вознагражден.» В конце письма сургучом была прикреплена золотая монета. Было похоже, на странную и глупую ловушку, но Кенни не испытывал опасений. Он до рассвета пролежал в постели, рассматривая яркий блеск монеты под искрами свечи. Шелест листьев деревьев под дуновением ветра наполнял тишину. Утром Кенни помог деду встать и приготовиться к завтраку. Он уже лучше обжаривал мясо на открытом огне, но оно все еще было слишком жестким для деда: приходилось дополнительно мариновать его до начала готовки в винах, которые у Джерри «не удались» — они превратились в уксус, который, однако, делал мясо очень мягким и придавал слегка ягодный вкус. После обеда Кенни отправился на поиски кабака «Три ложки», удачно угадав, что это займет немало времени и, в целом, окажется куда дальше, чем он думал. Он еще не уходил так далеко от дома и не исследовал края на поверхности. Земля была очень холмистой, всюду были деревья самых разных видов. На некоторых росли плоды, но позже оказывалось, что они находятся в частных владениях и есть их просто так не поощрялось. С другой стороны, он лишь единожды попался на этом, и вовремя отвлек владельца вопросом о «Трех ложках». Оказалось, что кабак находится практически рядом с столичным городом, где также и очень много полиции. Земляная тропинка сменилась на кирпичную кладку, а маленькие деревянные дома простых жителей сменились на высокие каменные, которые частично напоминали дома в подземном городе. Зелень и деревья также исчезли: их заменили высокие колонны. Повозки с лошадьми разъезжали тут и там, а количество торговых палаток превосходило то, что Кенни когда-либо видел. Запахи готовой еды кружили по воздуху, но также и запах свежей, но немного пахучей речной рыбы, активно шлепающей плавником в ведре. Каменные дома оказались и не домами, а мастерскими, выставившими у витрин готовую обувь из кожи, рубахи с цветной окантовкой на воротниках, пышные платья с длинными юбками таких расцветок, которые Кенни прежде и не видел. Они выставляли и мебель с объемными рисунками на дереве в виде цветов и животных. В торопливой толпе, в гуле зазывающих к себе торговцев, Кенни пытался рассмотреть что-нибудь, напоминающее собой кабак, едва ли отдавая себе отчет в том, что его представления о кабаках основывались исключительно на опыте подземного города. Вывеска «Трех ложек» представляла собой кованное железо, отполированное до блеска в виде тех самых ложек, скрещенные между собой. Клиентура кабака составляла из себя людей заметно высшего сословия, нежели даже деревенщина за пределами столицы (что уж говорить о жителях подземного города), но в то же время не дотягивала до наиболее обеспеченных представителей столицы: чиновников, зажиточных купцов и старших офицеров полиции. Так или иначе, Кенни все еще выделялся среди них. Пусть теперь для него стало более явным происхождение плаща, который он тогда выиграл в карты, он был измазан кровью, и куда ни зайди, это будет обращать на себя внимание. Изнутри кабак был отделан деревянными панелями, а на столах лежали цветные скатерти. Вместо повсеместных подсвечников у стен висели факелы. У одной из стен стоял самый настоящий камин. По мере того, как садилось солнце, свет становился все краснее, проходя сквозь стеклянные бутылки и бокалы. Запах копченостей, сушенной зелени и пряностей наполнял воздух, дразнил аппетит. Кенни не знал местных расценок и не спешил брать всего подряд, ограничившись кружкой пива за десять железных монет. Всего чуть больше, чем у Джерри… неудивительно, что его выпивку считают дорогой. Вкус отличался: он был более насыщенным, а горечь была менее заметной. Не было послевкусия обсыревшей бочки. Наступила ночь. Хозяин подошел к камину с охапкой дров, начал разводить огонь. Его тепло быстро охватило кабак, посетители расслаблено откинулись на своих стульях. Разговоры стали более оживленными, начали заказывать жаренный хлеб в масле с зеленью и чесноком к пиву. Кенни держал письмо и золотую монету в одном кармане, а нож в другом. Он даже не представлял, кого именно он ждет, но в любом случае, он был готов и к тому, что его окружит в любой момент полиция и наставит оружие. Но хоть в кабаке на него время от времени бросали напряженные взгляды, в целом не было похоже, чтобы кто-то здесь готовил засаду. Каждые несколько минут количество гостей стало увеличиваться до того, что все столы и стулья в кабаке оказались заняты, не считая того, за которым сидел Кенни. Но скоро заняли и его. Человек в плаще и капюшоне сел напротив