Искалеченные

      — Оле… — Сережа замолчал, увидев Игоря, приложившего палец к губам. Мужчина понизил голос до шепота. — Что?       Гром лишь качнул головой, показывая на спящего Волкова. Тот лежал спиной к ним и не реагировал ни на что.       — Думаю, что он слишком вымотался, — в ответ прошептал Игорь, вставая и подходя к кровати Разумовского. Тот приподнялся на руках, чтобы лучше рассмотреть спящего Олега, а потом посмотрел на Грома. Игорь помог Сереже подняться и сесть. — Давай, рассказывай.       В какой-то момент Разумовский засомневался. Раньше всеми делами по уходу занимался только Олег или медсестры и сиделки. А просить об этом Грома было странно. Но, с другой стороны, они уже несколько дней жили втроем, деля быт и помогая друг другу. Эта мысль так загрузила не отошедший от снотворного мозг, что Разумовский очнулся от прикосновения к плечу, вздрогнув от неожиданности.       — Да. Олег обычно оставляет одежду на стуле, — прошептал мужчина, все еще находясь в прострации. Одевался Сергей медленно, фиксируясь на ощущениях других рук, не олеговых. На автомате поднял и просунул руки в рукава футболки, едва не запутался в них. Когда пришла очередь штанов, Разумовский наконец осознал, что происходит и опустил взгляд вниз. Игорь с явно неловкой ему осторожностью стянул с худых ног пижамные штаны и начал натягивать другие, повседневные. Сидя на корточках. Внизу. Так близко к острым коленкам, что казалось можно было ощутить чужое дыхание на холодной коже.       Ситуация не располагала, но разве можно было остановить все еще живое воображение, так долго запертое таблетками и препаратами? Сережа смотрел на макушку, на которую хотелось положить свою руку, чтобы наконец-то узнать какие на ощупь эти волосы. Жесткие, как у Олега, или такие же мягкие, как у него самого? А может что-то среднее?       Пальцы подрагивали от зудящего желания, но Разумовский заставил себя не делать этого. Им нужно было время. Мимолетное, но общее прошлое не давало ему поступить так, как хотелось. Это Олег мог. У него не было с Игорем общих воспоминаний, кроме последних нескольких дней. Он мог сделать то, что хотел, не вспоминая страшные моменты. Сережа так не мог. Но хотел. Хотел повернуть вспять время, чтобы между ним и Громом не стояло это пламя и безумие. Чтобы все было проще, чтобы можно было не боятся. Чтобы Игорь не видел в нем больного психопата-убийцу.       — Серый, — шепотом позвал Гром, выпавшего из реальности Сергея. Тот неожиданно понял, что на него смотрят в упор и чего-то ждут. Все так же снизу вверх. Но теперь так по-другому. Так не смотрят на убийц.       Сережа едва понял, что от него хотят, но послушно приподнялся, чтобы Игорь мог полностью натянуть на него штаны и быстро разобраться с теплыми носками. Разумовский даже почувствовал некое разочарование, когда чужие руки перестали его касаться, а Гром поднялся.       — Пошли? — все так же тихо и непринужденно спросил Игорь, протягивая руки. Сережа растерялся. Не будет никакой коляски? Вместе? Шаг за шагом?       Руки дрожали, но от волнения, когда Сережа схватился ими за предплечья мужчины. Настолько сильно, как мог, вкладывая в это действие все свое стремление. Вцепился, боясь, что это все еще сон. Сон, где Игорь живет с ним и Олегом. И они делят быт втроем. Где Олег заботится о нем, слабом и больном, а Игорь заботится о них двоих, постепенно все больше стряхивая с Олега обязанности и беря их на себя.       «Пошли», — звучало в голове, как-никогда ярко. Просто встать. Сделать толчок и подтянуться на руках, не сомневаясь, удержит ли его Игорь. Он ведь делал это раньше. С Олегом. Это же так же, как и всегда. Только вместо Олега Игорь. Чужой человек, но такой же близкий. Даже болезненно близкий. Такой, какого не хватало. Им не хватало. Ему и Олегу. И может быть дремлющей Птице. Тот самый сильный человек, который удержит их всех на ногах. И поможет встать, если вдруг они упадут.       