Искалеченные

      Олег всегда просыпался первым — армейская привычка помноженная на ПТСР. Вообще слово «просыпался» подходило ему, мягко говоря, с огромной натяжкой. То состояние, в котором он пребывал по ночам, закрывая глаза, сложно было назвать сном. Здесь, в лесу, тишина нервировала так же сильно, как и городской шум. Он подрывался с кровати несколько раз.       Первый, когда уставший от присмотра за Сережей и решением бытовых проблем, он валился в кровать и сон догонял его сразу же стоило устроить голову на подушке (он старался ложиться в постель, а не засыпать в местах для сна не предназначенных, например сидя в старом кресле). Несмотря на глубокий отруб без сновидений, он просыпался от того, что мозг начинал бить тревогу, не слыша знакомого шума войны. Через полчаса Олег вновь засыпал и начинался самый сложный этап.       Кошмары всегда приходили в полночь, когда Волков не успевал погрузиться в достаточно глубокий сон. Он вырывался из них как мог, пока не распахивал глаза с застывшим в них ужасом. Глубоко дышал, приходя в себя и разжимая челюсти, которые стискивал до боли в мышцах. Слушал мерное дыхание Сережи, засыпавшего только после снотворного, с другого конца комнаты и успокаивался. Он дома. Все хорошо.       Садился медленно на кровати, чтобы та не скрипела под ним, хотя и понимал, что в этом не было нужды. Он никого не разбудит. Курить было запрещено врачами, поэтому он уходил на улицу и наматывал круги вокруг дома, пока и без того уставшее тело не начинало ломить. Возвращался, устраивался в своем уголке и до самого рассвета дремал, едва сползая в полулежащее положение, каждый раз просыпаясь и засыпая снова, вслушиваясь постоянно в дыхание Сережи.       А с рассветом шел решать бытовые дела. Так было и два месяца, что они прожили в глуши, пока Олег собирал Серого по кусочкам. Потом так же было и в Германии, куда они уехали по поддельным паспортам и где проторчали два месяца на реабилитациях. Сережу поместили в психиатрическую клинику, где действительно занялись его лечением (благо деньги решали любые проблемы, а главврач держал язык за зубами). А Олег, не без «я сказал, что ты тоже обращаешься к специалистам, Волче», снова лег под скальпель и добросовестно прошел месячный курс восстановления, после которой оставалось лишь следовать рекомендациям врачей.       Под конец их двухмесячного «отпуска», когда стало понятно, что у Сережи началась ремиссия, тот высказал свое желание вернуться в Питер. Олег не спрашивал и не спорил. Просто собрал их вещи, подготовил им место и вот, они снова в лесу где-то под Питером, пытаются наладить свой быт.       И все бы хорошо, но Олег понимал, что рано или поздно он где-нибудь ошибется. Поддастся на уговоры Сережи или от собственной усталости оступится, но каждый день он ждал, что в любой момент придется снова срываться, чтобы покинуть страну и залечь на дно, обвиняя себя, что позволил хотелкам Серого взять над собой вверх.       Срываться не пришлось. Гром почему-то не спешил их арестовывать или сообщать остальным их местоположение. Это Олег понял, когда после бессонной и напряженной ночи на рассвете вышел из комнаты. Сначала подумал: упустил, теперь придется по-быстрому валить. А потом Игорь вошел в дом с тарелкой малины, кивнул ему, замершему в проходе, и пошел к кухне. Волков попытался понять откуда майор мог достать такое количество малины и настороженно отправился за ним.       Игорь как-то странно смотрелся у стола со старенькой индукционной плиткой, которая работала через раз, что-то готовящий в небольшой кастрюльке. Точнее начиная готовить. Молоко. Овсянка. Стоит сообщить, что Сережа терпеть не мог овсяную кашу еще с детского дома? Нет, с чего бы. Олег внимательно следил за каждым его движением. Гром продолжал игнорировать пристальный взгляд.       