Кенни, всем своим видом давая понять, что он нисколько не ошибся выбранным местом. Он подозвал официантку и попросил принести ему «того же, что господину». — Добрый вечер, Кенни Жнец, — начал он. — Или для вас будет предпочтительней, чтобы вас называли «Кенни Аккерман»? Кенни выдержал паузу, изучая незнакомца. Вся одежда была закрыта под плащом, выгодно используя полумрак от тени факела за спиной. Можно было рассмотреть его руки: худые, с длинными костлявыми пальцами. Кожа молодая, розовая. По его чистым ногтям было несложно догадаться, к какому сословию он относится. По деловому тону Кенни прикинул, что перед ним полицейский, притом либо высокого звания, либо туповатый и высокомерный. — Для меня будет предпочтительней перейти сразу к делу, по которому меня сюда «пригласили», — выговорил Кенни, вкладывая сомнения относительно подобранного слова. — Понимаю, — чуть кивнул незнакомец. — Я ожидал от вас подобного настроения. Но позвольте мне задать вам еще один вопрос перед тем, как мы заговорим о том, ради чего мы собрались. В этот момент официантка принесла на стол кружку пива для незнакомца и предложила Кенни наполнить его бокал. Он отказался, но незнакомец настоял: — Прошу, я угощаю. — Ну, если так, — согласился Кенни, хотя пиво ему не настолько понравилось, чтобы повторять. Он смиренно наблюдал, как его кружка наполняется темно-янтарной жидкостью и поднимается пенка. — Так что там за вопрос? — Вопрос… такой: что в письме заставило вас явиться в первую очередь? Предложение изменить мир или обещание о щедрой награде? — Любопытство, — сказал Кенни. — И обещание о награде. Предложение изменить мир я не могу никак оценить, так как понятия не имею, о чем речь. — Это разумно. Тогда давайте наконец перейдем к делу, — незнакомец сделал короткий глоток из своей кружки. Вкус ему явно не пришелся по душе. Он прижал кулак к носу, подавляя чувство горечи, пусть это было далеко не самое горькое пиво, которое Кенни приходилось пробовать. — За последние полгода вы, в общей сложности, убили более сотни людей из военного подразделения. Можете не отпираться: ваш след в виде резанных ран в области гортани на всех жертвах является своего рода… почерком. Так что ваша причастность для меня очевидна. — Вы пришли арестовать меня? — поинтересовался Кенни. Он откинулся на стуле, опираясь подошвой ботинок об край стола. — Ни в коем случае, — настоятельным тоном произнес незнакомец. — Ваш арест был бы для меня совершенно некстати. Мой интерес в вашем… скажем так, «таланте». Тот дар, которым вы имеете счастье обладать, благодаря вашим воинственным предкам, имеет куда больший потенциал, чем резать полицейских, пусть даже лучших из них. — Короче говоря, вы хотите заказать чье-то убийство, — заключил Кенни. Он испытывал легкое напряжение от осведомленности этого человека о силе Аккерманов. Стоило подумать, что незнакомец имеет куда высший статус, чем показалось в начале. — Возможно, что даже кого-то важного. — Верно, — кивнул незнакомец. — Я буду с вами честен: я рассчитывал также на вашу личную заинтересованность в этом. С идеологической точки зрения. — Поконкретнее? — Я хочу, чтобы вы убили короля, — сказал незнакомец достаточно ясно, чтобы его услышал Кенни, но и достаточно тихо, чтобы этого не услышал больше никто. Изначально Кенни этого не ожидал, но по мере разговора допустил эту мысль. Скорее в шутку, чем всерьез. Он осмотрел кабак: не похоже было, чтобы кто-то прислушивался к ним. А руки незнакомца сжались в кулаки, едва заметно подрагивая. — Считаете, что я хочу ему отомстить? — спросил Кенни и все-таки потянулся к своей кружке с пивом, чтобы сделать глоток и немного отстраниться от своего собеседника. — По правде говоря, месть — это не очень продуктивная мотивация, хоть и бывает эффективной в краткосрочной перспективе, — незнакомец немного расслабился и тоже потянулся за своим пивом, уже не выказывая свою неприязнь ко его вкусу. — Но я вам предлагаю сделать это не ради мести, а ради того, чтобы изменить текущий порядок в мире. Устранение короля изменит все. В том числе и вашу жизнь. Вам не нужно будет скрываться и выживать, потому что никто не будет поддерживать закон о преследовании Аккерманов. И люди в стенах наконец станут свободными, потому что никто не будет стирать им воспоминания и навязывать волю. — Значит, это правда, и он в самом деле может делать что-то подобное, — задумчиво произнес Кенни, потирая пальцем подбородок. — О, и не только это, — оживился незнакомец. — Я открою вам очень важную