Искалеченные

      — Олег! — возмущенно крикнул Сергей, увидев Волкова, опирающегося на дверной косяк. И практически тут же заорал: — Игорь!       Грома ждать долго не пришлось. Он выскочил в большую комнату с полотенцем на плече и взъерошенными отрастающими кудрями. Быстро оценил ситуацию и подлетел к Олегу, подставляя тому плечо. Олег, убедившись, что из Игоря опора надежнее, чем стена, навалился на него с тихим выдохом. Дотащить эту кряхтящую и шипящую при каждом движении тушу до лавки сейчас было легче, чем несколько часов назад. Как минимум, потому что в этот раз мужчина был в полном сознании и сам более-менее твердо стоял на ногах.       — Так, давай, я щас, — прокряхтел Игорь, оставляя Олега сидеть, опираясь на стену, а сам метнулся на кухню и тут же назад. Волков устало посмотрел на него и мотнул головой в сторону выхода. Сережа, наблюдающий за всей этой картиной, категорично не понимал, что происходит и почему его Олега Гром теперь тоже таскает на себе. Впрочем, ничего спросить он не успел. Оба мужчины оперативно, насколько могли, вывалились из дома. Разумовский послушал их тяжелое топтание по полу в сенях, а потом и на крыльце и поджал губы. У двух его мужиков были секреты от него! Это явно не порядок, особенно учитывая, что секреты эти как-то связаны со здоровьем одного из этих самых мужиков.       Однако, ничего с этим делать сейчас он не стал. Чтобы получить информацию, иногда следовало быть крайне терпеливым. Поэтому он снова взял книгу в руки и просто принялся ждать.       Спустя минут десять, Олег сидел на лавке у крыльца, ожидая, когда Игорь вернется от машины и притащит сумки с продуктами и вещами. Гром не подкачал. Не прошло и пары минут, как он вышел из леса, нагруженный сумками и пакетами. Видимо он не хотел ходить туда-сюда несколько раз. Несмотря на то, что оба понимали, что им следует поговорить, разговор они оттягивали как могли.       Игорь втащил пакеты в дом под внимательным взглядом сначала Олега, а потом и Сережи, отвлек Разумовского стопкой новых книг и новенькими, запакованными в пленку шахматами, быстро разобрал пакеты с продуктами на кухне, а сумки с вещами закинул в спальню, прихватил блокнот с карандашом со стола и вышел на улицу.       Погода стояла облачная. Было не жарко и не холодно. И солнце не резало глаза. Игорь сел рядом с Олегом и протянул ему блокнот. Волков принял его, но писать ничего не спешил, высматривая что-то в траве у их ног. Гром не торопил. Вряд ли Олег будет рад тому, что над ним нависнут, требуя ответов. Хотя очень хотелось поступить именно так, вытрясти, что случилось и куда Волков полез, не предупредив при этом никого.       Между тем Олег перехватил карандаш поудобнее и стал что-то медленно выписывать на листе. Игорь ждал, поглядывая на небо и изредка косясь на мужчину рядом. Волков закончил писать и переложил блокнот на колено Грому, прикрывая глаза.       Строчки на листе скакали, иногда становясь едва различимыми и размашистыми, но общий смысл оказался понятен.       «После твоих слов, что кто-то намеренно хотел оправдать Серого, я решил, что должен снова все перепроверить и отправился в ту клинику, где работал Рубинштейн. Много не нарыл, но все же выяснил, что кто-то из совета директоров «Вместе» очень стремится доказать, что Сережа мертв».       Игорь задумался. Это действительно было интересно.       «Пока собирал информацию, напоролся на кое-кого… Пришлось спешно сваливать. Три часа потратил, чтобы замести следы, но боюсь, что меня могли узнать».       На этом моменте Игорь напрягся. Если Олега действительно узнали, то начнут рыть. Вопрос времени, когда их обнаружат. И что теперь делать? Гром перевел взгляд на Олега. Тот сидел, хмурясь. Не понятно было из-за чего — боли, что сковывала его движения или из-за ситуации, в которую он, Олег, втянул их всех, позволив себя поймать.       «Думай-думай, Игорек», — протянул чуть заикающийся голос в голове. Игорь привычно от него отмахнулся, злясь сам на себя, что позволил проникнуть тому в мозги за последние несколько месяцев.       Он понимал, что время сейчас очень ценно. У него буквально на руках один колясочник с едущей крышей, который сам практически ничего не может сделать, не то, что защититься, и вояка без голоса и переломанный так, что едва ходит. И их как-то нужно было вытаскивать отсюда подальше, пока их всех троих не обнаружили.       