В итоге Олег постучал костяшками по деревянному косяку, привлекая внимание. Гром повернул голову. Волков кивнул на тарелку с малиной и вопросительно поднял бровь. Какое-то время Игорь обдумывал что-то, и Олег собирался уже сходить за листком и карандашом, но майор дернул плечом и все же произнес:       — Не спалось. Решил прогуляться. Тут в метрах тридцати, если в противоположную сторону от деревни, малинник.       Олег кивнул. Ему самому было некогда изучать окрестности на предмет ягодных мест. А так пусть будет. Подошел к тарелке и отправился мыть ярко-розовую, почти красную ягоду. Игорь не спрашивал. Просто, когда Волков снова проходил мимо с уже вымытой и перебранной малиной, майор быстро подхватил парочку и закинул в рот, облизнув пальцы от сока. Олег подумал, что он явно бредит. Ну не мог Игорь Гром — человек так рьяно выступающий за справедливость и правосудие, теперь стоять на кухоньке в охотничьем домике, в котором скрывались Олег и Сережа, которые от этого самого правосудия бежали.       Это все, как и вопрос, почему он не убил его еще на подходе к дому, а просто вырубил, заставляли Олега скатываться в не самые радужные размышления, ожидая худшего. Но все почему-то шло слишком хорошо. И это напрягало еще сильнее.       Олег решил подумать над этим чуть позже, потому что его собственные часы коротко пиликнули. Время самому пить лекарства и заботиться о себе, потому что обещал Сереже. А потом снова погружаться в бытовые вопросы и уход за Серым.       Игорь иногда поглядывал на него, не спрашивал и продолжал варить свою овсянку. Когда пришло время менять повязку и делать физиотерапевтические упражнения, Олег ушел сначала в другую комнату, а потом и вовсе на улицу. Показывать эту сторону своей жизни он не хотел. Гром понятливо не лез.       Вернулся Волков к моменту, когда Игорь отставил кастрюльку, ставя вместо нее чайник и полез искать тарелки и ложки. Пару секунд понаблюдал, как Гром что-то химичит с чайником, и отправился в комнату, где Сережа, сопел, уткнувшись в подушку.       Олег потормошил его за плечо, услышал сонное «ну, Леж, давай еще пять минуточек», и потянул Серого в сидячее положение. Тот приоткрыл глаза, смотря на Волкова, а потом попытался сползти обратно на подушку. Олег достал его одежду и положил рядом. Они оба понимали, что сейчас будет.       Разумовский скосил взгляд на стопку и умоляюще захныкал. Одеваться самому было сложно, особенно снимать и надевать штаны. Олег сложил руки на груди и помотал отрицательно головой, старательно не поддаваясь на умоляющий взгляд. Знаем, плавали. Потом подумал и указал большим пальцем в сторону двери, а после изобразил Игоря, надвинув невидимую кепку на глаза и нахмурившись.       — Он здесь? — прохрипел шепотом Сережа, как-то разом взбодрившись. Олег кивнул. Тут же изобразив будто что-то нарезает и перемешивает. — Завтрак?       Волков снова кивнул. Потом указал на стопку одежды и снова на дверь. А потом приложил палец к часам и прижал ладонь к губам, словно глотал таблетку. Сережа потянул руками с себя футболку, попытался ее аккуратно сложить, но отбросил к изножью кровати, беря другую из стопки и натягивая ее на себя, запутавшись в горловине и рукавах, но быстро разобравшись с этим. Сел, отдышался и откинулся на стену, стягивая с себя спальные штаны, пыхтя и хаотично дергая ногами, чтобы сбросить их на пол.       Олег наблюдал за его неловкими движениями, неожиданно радуясь тому, что Игорь все же был здесь, но одновременно напрягаясь. Сережа явно спешил одеться и не капризничал, потому что хотел увидеть майора. И Волкова это раздражало, потому что с ним Серый так себя не вел. Каждый день приходилось тратить достаточно времени на уговоры и договоры с ним, что в состоянии немоты (временной, как сказал врач, но если следовать всем предписаниям) было трудно.       Разумовский в это время наклонился вперед, всовывая сначала одну ногу в штанину, потом другую, подтянул до ягодиц, оперся спиной о стену и приподнялся. Не с первого раза, но ему все же удалось кое-как натянуть на себя самое сложное. Обычно с носками ему помогал Олег, но на этот раз, стоило ему опуститься на колени, как Серый забрал и их.       — Я сам, — и поставил сначала, обхватив руками, одну ногу пяткой на кровать, натянул носок и так же опустил. А потом повторил то же самое с другой. Олег почувствовал, как внутри неприятно царапнуло. Да, ради него Сережа лечился, но делал это все так неохотно. А ради какого-то майора резво решил делать все сам. — Олежа.       Протянув руки, Разумовский невинно хлопнул глазами. Олег сначала не понял. Указал пальцем на стоящую у стены коляску, приподнимая бровь. Он же не успел ее еще подкатить.       — Нет, хочу сам. Ну то есть без нее. С тобой, — смущенно пробормотал Сережа. Его руки начинали уже дрожать от напряжения, но он упрямо держал их на весу, протягивая к Олегу. Волков малодушно решил думать, что это хотя бы он делает ради него, чтобы побыть ближе. Поэтому взялся за его кисти и потянул на себя, заставляя встать. Разумовский потянулся следом, качнулся вперед, наваливаясь на Олега, весело фыркнул, когда щеку знакомо заколола борода, и выпрямился, поддерживаемый крепкими руками.       Сережу аккуратно развернули, поддерживая за талию, и повели на выход из комнаты. Они затормозили тут же, перед порожком. Разумовский, старательно хмурясь, поднял сначала одну ногу, поставил, потом вторую.       — Получилось, — прошептал он и повернул голову к Олегу, смотря так, словно сам не верил в то, что он сможет. Волков почувствовал, как в груди расцветает счастье и гордость. Не удержался и чмокнул Серого в висок. Они еще не ходили вот так. Только во время тренировок, после которых Сережа всегда хмурился и еще несколько часов находился в ужасном настроении. А сейчас он ярко улыбнулся и сам потянул Олега дальше, шаркая ногами по деревянному полу. Как ребенок смотрел себе под ноги, дергано переставляя одну за другой, замедлялся, когда начинал путаться и шептал под нос свое лево-право-лево-право.       Второй порожек они преодолеть не смогли, хотя Сережа искренне хотел и старался, но то ли от взгляда Грома, то ли просто устал, но ноги его запутались, и он чуть не полетел на пол. Олег вовремя подхватил его и перетащил буквально на себе к столу в большой комнате. Усадил на стул, прислоняя спиной на стенку. Игорь вышел к ним, каким-то образом умудрившись за раз вытащить сразу три тарелки и три ложки.       Олег помог расставить ему все это на столе, пока Гром ходил за кружками с чаем.       — Не получилось, — в итоге разочарованно вздохнул Сережа, подпирая голову рукой. Олег стукнул пару раз костяшкой по столу привлекая внимание и качнул головой в сторону комнаты. — Да, но этого мало, Олег. Два месяца прошло, а через порожки до сих пор переступить не могу.       — Получится в следующий раз, — пожал плечами Игорь. Сережа на это фыркнул и опустил взгляд, поджимая губы. Заметил овсянку в тарелке и снова фыркнул, отодвигая от себя тарелку. Олег, вставший рядом, чтобы собрать его отросшие и взлохмаченные волосы в хвост, лишь дернул головой на такое. — Фу, овсянка. Ненавижу овсянку.       Игорь развернулся и ушел на кухню. Сережа удивленно посмотрел на Олега. Тот лишь пожал плечами и собрал его волосы, завязав резинкой. Гром вернулся тут же, принося с собой ту самую тарелку с малиной.       — А если так? — он высыпал горстку ягод прямо в овсянку. Сережа снова презрительно фыркнул. Олег заинтересованно склонил голову. И что майор будет делать дальше?       — Это все равно та же овсянка, — сообщил Разумовский, отворачиваясь.       Игорь лишь пожал плечами. Забрал тарелку и сел за стол напротив Сережи и все еще стоящего рядом с ним Олега.       — Как скажешь, — и просто начал есть. Волков вскинул бровь. Вот так просто? Не будет уговоров, решения приготовить что-то другое? Он уже был готов пойти, чтобы на скорую руку соорудить новый завтрак для Сережи, но Гром снова ошарашил их обоих. — Садись, Волч, ты то я надеюсь не привередливая принцесса.       