тайну. Это заодно и прояснит, почему я так нуждаюсь именно в вашей силе. Король — гигант. Наступило короткое молчание. — Гигант, вроде тех, о которых пишут в газетах? — решил уточнить Кенни. — Не совсем, — незнакомец качнул головой. — Гиганты за стенами похожи на огромных… младенцев, рожденных с ужасными уродствами. Не самое приятное зрелище. Мне было достаточно увидеть их однажды, стоя на краю стены во время дежурства перед тем, как меня определили в ряды полиции, — он задумчиво постучал пальцами по кружке. — Они лишены разума. Их глаза пусты и ими движет лишь необъяснимая тяга к поглощению людей. Но король… не такой. Возможно, я сейчас создал у вас впечатление, будто он является гигантом целиком, как постоянная сущность, но нет. Он такой же человек, как и мы с вами, просто может… Создавать гиганта, словно из воздуха. И это существо, безусловно, отличается от того, что я вам описал только что. — незнакомец будто увлекся своим рассказом и поднял глаза к потолку, словно молился. Кенни мог теперь рассмотреть его лицо: усталый взгляд и глубокие тени под ними как следствие долгих бессонных ночей. — Этот гигант куда более человечный на вид. Он лишен уродств, и его лицо безупречно. Но не дайте себя обмануть, это существо совершенно демоническое. Его глаза имеют почти волшебный цвет майской сирени, но взгляд жесток и беспощаден, и он не терпит непослушания. Он умолк, впав в глубокую задумчивость. Кенни решил нарушить молчание. — В газетах описывают потери солдат разведкорпуса в таких количествах, что я едва ли поверю, что такое существо можно сразить, будучи обычным человеком. — Так вы необычный человек, — вновь оживился незнакомец. — Одна из задач Аккерманов в былые времена — защищать короля. Уверен, командование разведотряда отдало бы душу демонам, чтобы заполучить такого воина в свои ряды. Да и, в конце концов, для вас необязательно дожидаться момента, когда король обратится в гиганта. Его можно убить и в форме человека. Незнакомец из-под плаща достал нечто металлическое, сверкающее гладким блеском под светом факела, и положил на стол перед Кенни. Походило на ружье, только куда более маленькое и короткое. — О, нет, — тут же сказал Кенни. — Я не признаю огнестрельное оружие, у меня все еще побаливает рука от ваших полицейских стрелялок. — Не стоит беспокоиться, это оружие не дает такой сильной отдачи, — незнакомец снова взял его в руки, чтобы повертеть в воздухе, показывая его с разных сторон. — Это изобретение одного из военных инженеров. Такое же смертельное, как обычное ружье, но… его можно пронести незаметно. Как и нож. Его назвали «револьвер», в нем есть такой вращающийся механизм с помещениями для поражающего элемента. В отличие от полицейских ружей, его достаточно зарядить один раз для целых шести выстрелов. И эти выстрелы куда более точные, и способны пролетать на заметное большее расстояние. Прошу, примите его. Думаю, он может вам пригодиться. — Ладно, — согласился Кенни. — Но я буду полагаться прежде всего на более привычные для меня способы. — Безусловно, в вашем деле вам виднее, — кивнул незнакомец. — Теперь, полагаю, самое время поговорить о награде. Он снова полез рукой под плащ и вынул оттуда мешочек из обработанной кожи, обвязанный плетенной веревкой. Тот издал звон, оказавшись на столе. Кенни потянулся вперед и развязал незамысловатый узелок. Внутри оказалась горка из золотых монет. Свет факела скромно касался их, пуская маленьких солнечных зайчиков по поверхности стола и посуде. Не теряя времени, Кенни взял в руки и револьвер, и награду, сложил во внутренние карманы плаща. — Будем считать, что я согласился.

***

Кенни получил информацию с разметкой на карте о месте, где через несколько дней будет проезжать повозка с королем, возвращаясь из города в стене Роза. По словам незнакомца из «Трех ложек», король всегда скрывается, используя неприметный транспорт, без сопровождения охраны, и внешне тоже никак не выдает свое положение, облачаясь в скромную, почти нищенскую одежду. С ним будет только его старший брат, и для Кенни было важно не спутать одного с другим. Они оба низкого роста, а король — Ури Рейсс — светловолосый, в то время как волосы его брата Рода Рейсса — черные. Незнакомец проявлял некоторую неуверенность и продолжал скрывать свою личность, не называя своего имени или должности. Кенни и не настаивал, не испытывая нужды в таких подробностях, но сам факт сомнений своего заказчика в успехе операции раздражал. Место, где Кенни нужно было подготовить засаду, находился