Искалеченные

      — Ты должен был мне рассказать! — прорычал Игорь, едва сдерживая рвущуюся из него ярость. Олег, завалившийся к нему посреди ночи, сидел на диване, сгорбившись и опустив голову. Стоящий чуть поодаль широкоплечий блондин с оскалом и гуляющей между зубов зубочисткой, насмешливо следил за «семейной ссорой», как он ее окрестил у себя в голове.       Вообще, Игорь и не думал, что все повернет в эту сторону, когда утром, после его возвращения в город, Волков прислал лаконичное и тревожное «нам надо поговорить». Да, надо было. И давно, потому что Олег столько всего умалчивал, а теперь это вылилось в эту сцену. Игорь с неохотой впустил в свою квартиру наемников, даже не предупредив про сыплющуюся в коридоре штукатурку. А та непременно сыпанулась на блондинистую голову одного из пришедшей троицы.       Блондин назвал себя Вадимом Драконом, и тут же получил яростный взгляд, который испепелял его, пока Олег пытался быстро объяснить ситуацию. Третьей в компашке оказалась приятного вида девушка, наверное, чуть младше Волкова. Единственное, что портило впечатление о ней — ледяные серые глаза, под взглядом которых тушевался даже наглый Вадим. Собственно, она была не совсем наемницей, а просто отличным специалистом по различным следящим устройствам и другим шпионским штучкам. И пока Олег и Игорь выясняли отношения, она прошлась по квартире и осмотрела абсолютно все, выдав вердикт, что в помещении абсолютно чисто. Имени, кстати, девушка не назвала. Да и Олег с Вадимом не спешили ее представлять.       — Хорошо, давай еще раз, — уняв злость, проговорил Гром, потерев переносицу пальцами. У него начинала болеть голова. — Два дня назад…       Два дня назад, когда Игорь был в области, неизвестные проникли в квартиру Юли, Димы и Игоря, а потом спокойно скрылись. И об этом бы никто ничего не узнал, если бы не Юля, которая установила в свое квартире несколько скрытых камер для того, чтобы обезопасить себя от тех, кого она «разоблачала», и Дима, который заметил, что любимая коллекция фарфоровых фигурок сестры, хранящаяся у него, была потревожена, но не им. Пчелкина позвонила Дубину, они переговорили, пришли к выводам и сообщили об этом, почему-то не Игорю, а Олегу, номер телефона которого Волков сам дал им как раз, когда Гром был все так же в области.       И вот теперь, спустя целый день, нахождения в собственной квартире, Гром узнает, что в его квартире, могли быть установлены жучки. Причем, квартиры Димы и Юли, Олег проверил сразу, а Игорю даже не удосужился ничего сказать об этом. Оправдываться или хоть как-то объясняться Волков не спешил. Впрочем, как и рассказывать, какого дьявола он привел с собой еще и этого Дракона. Тот, казалось, понимал абсолютно все, вплоть до того, какие отношения связывали Волкова и Грома, но не спешил оставлять их для определенно «конфиденциального» разговора. Вместо этого, он в сотый раз медленно обводил квартиру ленивым, скучающим взглядом, словно сканировал.       Девушка же, выполнив свою работу, свалила сразу, бросив что-то про «тестостероновых придурков». Игорь даже не сразу понял, что это она про них всех, но оскорбиться или что-то ответить не успел. Она растворилась в темноте парадной, захлопнув за собой дверь.       — В общем и целом, все так, — вместо Олега хмыкнул Вадим, вперив в Грома проницательный взгляд. — Вы долго еще будете выяснять отношения?       Олег и Игорь зло на него посмотрели, но остыли. Они поговорят об этом, решил Гром, но позже, без свидетелей.       — Ну и? — спросил он, сложив руки на груди. — Что дальше?       Если Волков и хотел что-то объяснить, ему это не дали сделать.       — Ничего. Просто ждем, — беззаботно пожал плечами Вадим, а потом к удовольствию Игоря оскалился: — А раз ничего больше не намечается, то я пошел.       Дракон вышел в коридор. До слуха Игоря и Олега донеслось, как тот чертыхнулся, а потом пробормотал что-то про необходимый ремонт. Входная дверь захлопнулась. Видимо напоследок квартира решила вновь одарить его, щедро сыпанув штукатурки. Интересно, с какого места она в этот раз посыпалась?       Но долго раздумывать над этим Игорь не стал. Вместо этого он сел рядом с Олегом и тяжело выдохнул. Как же он устал. Его командировка должна была продлиться еще полторы недели, а значит в участок ему путь заказан. Тем более Дима еще днем отписался, что Стрелков все еще бушует и выводит из себя всех, а особенно Прокопенко.       Напряженного плеча осторожно коснулись чужие пальцы, а потом легла вся ладонь. Олег смотрел проницательно и виновато. Почему-то прямо сейчас Игорю подумалось, а каков был голос Волкова до травмы? Останется ли он таким же или изменится?       — Я не сержусь, просто… все это слишком, — Гром потер пальцами ноющие виски. — Ты ничего не рассказываешь. Ни о плане, ни о неожиданно работающих на тебя наемников. Ты даже не рассказал о том, что этот Вадим может быть опасен для тебя.       Волков удивленно вскинул бровь.       — Шура как-то заикнулся, что у вас с Драконом была какая-то неприятная история и что он едва ли не единственный, кто может составить тебе конкуренцию в опыте, — признался Игорь и поджал губы. — Что по твоему мнению я мог подумать, услышав это?       Напряжение чувствовалось почти физически. Игорь прекрасно понимал, что еще чуть-чуть и Олег легко мог встать и уйти. Но тот удивил. Выдохнул как-то устало и потянулся за лежащим на подлокотнике блокнотом.       «Дракон более опытный как наемник-одиночка, но да, Шура прав, мы почти равны по силам. То, что он сделал, осталось в прошлом, хотя ситуация там вышла паршивая. Я не могу рассказать тебе всего. Это было много лет назад. За все эти годы я через многое прошел и это все меня сильно изменило, я многое успел переосмыслить. Мы встретились с Вадом еще до того, как я попал в плен. Поговорили. Как раньше уже не могло бы быть, но остаться коллегами и без всяких обид получилось. Правда об этом мало, кто знает. Уж лучше все думают, что мы люто ненавидим друг друга».       — А если он продастся? — решил уточнить Игорь, хотя хотелось расспросить побольше, чтобы знать, чего ожидать.       «Он продастся», — тут же добил его Олег. Взгляд его помрачнел, и весь он словно постарел лет на десять.       — Почему тогда он здесь? — верить в то, что Волков вот так просто делает ужаснейшую ошибку, было дикостью. Да кто угодно, но только не он.       «Потому что у него есть личные счеты с теми, кто стоит за Бирюковым», — просто и логично. Но стало ясно — продолжать эту тему, Волков не станет. Точнее вообще не станет больше ни о чем рассказывать. Он практически тут же забросил блокнот куда-то на журнальный столик и навалился на Игоря, впиваясь в его губы.       Это было снова слишком жарко и грубо. Голодно. Они повалились на диван, наплевав, что тот был не расправлен и, вообще, им бы по-хорошему в душ. Одежда быстро оказалась на полу. Игорь мельком подумал, что одной дрочки ему становиться слишком мало, но к чему-то большему пока ни один, ни другой не были готовы, да и время сейчас не располагало. А вот такие быстрые разрядки, чтобы хоть немного сбросить напряжение и не сойти с ума, были слишком необходимы.       Руки заскользили по распаленному телу. Олег быстро перехватил инициативу и навис сверху, вжимаясь пахом в крепкое бедро. Губы уже саднило, а светлая кожа вокруг волковского рта покраснела от трения с щетиной. Игорь даже задумался над тем, чтобы начать систематически бриться, но Волкова, судя по всему, все устраивало. Следующей шальной мыслью стало, что у Сережи кожа, наверное, еще более чувствительная и метки на ней будут оставаться надолго.       И в этот момент Игорь простонал, потому что Олег зубами цапнул его за ключицу и сжал его член горячей мозолистой рукой. Волков был резким и страстным, его действия создавали смесь боли и удовольствия, от которых Игорь терял голову. Вся напряжённость ушла, все страхи и сомнения, вызванные недавними событиями, перекрылись чувственным удовольствием, которое охватывало всё его тело.       Олег всё так же продолжал, глядя в глаза Игоря с безмолвным, но полным страсти влечением. В его взгляде была такая сила, что слова оказались лишними. Он был тёплым, настоящим, и Грому этого было достаточно. Волков снова прикусил его кожу, заставив мурашки пробежать по спине. Вместо того чтобы охнуть, Игорь сглотнул слюну, чувствуя, как его тело начинает само по себе реагировать на эти дразнящие ощущения. Ожидание, что произойдет дальше, только разжигало огонь внутри.       Каждое прикосновение, каждое движение вызывало новый шквал эмоций, и в этот момент всё лишнее перестало иметь значение. Игорь знал, что рано или поздно им придётся вернуться к реальности — к сложностям, к неопределённости. Но сейчас, в этот миг, когда их тела сплелись в одну массу, он был готов оставить это позади и жить только настоящим.       Удовольствие накрыло с головой, и Гром потерялся в нем, вцепившись в чужие плечи. Когда приятная нега прошла, Игорь пихнул свалившегося на него Олега и заставил подняться. Надо было вымыться и расстелить диван. Пока Волков ушел смывать с себя остатки их приятного времяпрепровождения, Игорь быстро сообразил им постель. Это, конечно, не кровать в волковском загородном доме, но куда лучше, чем тот продавленный диван в охотничьей избе.       Спать завалились в обнимку и снова целуясь. Футболка, выданная Игорем, чуть была тесна в плечах, но немного длинновата. И, по скромному мнению Грома, невероятно шла Олегу. Наверное, ничуть не меньше, чем волковская одежда самому Игорю. За окном снова шумел дождь, а тишину поздней ночи разбавляла запущенная стиралка.       Утром Волкова ни в постели, ни вообще во всей квартире не было. Тот видимо совсем не спал или проспал всего пару часов и незаметно для умотавшегося Грома ушел, оставив на столе записку, а в холодильнике очередной контейнер с едой.       Когда в обед позвонила Юля и сообщила, что они с Димой приедут через полчаса, Игорь был полностью согласен на что угодно, лишь бы развеять собственную скуку.       — Так и знала, что ты не долго задержишься в области, — с порога сообщила Пчелкина, чмокнула Игоря в щеку и прошмыгнула вглубь квартиры. Зашедший вслед за ней Дубин был менее энергичным. Видимо Стрелков хорошенько помотал ему нервы.       Оставив пакет с выпечкой и коробку эклеров из любимой кондитерской, Юля обвела квартиру цепким взглядом, задержавшись на Игоре, а потом скептически оглядев диван, плюхнулась на стул у стола.       — Здесь был Олег, — констатировала наконец она и ехидно усмехнулась. — Итак, как командировка? Прокопенко уже знает, что ты тут?       Игорь вспомнил, как вчера Федор Иванович позвонил ему и попросил просто пересидеть дома, раз уж он вернулся в город, и вздохнул. Пчелкина совершенно не это хотела у него узнать, но тактично в личную жизнь лезть не стала. Дима, сел на табуретку, сложил руки на столе и умостил на них голову, кажется, тут же засыпая. Ночная, быстро сообразил Гром, прикинув график дежурств.       — Нормально, — буркнул Игорь и поставил чайник. Почему-то захотелось вспомнить былое и сообщить, что чая нет, он им кипяток заварил, но Гром быстро передумал. Бурчать и язвить сейчас не было смысла. — Вы зачем сюда приехали? Не в гости же.       — В гости, — сонно протянул Дима, зевнул и, потерев покрасневшие от недосыпа глаза под очками, посмотрел на Грома. — Вообще, мы из-за этих проникновений в наши квартиры.       