По следам его босых ног...

–Кажется, я никогда не говорил, что вы имеете право прогуливать пары тогда, когда вам вздумается. – строгий голос Тэхёна разносился по аудитории очень громко, хоть и не был увеличен микрофонами. Он стоял у кафедры, опираясь на деревянную мебель локтём, и ждал, пока опоздавший студент расскажет причину своего опоздания. Провинившийся едва держался на ногах, а от его одежды пахло дешёвым алкоголем. Волосы его были лениво приглажены, в сумке до сих пор звенели бутылки. И они явно не с детским молоком. Кажется, у кого-то вчерашняя ночь была очень даже весёлой. –Даже, если ваше времяпрепровождение было гораздо важнее, чем обучение на этом факультете, студент Ли, я всё равно предлагаю вам встать на исправительный срок. – Хёнсок вздрогнул, с выражением абсолютного непонимания поднимая свой взгляд на преподавателя. Но тот, в свою очередь, никак не отреагировал, продолжая свою речь с меланхоличным выражением усталости на прекрасном лице – Если по окончании вы не сможете выправить баллы, то я буду вынужден писать заявление в деканат. – рука, до недавнего времени покоившаяся в кармане темно-бордовых брюк, жёстким жестом пригладила темно-золотистые локоны, а сам Тэхён спустился с лестницы, оказываясь на уровне студентов. Пиджак он снял, повесив его на стул, оставшись в белоснежной рубашке с вишневыми вставками на рукавах. Девушки исподтишка фотографировали мужчину, наслаждаясь видом. Но он не обращал на них внимания, осматривая аудиторию. Чего-то не хватало, чего-то, что почему-то ускользало от упорного взгляда. Чего же не хватает? –А вот я... П.. П.. Профессор Ким.. Я считаю, что посещение пар это абсолютно бесполезное занятие. Разве вам так не кажется? Или в вашем списке возможностей только отчитывать студентов? – заикаясь и, видимо, приобретя необыкновенную смелость от выпитого алкоголя, Ли бросил рюкзак на пол и решительно направился к Тэхёну с твёрдым намерением разобраться что к чему. Ким знал, чем всё это может закончиться, но он слишком устал от переживания за одного из своих студентов и вчерашнего происшествия, о котором он так и не доложил в деканат. –Студент Ли, сядьте или мне придётся прямо сейчас побеспокоить нашу уважаемую госпожу Хваджин~щи, чтобы она написала вам приказ об отчислении из этого учебного заведения. – на Ли особо это не подействовало, но уничижительный взгляд, брошенный Тэхёном, поумерил его пыл, разбудив внутри детский страх перед темной комнатой. В аудиторию стучат. Дверь открывается и в открывшийся проём проскальзывают юноши, стараясь остаться незамеченными. Но это у них не особо выходит, потому что Ким поворачивает к ним голову и складывает руки на груди. Ничто не выдает его беспокойства, но во взгляде пляшут черти, а кулаки сжимаются, когда он видит Чонгука. Загипсованная рука в специальном поддерживающем корсете, прижатая к крепкому торсу, бинты на костяшках и запястьях, расцарапанное лицо. Голова опущена, скрывая волосами выражение лица. Рядом Чимин. Он выдерживает строгий взгляд Тэхёна, видит, как смотрит он на Чонгука, как смягчается внезапно его лицо, как белеют его скулы, на одной из которых виднеется объемный синяк, щедро замазанный тональным кремом. Да, Чон был прав. Тэ действительно сильно привязан к нему. –Проходите.. Кхм... Садитесь, говорю – Тэхён кивнул головой, приглашая парней занять их места. А по классу понеслись шепотки. Как же так? Ли Хёнсока наказали, отчитали, а этим двоим и слова не сказали... Пары проходили незаметно. Чонгук не сильно то и погружался в процесс. Рядом сидел Чимин, время от времени осторожно помогая Чону поправить руку для более удобного положения. К концу последней пары Чон, пользуясь тем, что преподаватель его не видел и зачитывал какую-то скучную лекцию, совсем перестал себя контролировать и опустил голову на плечо Паку, прикрывая красные глаза. Тот не возражал, лишь съехал немного по стулу вниз, чтобы Чонгу лег поудобнее. –Ну что, малой? Давай рассказывай, как и в каких позах ты этому новенькому преподу даёшь, чтобы он тебя не отчитывал? – очередная хрень пришла оттуда, откуда и не ждали. На улице достаточно темно, прохожих уже нет, никто не обращает внимания на невысокого юношу, по-хамски прижатого к стене одного из заброшенных зданий компанией высоких блатных парней. –Я-то вам вообще зачем понадобился? – Хёнсок, оказавшийся во главе всего этого сборища моральных уродов надрывно рассмеялся, обнажая белые зубы. Чимин старался выглядеть храбрым, но такое внезапное похищение никак не входило в его планы. Казалось бы, он только что провожал уставшего Чонгука до дома, зайдя с ним в квартиру и уложив его в кровать. Потом решил пройтись до своего дома, благо, жил неподалеку. Но, буквально, около подъезда, его затолкнули в машину, и повезли в неизвестном направлении. Район вокруг незнакомый. Даже, если попытаться сбежать, ничего не выйдет. Голова сильно болела из-за сильного удара о борт машины, в которую его буквально вдавили весом два здоровых бугая. Ли схватил светлые волосы, сильно оттянув их, заставляя Чимина вскрикнуть от боли и поднять злой взгляд на ненавистное лицо. –Чимин~на – противно имитируя голос Чонгука пропел Хёнсок, отпечатывая свой кулак на ребрах Пака. Тот зажмурился, из глаз брызнули слёзы, но он не издал ни звука. Даже задушенного стона сквозь зубы никто не услышал. – Расскажи секретик свой, Чимин~на. – стая гиен, иначе их и назвать было нельзя, медленно смыкала свои ряды перед фигурой, сжавшейся в три погибели. Словно сигнал прозвучал свист Ли. Со всех сторон посыпались удары. Что-то хрустело, но Чимин сопротивлялся настолько, насколько мог в его положении. Хёнсок и ещё несколько парней, к которым он обращался, как к Мингю и Минхвану, удерживали в вертикальном положении Чимина, пока тот пытался увернуться от хлёстких ударов ног, рук и других предметов, что было под рукой у нападавших. –Малыш, расскажи, как учителю Киму нравится больше: мягко и нежно или жестко и грубо? Как ты его удовлетворяешь, Мин~ни? – разбитое лицо приподняли за подбородок, но единственное, на что хватило остатков уплывающего сознания Чимина – это плюнуть в склонившихся мужчин и, со всего размаха, вложив в руки последние силы, ударить Хёнсока. Тот упал, перестав двигаться. Компания отстала от Пака и бросилась врассыпную, когда один из них крикнул, что, кажется, Ли не дышит. Подняться уже не получилось и Чимин закрыл глаза, постанывая от боли в перемолотых, наверное, внутренних органах. Чонгук звонил уже в двадцатый раз на номер, заученный до последней циферки, до последней черточки. Он даже зазубрил фразы автоответчика, которые он выдавал после долгих гудков. Чимин перестал выходить на связь со вчерашнего вечера, прекратил включать телефон. Что делать? Сердце ёкнуло, плохое предчувствие холодным комком свернулось вокруг него, замораживая. Пак всегда отписывался ему, когда возвращался домой, бывало даже, что они болтали до поздней ночи. Чимин не из тех людей, кто не берёт трубку.