практически у стен. Пришлось отправиться в путь ночью. Дедушка крепко заснул и не слышал, как внук выскальзывает через дверь. Ночь была полнолунной и хорошо освещалась, окропляя кроны деревьев серебристыми пятнами. Но в тени все еще можно было скрыться от глаз, если на то была необходимость. По пути, мимо уже знакомых полян, огородов и садов, встретились и леса. Деревья в них не имели плоских крупных листьев — вместо них были колючие иглы, а высота дерева достигала поражающих размеров. Запах от этих лесов исходил особенный — прохладный, немного напоминал запах перечной мяты, но более терпкий. Земля в них была полностью осыпана иглами, ощущалась прохладной и освежающей. По дальности путь был не столь же далек, как когда он искал Кушель, и добрался до стены за час до наступления утренней зари. Вблизи она предстала в полной своей величественности, в то время как с центра столицы походила скорее на заборчик. Ворота были открыты и охранялись служащими гарнизона, чьи нашивки на форме украшались рисунком двух цветков с шипованными лозами. Кенни не дал им себя обнаружить, оставаясь в тени деревьев. Гарнизонщики сонно переговаривались друг с другом, держа за собой на земле пустые ящики, чтобы садиться на них время от времени. Начинало светать и издалека начал раздаваться цокот копыт по каменной кладке, шум колес повозки. Гарнизонщики приосанились, перекрыли дорогу проезжающему. Лошадей вел человек невысокого роста с черными волосами. — Нам нужно проверить ваш груз, — произнес один из служащих. — Откройте, пожалуйста, занавес. — Идиот, ты хоть знаешь, с кем говоришь? — ответил невысокий человек. Кенни не разглядел, что он показал гарнизонщику, но тот вмиг занервничал. — П-простите, Ваше Величество! Проезжайте, конечно! Лошади продолжили ход, и повозка двинулась с места. Кенни последовал за ней, передвигаясь в тени деревьев и домов. Несколько более шумно, чем следовало, но он был уверен, что его шаги и шелест задеваемых кустов не расслышать, сидя в корыте, колеса которого так стучали по камню на дороге. При первом перекрестке путей они повернули в сторону реки и скоро остановились, чтобы дать лошадям попить. Невысокий человек, которого Кенни определил, как Рода Рейсса, спустился на землю, чтобы размяться, затем резко одернул занавес. — Просыпайся, Ури, мы уже почти приехали. Еще более низкий ростом человек, но с светлыми волосами, вышел из повозки, и Кенни воспользовался моментом, чтобы в нее пробраться. Задняя часть была занята сеном для лошадей и была довольно узкой для того, чтобы Кенни в ней удобно поместился. От его веса повозка чуть качнулась, но братья отошли достаточно, чтобы из-за собственных разговоров не заметить этого. Лошади же, напротив, встревожились и прекратили питье из реки. — Эй-эй, успокойся, — Род подбежал к одной из лошадей и схватил за поводья за миг до того, как она уткнулась мордой в сено, где прятался Кенни. — А ну, не ешь без разрешения! Ури! — голос Рода стал еще громче. — Пошли уже, чем раньше отъедем, тем быстрее будем дома, я спать хочу! — Я предлагал тебе поменяться местами, — произнес голос в ответ. — Ты прекрасно знаешь, почему это невозможно. Мне и так пришлось грамоту показать этим бездельникам, которым вдруг приспичило проверить нас. Кенни из своего укрытия слушал бормотание старшего из братьев и последующее молчание младшего. Когда тот вернулся в свое место внутри повозки, она двинулась с места. Рассветные лучи неспешно поднимались из-за возвышенности лесов и холмов, начинало заметно светлеть. Ури Рейсс протянул руку к занавесу и немного отворил его, чтобы посмотреть наружу. Свет лег на него ярким пятном, заставляя прищуриться. Он выглядел куда моложе, чем себе это представлял Кенни, исходя из рассказа незнакомца: едва ли он был даже его ровесником. Впрочем, некогда было размышлять об этом. Пора было приступать к работе. Кенни прижал ладонь ко рту короля, чтобы его брат не всполошился от криков. Лезвие ножа в одно движение рассекло шею вплоть до гортани. Но как только брызнули первые капли крови, произошло что-то странное — ветви света сверкнули внутри повозки с такой яркостью, будто бросили бутылку крепкой настойки в огонь, и та вспыхнула. Неизвестная сила отбросила Кенни назад. Он спиной ударился об землю. Перед глазами все было перекрыто густым белым горячим паром. Из облаков, словно в кошмаре, появилась гигантская рука, и она тут же схватила его, сжимая тело в пальцах и поднимая высоко в небе с такой скоростью, что шляпа слетела с головы от встречного