А как незаметно вывезти того, кого объявили международным террористом, да еще и спрятать? Олег смог, но на то он и наемник. Опыта у него в этом достаточно. Что ж, кажется, пора Волкову делиться знаниями, а Игорю напрягать всю свою смекалку и связи.       — Так, давай, встаем и идем, Волч, — Гром подорвался и помог встать Олегу под его удивленный взгляд. — Лучше не терять время и перестраховаться.       В дом они снова ввалились, едва скинув обувь у порога. Олег, сцепив зубы, постарался идти самостоятельно, не обращая внимания на простреливающую боль в ноге и боку. В конце концов, это не самое страшное, что с ним происходило, но садился на все ту же скамью он при помощи Игоря.       Разумовский, оторвавший свой взгляд от книги, собирался что-то сказать, но увидев напряжение на лицах обоих мужчин, смолк, нахмурившись.       — Волч, карта есть? — спросил Игорь. Олег кивнул и махнул рукой в сторону спальни. Игорь сразу отправился туда.       — В сумке на полке снизу, — догнал его окрик Сережи. — А что вообще происходит?       Игорь, проигнорировав явно незарегистрированный пистолет в кобуре и пару магазинов к нему, достал карту и вернулся в комнату.       — У нас смена места жительства, — коротко проинформировал его Гром и разложил карту на столе. Разумовский едва успел убрать книги и шахматы на стул. — Итак, мы здесь.       Гром ткнул пальцем в точку чуть поодаль от мелкой надписи «Большеполье». Все трое склонились над картой. Олег, хмурясь, пытался вникнуть, что задумал Игорь, а Сережа — разобраться, что все же случилось.       Палец Грома скользнул по глянцевой бумаге в сторону Питера и остановился.       — Дачные участки? — удивленно переспросил Сергей. — Игорь, ты в своем уме? Там столько людей! Сейчас же самый разгар сезона! Еще и так близко к городу!       Возмущенным казался не только он, но и Олег, явно имеющий что высказать по этому поводу. Затея и правда была очень рисковой. Но оставаться здесь и оставлять этих двоих, Гром не собирался.       — У вас двоих сейчас есть идея получше чем это? Это всего на несколько дней, пока не найдем другой вариант, — спокойно ответил Игорь. — Как минимум, Олегу надо восстановить силы, чтобы заняться этим, а времени у нас нет.       — Что значит у нас нет времени?! — воскликнул Сережа, переводя взгляд с одного на другого и обратно. — Игорь? Олег?       — Кто-то очень хочет найти тебя. Желательно мертвым, — сократил всю информацию в несколько слов Игорь. Разумовский замер, распахнув глаза и побелев лицом. — Я понимаю, что это хреновая идея, но светиться вам нельзя, как и сидеть тут. Если уж нашел я, значит найдут и другие.       Повисло молчание. Сережа чувствовал себя подавленным, а Олег едва не скрипел зубами от досады, ведь это из-за него их могут обнаружить. В итоге Волков поднял взгляд, какое-то время смотрел на карту и ткнул пальцем в другое место. Где-то посередине между дачами и их местонахождением сейчас. Там, судя по изображению, ничего не было. Гром удивленно вскинул бровь. Олег подтянул себе блокнот и быстро что-то начиркал.       «Несколько лет назад купил тут дом. Он все еще должен быть в хорошем состоянии».       Игорь удивленно хлопнул глазами. Судя по выражению лица Разумовского, он тоже не знал об этом.       — Подожди, — осторожно начал Сережа. — Несколько лет назад это когда?       Олег несмело показал три пальца.       — Ты купил дом, когда был на контракте? — переспросил Разумовский. Игорь в голове прикинул сроки. По всему выходило, что Олег физически не мог купить дом, потому что в это время был в тысячах километрах отсюда. Или должен был быть. Кажется, Сережа пришел к тем же выводам. Его лицо закаменело, бледные губы поджались, а потом он тихо, угрожающе прошипел: — Ты был в Питере и даже не приехал.       Олег сжал кулаки. Игорь видел, что у того даже желваки заходили. Сережа между тем выглядел так, словно его трижды предали и оскорбили в придачу. Впрочем, Гром не стремился понять ни одного из них. Не сейчас. Во-первых, у него нет времени. Во-вторых, чтобы вставать на чью-то сторону, надо было хотя бы узнать мнение каждого. А на это, повторяясь, у них опять же не было времени.       — Хорошо. Значит сюда, — разбил напряженную тишину Гром. Захотелось встряхнуть каждого, чтобы привести в чувства и напомнить о необходимости решить насущные проблемы. Но ни Олега, ни Сережу трогать было нельзя. — Волч, машина, на которой ты приехал сюда. Ее можно как-то связать с тобой?       