Сережа даже зажмурился. Сердце стучало слишком оглушительно, и казалось, что этим стуком можно разбудить Олега. На секунду показалось, что ноги его подведут и колени все же подогнутся, и он не устоит. Поэтому Разумовский вцепился в чужие предплечья еще крепче, почти на грани онемения пальцев.       — Держись, — прозвучало у самого уха. Игорь держал его, давая понять, что все хорошо и можно расслабится. Сережа глубоко вдохнул, слишком явственно ощутив тот самый запах, который почти стерся из памяти. Запах самого Игоря. Не майора питерской полиции, а Игоря. Запах, который он успел уловить, когда переодевал его в костюм Чумного Доктора и вывозил на крышу Золотого Дракона. Который был в квартире Грома.       Игорь отстранился слишком неожиданно. Сережа едва успел осознать, что произошло, как пришло осознание — он стоит. На самом деле стоит. Все еще хватаясь руками о чужие предплечья, но ровно и самостоятельно, полностью ощущая свой вес. По-настоящему, как уже несколько месяцев не ощущал. От осознания собственного, просто огромного шага, к исцелению закружилась голова. Пол ушел из-под ног, но опора в виде чужих рук и тела, никуда не исчезла. Игорь вовремя подхватил его, прижимая к себе и осторожно усадил обратно на кровать.       Проснувшийся Олег, наблюдающий тихо за всей этой утренней рутиной со стороны, прикрыл глаза, ощутив странное облегчение от этой сцены. Увиденное доказывало одно — застывший месяц назад прогресс восстановления, сдвинулся с мертвой точки.       Игорь осторожно коснулся плеча застывшего Разумовского, который все еще продолжал держаться за его запястье.       — Эй, нормально? — прошептал он, собираясь сесть на корточки, чтобы заглянуть в закрытое волосами лицо, но в это же мгновение Сергей поднял голову, смотря на него снизу вверх. В голубых глазах было столько эмоций, что Гром даже растерялся не понимая, что со всем этим делать.       — Спасибо, — просто ответил ему Разумовский и потянулся вперед, чтобы вновь попытаться встать. Игорь сразу понял, что от него хотят, и поднял мужчину на ноги.       Из комнаты они буквально выползали. Разумовский, несмотря на весь свой энтузиазм в самом начале, через пару шагов растерял все свои силы и просто завалился к Игорю на плечо, позволяя тащить себя и медленно переставляя ноги. Гром, впрочем, ничем не выразил своего недовольства, а просто выволок его в большую комнату, а после и в сени. Там им предстояло справиться с тапочками — Сережа назвал их кроксами — и дотопать до бани. После того, как Разумовский оказался там в первый раз, он наотрез отказался, умываться на улице, предпочитая проползти лишних пару метров, повиснув на Олеге. Олег весь вечер недовольно косился на повеселевшего Сережу, но не спорил. Что именно произошло в бане, Игорь не спрашивал. Не его дело.       — Игорь, — позвал Сергей, сплюнув зубную пасту и смыв ее водой из ковша. Гром, набирающий в тазик все еще тепловатую воду. Вчера они с Олегом натаскали воду из колодца во все бочки, которые нашли, и накололи дров, поэтому баню можно было топить каждый день на радость Разумовскому.       Игорь поднял взгляд от тазика и вопросительно посмотрел на мужчину с разводами зубной пасты на губах и подбородке, передавая ему ковш с водой. Сережа благодарно кивнул и умылся.       — Когда закончится твой отпуск, ты же… мы… — Разумовский замолчал, понимая, как глупо звучали его слова. Но Игорь все же понял. До конца отпуска оставалась неделя, после которой он снова должен будет вернуться к обязанностям майора петербуржской полиции. Да и сейчас к нему было обращено столько внимания. Он же великий майор Гром, поймавший Чумного Доктора. А после и злого доктора Рубинштейна. Как-то у него явно не складывалось с докторами.       — Разберемся, Серый. Найдем способ и как на ноги поставить, и как из мертвых воскресить, — проговорил Игорь, подтаскивая таз к ногам Разумовского. Вариант с тем, чтобы самому уйти из полиции и уехать с этой парочкой, он даже не рассматривал. Даже мысль такая в голову не пришла.       — А если не получится? — Сережа собрал волосы в хвост и склонился вперед, зачерпывая воду из ковша руками и умывая ею лицо.       — Ну в твоих хоромах явно можно спокойно устраивать гонки на коляске. А с остальным можно будет справиться. Вон Волч же никуда от тебя не денется. А ты гений, придумаешь себе какую-нибудь полезную штуку, как ту компьютерную девушку. Прости, забыл, как ее зовут, — все так же спокойно продолжил Игорь, умываясь сам.       — Марго, — подсказал Сережа, чувствуя, как тоска по личной помощнице, да и по работе, снова тронула его сердце. — Я вообще не об этом. Игорь, ты же понимаешь, что я не из-за Рубинштейна их всех… Я сам по себе такой. Больной. Я даже в детстве таким был. До появления Олега. Птица только из-за него был спокойным.       Гром замер, переваривая услышанное. Он прожил с Олегом и Сережей пять дней и уже начал забывать о том, что этот изломанный худой мужчина, не способный самостоятельно ходить, еще несколько месяцев назад чуть не спалил его в своем технологичном костюме. А ведь костюмчик был сам по себе не легкий.       — Разберемся, — наконец выдавил из себя Гром и поднялся на ноги. — Пойдем, тебе скоро принимать лекарства, а ты еще не завтракал.       Они вошли в дом как раз в тот момент, как Олег вынес в большую комнату последние тарелки с дымящейся картошкой. Самой простой, пожаренной на чугунной сковороде. Игорь усадил Разумовского на скамью у стены и пододвинул ему тарелку. Волков словно не замечал повисшей между двумя мужчинами напряженной атмосферы. Вместо этого он быстро расправился со своей порцией и, убрав за собой, ушел в спальную.       Сережа медленно ковырялся в картошке вилкой, методично превращая ее в пюре и иногда бросая взгляды на Грома. Сам Игорь лишь пару раз скосил взгляд на Олега, но больше никуда не смотрел, сосредотачивая все свое внимание на еде.       Волков вернулся через несколько минут, одетый и с рюкзаком на плече.       — Олег? — Разумовский даже забыл про еду, удивленно глядя на мужчину, который подошел к Игорю и положил тому руку на плечо, кивком головы показывая на выход. — Что происходит?       Игорь встал и вышел на улицу. Олег успокаивающе провел ладонью по рыжим волосам и отправился следом. Они остановились на тропинке в нескольких шагах от крыльца. Волков протянул мужчине его Нокию и свои часы, а после лист с написанным на нем мелким и отрывистым почерком текстом.       «Я в город. Нужно купить продукты и вещи. В телефон я вбил свой номер на случай, если что-то произойдет. На часах установлены все будильники, когда Серый должен будет принимать таблетки. Какие и когда я написал ниже».       Гром пробежался по названиям препаратов и кивнул Олегу. То, что Волков оставил его с Разумовским одних — максимальная степень доверия, которая вообще могла бы быть, учитывая все произошедшее. И Игорь понимал, что стоило отплатить тем же.       — Лучше смени машину. Я по ней вас нашел, — проговорил Гром, надевая часы на запястье. Олег благодарно кивнул, хотя и выглядел напряженным. Захотелось как-то успокоить его и показать, что все будет хорошо. Что ему, Игорю можно доверять. Поэтому Гром, руководствуясь каким-то внутренним чутьем, положил свою ладонь на плечо мужчине, а потом скользнул ею на заднюю часть шеи, чуть сжимая и прислоняясь лбом ко лбу. Почти интимно. Голос сам опустился до шепота. — Все будет хорошо, Волч.       Олег какое-то время стоял, словно борясь сам с собой, а потом отстранился и кивнул. Игорь не станет спрашивать каким способом Волков будет менять машину. Не стоит лишний раз напрягать внутреннего мента. Он уже собирался развернуться, чтобы вернуться в дом, к явно волнующемуся Сергею, но неожиданно его остановила чужая рука, схватившая за локоть. Чужие губы уже не ощущались чем-то странным, как в первый раз. Скорее привычными. И поцелуй не ошарашил, а скорее удивил.       