ветра. Пар немного рассеялся и Кенни рассмотрел, как внизу на земле лежала половина гигантского человеческого тела. Нижняя часть его туловища заканчивалась оголенными ребрами. В затылке этого существа сидел король. Одна его рука была погружена в плоть гиганта, как если бы они были едины. Как незнакомец из кабака описывал, глаза короля были цвета майской сирени, и взгляд его был жестким и решительным. На еще щеках были отметины, как если бы кожу сняли лоскутами. Рядом с гигантом стоял Род Рейсс, держа ружье в руках и направляя его в сторону Кенни. Повозку и лошадей отбросило почти к реке — те с трудом пытались встать на ноги. — Заставь его говорить, кто сдал нас! — закричал Род. — Не могу, — тут же ответил Ури. — Похоже, что он… Аккерман. А значит, у него может быть и личный мотив напасть на меня. Кожа руки гиганта была горячее пара, который он испускал. Но в собственном теле разлился пронизывающий, липкий холод. Кенни находился на такой высоте, что, если бы гигант разжал свою ладонь, то от падения можно было бы сломать шею. Сама невозможность выбраться из хватки порождала сильнейшую тревогу. Сердце колотилось, кровь в ушах барабанила. Кенни сделал последнее, что было в его силах: он швырнул нож, целясь в горло короля и надеясь, что схватка немного ослабнет. Что будет делать дальше, он даже не представлял. Все, что сейчас казалось ему разумным: только бежать, и бежать как можно дальше и быстрее. Но король мгновенно остановил нож в полете, закрывшись собственной рукой. Лезвие пронзило ее, не добравшись до цели. Пальцы гиганта сжимали ребра с такой силой, что Кенни чувствовал, как револьвер во внутреннем кармане плаща впивается в него и вот-вот сломает кость. С самого дня, когда он впервые убил человека, ему ни разу не приходилось сталкиваться с хотя бы соразмерным его собственным силам сопротивлением. Теперь же он вовсе был беспомощен. — Ну прости, прости! — вдруг вырвалось у Кенни. Он не узнал собственный голос. — Отпусти меня, и в следующий раз я подготовлю засаду получше, чтобы тебя прикончить! Король явно оторопел от услышанного, да и Кенни едва отдавал себе отчет, что он говорит. Угрозы — явно не то, что поможет спастись, но ничего другого придумать он не мог. Вдруг он начал терять высоту — рука гиганта медленно опускалась. — Ури, даже не думай, — сказал Род. — Если он Аккерман, ты не сможешь стереть ему воспоминания, только убить! Под ногами очутилась земля. Рука гиганта разжалась. Мышцы в конечностях были так вымотаны приливами ужаса, что Кенни потерял равновесие. — Идиот, — прошипел Род. Король вытащил свою руку из гиганта. На коже разорвались лоскуты плоти. Как только они разъединились полностью, тело гиганта начало медленно испаряться: сначала кожа, затем мышцы. В последнюю очередь — скелет. Кенни наблюдал за этим кошмаром. В клубах пара вырисовалась фигура короля, который шагал в его сторону. В его руке продолжал торчать нож. Вспомнив о своем последнем оружии, Кенни вытащил револьвер и направил его вперед. Пальцы оледенели от холодного пота. Король прервал шаги и упал на колени, склоняя голову. — Твое желание уничтожить меня справедливо, — заговорил он. — И я бы принял смерть от твоей руки, но только не сейчас… — Он поднял лицо. Его глаза были наполнены слезами и, к замешательству Кенни, их цвет изменился. Они стали светло-голубыми, словно небо, а взгляд потерял всякой жесткости. Перед ним будто явился другой человек. — Я пока не могу умереть. Прости, — король склонился до земли, обнажив затылок, и его голос пронзила боль. — Я лишь глупец, который не сумел построить рай даже на таком маленьком клочке земли! Кенни продолжал держать руку с револьвером вытянутой, но стрелять уже не собирался. Он смотрел на склонившегося перед ним короля, который имел полную власть и силу уничтожить Кенни в буквальном смысле одной рукой. И вместо того, чтобы избавиться от него, как от назойливой мухи, коей Кенни и являлся, он щадит его жизнь и… просит прощения за то, что не позволяет убить его? Словно издевательство богов над смертными. Похоже, что незнакомец из кабака все напутал, говоря о том, что Ури Рейсс — обычный человек, а гигант — безупречное создание. Гигант — самое отвратительное создание, что Кенни лицезрел когда-либо. Словно инородная форма жизни, которой не должно существовать. А король… Рукоять ножа торчала словно доказательство его неуязвимости. — Если хочешь меня о чем-то попросить, — мягко произнес он. — То можешь просить, о чем угодно. — Я хочу силы, — сказал Кенни. Его голос