Олег задумался, а потом несколько неуверенно кивнул. Значит им нужна машина. Надеяться сейчас на помощь Волкова Игорь не станет. Тот и так сделал слишком много. Теперь настала очередь Грома заботиться о них двоих. Осложнялось это все только тем, что Олег сам попытается влезть в подготовку.       — Я найду нам машину и придумаю, как вывезти вас отсюда, — сообщил Игорь. Олег предсказуемо вскинулся, явно готовый сейчас на подвиги, несоразмерные его положению и состоянию. Гром предусмотрительно опустил свою руку ему на плечо и сжал. — Не надо. Лучше присмотри за Серым.       Хотя кто за кем присматривать будет, подумалось Игорю. Оставить их надолго, он не сможет. Значит надо придумать, как найти машину, не отлучаясь больше чем на час, и при этом не привлечь к себе лишнего внимания.       Единственным вариантом было попросить Диму. Конечно, можно и Игната. Сомневаться в том, что он сможет придержать язык за зубами, глупо. А вот в том, не будет ли машина угнанной. Да и каких парней на это дело пошлет друг… Впрочем, ввязывать во все это еще и Диму не хотелось.       Гром прихватил свою Нокию и вышел из дома. Небо затягивалось грозовыми тучами.       Конечно, можно было вывезти и на этой, но, если Олег не был уверен, что их тут же не засекут, рисковать не стоило. Тем более, подъезд к тому месту, где находился дом Волкова, проходил через трассу с кучей камер. Там уж хочешь, не хочешь, но машину менять придется. Явно ведь те, кто стремятся найти Разумовского, имеют и деньги, и возможности, чтобы отследить по камерам машину в случае чего. И скорее всего сейчас этим и занимаются.       Грому подумалось — хорошо, что его самого ни с Сережей, ни с Олегом связать в этом ключе было невозможно. Он хоть и засадил Рубинштейна, но никаких симпатий до этого к Разумовскому не проявлял.       — Игорь? — после пары гудков раздалось в телефоне. Игорь подумал, что без Игната все равно ничего не выйдет. Было бы у него больше времени и возможности самому метнуться в Питер… — Игорь, все хорошо?       — Да, нормально, — отозвался Гром, понимая, что своим молчанием заставил заволноваться напарника. — Ты сейчас в участке?       — Нет, — удивленно проговорил Дубин. Он явно был в замешательстве.       — Хорошо. Слушай, Дим, мне нужно, чтобы ты кое-что сделал, — начал Игорь и быстро добавил: — Это очень важное дело. И я не хочу, чтобы ты в это вмешивался или кому-то рассказывал. Даже Юле.       — Игорь, ты меня пугаешь. Что произошло? Ты в опасности? — заволновался Дубин. Да, Игорь, умеешь же ты все делать скрытно.       — Нет, со мной все хорошо. Мне нужно, чтобы ты забрал машину у Бустера и перегнал ее в одно место. Я понимаю, что это звучит очень странно. Я тебе все позже объясню, — когда позже, Игорь не знал. Вряд ли он когда-нибудь сможет объяснить Диме, что не просто связался с Разумовским и его мертвым другом, но еще и, кажется, очень сильно в них влип.       — Подожди, у того самого Бустера, который Игнат? Игорь, на тебя это все совсем не похоже, — голос напарника стал слишком серьезным.       — А тебе придется поверить, что похоже, — рыкнул в трубку разозленный Гром. — У меня правда сейчас нет времени что-либо объяснять. Я вернусь в Питер через пару дней, и мы поговорим.       — Хорошо, — вряд ли Дима поверил ему, но спорить больше не стал.       — Хорошо, — повторил Гром. — Я пришлю тебе все координаты чуть позже.       И отключился, чтобы избежать расспросов.       Следующий номер Игорь набрал быстрее. Как минимум, потому что объяснять что-то Игнату или отчитываться перед ним не было необходимости.       — Родной, как давно не слышал тебя. Говорят, что ты в отпуске, — тут же раздался веселый говор Бустера. Звонили они друг другу не часто. Только при крайней необходимости. Как, например, сейчас.       — Дело есть, — без приветствий начал Гром. — Нужно, чтобы ты нашел машину. Чистую. И передал ее Диме. Сегодня.       — Чистую? — удивленно переспросил Игнат. — На это нужно время, ты же знаешь.       — Знаю, но нужно сегодня, — надавил Игорь. — Тем более я сто процентов уверен, что на следующей неделе будет облава в том клубе, где будут проходить бои.       — Умеешь же ты вести дела, Гром, — выдохнул Игнат. — Будет тебе машинка. Через часик позвоню, скажу координаты.       И отключился. Полдела сделано, осталось решить вопрос, где именно Диме оставить машину. Гром вернулся в дом. Между Олегом и Сережей лежал блокнот с исписанными листами и витала напряженная атмосфера. Значит пытались поговорить.       — Я нашел машину и того, кто нам ее перегонит, — произнес Игорь и плюхнулся на табурет перед столом со все еще раскрытой картой. Пробежавшись по ней глазами, он задумался. Вот здесь, рядом с деревней в нескольких метрах от станции, где останавливается электричка, явно можно было поставить машину. Если Дима выедет из Питера через час, то после обеда он уже будет тут. Игорь предусмотрительно отправится туда и встретит его. Да и Дима сможет уехать отсюда на электричке. А Игорь уже после его отъезда заберет Олега и Сережу. Сложно, запутанно, но других идей у Грома просто не было.       — Игорь, — осторожно позвал его Сережа. — Ты уверен, что все пройдет хорошо?       Нет, Игорь не был уверен. Но он надеялся. Потому что раненный Олег с переломанными ребрами и хромающий на одну ногу сейчас мало, что мог сделать. Как и Сережа, сидящий в кресле и напугано смотрящий на него.       — Все будет хорошо, Серый, — все же выдохнул Гром и осторожно провел ладонью по рыжим волосам. Он не станет говорить им всю правду. Не станет заставлять их волноваться еще больше. За эту неделю они так сильно сблизились, что было страшно потерять эту тонкую нить доверия между ними. — Давайте, нам надо собраться.       Через час Игнат сообщил, что машина найдена. Еще через полчаса Дима отчитался, что он ее получил и уже едет по указанным координатам. А через два с половиной часа Игорь был в нескольких метрах от станции и ждал, когда подъедет Дубин.       Машина оказалась простой и подержаной иномаркой. Такие часто встречались в Питере и округе, поэтому волноваться о лишнем внимании не стоило. Дима вышел из машины и быстро направился к Грому. На его лице читалось волнение.       — С тобой же точно все в порядке? — первым делом уточнил он, быстро оглядывая мужчину на предмет повреждений. Но единственное, что изменилось в Громе — отросшие волосы, щетина и чуть менее уставший взгляд.       — Порядок. Спасибо, что сорвался вот так, — проговорил Игорь и протянул ему билет на электричку. И почему-то пояснил: — Через полчаса до Питера.       Дубин взял бумажку и сунул в карман.       — Может расскажешь? — попытался Дима, но Гром лишь отрицательно помотал головой.       — Только после того, как закончу. Извини, Дим, но тебе правда не стоит в это лезть. Ни тебе, ни Юле, ни кому-либо еще, — Гром похлопал его по плечу. — Пусть лучше все думают, что я и правда уехал из Питера и отдыхаю.       Дубин хмыкнул.       — Знаешь, все в начале недели поставили на то, что ты не протянешь и пару дней и снова окажешься в участке. Теперь их уверенность тает, — проговорил он. — Но почему-то они продолжают ставить, что до конца отпуска ты точно объявишься.       — Что ж, будет повод закупить победную шаву, когда они проиграют, — в ответ рассмеялся Игорь.       — Да, это точно, — дернул плечами Дубин.       Они простояли на перроне все полчаса. Дима рассказывал Игорю о всяких историях, произошедших с ним и другими полицейскими в участке, хотя было ясно, как сильно он хочет получить объяснений. Гром убедился, что Дубин точно сел в электричку, подождал пока она уедет и ушел к машине.       Сережа с Олегом встретили его как-то странно. Будто были не до конца уверены, что он вернется. Но Игорь был бы не собой, если бы не сдержал обещания. Было решено выезжать в сумерках, чтобы исключить любых свидетелей их отъезда. Олег с Игорем еще раз обсудили маршрут до новой точки их жилья, проверили все ли собрали, поели и каждый занялся своим делом.       Когда начало смеркаться Игорь перетащил их вещи в машину. Олег наотрез отказался оставлять Сережу одного, да и Гром сам не хотел этого, поэтому они втроем ковыляли через лес к машине. Тропинка была слишком узкой, чтобы на ней можно было проехать на коляске. Волков хоть и шел медленно, но все же стоял на ногах увереннее, чем утром. А вот Разумовского надо было нести на себе.       До машины они дошли, когда уже совсем стемнело. Полусонного Сережу усадили на заднее сидение. Олег, недовольно что-то поворчав одними губами, устроился рядом. Игорь завел двигатель, убедился, что бензина точно хватит до пункта назначения и тронулся.       Дорога оказалась слишком долгой и нудной. Сережа заснул почти сразу. Олег укрыл его пледом, а сам спать не стремился, наблюдая за каждой проезжающей мимо машиной, которых становилось все меньше и меньше.       