Сразу стало не до смеха и дружеских перепалок. Игорю хотелось сказать что-то вроде «я же вам говорил», но делать этого он не стал.       — У меня и у Димы нашли жучки, — сообщила Юля. — А у тебя?       — Нет, — покачал головой Гром. — Официально меня не должно было быть в городе еще полторы недели, поэтому вряд ли они приходили, чтобы что-то тут установить. Скорее всего они искали что-то для них важное.       Юля снова скептически обвела взглядом скудное убранство квартиры Игоря и хмыкнула. А Игорь порадовался своей предусмотрительности, что забрал ноутбук и телефон с собой. Скорее всего именно что-то подобное искали те неизвестные. И тут же закрался вопрос, о котором вчера Грому не дали подумать. А как собственно Олег выяснил, что в громовской квартире тоже кто-то побывал?       — Игорь! — выдернул из размышлений звонкий голос Юли. Чайник уже вскипел, поэтому Гром поспешил отвернуться, чтобы разлить чай по чашкам. Смутная догадка неприятно терзала мысли. — О чем ты так задумался?       — О том, что вам следует отказаться от этого дела и не подвергать себя лишней опасности, — выдохнул напряженно Игорь, ставя кружки на стол и вытаскивая из коробки один эклер.       — Мы уже это обсуждали, — устало пробормотала Юля. — Как ты там говоришь? Дим?       Задремавший Дубин дернулся и удивленно посмотрел на подругу.       — Что-то там про стаю и что мы должны держаться вместе, — подсказала Юля и откусила приличный такой кусок от своего пирожного. Рядом с ними она себя вела довольно свободно. — Давай, повтори свою мотивационную речь для Игоря, чтобы он вдохновился.       — Ага, и снова запер меня в чулане, — недовольно буркнул Дубин. — Юль, ну дай поспать немного.       — Ладно-ладно, мотивационная речь откладывается, — шутливо выдохнула девушка. — Но все же это не отменяет того факта, что назад для нас дороги уже нет.       Гром скривился. Юля была права. И это его не радовало. Игорь прошелся к своему рабочему столу, перехватил там папку с каким-то старым делом, карандаш и вернулся за стол.       — Если кто-то проник в наши квартиры, чтобы установить там прослушку, то значит они уже знают о нас, а значит дело становиться серьезнее, — продолжала рассуждать Юля, следя, чтобы снова заснувший Дима случайно не опрокинул на себя кипяток, резко проснувшись.       Между тем, Гром сел рядом и на более-менее чистом листе коряво начиркал: «Разбуди Диму, и делайте вид, что мы продолжаем разговор».       — Вот поэтому я не хочу, чтобы вы лезли дальше, — буркнул Гром, поймав понимающий взгляд подруги.       — Дима! — снова дернула Дубина Юля. — Он все гнет свою линию. Ну встань ты на мою сторону уже наконец.       — Юль, я очень хочу спать, — Дима, только проснувшийся, не сразу сообразил, что происходит, а когда увидел и прочитал написанное, устало вздохнул и продолжил: — Вообще, исходя из соображений безопасности, я все же встану на сторону Игоря. Все же Бирюков не Разумовский.       Пчелкина возмущенно попыталась его перебить, но ее быстро заткнули одним серьезным взглядом, мол не говори сейчас ничего. Игорь между тем вывел: «Я думаю, что у меня и у вас остались прослушки, но пока ничего с этим не делайте, а просто будьте осторожны в том, что говорите».       — Но зная Игоря, тот обязательно полезет в самое пекло ради справедливости, — продолжил Дима, прочитав послание. — Поэтому я так же согласен с Юлей. Мы либо вместе забываем об этом деле, либо вместе его продолжаем.       — Молодец, — хмыкнула Юля и сложила руки на груди. — Выкрутился.       — Ладно. Вы меня не уговорили, но и запретить я вам ничего не могу, поэтому просто будьте осторожны и держите связь, — выдохнул Гром. Он не сдался, нет. Просто они нашли некий компромисс.       Юля, довольная результатами переговоров, быстро перевела тему на какие-то совершенно отвлеченные и бессмысленные новости. День тек своим чередом. Погода на ближайшие пару дней обещала быть солнечной.       Уже выпроводив друзей под вечер, Игорь лично решил проверить свою квартиру на предмет прослушивающих устройств. Не то, чтобы он не доверял Олегу и его людям, но.       Но прослушка нашлась. Запрятанная в неприметной щели между камином и стеной. Это сразу же испортило настроение настолько, что Грому хотелось кого-нибудь побить. И то, только потому что того, кому он действительно хотел высказать свою злость языком кулаков, сейчас был недоступен, да и физически мог сам легко ответить. Игорю было все равно с какой там целью Волков поставил прослушку в его квартире и как давно он это сделал, сам факт, что Олег ему об этом не рассказал, бесил до зубного скрежета и сжатых в гневе кулаков.       Разбив один жучок в порыве эмоций, Игорь снова провел тщательный осмотр своего жилья и даже разобрал нокию, в которой обнаружил еще одну следилку. Ее он не уничтожил и даже не стал вытаскивать, немного остыв. Как там говорила тетя Лена? Нужно сначала все обсудить, а потом принимать какие-то решения?       Время как раз подходило к отбою в клинике — да, Игорь все же выбил расписание, чтобы хотя бы так знать, что происходит за каменными стенами крепости — поэтому звонок на контакт с именем «Волч», был совершен практически тут же. Олег не отвечал. Гром почувствовал, как его злость медленно уступает беспокойству. Но в тот момент, когда обида почти перекрылась нервозностью, гудки прекратились и в чате всплыло сообщение: «Что-то случилось?»       Умница Марго, следующая одному из сценариев видеозвонков в соцсети Вместе, вывела на экран два окошка с видеоизображением, где тут же появилось уставшее и немного хмурое лицо Олега, и с их чатом, куда Волков писал все свои ответы.       