обрел прежнее звучание. — Такой силы, которая бы сравнилась с твоей. Король поднял лицо. Он взглядом изучал Кенни, будто пытался увидеть нечто большее того, что было бы доступно. С ответом не спешил, словно погрузившись в свои мысли — глаза задумчиво отвел в сторону. Его рука кровоточила, окропляя одежду и траву. — Хорошо, — он кивнул. — Ты получишь всей той силы, что я смогу тебя наделить. Позади него явился его брат, держа ружье наготове. Его лицо было искажено яростью и отвращением. Кенни уже не испытывал страха. А то чувство, что медленно наполняло его, с трудом поддавалось описанию. Оно было ему незнакомо. Он видел перед собой человека намного сильнее него, но он более не хотел убежать или попытаться перехитрить его, чтобы убить. Кенни признавал его силу и не видел себя достойным противостоять ему, смиренно принимая факт его могущественности и собственной ничтожности, но не с отягощением, а с неким трепетом. Странное волнение колыхалось в груди. Ури Рейсс вытянул нож из своей руки. В его лице не проскочило и оттенка боли. Кровь начала медленно испаряться, создавая клубки пара, напоминающие сигаретный дым. Он протянул нож рукоятью вперед. — Кажется, это принадлежит тебе, — сказал он. Кенни позволил себе забрать свой нож. — Ури, — прошипел Род. — Какого черта ты делаешь? Взгляд короля переменился с спокойного в более твердый, несколько раздраженный. Он встал на ноги, повернувшись к своему брату боком, сохраняя в поле видимости и его, и Кенни. — Я отменяю решение Первого Короля преследовать народы азиатов и Аккерманов, — произнес он. — Этот человек будет жить. — Что? Ты сошел с ума, — Род перешел на крики. — А ну отойди! Что за прихоти… — Род, не вынуждай меня, — голос короля изменился. Он утерял мягкость, с которой говорил до этого. В нем проскочили стальные ноты. — Убери оружие. Между братьями повисла тишина. Было слышно только шум от напуганных лошадей. Род нехотя подчинился и опустил ствол ружья. — Все равно, — бросил он все-таки. — На твоем месте я бы не стал принимать таких опрометчивых и опасных для твоей жизни решений. — Но ты не на моем месте, — заметил король. В его голосе не было издевки или высокомерия. Кенни не мог определить, что за чувства стояли за этим тоном. Род же больше не произнес ни слова. Солнце вовсю поднималось в небе, попеременно скрываясь за облаками. Ржание лошадей нарушало покой природы, перекрикивало пение утренних птиц. Они запутались между собой в поводьях, и самая напуганная затягивала узлы все сильнее, таща лежащую за собой. Ури подошел к самой активной лошади, протягивая руку вперед, чтобы коснуться ее морды. Ржание постепенно стало сменяться на фырканье, черные глаза успокоено прикрывались, поддаваясь поглаживаниям. Ури принялся развязывать поводья, чтобы освободить вторую лошадь. Она могла стоять на ногах, но прихрамывала. Кенни все это время продолжал сидеть на траве, будто ждал команды встать. Рядом оказалась его улетевшая шляпа, примяла под собой цветы. Кенни надел ее, надвинул поля на глаза, чтобы скрыться от света и отстраниться от назойливого взгляда Рода, который продолжал следить за ним. Его опасения и недовольство стоило считать скорее обоснованными, но Кенни не нравился тон, с которым он обращался к своему брату. Будто стремление защитить его граничило с тем, чтобы считать его тупицей. Кенни из-под полей глянул в сторону Ури. Лошади обнюхивали его одежду в поисках угощений. Может, со стороны и казалось, что он ведет себя легкомысленно, но Кенни было очевидно, что он мог позволить себе так себя вести только потому, что был силен.. — Придется идти пешком, — констатировал Род. Повозка лежала разрушенная, превратившись в кучу досок с колесами. Сено разбросало по дороге. — В этом нет ничего трагического, — спокойно ответил Ури. — Для тебя, конечно, нет, это ведь я не спал всю ночь. — Тогда бери Лорейн. Она не ранена, просто немного напугана. И она стала такой пухлой, что даже без седла тебе будет комфортно. — Хочешь, чтобы я уснул и упал с лошади во время езды? — вздохнул Род, но в итоге согласился. У него заняло какое-то время успокоиться самому, чтобы не нервировать лошадь, и кое-как взобрался на нее, воспользовавшись ближайшим пеньком для опоры. Ведя вторую лошадь за поводья, король подошел к Кенни и протянул ему руку. — Как твое имя? — спросил король. Солнце вышло из-за облаков, ярким кругом обрамив его светлую голову. Силуэт при этом ушел в глубокую тень, в которой можно было рассмотреть лишь неестественно выделяющиеся радужки