И Олег почему-то сел. Сам понимал, что все это какое-то безумие. И вроде бы стоило возмутиться на такие слова слишком обнаглевшего майора, но интерес оказался сильнее, потому что удивленный и оскорбленный Сережа смотрел на них так, словно они оба сейчас сотворили что-то такое глупое. Например, сказали, что земля определенно была плоской и стояла на китах, слонах, черепахах и остальных представителях многообразной фауны.       И Олег был определенно шокирован тем, что Сережа повелся на такую глупую провокацию. Потому что он тут же с хмурым видом пододвинул оставшуюся тарелку к Игорю. Тот отсыпал ему малины и вернулся к своему завтраку. А Волков наблюдал, как Серый сначала неуверенно рассматривал содержимое своей тарелки, потом подцепил ложкой одну ягоду с кашей и быстро, чтобы не передумать, зажмурившись, сунул ложку в рот. Пережевал, а потом уже более смелее начал есть.       — Эй, Волков, чего завис? — пощелкал пальцами перед его лицом Игорь. — Ешь давай.       Олег бросил на него злой взгляд. Как-то этот майор слишком быстро почувствовал себя хозяином положения.       — Лежа, попробуй, это очень вкусно, — вдруг как-то восторженно сообщил Сережа, привлекая к себе внимание. — Совершенно не та мерзкая гадость, что была у нас в детском доме.       Олег закатил глаза. Ну, конечно, в их столовке и картошку-то не готовили нормально. Но все же завтрак - есть завтрак. Голодным до обеда ходить не хотелось. Поэтому пришлось смириться с присутствием Грома в их маленьком мирке. Хотя бы пока Сереже не надоест, а там можно будет избавиться от него и снова свалить заграницу.       Конец завтрака для Волкова ознаменовался не пустой тарелкой и чашкой, а пищащими часами Сережи. Олег поднялся из-за стола, прошел к шкафчику, достал баночку и вернулся к ним с очередной пилюлькой. В этот раз Серый самостоятельно взял таблетку пальцами, проглотил ее, запивая чаем и продемонстрировал пустой рот Олегу.       — И он может не выпить таблетку? — почему-то полюбопытствовал Игорь. Волков хмуро кивнул.       — Эй, я вообще-то все еще здесь, — обиженно пробормотал Разумовский. Олег на это лишь ткнул в часы, а потом в кружку. И до кучи мотнул головой в сторону выхода из дома. Сережа поджал губы, но послушно допил чай и протянул руки к Олегу. Тот подхватил его, поднимая на ноги. — Спасибо за завтрак, Игорь.       — Да пожалуйста, — ответил тот, пытаясь расшифровать «сказанное» Олегом. Пришел к выводу, что это было что-то вроде указания.       Пока они были на улице, Игорь собрал посуду, вымыл ее, убрался на кухоньке и вернулся в большую комнату, думая, что делать дальше. Вещей он с собой не брал, не думая, что решит тут остаться. При мысли съездить обратно в Питер, чтобы потом вернуться сюда, сразу пришел к логичному выводу, что Волков быстренько соберет Сережу и свалит с ним. А потом ищи их в какой-нибудь Италии.       Вернулись Волков и Разумовский только минут двадцать спустя. Футболка Сергея была вся в брызгах воды, как и рубашка Олега.       — Игорь, — прям с порога позвал его Сережа, неловко шагая к столу, поддерживаемый Олегом. — И все же, вчерашний наш вопрос остался без ответа. Почему вы здесь?       — Хочу ответить на свои вопросы, — спустя пару секунд ответил Игорь, смотря, как Волков усадил Разумовского на все тот же стул, ушел, вернулся с расческой и принялся приводить рыжую шевелюру в порядок.       — И как, выходит? — полюбопытствовал Сережа, склонив голову к плечу. Волков тут же вернул ее в исходное положение, продолжая расчесывать пряди.       — Кое-что прояснилось, — расплывчато сообщил Гром.       — Ну тогда спрашивайте, — милостиво позволил Сергей, крутящий головой, словно специально выводя Волкова из себя.       — Вряд-ли ты сможешь ответить на них, — хмыкнул Игорь. Сережа удивленно захлопал глазами. Олег замер, прищурившись глядя на него. Понял, подумал Гром. Волков втянул носом воздух, словно зверь, задумался некоторое время, а потом хмыкнул и смотря прямо в глаза майору начал снова жестикулировать. И теперь уровень игры в эти шарады был повышен.       