На этот раз Игорь не отступил. Наоборот, усилил напор, перехватывая инициативу и заставляя отступить Олега. Тот сопротивлялся недолго и все же сдался.       — Все правда будет хорошо, — проговорил Игорь, разорвав поцелуй, и отступил.       Олег явно не верил в это до конца, но все же вдохнул, выдохнул и развернулся, уходя. Игорь тоже поспешил вернуться в дом, пряча телефон и листок с наставлениями в карман штанов.       — Что происходит? — услышал он, стоило переступить порог. Сергей, не имея возможности передвигаться по дому без коляски, нервно ерзал, сидя на лавке.       — Ничего, Олег просто собрался в город, — ответил Игорь. — Ты доел?       Разумовский бросил взгляд на свою тарелку, с едва уменьшившейся порцией картошки в ней, и неуверенно кивнул. Игорь прошел в кухню, где в шкафчике рядком стояли баночки с лекарствами. Сверившись с листком, Игорь высыпал себе на ладонь одну пилюлю и белый кругляшек и вернулся в комнату.       — Держи, это надо выпить, — он протянул Сереже таблетки на ладони и тот не думая, обхватив своими пальцами запястье Грома, просто губами взял сразу обе. Проглотил и запил чаем. Даже не сопротивляясь и не выдумывая ничего.       — Почему он ничего мне не сказал? — тут же спросил Разумовский. Правда ответ на вопрос Игорь не знал. Поэтому он пожал плечами и ушел в спальню, откуда выкатил коляску, увидев которую Сережа скорчил недовольное лицо и отвернулся.       — Давай, Олег сказал, что тебе надо сделать массаж и надеть эти чулки, — Гром подкатил кресло, но судя по тому, как сложил руки на груди Разумовский, сделать это так просто не получится. — Что не так?       — Не хочу больше видеть эту коляску, — ответили ему и замолчали. Игорь было решил, что на этом все и закончится, поэтому уже собирался просто пересадить Разумовского, как тот неожиданно дернулся и ударил ладонями по столу, опираясь на них и опуская голову. Рыжие волосы закрыли лицо, свисая вниз и падая на столешницу. — Не хочу больше сидеть в ней. Не хочу пить все эти таблетки и каждый раз носить эти чулки. Я хочу быть нормальным, а не инвалидом, неспособным даже стоять! Хочу заниматься любимым делом, а не сидеть в глуши, боясь, что в любой момент могут прийти и снова вернуть в эту психушку!       Гневная речь прекратилась так же быстро, как началась. Сережа просто замолчал, сжав кулаки и не поднимая головы. Даже если бы Игорь знал, что на это ответить, он бы не смог ничего сейчас произнести. Эти слова ввели его в ступор, заставив так и замереть на полпути к тому, чтобы поднять Разумовского и пересадить в кресло.       — Я не хочу быть для Олега обузой, — продолжил Сережа, но уже тише. — Он столько для меня сделал и делает. А я… Когда он заключил свой первый контракт, я… Мы поругались. Я сказал ему, что если он уйдет, то может не возвращаться. Я хотел извиниться потом, но он ушел, и я не знал, как мне его найти, как связаться. А он… он присылал деньги и письма. Только я ответить ему не мог. Адреса всегда были разные. Знаешь, как я был рад его увидеть. А потом как больно мне было, когда узнал, что он погиб и все это время со мной был Птица. Я месяц не мог поверить, что он действительно жив и вернулся. Я так хочу дать ему все, чего он заслуживает, но я даже сижу с трудом.       Игорь не стал дослушивать. Ответить он все равно не смог бы. Разговоры, а особенно задушевные, ему не давались. Поэтому он просто перехватил удивленно ойкнувшего Разумовского и пересадил того в кресло.       — Что ты делаешь?! Игорь! Я же сказал, что я больше не хочу! — снова взорвался Сергей, даже умудрившись лягнуть несильно Грома.       — А еще ты сказал, что хочешь отблагодарить Олега и дать ему все, чего он заслуживает, — Игорь не стал больше медлить и просто опустился на пол на колени, задирая одну штанину и стягивая носок. — Ну так просто делай все, что надо без капризов и этого будет достаточно. Сегодня утром ты уже сделал то, что еще вчера казалось невозможным. Вот и не останавливайся.       Сережа даже замер от этих слов, вспоминая, как утром стоял и какие чувства его обуревали в тот момент. Стало даже жалко, что Олег не видел этого. Казалось, что это его бы обрадовало. Игорь между тем натянул кое-как один чулок и надел сверху носок. Со стороны это казалось куда проще, но ткань оказалось, тянулась не так легко.       — Игорь, ты же не останешься с нами? — вдруг спросил Сережа, когда Гром расправлялся со вторым чулком. От этого вопроса Игорь на некоторое время замер, обдумывая его. И что на такое ответить, он не знал.       — Я не знаю, — прямо так и сказал Гром и натянул чулок до конца, проверяя плотно ли силиконовая полоска прилегла к коже бедра. Нога дернулась. Игорь дернул штанину вниз, натянул носок и убрал руки.       — Игорь, — снова позвали сверху, и Гром поднял голову. Он был готов к чему угодно, даже к удару, но не к тому, что Сережа наклонится вперед, упираясь руками ему в плечи и поцелует. Мягко и не напирая, словно неуверенный в том, что делает. Волосы щекотно спали вниз, скрывая их от всего остального мира.       Поцелуй продлился всего пару секунд. Простое прикосновение губ к губам. Не так, как было у Игоря с Олегом. Простое прикосновение, но неожиданно ставшее чем-то большим. В голове Грома разом что-то щелкнуло и осознание накатило по полной. Правда говорят, одно дело знать, другое — чувствовать.       Разумовский практически сразу отстранился, заправляя пряди за ухо, но Игорь обхватил его затылок и снова потянул вниз, целуя уже по-настоящему. Так как хотел.       — Я уверен, что ты что-нибудь придумаешь, — проговорил Гром, отстраняясь. Оба прекрасно понимали, что Игорь так просто не бросит работу, семью и друзей, уехав с ними. Поэтому было необходимо придумать, как Сереже вернуться к обычной жизни в Питере.       — Мы придумаем, — поправил его Разумовский и снова прильнул к губам, целуя уже так, как хотел. — Пойдем на улицу? Массаж можно будет сделать после обеда.       Игорь не нашел ничего, что противопоставить этому. Тем более погода позволяла.       День медленно двигался к своему завершению. Сережа не сопротивлялся и даже сам с энтузиазмом просил Игоря помочь ему. Ел, пил таблетки, делал все упражнения. А массаж и вовсе перешел в какое-то подобие странных ласк. Разумовский не отпускал Игоря, обняв и утянув на пол у стены. Они просидели так, пока часы на руке Грома не издали противный писк. Пришлось вставать, чтобы выпить очередную порцию таблеток.       День уже заканчивался, перетекая в ленивый вечер. Нокиа подозрительно молчала. Сережа старательно делал вид, что не умотался за весь день и не клевал носом, скрывая зевки. Игорь погрузился в вечернюю рутину, иногда прислушиваясь к звукам с улицы. Олег все еще не вернулся. Вообще, он не говорил, когда приедет, но легкая тревога все равно, укутывала их обоих.       Они уже давно поужинали и подступало время вечернего приема лекарств и сна. Игорь, разобравшись со всем, подошел к Разумовскому, сидящему за столом и какое-то время залипающему на страницу книги, лежащую перед ним. Хвост рыжих волос уже растрепался. Пряди лезли в глаза, и Сережа заправлял их за уши. Гром подцепил резинку пальцами и стянул ее вниз, прочесывая волосы и слегка массируя голову.       Сережа откинулся назад, позволяя чужим пальцам зарыться глубже в волосы. Игорь взял расческу и аккуратно начал распутывать запутавшиеся пряди. Окончательно расслабившись, Разумовский задремал, склоняя голову к плечу. Гром заплел ему кривоватую косу и легко потряс, будя.       — Сереж, не спим, остались последние таблетки и все, — часы запищали, и Игорь ушел на кухню за очередной порцией пилюлек, оставляя сонного мужчину одного. Вернувшись с лекарствами в одной руке и стаканом воды в другой, Гром замер. Атмосфера в комнате как-то изменилась, но как именно понять он не мог. — Серый?       Гром подошел к мужчине и замер, остановившись в нескольких шагах. На него исподлобья смотрели золотые глаза, горящие недоверием и злостью.       — Ну привет, — вздохнул Гром ставя стакан на стол и откладывая три пилюли рядом. — Птица, верно? Тебя заставлять выпить таблетки бесполезно?       — Я не знаю, что ты задумал, Гром, но поверь мне, даже будучи прикованным к этому креслу, я найду способ, как отомстить тебе, — прохрипел Птица, скалясь. Игорь подтащил стул и сел перед мужчиной. Птица неуверенно склонил голову к плечу, прожигая взглядом.       — Ты знаешь, как ты тут оказался или как тут оказался я? — спокойно спросил Гром, внимательно разглядывая нахохлившегося Разумовского, точнее его альтер-эго.       Птица задумался и отрицательно помотал головой.       — Что последнее ты помнишь? — продолжил Игорь.       — Почему я должен тебе что-то рассказывать?! — встрепенулся мужчина, вцепляясь пальцами в ручки кресла.       — Потому что тогда я смогу рассказать то, что знаю сам, — все так же спокойно ответил ему Гром. Птица сейчас не был опасен ни для кого. Кроме самого себя. И Игорь надеялся, что он не станет вредить себе.       Птица замолчал, поджимая губы и все же задумался.       — Последнее, что помню, Рубинштейна и эту чертову палату, где он ставил эксперименты над пациентами. Я обещал ему, что лично убью его, — наконец ответил Разумовский. — Я ведь убил его?       Игорь отрицательно помотал головой. Услышанное его не удивило, ведь судя по тому, что он знал, Олег вытащил Сережу из лечебницы в состоянии близком к коматозному. Не исключено, что долгое время Разумовский вообще не осознавал, что происходило на самом деле, а потому не помнил ничего о том промежутке времени.       — Все что я знаю, это то, что Олег вытащил тебя… вас из психбольницы и несколько месяцев выхаживал. Я не знаю, где вы были все эти месяцы и что с вами было. Но когда мы в первый раз после этого встретились, ты уже был в кресле. Тогда же вы и передали информацию о Рубинштейне, а я уже сделал все возможное, чтобы ему впаяли пожизненное. Да и на зоне ему сейчас явно не так хорошо, — начал Игорь. — А с вами тут я живу уже пять дней. И ничего плохого не планирую.       На него все еще смотрели недоверчиво.       — Олег жив? — наконец спросил Птица, поджав губы. Он не казался обрадованным такой новостью. И Игорь вспомнил, что рассказывал ему Сережа сегодня. Появление Волкова явно вытеснило алтьтер-эго из жизни Сергея. И на долгое время. Кажется, отношения между Олегом и Птицей были не очень хорошими. — И где он?       — Уехал в город за продуктами и вещами, — ответил Гром, хотя сам понимал, что не только за этим. Все необходимое можно было купить и в деревенском магазине. А значит в город Волков поехал за чем-то другим. От этого тревога за него стала чуть сильнее, но показывать этого Птице, Гром не собирался.       — Понятно, — отозвался Разумовский. Дернул за косу, упавшую через плечо, и обвел взглядом всю комнату, морщась. — И сколько мы уже в таком положении?       — Где-то два месяца точно, — не стал врать Игорь, прекрасно понимая, о чем его спрашивает мужчина.       — И все настолько плохо? — словно ему безразлично поинтересовался Птица, отводя взгляд куда-то в угол комнаты.       — Нет. При регулярном лечении и тренировках вы снова сможете ходить. Просто тело слишком истощено, и требуется время на восстановление, — пояснил Гром, переводя взгляд на таблетки на столе.       Птица проследил его взгляд и хмыкнул. Ну да, часть этих таблеток должна была помочь в лечении раздвоения, но видимо что-то пошло не так.       — Время уже позднее, пора спать, — сообщил Гром. Заставлять пить таблетки Птицу он не станет. По крайней мере, пока не поговорит о произошедшем с Олегом. Возвращение Птицы явно не входило в их планы.       — Ты что, моя мамочка, Гром? — съязвил мужчина и оскалился.       — Я просто хочу, чтобы вы поскорее поправились, — пресек его попытки устроить ссору на пустом месте Игорь и встал, обходя коляску и берясь за ручки, чтобы отвезти Разумовского в спальню. Но Птица явно был против, потому что он опустил ноги на пол и уперся ими, не давая сдвинуться им с места.       — Не смей обращаться со мной, как с калекой! — завопил Птица. — Да если бы не ты, мы бы были в порядке!       — Так, — не выдержал Гром и снова обошел кресло, хватая мужчину за руки и вздергивая вверх, ставя того на ноги. Разумовский охнул и вцепился в Игоря, не ожидая, что его тело настолько слабо и не подчиняется ему. — Вот как только вы снова будете стоять на ногах ровно и ходить, будешь ставить условия. А сейчас делаем так, как скажем мы с Олегом. Это понятно?       Они стояли вот так, нос к носу. Золотые глаза удивленно распахнутые смотрели в потемневшие от злости серые. Птица привык быть сильным, привык, что все его слушались, а теперь он даже стоять не мог без чужой помощи. Он словно не чувствовал собственного тела, которое сейчас очень ощутимо прижимали к чужому крепкие и сильные руки.       Птица попытался напрячься и встать ровнее, чтобы хотя бы не висеть на Громе. Это у него получилось, но с таким трудом, что стало страшно от осознания, в каком же состоянии он был в самом начале.       — Посади меня обратно, — наконец прошипел он, и Игорь подчинился, сажая мужчину обратно в кресло. — Давай сюда, свои таблетки.       Гром сначала подумал, что ему послышалось, но быстро сориентировался, протягивая таблетки и воду Птице. Тот, поколебавшись все же выпил все и продемонстрировал открытый рот, показывая, что не обманул.       — Ладно, поехали, — проговорил Птица, словно делал одолжение и замер, сложив руки на груди. Игорь максимально осторожно вкатил кресло в полутемную комнату и подкатил его к кровати. Дело оставалось за малым — снять чулки, размять ноги и переодеть Птицу, но тот не стремился как-то помешать это сделать. Только на чулках недовольно фыркнул и отвел взгляд.       К концу всех этих манипуляций, мужчина был настолько утомлен и разморен под действием препаратов и снотворного, что спокойно позволил себя укрыть и закрыл глаза, проваливаясь в сон. Игорю ничего не оставалось, как прибраться, потушить свет, и переодевшись, лечь самому.       Без Олега за спиной засыпалось как-то странно. Привыкший за это короткое время к чужому теплу, Гром никак не мог заснуть, хотя и чувствовал себя уставшим.       Неожиданно что-то вывело Игоря из состояния полусна. Комната освещалась предрассветными сумерками. Значит он все же заснул в какой-то момент. Вторая половина дивана пустовала и не было похоже, что Олег ночевал здесь — подушка была холодной. Сережа тихо сопел у себя и, судя по всему, не собирался просыпаться. Гром осторожно сел, чтобы старый диван не скрипел и попытался понять, что его разбудило.       Из большой комнаты донесся непонятный шорох и вздох. Игорь прислушался и тихо поднялся, вставая на ноги. В предрассветных сумерках разглядеть знакомую фигуру, неровно сидящую на скамье у стены, не представляло труда. Волков поднял взгляд и посмотрел на Игоря. Тот сразу понял, что что-то не так. Не только по тому, как сидел Олег, но и по тихим выдохам сквозь зубы при каждом движении и дыхании.       Нужно было зажечь свет. Игорь взял лампу на батарейках, которую использовали, если надо было выйти на улицу после захода солнца, и включил ее, ставя на стол рядом с сидящим Волковым. Тот зажмурился на некоторое время, привыкая к яркости. Спрашивать, что случилось Гром не стал. Все равно не получил бы ответа. Сейчас следовало помочь Олегу.       