Вместо ответа на вопрос Игорь просто показал свой разобранный телефон со все еще установленным в нем маячком, а потом остатки от той прослушки, которую разбил.       — Не хочешь ничего объяснить? — он действительно хотел произнести эти слова спокойно, но остатки злости вырвались из него глухим рыком. Гром едва удержался, чтобы не поморщиться. Да, он может злиться и обвинять Олега в том, что тот не рассказывает ему ничего и делает вот такое. Но в памяти навсегда засели два образа двух разных семей — его и Прокопенко. Разница была лишь в том, что дядь Федя и тетя Лена никогда на его памяти не ругались и не повышали голоса друг на друга, а просто садились и все обсуждали. И как бы Игорь не хотел, но сейчас он отчетливо ощущал, что его странные отношения с Волковым больше похожи на отношения его отца и…       От мрачных мыслей его оторвало пришедшее сообщение от Олега:       «Я не буду оправдываться».       «Конечно, не будешь», — пропел язвительный голосок в голове, заикнувшись на первом слове.       — Просто объясни, — уже спокойнее попросил Игорь, вызывая перед глазами образ теть Лены, которая для него всегда была якорем и оплотом спокойствия и здравомыслия. Волков на какое-то время отвернулся, смотря куда-то вдаль, позволяя Грому в холодном белом свете лампы, рассмотреть и шрам на шее, не скрытый бородой, и появившуюся к вечеру щетину, и пару свежих еще царапин на левой щеке и все той же шее, и едва выглядывающее из-под ворота белой медицинской формы яркое напоминание о проведенной вместе ночи. Чувства смешались и подкатили к горлу, грозясь вырваться чем-то нелицеприятным и возможно нецензурным. Но Игорь снова сдержался, сглатывая и дела два глубоких вдоха и выдоха через нос.       Олег что-то быстро начал печатать, а Гром по его лицу пытался понять — Волков подбирает выражения или сообщение будет действительно большим. На какое-то мгновение показалось, что вот-вот Олег нажмет кнопку отправить, но тот вдруг замер и сцепил зубы с такой силой, что заходили желваки. «Волч набирает сообщение…» исчезло и стало тихо. Захотелось подтолкнуть того закончить уже и написать наконец-то, но что-то внутри подсказывало Игорю не делать этого. Что-то сейчас происходило с самим Олегом и это что-то могло сильно изменить их отношения. В лучшую или худшую — пока было непонятно.       «Маячок в телефон я установил еще в самом начале. Думал, что ты сбежишь».       Сообщение было простым и двумя предложениями объяснял практически большую часть.       «Когда ты уезжал, не стал убирать, чтобы всегда знать где ты и не случилось ли чего. А не сказал, потому что знал, что ты избавишься от него».       Игорь хотел было возразить, но замолчал, даже не успев открыть рта. Да, тогда, месяц назад, он бы так и поступил, несмотря на все, казалось бы, разумные доводы Волкова, которые он бы обязательно привел. Сейчас же, Игорь лишь отложил нокию на стол и постарался не сорваться в обвинения. Он лучше этого. Он не станет повторять историю отца, только обретя тех, с кем ему было хорошо.       — А тот, что был между камином и стеной? — проговорил Гром, сложив руки на груди. Олег прикрыл глаза и вздохнул. На какое-то время они замерли. Каждый, кажется, раздумывал над лучшей стратегией, словно не говорили, а вели сложную шахматную партию.       «Из-за твоих друзей».       Терпением Гром обладал скудным, но сейчас ждал продолжения.       «У Пчелкиной не самая хорошая репутация. Насчет Дубина я не сомневался долго, а вот она в любой момент могла стать проблемой. И я не был уверен, что ее остановит даже дружба с тобой».       Все встало на свои места. Юля журналист до мозга костей. Ей только дай повод, и она вцепится в любую понравившуюся ей тему и сделает из этого сенсацию. А после событий Чумы канал Пчелкиной во Вместе просто взлетел по количеству подписчиков. И несмотря на увеличившуюся узнаваемость, она почему-то продолжала лезть на рожон, добывая информацию иногда не совсем легальными способами. «Не самая хорошая репутация» — это не про игоревское «я бью людей и периодически порчу городское имущество». Это про «избавьтесь от этой журналистки».       Олег, крутившийся в тех самых кругах, явно имел собственное мнение насчет Юли, да и сам Гром был прекрасно осведомлен о том, что делали с теми, кто лез куда не просят, ведь он был таким же. Не удивительно, что Волков… беспокоился? Это слово, всплывшее в сознании, пронзило насквозь и прошлось разрядами тока по позвоночнику. Да, это походило на заботу, чисто волковскую, такую, какую он умел. Но разум кричал, что это ненормально и что это все слишком подозрительно.       Игорь, глубоко вздохнул и посмотрел на Олега, который по-прежнему выглядел напряженным. На экране его видеоизображение было немного размытым, но Игорь четко видел, как Олег пытается сформулировать свои мысли.       — Ты ведь установил жучки не только в моей квартире и телефоне? — спросил он, стараясь держать голос ровным       На экране появилось сообщение от Олега: «Да».       А потом добавилось практически сразу: «Я видел, как они тебе дороги».       Игорь почувствовал, как злость медленно уступает место растерянности. Он вспомнил о своих друзьях — о том, как Дима всегда был рядом, когда нужна была поддержка, и как Юля делилась с ним своими переживаниями. Неужели все было настолько очевидно?       «Извини, но так было нужно. Ты просто не понимаешь, насколько все серьезно на самом деле».       — Да потому что вы мне ничего не рассказываете! — не выдержал все-таки Игорь и прорычал, думая, что оборвать звонок сейчас было бы неплохой идеей, но вчера они так и не договорили. И вот теперь это снова повисло между ними грозовой тучей, несмотря на то что они были вдалеке друг от друга. — Вот это все, что ты делаешь, это не доверие. Ты считаешь, что я не способен справиться со всей этой ситуацией? Как ты думаешь, я должен тебе помочь, если ты не посвящаешь меня в детали, только давая какую-то «важную» информацию? Или ты считаешь, что, держа меня таким образом подальше от всего происходящего, ты каким-то образом меня защищаешь?       Игорь замолчал, резко осознавая, что и кому он сейчас сказал. Ну все, сейчас звонок оборвется и фиг потом до Олега дозвонишься.       «Волч набирает сообщение…» снова появилось в чате. Сам Волков хмурился и что-то печатал, настолько сильно стуча по экрану своего телефона, что картинка видеозвонка немного дрожала.       «Я не знал, как действовать иначе».       Игорь втянул воздух сквозь зубы, сдерживая ругательства. И следом прилетело, выбивая из груди весь кислород:       «Я изучал тебя. Ты полезешь под перекрестный огонь, если это потребуется. Ты слишком принципиален, когда дело касается правосудия, но почему-то связался с маньяком-психопатом и калечным наемником».       «Откуда мне было знать, будешь ли ты сидеть спокойно, если я скажу?»       И Гром вдруг рассмеялся, вызвав удивление у Олега.       — Ты такой идиот, Волч, — прохрипел Игорь, отсмеявшись. — Я уже месяц сижу, потому что вы сказали пока ничего не делать. Да все что мне остается — перечитывать все досье, которые у меня есть, лишь бы хоть чем-то себя занять.       Даже мыльное изображение не скрыло сложного выражения волковского лица. Кажется, у того заскрипели шестеренки. Минуту спустя в окошке чата появилось:       «Подожди, ты серьезно ничего не предпринимаешь, только потому что мы так сказали, а не потому, что у тебя нет актуальной информации?»       Игорь уставился в экран, не веря своим глазам. Это было уже не просто смешно.       — Да, я ничего не делаю, потому что вы так сказали! — выпалил он и тут же стушевался. Будто послушный ребенок, которому сказали сидеть и ждать. — Но это не значит, что в какой-то момент я не выдержу и не начну делать хоть что-то. И вряд ли из этого выйдет что-то хорошее для нас всех, учитывая сколько секретов ты уже тут расплодил.       На экране вновь появилось сообщение от Олега: «Я не был уверен в том, как ты отреагируешь на все, что я сделал. В конце концов, мы все еще формально находимся на разных сторонах».       Игорь вздохнул, осознавая, что за этими словами скрыта забота, но она была обернута в непонимание и недоверие.       — Волч, ты не можешь просто решать за меня. Я тоже хочу защитить Серого и помочь в этом тебе, — устало и чуть смущенно выдохнул Гром, понимая, что прямо сейчас они снова переступают какую-то очередную невидимую черту.       Олег, казалось, замялся. Игорь видел, что он с некоторой неохотой нажал на экран и отправил следующее сообщение: «Прости. Я должен был сразу с тобой поговорить, но часто не могу правильно выразить то, что я чувствую».       Игорь знал, что Олег испытывает трудности с выражением своих чувств. Это была их общая проблема. Их этому не учили, но у Грома хотя бы была одна нормальная семья, пример с которой он мог брать. А Волков вырос в куда более жестоких реалиях и в отличии от того же Разумовского, который был более эмпатичен и изучал всю эту новую моду на «правильные» отношения, ему было не до этого.       — Я понимаю, — сказал Игорь, стараясь говорить мягче, как это делала тетя Лена. — Но ты должен знать, что я не оставлю тебя и Серого, даже если ты не рассказываешь мне всего.       На экране снова появилось сообщение: «Ты не представляешь, как я хочу защитить тебя, даже находясь на расстоянии».       — По-моему, я и сам могу себя защитить, — Игорь вздохнул, пытаясь найти правильные слова. — Ты ставишь жучки и следишь за мной, вместо того чтобы просто обсудить все, что происходит. Ты даже не заикнулся о них. Это не защита, Волч. Это контроль.       Олег, казалось, задумался. Его сообщение пришло с задержкой: «Я знаю, что это неправильно. Я просто не хотел, чтобы ты пострадал».       Игорь покачал головой, осознавая, что Олег действительно пытался сделать все возможное, чтобы защитить его, но это было слишком.       — Мне нужно, чтобы ты доверял мне, — сказал он, глядя в экран. — Мы команда. Мы должны работать вместе, а не по отдельности. Если ты все еще думаешь, что я предам, то так и скажи.       На экране появилось новое сообщение: «Я доверяю тебе. И Сережа тоже. Да даже Птица так преисполнился доверием к тебе, что практически не доставляет проблем».       Игорь почувствовал, как его сердце наполнилось теплом. Вспомнились отросшие рыжие пряди, собранные в низкий хвост, выцветшие, бледные веснушки на остром, птичьем носу, светлые голубые глаза, в которых искрился смех. И практически тут же сердце охватила тоска — он скучал, действительно скучал. И по Сереже, и по Птице. Интересно, какой Птица сейчас? Лечение как-то влияет на него?       — Давай тогда начнем, — улыбнулся Игорь. Тетя Лена им бы гордилась, услышав, как он ведет этот особо важный для них с Волче разговор. — Как там Птиц и Сережа?       Лицо Олега наконец-то расслабилось. Да, начать обсуждение с Разумовского было явно хорошей идеей. Снова появилось это «Волч набирает сообщение…» и спустя минуту целое полотно текста, написанного быстро, с пропущенными запятыми и иногда неправильно исправленными Т9 словами, а за ним еще одно и третье. Гром тихо посмеивался над особо смешными моментами и комментировал.       Спать Игорь отправился ближе к полуночи, взяв обещание с Олега, что завтра тот обязательно введет его в курс дела.       