Доехали они за полночь. Олег как смог объяснял дорогу до самого дома, но все же пару раз они все равно свернули не туда. Вот уже точно никто их тут не найдет. Олег отправился в дом первый. За ним Игорь. Они быстро отыскали генератор, завели его, перетаскали вещи и подготовили спальные места.       Пока Олег готовился ко сну и завтрашнему дню, Игорь вытащил Сережу из машины и донес до самой кровати. Будить это рыжее чудо не было никакого желания, да и смысла. Кровать в этом доме была всего одна, но по размерам как раз подходила для сна трех человек. Да и сам дом, как смог судить по первому взгляду Гром, явно строился, чтобы спокойно жить в нем. Почему Олег не привез Разумовского сюда, а арендовал какой-то охотничий домик в лесу, для Игоря, наверное, навсегда останется загадкой.       Игорь позаботился о том, чтобы переодеть Сережу и укрыть одеялом, а затем вышел из комнаты на кухню, где сидел Олег, пытающийся самостоятельно сменить повязки. Гром без слов подошел к нему, забрал бинт и сам сначала наложил тугую повязку на ребрах, а после и на бедре, убедившись, что рана потихоньку начинает заживать и раскрываться не собирается. Волков не сопротивлялся, но смотрел на Игоря странным тяжелым взглядом.       — Все нормально, Волк, — прошептал Гром и приподнялся, закончив смазывать синяки мазью. Олеговы сухие губы сначала не поддались, сжавшись в тонкую полоску, но через пару секунд Волков все же как-то расслабился и позволил себя поцеловать. Игорь касался осторожно и медленно, проявляя незнакомую даже для себя нежность. Но он понимал, что Олегу сейчас надо было знать, что все в порядке и он не утратил контроль полностью.       Они просидели на кухне еще какое-то время, просто целуясь. Оба хотели большего, но терпеливо ждали. Сейчас не время. Сейчас нельзя. У Олега только начали зарастать раны, и боль не даст получить удовольствия. А у Игоря все внутри зудело от беспокойства и желания защитить этих двоих. О физической стороне их странных отношений думать просто не получалось.       В спальню они вошли вместе. Каждый лег по разные стороны от Сережи, заключая того в легкие объятия и переплетаясь пальцами друг с другом.       Утро встретило их ощущением, что кто-то пристально их разглядывает. Открыв глаза, они оба сначала не поняли, почему перед ними нет рыжей макушки. Вместо нее были ноги, укрытые одеялом. Сережа оказался сидящим, оперевшись спиной о спинку кровати и осторожно перебирающий их волосы тонкими пальцами.       Игорь повернул голову, разглядывая задумчивое лицо. Разумовский глядел куда-то в противоположную стену расфокусированным, пустым взглядом. Было трудно понять, о чем тот думает и думает ли вообще. Лучи рассветного солнца пробивались сквозь неплотно задернутые шторы и падали на рыжие волосы, спадающие золотящимися волнами на плечи. Гром готов был отдать что угодно, лишь бы этот момент продолжался и продолжался.       Пальцы в его волосах замерли. Сережа, вынырнув из прострации, опустил взгляд вниз, потерянно глядя на Игоря. Серые глаза постепенно теряли стеклянное выражение, наполняли голубую глубину, в которой хотелось утонуть и больше не возвращаться. Гром смотрел в ответ, едва задержав дыхание. От нежности, с которой глядели на него глаза напротив, кололо в груди.       — Доброе утро, — чуть хрипловато проговорил Сережа, улыбаясь. Пальцы в отросших кудряшках снова задвигались, но уже с большим напором, чем прежде, надавливая на чувствительные местечки, о которых Игорь даже не догадывался. Зато он знал, что если Разумовский чуть сдвинет руку, то сможет нащупать небольшой бугорок шрама, доставшийся Грому на одном из задержаний. Как и едва заметная бледная полосочка на левом виске — от знакомства с Птицей и бутылкой шампанского.       — Доброе утро, — прохрипел Гром в ответ. В голубых глазах неожиданно промелькнуло что-то, что Игорь не успел идентифицировать.       С другой стороны завозился Олег, поднимая голову и глядя на Грома пронзительно и даже как-то смешливо, но было в его взгляде что-то такое же, что и во взгляде Разумовского, что заставило бравого майора невольно смутиться.       От продолжения смущающего момента Игоря спас противный, но знакомый звук часов, напоминающий всем, что пора Сереже пить таблетки. Олег собирался подорваться, потому что они явно безбожно проспали, но рука Разумовскго, надавившая на плечо, остановила. Волков удивленно посмотрел на мужчину и на то, как Игорь без каких-либо препятствий встал и отправился на выход из спальни, чуть шаркая ногами по дощатому полу.       — Постельный режим, Олег, — Сережа погладил его по голове. — Пока твои ребра не заживут.       Олег удивленно приподнял брови. Неужели Гром все рассказал?       — Не удивляйся, я знаю, как выглядят люди, у которых травмированы ребра, — вздохнул Разумовский. — Тем более я успел убедиться в своих догадках, пока вы оба спали.       Действительно, подумал Олег, вспомнив, что вчера он не стал надевать футболку перед сном. Сереже просто было достаточно приподнять одеяло, чтобы увидеть эластичный бинт не туго обмотанный вокруг его грудной клетки.       Игорь вернулся спустя несколько минут, ловко неся в руках аптечку, баночки с таблетками Сережи, стакан воды и тарелку, с как выяснилось нарезанными яблоками. Олег недовольно скривился при виде этого и аккуратно сел, так же, как и Разумовский, опираясь о спинку кровати. Гром его недовольное выражение считал правильно. Позабавлено хмыкнул и плюхнул им на колени тарелку. Все остальное перекочевало на прикроватную тумбочку.       — Я знаю, таблетки после или во время еды, — сообщил Игорь, подхватывая один кусочек пальцами и закидывая в рот. — Яблоко все еще еда, так что ничего не нарушено.       Разумовский, глянув на недовольно насупившегося Олега, резво замотал головой, всем своим видом показывая, что Игорь прав, и Волкову не обязательно прямо сейчас, терпя боль ползти к плите, чтобы героически приготовить им завтрак.       Впрочем, Олега это не успокоило. Он все так же хмуро глядел на хрустящих яблочными дольками мужчин. Если бы мог говорить, то разразился бы целой лекцией о пользе здорового питания и отсутствия оного у этих двоих.       — Я приготовлю нормальный, Волч, — убедительно проговорил Игорь, поняв, что с ними явно не хотят соглашаться. — Но позже. Это так, чтоб желудок таблетками не портить.       Олегу ничего не оставалось, кроме как сдаться и согласиться под напором этих двоих. Он так же, как и они взял неровно порезанную дольку и закинул в рот.       Игорь не соврал. После всех утренних процедур, веселого Сережи, виснущего у него на шее и Олега, едва опирающегося на его руку, Гром скрылся на кухне, оставив мужчин в гостиной с шахматами и книгами. И уже через полчаса тарелки со слегка подгоревшей яичницей и толсто нарезанными ломтями хлеба стояли на журнальном столике, потеснив доску с шахматной партией. Игорь, поинтересовавшись чей ход и услышав, что Олега, ловко перехватил белого слона Разумовского и на его место поставил черную волковскую пешку. Сережа, до этого уже радовавшийся своей победе, комично захлопал глазами, понимая, что от шаха его отделяет один неверный ход.       — Так не честно! Это не спортивно! — возмутился он. На что получил два веселых взгляда и тарелку с яичницей прямо в руки.       После завтрака партию в шахматы продолжили, но уже без Олега. Тот, перехватив первую попавшуюся книжку, откатился по дивану подальше и периодически поглядывая на мужчин, которые упорно стремились обыграть каждый другого, увлекся чтением, как оказалось Достоевского и его преступления и наказания.       Утро плавно перетекло в обед, а после и в вечер. Шахматные сражения из просто интересного времяпрепровождения стали поводом к спору Сережи и Игоря. Причем спорили они сначала на поцелуи друг друга, но поняв, что это глупость, переключились на поцелуи с Олегом. Тот никак не прокомментировал то, что эти двое обнаглели и даже не делал вид, что его это хоть как-то напрягает. Он просто поворачивал голову то к одному, то к другому, в зависимости от того, кто победил в этот раз, иногда даже не отрывая взгляда от очередной книги.       Сережа после одной из таких партий возмущенно засопел, обхватил голову Олега, вынуждая того обратить на себя внимание и вгрызся ему в губы, кусаясь в отместку за то, что тот предпочел книжку ему. Олег в долгу не остался. И уже через пару секунд Игорь наблюдал, как эти двое, словно соревнуясь, пытались перехватить инициативу. Еще через минуту не выдержал уже сам Гром. Обхватив каждого за затылки, он вклинился между ними и поцеловал сначала Сережу, а потом и Олега, даже не давая им и шанса взять ведущую роль.       После того Разумовский, сыто улыбаясь, снова притих, нависнув над шахматной доской и пытаясь собрать поплывшие мозги в кучку. Но сосредоточиться на партии никак не получалось. В итоге Сережа продул почти в сухую, но даже не расстроился.       