Тот выглядел достаточно уставшим и вымотанным, чтобы сопротивляться, поэтому Игорь воспользовался этим и расстегнул ветровку, осторожно стягивая ее с плеч мужчины. Олег тихо простонал сквозь зубы, но все же помог снять с себя одежду. С футболкой оказалось сложнее, да и Игорь стал догадываться, что с Волковым. Подтверждением стала большая гематома на ребрах справа.       В холодном белом свете лампы Олег казался слишком бледным. Сжатые зубы и дыхание через раз. Не нужно было и рентгена, чтобы понять, что у него сломаны ребра. Игорь и без медицинского освидетельствования знал, что это такое, особенно если сразу же не дать себе отдых и покой. И было ясно без слов, что у Олега на это просто не было времени. Такую травму он явно получил, не споткнувшись и упав. Кто-то хорошенько прошелся ботинками по его ребрам несколько раз. Да и россыпь ссадин и синяков на руках и торсе, говорило, что драка была знатная.       — Потерпи немного, Волч, — прошептал Игорь и поднялся, чтобы достать аптечку. Мазь от синяков и ссадин, обезболивающее, эластичные бинты и стакан воды — все это быстро оказалось на столе. Первым делом Игорь заставил Олега выпить обезболивающее, буквально впихнув ему две таблетки между губ и влив воду. С мазью тоже не было ничего сложного. Просто смазать каждый наливающийся синяк и ссадину под тихое шипение. А вот с перетяжкой ребер было тяжелее. Олег не сопротивлялся, но и был не в состоянии помогать. Да и перетягивать надо было так, чтобы ребра были зафиксированы правильно.       Игорь взял бинт и задумался, как усадить Волкова, чтобы было удобнее делать перевязку. В итоге кое-как поднырнув под левую руку, он обхватил Олега одной рукой за плечи и заставил сесть ровнее. Мужчина стойко сцедил вырвавшийся стон сквозь зубы, но сел, позволяя сделать первый оборот бинта вокруг ребер.       Уткнувшись лбом во взмокший висок, Гром вслепую накладывал слой за слоем, пока бинт не кончился. Зафиксировав его, Игорь снова позволил Олегу прислониться спиной к стене и опустился на пол, начиная стягивать джинсы, перепачканные в крови и пыли. Неожиданно его схватили за плечо, крепко сжимая пальцами. Игорь поднял голову, сталкиваясь с мутными голубыми глазами.       — Все нормально, — Гром обхватил удерживающую его руку и отстранил, возвращаясь к джинсам. Стянуть их оказалось трудно, но зато так Игорю открылись и синяки на коленях, и пара крупных синяков на голенях, и ровная резаная рана на бедре. Олег сверху шипел и тихо стонал, но больше не сопротивлялся. Кровь больше не шла, поэтому оставалось лишь обработать рану и замотать ее бинтом, надеясь, что она не откроется вновь и не потребуется ее шить.       Волков к концу всех этих манипуляций почти отключился, поэтому Игорь потрепал его по плечу. Тащить на себе мужчину он бы не смог. Это был не тощий Разумовский. Олег открыл глаза, измученно смотря на Грома, но быстро понял, что от него хотят. Правда вставать он не торопился. Вместо этого он потянулся к шее, указывая на нее. Прямо туда, где был неровный светло-розовый тонкий шрам. Его было трудно заметить, если не вглядываться. Игорь почему-то не сомневался в том, что хотел сказать ему Олег. Порыскав в аптечке, он достал крем от шрамов и выдавил небольшую капельку себе на пальцы. Волков приподнял голову, давая доступ к своей шее.       Когда и с этим было закончено, Игорь все убрал на места и помог встать Олегу на ноги. Стараясь шуметь как можно меньше, они вернулись в спальню. Волков пересилил себя и откатился к стенке, освобождая место у края и переворачиваясь на левый бок. Гром забрался под одеяло и ведомый каким-то внутренним чувством, прижался к спине мужчины, аккуратно перехватывая того под грудью, прижимая к себе и утыкаясь носом в загривок.       Сон настиг их быстро. До подъема оставалось всего несколько часов.