***

      Игорь бежал по коридору. От темноты, царившей во всей клинике, его спасали только свет фонариков. Успеть, он обязательно должен успеть. Где-то шумела вышедшая из-под контроля группа особо опасных больных, но никто не обращал на это внимание. Местная охрана и санитары справятся там сами, а остальные психи спят под седативными в своих палатах. Сзади звучали шаги Шуры, который не отставал и подсказывал маршрут. Два поворота, очередная лестница вниз, и они ворвались в помещение, единственное залитое светом, который резанул больно по глазам.       От картины, представшей глазам, Игорь резко затормозил и замер, не в силах пошевелиться. Шура пронесся мимо, сразу же вырубая одного из неизвестных, а во второго выпуская пару пуль. А у Грома мышцы каменеют, и он в последний момент, успевает увернуться от летящего на него амбала. Между ними сразу же завязывается драка. У амбала нож и лицо в кровавых соплях. У Игоря алая пелена ярости перед глазами и абсолютное отсутствие здравого смысла.       Амбал валится на пол бесчувственным мешком. Игорь оборачивается, делает первый шаг в сторону лежащего на полу Олега в луже крови и в пропитавшейся ею же белой форме санитара и нависшего над ним Сережи в смирительной рубашке, воющего на одной надрывной ноте, как видит одного из неизвестных, поднимающего пистолет и целившегося прямо в спину ничего не соображающему Разумовскому. До него Игорю далеко, но он бросается вперед, молясь успеть, хватает первый валяющийся на полу пистолет и нажимает на крючок.       Выстрел.       Неизвестный падает. Под его головой растекается лужа темной крови.       Игорь поворачивает голову и видит, как Шура, медленно стягивает с себя балаклаву и опускается на колени. Он прижимает ладони к шее, а голубые глаза распахнуты и в них плескается такая адская смесь паники и мольбы, что у Грома все внутри передергивает. Ему нужно помочь задыхающемуся Мальвине, а еще узнать, что с Олегом и оттащить Серого подальше, чтобы он не видел этого всего.       У Игоря кружится голова, но он делает шаг вперед.       

***

      

Неделю назад

      

      «С Драконом и Мальвиной ты уже знаком, — печатает Олег и выкладывает на кухонном столе еще несколько папок, а поверх них фотографии. Первой берет фотографию какой-то крашенной блондинки с пухлыми губами и пронзительными светлыми глазами. Игоря едва не передергивает, хотя он сам не знает от чего именно: то ли от шаблонности ее внешности, то ли от совершенно пустого и стеклянного взгляда. — Это Лебедева Анастасия. Ну или Сирена. Сейчас она выглядит так. Именно она сейчас следит за Бирюковым и всеми его действиями. По последним переданным ей данным, он пытался несколько раз устроить встречу с Серым после того, как тот вернулся».       Игорь рассматривает еще пару фотографий с ней же и Бирюковым рядом. Фотограф явно знает толк в своей работе. Каждая фотка четкая и детальная.       Олег берет одну из папок и протягивает ее Грому и быстро печатает в телефоне:       «Изучи. Это все, что ты должен знать».       У Игоря от нетерпения покалывает кончики пальцев, и он открывает первую страницу. Дело, пусть и выданное не в полицейском участке и несколько незаконное, ощущается благословением после нудных дней, проведенных в области. Гром проходит к дивану и разваливается на нем, погружаясь в чтение. И весь мир отходит на второй план. Остаются только имена, даты, названия, фотографии, сделанные тайком и вырезанные из газет.       Когда был прочитан последний лист, в котором Игорь распознал выписку с банковского счета В.А. Бирюкова со странными переводами, мир ворвался в его мысли рывком, словно он одновременно стянул с себя очки и наушники, возвращаясь к реальности. За окном шумел дождь и было темно. Судя по времени, было почти десять. Квартиру освещала только одна лампочка, висевшая почти над диваном. В прохладном воздухе витали остатки чего-то съестного. Олега нигде не было. Игорь даже не заметил, как тот ушел. Вот тебе и лучший майор петербургской полиции.       На плите стояли кастрюли с супом, пюре и с гуляшом. Игорь возвел глаза к потолку и под аккомпанемент заурчащего живота взмолился за здоровье Волкова. Гром был готов простить ему почти все только из-за его божественной готовки. Записки, кстати, как и сообщения, куда и зачем Олег свалил не было, но благоразумно решив, что Волче взрослый человек и будь что серьезное, он бы ему сказал, Гром собрался наконец-то удовлетворить одну из базовых потребностей своего организма и поесть.       В тот момент, когда Игорь попытался найти хотя бы один пакетик чая и выяснил, что весь чай закончился, как и хлеб, замок входной двери щелкнул и в коридоре послышались шаги и шуршание. Гром напряг слух и замер, решая, что делать. Пока думал, в комнату вошел Олег с двумя белыми пакетами из ближайшего супермаркета, весь промокший, со смешным топорщащимся ежиком волос и отросшей к вечеру щетиной. У Игоря за грудиной что-то потянуло от этой картины.       Олег между тем, прошел на кухню, оставил пакеты на полу у стола и притянул замершего Грома к себе за пояс домашних штанов. Поцелуй был мокрым от срывавшихся с волос капель и холодным. У Игоря даже на мгновение промелькнула мысль, что целуется он с утопленницей. Большой такой, с колючей щетиной и напористой. А еще кусачей, как собака. Ну или волк. Вот только руки, скользнувшие под футболку, снова вернули мысли о мертвяках, настолько ледяными те были. Гром недовольно простонал и отпихнул Олега от себя, тут же ловя совершенно мальчишеский взгляд.       — Иди переоденься, — ворчит Гром, пытаясь избавиться от мерзкого чувства холода, прошибающего мурашками. Волков лишь закатывает глаза, но, продолжая едва заметно довольно скалиться, словно он задумал шалость, и та удалась, уходит к шкафу в поисках какой-нибудь одежды. — Будто с утопленником целуюсь.       