Олег указал сначала на себя с Сережей, потом ткнул пальцем в Игоря, поочередно прикрыл ладонью глаза и рот, свел запястья, словно их связали, указал себе за спину большим пальцем, а потом поднял указательный и средний, сгибая остальные. И терпеливо начал ждать. Поймет или нет? Сережа, сначала не поняв, почему его перестали причесывать, запрокинул голову, смотря на Олега, потом перевел взгляд на Игоря, усиленно пытавшегося понять эти знаки Волкова.       — Так, еще раз, — Олег действительно начал повторять, но уже медленнее, кивая на каждое правильное предположение Грома. Причем он должен был признать, что они все были правильными. — Вы. Я. Закрытые глаза, рот. Связанные руки. Так, это уже какое-то садо-мазо.       Олег закатил глаза на столь плоскую шутку. Разумовский уже понял, что пытался сказать Игорю Волков, этот разговор у них случался часто в течении двух месяцев, но не вмешивался, желая узнать, чем это все закончится.       — Ладно. Сзади. Два, — продолжил Игорь, задумался, перебирая в голове все вариации. Олег мотнул головой, показал на свои часы и в воздухе дважды нарисовал окружность против часовой стрелки, если смотреть со стороны Грома. Судя по тому, что они все еще пытались наладить общение таким способом, а не пойти искать листок и карандаш, обоих устраивала эта игра. — Время? Два дня? Два месяца?       Олег кивнул.       — А, что-то про мое похищение два месяца назад, — проговорил Игорь. — Что дальше?       Олег ткнул сначала в Сережу, соединил пару раз пальцы, как показывают болтовню, а после снова ткнул в Игоря.       — Сережа, болтал, я, — перечислил Гром. Задумался на пару секунд, соединяя все вместе в одну картинку. А судя по вопросительно поднятой брови, его хотели о чем-то спросить. — О чем Сережа говорил со мной два месяца назад, когда вы меня похитили?       Олег мотнул головой одновременно соглашаясь и не соглашаясь, а потом все же утвердительно кивнул. Сережа переводил взгляд то на одного, то на другого, пытаясь понять, как они начали так быстро понимать друг друга. Игорь почесал в затылке, посмотрел на Серого, потом снова на Олега.       — Он тебе не рассказывал? — Олег на это лишь обозначил в воздухе какую-то абстракцию. — Ну вообще, извинялся, говорил что-то про то, что ему очень жаль и что немного завидует мне, что-то там про семью и друзей моих и что у него не так…       — Эй! Я вообще-то все еще тут! — перебил его удивленный, напуганный и судя по пятнам румянца смущенный Сережа. Олег положил руку тому на плечо и грозно глянул, а потом кивнул Игорю, мол продолжай.       — Короче, все сводилось к извинениям, благодарностям и сожалениям. Хотя я все же некоторое не понял, — качнул головой Гром, замечая, как вспыхивает неровными красными пятнами Разумовский, а на лице Олега появилось выражение вселенской усталости и обреченности. Игорь его почему-то очень хорошо понял и проникся всей тяжестью его роли в жизни Сергея. И на всякий случай уточнил: — А какие между вами… отношения?       — Мы встречаемся! — тут же запальчиво и поспешно выдал Сережа. Игорь все же решил ориентироваться на ответ Олега. Тот закатил глаза, покачал отрицательно головой и снова обрисовал какую-то абстракцию в воздухе рукой.       — Понял, — Игорь кивнул, смотря на Волкова и чувствуя в нем своего человека. Это, конечно, не хорошо, но… — И часто он лезет ко всем целоваться?       Олег вскинул обе брови, посмотрел на окончательно смутившегося Сережу, потом на Игоря, потом снова на Сережу и очень так страдальчески вздохнул. Грома проняло. Волков снова посмотрел на майора и закрыл рот ладонью, вскидывая бровь в вопросе.       — Ага. Прям так, — ответил Игорь.       — Олеж, ну хватит, пожалуйста, — простонал Сережа, закрывая лицо ладонями. Олег фыркнул и ушел в комнату, заставляя Разумовского испуганно вскинуться. — Олег?       