Появление Птицы стало громом среди ясного неба. Игорь бы посмеялся над ироничностью каламбура, вот только глядя на ощетинившихся и враждебно смотрящих друг на друга мужчин, смеяться не хотелось. На секунду показалось, что Птица вскочит с кресла и бросится на Олега. Но тот, кажется, осознавал, что даже если ему удастся вскочить на ноги, долго он на них не простоит. Поэтому все ограничилось горящими взглядами и злым птицыным «и правда не сдох».       Птица явно не горела желанием разговаривать с Олегом, а тот просто не мог ничего сказать. Писать Волков тоже не стремился. И Игорь, быстро смекнув, что признаться Птице, что он нем, пусть даже и временно, Олег не может, перехватил внимание пернатого альтер-эго на себя. Тот на Грома посмотрел чуть менее враждебно, но настороженно и презрительно, а увидав незаконченную партию шахмат, скривил губы в нехорошей ухмылке. Правда ничего не сказал по этому поводу. Вместо этого Птица сложил руки на груди и заявил, что раз уж он здесь, то тоже имеет право на «жизнь», то бишь общение и развлечения.       Олег на этих словах скривился словно от зубной боли и сжал книгу, которую держал в руках, до побелевших костяшек. Заметивший это Птиц, как прозвал его Игорь мысленно, явно собирался что-то съязвить, но Гром оказался быстрее, соглашаясь, но тут же добавил, что в таком случае им надо будет выстроить график и правила.       — Хорошо, — словно делая им всем одолжение, проговорил мужчина, сверкнув золотыми глазами. — Пусть Тряпка занимает первую половину дня, а я вторую.       Желание Олега запустить в рыжую голову книгой Игорь почувствовал физически. Удержало Волкова только то, что эта рыжая голова принадлежала и Сереже тоже. Спорить с таким распорядком никто не стал. Поспорить пришлось только по поводу правил, установленных Игорем. Птица категорически не хотела подчиняться ни ему, ни уж тем более Волкову. Но стоило только Грому намекнуть, что если не исполнять эти правила, то на поправку они с Сережей пойдут, дай бог, через полгода, как скрипя зубами тот сдался и согласился. Но взамен попросил прекратить пичкать их таблетками от раздвоения. Теперь пришла очередь Олега скрипеть зубами, но соглашаться.       — От них ужасно тошнит и болит голова, — прошипел Птиц, кривясь лицом. Волков не сдержал злорадной улыбки. Игорь подумал, что в некоторых деталях эти двое очень похожи. Но вряд ли они согласятся с этим.       Ко сну готовились очень… весело, если подбирать более цензурные выражения. Птица, все же прознав о молчаливости Олега, сыпал в его сторону остроты не прекращая. Волков стоически терпел. Когда пришло время приема лекарств, под внимательным взглядом золотых глаз Игорь и Олег отсыпали витамины, снотворное и несколько пилюль для быстрого восстановления, убрав таблетки, выписанные психиатром, подальше. Птица все равно проверил каждую упаковку и только после этого проглотил горсть, запивая водой, протянутой Громом.       До кровати естественно его тащил Игорь. Даже если бы Олег и мог свершить такой подвиг в своем положении, вряд ли бы смог подойти — при его приближении, Птица яростно шипел и грозился начать кусаться, раз уж драку устроить не получалось. В руках Грома он, наоборот, притихал и лишь иногда ворчал что-то себе неразборчивое под нос. Игорь не вслушивался. Как и прошлой ночью, снотворное подействовало достаточно быстро, погружая неугомонного пернатого в сон. Только убедившись, что и Сережа, и Птица спят и не проснутся до самого утра, Гром занялся Олегом. В этом почти не было необходимости. Волков чувствовал себя лучше, а потому сделать себе перевязку и обработать раны и синяки мог сам, но тот не сопротивлялся и не противился такому, позволяя Игорю помочь раздеться, пройтись пальцами вымазанными в креме по ярким пятнам синяков и розовеющим царапинам, а потом аккуратно, сидя перед ним на коленях, менять повязку на бедре, проверяя не кровоточит ли рана, и ослаблять эластичный бинт, после тщательного изучения гематомы.       Олег терпеливо дождался, когда Игорь закончит и обхватив того ладонью за затылок, подтянул к себе, впечатываясь поцелуем в чужие губы. Мягко, неторопливо и настолько нежно, что у Грома снова защемило за грудиной. Он с этими двумя точно от инфаркта в могилу ляжет. Вот не выдержит сердце и все.       