Тихое волковское фырчанье теряется в шуме стука дождя о стекло. Игорь лезет в пакеты и наконец-то выуживает желаемые чай и хлеб. При чем чай не пакетированный, а обычный и в двух видах — черный и зеленый, а хлеб черный с какими-то вкраплениями. Вроде какими-то злаками. Юля такой называла «полезным». Кроме этого на стол были выужены пластиковый контейнер с маленькими помидорами («Черри» — прочитал Игорь на этикетке), парой длинных огурцов, молоко, творог, десяток яиц, лоток куриного охлажденного филе, бутылку масла подсолнечного, оливкового, сыры твердый и сливочный, яблоки, сахар и пакетики с какими-то специями. Апогеем позднего волковского шопинга стали новенькая зубная щетка, паста (Игорь с опозданием вспомнил, что та, которая была у него, закончилась день назад, и теперь из упаковки додавливали последние остатки), бритвенный станок со сменными кассетами и баночки с гелем для бритья и после бритья. К концу выкладки у Грома закралось подозрение, что его кухню и ванную, да и вообще всю квартиру только что оккупировали на долгий срок.       Задуматься над этим не дал Олег, подошедший к нему уже в домашних штанах и футболке, быстро и ловко оттеснивший Грома и начавший колдовать над этой кучей. Пара минут и все разложено по шкафам, спрятано в холодильник или нарезано и выставлено на стол. Чай спокойно заваривается в выуженном откуда-то чайничке, а Игорь не может понять, что чувствует от происходящего. Олег как-то быстро вписался в его квартиру. Одно дело делить быт на чужой территории, а другое, когда это делается на твоей. Особенно, если это, то место, где ты вырос. Семейное гнездо, так сказать. Олега, кажется, это не волнует.       Они ужинают в тишине. Игорь немного подвисает периодически и постоянно одергивает себя. Все вдруг такое странное, неправильно правильное. Или все же правильно неправильное? Мозг окончательно загружается, когда взгляд невольно скользит по расслабленному и спокойному Волкову. Тот ест, но будто механически, явно находясь мыслями в другом месте. И Игорь с каким-то неприятным чувством понимает, о чем тот думает.       — Слушай, — тенет Гром, не до конца уверенный в вопросе, — а то, что ты вот так оставляешь Серого там одного, нормально?       Игорь не хочет как-то обидеть его, но эта тема мучает его еще с того первого раза. Олег замирает, моргает пару раз, возвращаясь в реальность, медленно дожевывает, словно ему это действительно нужно, чтобы ответить, а потом, отложив вилку, берет в руки телефон. Пальцы быстро порхают над экраном набирая сообщение, и через минуту, казалось, длящуюся уже вечность, Волков поворачивает гаджет к Игорю.       «В мои выходные за ним присматривает один человек. Я ему без раздумий доверил бы свою жизнь, поэтому не беспокоюсь, что что-то пойдет не так. Но я не могу рассказать о нем ни тебе, ни Серому, такой был уговор еще в начале нашего знакомства. Прости».       Игорь читает все быстро, но еще пару раз пробегается глазами по строчкам, чтобы доказать, что прочитанное ему не мерещится. Нет, все верно. Олег убирает телефон, напряженно глядя на него своими голубыми глазами. У Грома в голове крутятся шестеренки и… И решение приходит неожиданно быстро и кажется правильным.       — Я и не настаиваю. Главное, чтобы ты был уверен, что все хорошо, — качает головой Игорь. Слова будто сами ложатся на язык и срываются с губ. Олег разом весь обмякает. В его глазах мелькает удивление, но быстро проходит. Ну Гром же не идиот в самом-то деле. То, что у Волкова есть знакомые, которые хотели бы остаться в тени, он прекрасно понимает. Тот же Мальвина или Дракон были не обязаны раскрываться перед ментом, но это не значит, что все такие. Но то, что даже Серый не знает, кто за ним присматривает в отсутствие Олега, немного странно. И как он вообще отнесся к таким отлучкам Волкова? Наверное, нормально, раз тот все еще тут.       Разговор снова заходит в тупик, но никто и не стремиться его продолжать. Игорь моет посуду, слушая, как дождь за окном то утихает, то снова начинается с новой силой. Олег шуршит постельным бельем и раздвигает диван, который на самом-то деле теперь собирать, наверное, глупо. А вообще, давно стоило купить кровать.       «И сделать ремонт» — назойливо бормочет недовольный внутренний голос. Но, кажется, Волкова ничуть не смущает такой расклад. Хотя может он просто сейчас загружен совершенно другими мыслями и приоритетами, в отличии от Грома. Да и Олегу могло быть все равно где спать, учитывая все его прошлое. Он же не Серый и вряд ли привык к роскоши в виде нормального матраса.       Спать заваливаются вместе. Волков какое-то время еще что-то печатает в телефоне, а потом, откладывает тот и просто наваливается на Игоря, закидывая на того руку и ногу. Никакого сексуального подтекста, просто неожиданный всплеск тактильности, понимает Гром, подбородком чувствуя чуть жестковатые волосы, от которых все еще пахнет дождем и сигаретным дымом. Курил что ли? Стукнуть бы ему за нарушение предписаний врача, но Игорь вовремя себя одергивает и напоминает, что Волков взрослый и сам все прекрасно осознает.       Время тянется медленно. Дыхание Олега выравнивается, а Гром все еще не может уснуть, чувствуя, как постепенно немеет рука от чужой тяжести, но продолжает лежать и не шевелиться. Прошла ли пара минут или может быть пара часов, Игорь не знает, да и до телефона дотягиваться не хочется. Если Олег не проснется от этого, то от света экрана может вполне. А выспаться тому надо. Темные круги под глазами и замученный взгляд говорили получше любых слов.       