Тот вернулся практически тут же, притащив с собой кресло, что-то завернутое в пакет, блокнот и карандаш. Поставил кресло рядом с Сережей, в него бросил сверток, а сам быстро черканул в блокноте и протянул его Игорю.       «Он мне четыре месяца промывал мозги разговорами о тебе», — прочитал Гром. Теперь пришла его очередь удивляться. Захотелось задать закономерный вопрос, но он так и не оформился в голове.       — Слушай, мой телефон у тебя? — вместо этого спросил Игорь. Олег, пересаживающий несопротивляющегося Сережу, все еще смущенно кусающего губы, в кресло, бросил на него быстрый взгляд и издал вопросительный звук. — Да так. Я, конечно, в отпуске, но будет странно, если я не появлюсь хотя бы раз в участке. Ну или минимум не отвечу на звонок.       На некоторое время, воцарилась тишина. Игорь ждал. Сережа в напряжении переводил взгляд с одного на другого, пытаясь предсказать, что будет дальше. Олег не менее напряженно сверлил Грома взглядом. Все прекрасно понимали в чем проблема.       Игорь — враг. Игорь тот человек, который поймал и засадил Чумного Доктора. Игорь тот, кто виновен, хоть и косвенно в том, что Сережа оказался в инвалидном кресле на долгие четыре месяца в прошлом и на неизвестное количество времени в будущем. Игорь тот человек, который может — должен — сейчас сообщить о местонахождении Сергея Разумовского — сбежавшего психопата-убийцы, и Олега Волкова — наемника, который этот побег организовал.       Но Игорь этого не делал — не хотел делать. Он сидел за столом, маленького охотничьего домика в лесу, откуда до ближайшего населенного пункта часа три пешком через лес, и почему-то не пытался уйти или по глупому попытаться обезвредить — смешно подумать — двух искалеченных, почти инвалидов, из которых только один способен оказать сопротивление, пока второй даже встать на ноги без помощи не способен.       А Олег по-глупому оставил телефон майора у себя, лишь отключив его. Нужно было выбросить этот кирпич, собрать вещи, уехать, оставить Грома здесь лежать в отключке, скрыться. Но все пошло почему-то не так. И не понятно в какой момент. Когда Сережа своим «Волче» остановил его от убийства надоедливого майора? Когда Олег заметил его фигуру, приближающуюся к дому, и не смог нормально отключить его, посильнее ударить по затылку? Или еще тогда, два месяца назад, когда Сережа наконец был в шатком, но уже более-менее стабильном состоянии, и неожиданно высказал желание лично извиниться перед Громом?       Да, Олег не понимал, когда все пошло не так. Пропустил момент собственного помутнения. Он не верил Игорю. Не верил его присутствию тут. Бесился внутри от того, как на Грома реагирует Сережа, как тянется к нему, делает то, чего не делал все четыре месяца, что был с ним, Олегом. Да, он ревновал, но послушно, как псина (самому противно от себя), выполнял любую просьбу (на самом деле приказ) Разумовского.       Сережа хотел извиниться перед Громом — Олег притащил ему Грома. Сережа сказал, что Олег тоже должен обратиться к специалистам — он послушно, хотя уже не верил в собственное излечение, лег в клинику. Сережа загорелся желанием вернуться в Питер — Олег нашел способ, пусть это и означало, что они могли вернуться не в сам город, а лишь в область. Олег шел на все, сцепив зубы, послушно следовал за Сережей, ненавидя себя за то, что не может ему отказать.       И вот теперь. Одного «Леж» оказалось достаточно, чтобы уйти и вернуться с громовским кирпичиком неубиваемой Нокии. Внутри все рычало и сопротивлялось. Разум бил тревогу. Все его существо кричало: «Что ты творишь?! Ты сошел с ума?! Он опасен! Он враг! Его надо устранить!». Но Олег молча стоял и смотрел, как включается телефон, как майор тыкает на кнопочки.       — Для твоего успокоения, Волков, — Игорь показывает ему экран с текстом сообщения. Олег практически не понимает его суть, но кивает. Гром отправляет. Набирает второе, снова показывает ему и тоже отправляет. Тыкает по кнопкам, прикладывает кирпичик к уху. Гудки. Олег напряжен. Готов в любой момент действовать. Инстинкты бьют тревогу, но интуиция почему-то молчит. — Дядь Федь? Да… Ага… Знаю… В общем… Я тут подумал над вашим предложением, поэтому уехал из города… Ага… Конечно… Так точно, товарищ генерал…       И в последних словах прозвучала какая-то шутка, известная только ему и этому «дяде Феде». Но Волков все равно не мог успокоится. Действительно словно псина какая-то. Рычал, злился, но без приказа хозяина оставался на месте. Сережа тоже нервничал. Олег чувствовал это, как самого себя. Словно их эмоции были одни на двоих. Словно они давно стали одним существом. Вплавились в друг друга, и даже время и тысячи километров не растащили их, не смогли рассоединить. А тут объявился какой-то майор со своей этой говорящей фамилией и за несколько часов разделил их на «эй, Волков, чего завис?» и «привередливую принцессу», читай Олега и Сережу.       Это было странное ощущение. Быть просто Олегом. Непривычное. Оно зудело в груди непонятными эмоциями. Их никто не разделял раньше. С самого первого дня их знакомства в детском доме, они были вместе. Потом даже в армии и на горячих точках оставалось ощущение, что люди, не знающие Сережу, видели не только Олега Волкова, но и тень Разумовского. Их никогда не делили. Ни-ко-гда.       — Спокойнее, Волков, не в моих интересах сейчас сдавать вас, — протянул Игорь, внимательно смотря на реакцию хмурого наемника. — Я же сказал, что мне нужны ответы, а достать их, если вы сядете, будет невозможно.       На него смотрели, как на идиота. Ну да, он и сам чувствовал себя не лучше из-за всего происходящего. Одна его часть хотела узнать, разобраться, остаться. Другая стремилась вырубить Волкова, вызвать наряд, вернуть Разумовского в клинику-тюрьму, Олега отправить за решетку. И впервые в жизни Игорь не хотел быть полицейским. В этот самый момент не хотел. Затыкал свою внутреннюю ищейку, которая выла и лаяла, запихивал поглубже свое чувство справедливости, которое пошатнулось в тот момент, как он увидел вчера вечером Разумовского, истощенного и в коляске. Думать о том, как он выглядел два, три, четыре месяца назад не хотелось. Тогда чувство иррациональной вины становилось еще сильнее и не давало вдохнуть полной грудью.       Их молчаливую игру в гляделки прервал телефонный звонок. Игорь посмотрел на входящий, уже думая, что сейчас придется объяснять свое сообщение Диме или Юле, но тут же выдохнул. И даже улыбнулся уголками губ. Леша.       — Лондон из вэ кэпитал оф грэйт британ? — повторил шутку когда-то давно в детстве сказанную Игнатом. На том конце весело фыркнули. — Давай рассказывай, как прошло.       Олег с Сережей переглянулись. Игорь бросил на них быстрый взгляд и в блокноте Волкова быстро начиркал «Леша Макаров. Брат сбитой Гречкиным девочки». Лицо Разумовского тут же озарилось пониманием. И он склонился вперед, пытаясь услышать, что там так увлеченно рассказывал парень. Гром не стал скрывать. Бросил короткое «Леш, секунду» и поставил на громкую связь.       — Так вот, — продолжил Леша. — Мы приехали, нас рассадили по кабинетам, объяснили все. Дали время на тест. Его я быстро решил. Там ничего сложного не было. А вот когда надо было начать перевод, там был такой текст, что я даже на русском этих слов не знал, не то, что на английском!       Макаров эмоционально рассказывал о том, как он сидел и выкручивался перед комиссией потом с этим переводом. Как проходил аудирование. Как удивился, что это ему дали первое место, а не тому парню, который ходил и задирал нос. И как у того парня вытянулось лицо, когда назвали не его фамилию.       — А еще вчера ко мне снова пристали те парни, — сообщил Леша. Игорь помнил про тех пацанов, которые часто зажимали младших за углами, пока воспитатели не видели и вымогали мелочь, которая водилась у детдомовских, как карманные деньги. — Тот прием, который ты показал, очень помог. Спасибо, Игорь.       — Да чего уж там, — смущенно проговорил Гром, заметив, как на него смотрели две пары глаз. Олег выглядел заинтересованно, а Сережа улыбался так солнечно и ярко, смотрел как-то так странно и тепло. От этого взгляда в груди что-то ворочалось. И тоже становилось тепло-тепло. И это было не из-за поднявшегося над макушками деревьев июньского солнца. — Мне Татьяна Михайловна сказала, что ты искусством увлекся. Проект защитил. По этим твоим… Микеланджело и Боттичелли.       Олег опустился на колени перед Сережей, сразу же загоревшимся от услышанных знакомых фамилий, и задрал одну штанину до бедра. Достал из пакета темно-бежевую полоску, оказавшуюся чулком, собрал гармошкой и стал надевать аккуратно. Разумовский прикусил губу, смотря на лежащий на столе телефон Игоря с таким воодушевлением, будто он ребенок, которому сказали, что для него подготовили сюрприз.       — Ну… — на этот раз пришлось Леше смущаться. — Да, я подумал, что было бы неплохо взять эту тему. А то все там физику, математику, русский брали.       — Да нормально, Леш. Тебе же нравится? — перебил его смущенные оправдания Игорь. Получил тихое «угу». — Ну вот. Главное, чтобы тебе нравилось. Кстати, я так и не понял. Середина лета, а ты на олимпиады катаешься, проекты какие-то готовишь и защищаешь. В школе что, летние каникулы отменили?       — Нет, — рассмеялся Леша. — На эту олимпиаду по английскому меня отправила Анна Владиславовна. Сказала, что будет плюсом, если я все же решу поступать на иностранные языки. А проект, это какой-то летний конкурс для школьников по всей России. Там последний этап — поездка в лагерь на море. Я, конечно, не прошел, но Татьяна Михайловна сказала, что я молодец, что попробовал.       — Ты правда молодец, Леш, — согласился Игорь, смотря, как Олег аккуратно надевал на ногу Разумовского уже второй чулок, а после поправлял штанины. Сережа, поглощенный рассказом Макарова и каким-то своими мыслями, не задумываясь, скользнул ладонью по голове Волкова, мягко погладил по покрытой щетиной щеке, а потом опустил нежный взгляд вниз, смотря на Олега. У Грома от этого зрелища в груди защемило, и он поспешил отвести глаза. Это проявление чувств было явно не для него предназначено.       — Игорь, слушай, — неловко начал Леша, — я понимаю, что ты много работаешь… но когда у тебя будет выходной… я бы хотел… отпраздновать мой день рождения… Он будет послезавтра. ТатьянМихайловнаразрешила.       В трубке тут же повисла тишина. Игорь тоже молчал, заметив, как Олег и Сережа посмотрели на него, но было не понятно, что они думали по этому поводу. Гром подхватил телефон, отключил громкую связь и вышел на улицу. Этот разговор резко стал не для чужих ушей.       — Леш, я сейчас не в городе, но через полторы недели я вернусь, и мы обязательно отпразднуем твой день рождения, — пообещал Игорь, чувствуя, как внутри все поджимается. До этого момента он старался не думать о том, насколько важным он стал для Макарова, у которого больше никого не осталось. — Если выйдет, я приеду раньше.       — Да, конечно, Игорь. Я понимаю, — произнес парень. — Ой, извини, я, наверное, тебя отвлекаю?       — Нет, не отвлекаешь, — да как он может отвлекать, если у Игоря отпуск? Но сказать об этом Гром почему-то не может. Чувствует себя предателем, что проводит свои выходные не с ним, а с — трудно представить — психопатом-убийцей, которого сам и засадил в белую комнату, и его другом детства. — Ты лучше подумай, чего хочешь. Я тебя по такому случаю на весь день заберу. Не будем же весь день сидеть на крыше.       — Конечно, — уже чуть более повеселевшим голосом проговорил Леша. — Я подумаю. Спасибо, Игорь. Пока.       И отключился. А Гром как стоял на ступенях крыльца, так там и сел. Хреновый бы из него вышел отец. Игорь невесело хмыкнул. Нет, не хреновый. Просто у него не было хорошего примера. Разве что Федор Иванович. Но…       Ты слишком похож на отца, Игорек, подумай хоть раз о чем-то другом, кроме работы.       Думай…