Волков отстранился неожиданно. Игорь даже сначала не понял, потянулся следом, чтобы вернуть этот момент, но быстро пришел в себя и вопросительно глянул на Олега, мол чего остановился? Тот смотрел странным, долгим взглядом. И Гром быстро идентифицировал его как «тот самый», которым Олег смотрел на Сережу, когда думал, что Игорь не видит.       Ну все, подумал Гром, это конечная. После такого точно не выживают.       Но сердце не остановилось, в глазах не помутнело, все стало, наоборот, четким, а сердечный ритм ускорился. Неизвестно, что в его ответном взгляде увидел Олег, но он неожиданно откинулся на спинку дивана, утягивая Игоря за собой. Грому пришлось упереться коленом между раздвинутых бедер и руками по обе стороны от головы мужчины, нависая над ним. В этот раз поцелуй был не такой нежный. Жар от горячих ладоней, скользящих по телу Игоря, забирающихся под футболку и сжимающих его бедра, словно концентрировался в груди, а после быстро спустился вниз, к паху.       Игорь резко отстранился, когда понял к чему все идет. Потемневшие голубые глаза напротив блестели от возбуждения, а в черном зрачке, почти затопившем всю радужку, можно было утонуть и больше не выбраться. Гром облизнул губы влажные от их общей слюны и ноющие из-за поцелуев. Кажется, сегодня они целовались раза в два больше, чем за все годы жизни Игоря. Взгляд Олега сместился к его губам, а потом быстрый язык машинально повторил движение. У него самого губы были зацелованы, а вокруг рта, если присмотреться, можно было увидеть красные пятна раздражения от колкой щетины. Игорь невольно вспомнил, как краснела нежная бледная кожа Сережи после их поцелуев. Наверное, следовало бы побриться, но пока, кажется, всех все устраивало. Да и самому Грому нравилось это странное ощущение колющейся бороды Олега.       Руки Волкова скользнули вверх, надавливая и сжимая напряженные мышцы плеч, не давая отстраниться полностью, а потом одна рука быстро оказалось на паху Игоря. От неожиданности Гром не сдержал вырвавшегося стона. Олег одобрительно хмыкнул и повторил движение, надавливая сильнее.       С кем поведешься, подумал Игорь, видя знакомую ухмылку Разумовского на олеговом лице. Новый поцелуй стекает вниз по щеке к шее. Олег запрокидывает голову и поддается, плавится под Громом. Руки скользят по телам. Игорь пересаживается и аккуратно толкает Волкова на спину, поддерживая и помогая лечь. Тот чуть морщится, но практически тут же боль забывается, потому что чужая футболка летит в сторону, а за ней и штаны. Они оба остаются в боксерах. Олег с шумом выдыхает. Игорь нависает сверху, упираясь локтем около его головы. Они снова целуются. Снова медленно, неторопливо, влажно.       Руки тянутся вниз, обхватывают, сплетаются пальцами. Верх-вниз. Игорь стонет сквозь зубы, потому что терпеть невозможно. Все слишком медленно. Хочется быстрее и резче. Но сейчас так нельзя. Олег тяжело дышит. Ему нельзя громко. Нельзя так как хочется. Поэтому он дергает рукой резче, заставляя Грома сдавленно охнуть от неожиданно прошедшей судороги по телу. Сам Олег тоже дрожит. Его напряжение заставляет болезненно ныть ребра и рану на бедре. Но это не уменьшает его возбуждение. Наоборот, словно подстегивает.       Сцепленные руки движутся все резче, быстрее, не ритмично. Гром расцепляет руки. Тянется куда-то в сторону. Подтягивает к ним свою футболку. Олег двигает рукой особенно резко. Игорь ловит его шумный выдох губами. Футболка снова оказывается на полу. Пара секунд на то, чтобы прийти в себя. Гром скатывается и устраивается рядом на боку — ширина дивана позволяет. Олег чуть отодвигается к спинке и переворачивается на бок. Они смотрят друг другу в глаза.       Игорь сквозь удовлетворение считывает с лица напротив обещание большего. Не сейчас. Потом. Когда будет можно, как хочется. Резко. Быстро. Нетерпеливо. Игорь тянется вперед и целует. Без намека на что-то большее. Просто расслабленно и сыто подтверждает, что будет. Все будет. Но позже.       Они не идут в душ. Игорь быстро прибирает в гостиной. Олег ковыляет в сторону спальни. Одеваться никто из них не хочет. Гром не думает о том, что подумает Сережа утром, если снова проснется раньше них. Он просто заваливается на кровать с другой стороны Разумовского, перетягивает на себя кусок одеяла и тянет под ним руку, выискивая руку Олега на животе Сережи. Они снова переплетают пальцы.       Засыпать с кем-то входит в привычку. Игорь не думает какого будет, когда он вернется обратно в Питер. Сейчас это для него не важно.       Лунный свет падает на них сквозь неплотно задернутую штору.