глаз. — Кенни, — он принял протянутую ладонь, но не пытался весь свой вес перенести на короля — его обманчиво слабый внешний вид все-таки вынуждал сдерживаться. Кожа человеческой руки не была столь же обжигающей, как у гиганта, но тоже очень горячей. — Приятно познакомиться, Кенни Аккерман, — произнес король и склонил голову. — Я Ури Рейсс. Зови меня этим именем и не иначе, отныне и впредь. Будет хорошим тоном, если ты поклонишься в ответ, — добавил он, подняв взгляд. Это был не приказ, но Кенни подчинился. Ури на это улыбнулся. — Путь нас ждет не близкий, — продолжил говорить он. — Если у тебя есть более важные дела, то, пожалуй, можем разлучиться здесь. Но если ты бы предпочел обсудить и решить все вопросы как можно скорее, то прошу сопроводить нас. — Ты же не серьезно? — пробормотал Род, сидя верхом на лошади по кличке Лорейн. Ури краем глаза глянул на брата. Затем шлепнул лошадь по бедру, и та заскакала вперед. — Эй! Голос Рода унесся галопом вдаль. Ури пронаблюдал за этим какое-то время перед тем, как снова повернуться к Кенни. Оставшаяся лошадь не показала интереса к своей убежавшей спутнице, чуть сгибала ногу в колено, пытаясь не вставать на нее. — Думаю, теперь мы можем поговорить без суфлеров, — сказал Ури. — Черт, ну наконец-то, — выдохнул Кенни, чуть отклонившись назад. — Аж дышать легче стало. Ури с удивлением и любопытством посмотрел на него. — Пожалуй, что так, — согласился он и жестом пригласил Кенни сопроводить его. Облака начинали понемногу сгущаться над головой, все плотнее закрывая собой синее небо. Птицы с раздвоенными хвостами стали активно летать почти на уровне земли, и воздух насытился предвестием дождя. Чуть жаркий ветер несколько охладел, стал свежим, и во время неторопливой ходьбы это было особенно приятной погодой. Кенни в самом деле чувствовал себя более расслаблено. До сего момента он давил в себе желание возразить Роду на его возмущения и попытки принизить Ури за пределами приватного разговора между братьями. Кенни едва ли мог себе представить, чтобы сам так говорил с Кушель при ком-то еще. — Так на чем мы остановились… — заговорил вновь Ури, шагая с такой скоростью, чтобы его лошади не было больно. — Кажется, я хотел предложить тебе переговорить со мной пару вопросов, если, конечно, тебя не ждут более важные дела. — Не ждут, — ответил Кенни и тут же ощутил себя странно. Он впервые нарушал договор. Он шагал рядом с тем, кто приходился ему врагом. Пусть Кенни не рассматривал эту вражду с эмоциональной точки зрения, он рационально понимал, кто ответственен за ту жизнь, что ему и его семье пришлось прожить. «Что я делаю?» — пронеслось в его голове в одно мгновение. Но отчего-то не было ощутимого чувства противоречия. Не было мысли, что нужно вернуться к изначальному плану и прямо сейчас прирезать Ури. Он же снова призовет гиганта из воздуха, разумеется… Правда, дело было не только в этом. Словно внутри него возникло нечто, что запрещало даже допускать подобные мысли. — Славно, — кивнул Ури. — Думаю, наиболее подходящим решением было бы обсудить все не здесь в лесу, а за ужином в резиденции Рейсс. — То есть придется жрать за одним столом с этим…? — слова из Кенни лезли сами, как это всегда и бывало, но он попытался остановиться. Ури неожиданно рассмеялся. — Похоже, мой брат в самом деле тебе доставил сильный дискомфорт, — произнес он с веселой улыбкой. — Прости уж его за это, он так пытается обо мне заботиться. Все-таки он старший брат. — Это я уже понял, — Кенни отвел взгляд, несколько растерявшись. Он не ожидал такой простой реакции на собственную грубость. Подумав немного, он решил, что, пожалуй, это должно быть нормально для короля не позволять себя задеть по пустякам. Но вряд ли Кенни будет способен останавливать себя в откровенностях тогда, когда это будет нужно. — Но, честно говоря, мне бы хотелось поменьше с ним видеться. — Я постараюсь исполнить твое желание, — Ури поднял на него свой взгляд. — Сделаешь тогда и ты кое-что для меня? Кенни кивнул раньше, чем осознал это. Странное чувство продолжало наполнять его тело и будто брало над ним контроль. Он не смел отказывать. — Что за человек передал тебе информацию о том, что я буду проезжать здесь и сегодня? Ури задал этот вопрос глядя на Кенни из-под ресниц, словно прямо сейчас собирался проверить, есть ли смысл оставлять его в живых или нет. Тот не стал увиливать. — Ну, если ты хочешь знать его имя, то оно мне не известно. Я и внешность описать не смогу, потому что он скрывал свое лицо. Но если тебе о чем-то говорит то, что он знал, что ты можешь призывать из воздуха гиганта, то могу сказать это. — Это действительно о многом говорит, — кивнул Ури с легкой улыбкой. — Благодарю за ответ. — Что будет с этим человеком? — Его ждет казнь, — просто ответил Ури. — Тебя это беспокоит? — Ну… если учитывать, что меня-то ты пощадил… Ури остановил шаг. Кенни остановился тоже, ощущая, как холод проскользнул вдоль позвоночника, когда он перевел взгляд на короля. Его благосклонность не то, чтобы целиком испарилась — ее след оставался в глазах, но на нее бросала тень холодная решимость. — Видишь ли, Кенни Аккерман, я могу простить многое и, пожалуй, что угодно, кроме предательства от тех, кто когда-либо давал мне клятву верности. Понимаешь? Кенни ненадолго застыл, вникая в услышанное. — Понимаю, — сказал он наконец. — Поэтому прежний король и велел казнить всех Аккерманов, так? Но разве я не потомок тех, кто когда-то предал корону? — Ты не давал мне клятву верности, — заметил Ури. — Пока что. Поэтому твой поступок невозможно расценить как предательство. Ты даже не до конца знаешь историю своего рода, — его взгляд снова смягчился. От этих преображений Кенни становилось не по себе. — и не имеешь представления о том, что двигало ими в тот роковой день, потому что воспоминания о нем исчезли из истории. Он восстановил шаг. Его мягкая простая обувь сминала под собой траву. Рядом шагала лошадь, время от времени пытаясь сорвать ее. Кенни тоже пошел, придерживаясь той же скорости. — Совершенно несправедливо, что ты и ты твоя семья оказались в условиях, где с вами обращаются как с преступниками, когда никаких преступлений вами не было совершено, — продолжил говорить Ури. — Прежний король, пожалуй… испытывал слишком сильную боль от пережитого предательства, чтобы простить Аккерманов даже спустя поколения. Но ты непричастен к тому, что случилось тогда, а твоя боль не менее сильна. Я вижу, какой отпечаток на тебе оставила жизнь под землей, и могу только догадываться, что она сотворила с теми из вас, кто не был также силен. — Ну, потрепала так, что будь здоров, да, — согласился Кенни, немного приободрившись от того, что Ури признал его силу. — Хотя я бы не сказал, что лично я страдаю. Резать полицейских довольно весело. — Тогда для чего тебе сила, о которой просил меня? — Ури развернулся к Кенни лицом, не сбавляя шагу. — Как же… Чтобы моя семья ничего не боялась и могла просто жить. Как живет кто угодно здесь, наверху. Раз это до сих пор не случилось, значит мне чего-то не хватает, — теперь Кенни отвел взгляд, осознавая сказанное. — Получается, ты просишь ее не для себя… — задумчиво произнес Ури. — Возможно, — неуверенно сказал Кенни и тут же поймал себя на мысли, что он все же много просит у короля, но едва ли мог что-то предложить взамен. У него просто ничего нет, кроме своего «таланта», как это назвал незнакомец из кабака «Три ложки», которого теперь ждала казнь. Только зачем это королю, когда у него есть такое могущество. Ури, будто все же мог проникать в его сознание, заговорил: — Кенни Аккерман, я исполню твое прошение. У меня есть подходящая под твои таланты должность. Она же и даст тебе достаточно власти и контроля, чтобы ты мог быть уверен в сохранности и свободе своей семьи. Моему брату это, конечно, не понравится, но ты не обращай на него внимания, — добавил Ури более просто, даже дружелюбно. — Даже не знаю, что ответить. Наверное, будет хорошим тоном сказать «спасибо»? — сказал Кенни. — Хотя, по правде, звучит это как-то не от души. Ури улыбнулся. — Для меня достаточной благодарностью уже то, что ты не будешь считать меня своим врагом. Небо не спешило проясняться, но и начало дождя тоже. Ветер только раскачивал деревья и высокую траву, укладывая ее на землю. В темных тучах еще не сверкали молнии, не гремело. Они вышли на холм, под которым можно было увидеть силуэт Рода, успокоивший лошадь, ездил на ней неспешно, не оглядываясь. Ветер поднял полы плаща Кенни, пришлось придержать шляпу рукой, чтобы не улетела. Мысли путались подобно тому, как путались пряди на гриве похрамывающей лошади. Он понимал, что должен испытывать опасения и думать над тем, как действовать в случае их реализации. Но в то же время мозг отказывался даже напрягаться для такой цели, размышляя над этими вероятностями отдаленно, как если бы это его не касалось напрямую. Кенни еще не встречал подобных людей, которые бы источали столь дурманящее разум доверие, как это делал Ури Рейсс. Пожалуй, такому человеку он был бы не против прислуживать.