Когда ощущение онемения в руке стало почти болезненным, тяжесть исчезла. Скрипнули перекладины дивана, и Игорь открыл глаза. Дождь уже закончился и через окно падал мягкий свет полной луны. Олег перевернулся на другой бок и снова ровно задышал. Размяв руку, которая начала неприятно покалывать, Гром прикрыл глаза, снова попытавшись заснуть. Но стоило дремоте накрыть его, как послышался странный звук. Глаза распахнулись тут же. Какое-то время все было тихо пока со стороны Олега не донесся стон — тихий, задушенный и настолько до отвратительного горький, что в груди неприятно потянуло.       Игорь тут же перевернулся на бок, лицом к отвернувшемуся Волкову, и приподнялся на локте, прислушиваясь. Снова все затихло. И если бы не сбившееся чужое дыхание, Гром решил бы, что ему приснилось. Неожиданно Олег содрогнулся всем телом и резко вскочил, садясь. Диван жалобно скрипнул. А едва успевший отшатнуться Игорь ошарашенно смотрел на него, пытаясь понять, что все же произошло. То, что это кошмар, было понятно сразу. Олег дышал загнанно и, кажется, еще сам не понимал, где он и что происходит. Игорь осторожно коснулся его плеча, садясь рядом.       — Все нормально, Волч. Ты в безопасности, — голос предательски хрипел и успокаивающе явно не звучал, но, кажется, это помогло. Олег глубоко выдохнул, разом весь расслабившись. — Воды?       Волков помотал головой, а потом просто лег обратно и утянул Игоря на себя, обнимая. Тот и не сопротивлялся, хотя за сегодня уже перевыполнил план по прикосновениям. Все равно привычного отторжения ни с Олегом, ни с Сергеем эти нежности не приносили. Спрашивать, что приснилось — бессмысленно. Для ответа пришлось бы брать телефон, а делать этого явно никто не хотел. Оставалось просто лежать, позволяя тонким пальцам с мозолями медленно скользить по голой коже под футболкой.       Заснули, наверное, уже под утро.       В следующий раз Игорь проснулся от того, что его мягко пихнули, а приятное тепло медленно начало ускользать. Захотелось схватить его руками и вернуть на место, но вместо этого Гром открыл глаза. Совсем уже размяк. Олег встал со скрипнувшего дивана и потянулся, обнажая тонкую полоску белой кожи поясницы. В только-только просыпающееся сознание закралась мысль, что надо бы оставить на этом месте одну из меток.       Пока он раздумывал на тему, есть ли у Волкова сейчас время, тот уже ушел умываться, а потом бодренько, но практически бесшумно готовить завтрак. Вот оно, лениво подумал Игорь, одним глазом наблюдая за Олегом, счастье. Правда не хватало еще кое-кого, но вдруг все происходящее показалось такой мелочью на фоне мыслей о том, что еще чуть-чуть и это все воплотится в реальность.       Завтракали в молчании. У Игоря не было желания разрушать эту спокойную тишину. Он лишь пробормотал невнятное «доброе утро» и попытался стащить кусок помидорки прямо со сковороды, за что и получил ложкой по руке.       — Я хочу встретиться с Рубинштейном, — произнес Игорь через час, наблюдая за собирающимся Волковым. Тот уже гладко выбритый, натягивал на себя футболку и раскладывал по контейнерам вчерашний ужин. На удивленный и недовольный взгляд произнес. — У меня есть к нему пара вопросов. Но сам понимаешь, официально я в области. Да и будет странно, если я сделаю запрос на эту встречу через участок.       Волков какое-то время сверлил его взглядом, а потом кивнул, продолжая собираться.       До конца не было ясно действительно ли тот его правильно понял, пока после обеда на телефон не пришло сообщение: «Выходи». Игорь, не задумываясь оделся, и спустился во двор. Там стояла уже знакомая машина. Шура встретил его внимательным взглядом и просто кивнул. Кажется, он не был в настроении сейчас разговаривать. Причину этого Игорь выспрашивать не стал. Мало ли что могло произойти.       К зданию тюрьмы они приехали уже ближе к вечеру, застряв в пробке. Игорь был готов уже достать ксиву, которую прихватил с собой в последний момент, но Шура его остановил. Пропустили на территорию их спокойно, отправив на стоянку личных автомобилей сотрудников, стоило Мальвине сунуть одному из мужиков на пропускном какую-то бумажку. Спрашивать Гром не стал. Меньше знаешь, крепче спишь, как говорится. На входе их уже ждали. Шура, буркнув, что туда не стремится попасть даже посетителем, остался в машине и сразу же залип в телефоне.       Игорь захлопнул дверь и пошел на крыльцо. Стоявшая там женщина окинула его холодным взглядом и, не представившись, произнесла:       — Пойдемте.       И Гром пошел.       — Господин Рубинштейн сейчас содержится в одиночной камере. После пары инцидентов с заключенными, его было решено перевести, — сухо сообщила женщина, даже не глядя в сторону Грома. — Надеюсь, что вы осознаете все риски встречи с ним.       Они остановились у одной из металлических дверей, разделяющей сектора, и сопровождающая обернулась к нему.       — Есть несколько правил. У вас будет всего пять минут. Попытайтесь абстрагироваться от его слов и не верьте ничему, что он говорит, — сообщила женщина и они прошли дальше. — Господин Рубинштейн отличный манипулятор и владеет техниками гипноза. Сделайте одолжение, не приносите нам проблем, попавшись на его уловки.       Игорь молчал. Да уж, идти к этому свихнувшемуся психиатру не хотелось, но ему были нужны ответы на вопросы.       Наконец они свернули к самым дальним комнатам для свиданий и внутри Грома заскреблось беспокойство.       — Добрый вечер, товарищ майор, — услышал он сразу, как только переступил порог. Дверь закрылась, оставляя один на один с доктором. — Что привело вас ко мне?       — Хочу поговорить с вами о Разумовском, — без утаек сообщил Игорь, садясь на стул. Улыбка Вениамина стала хищной, но говорить тот не спешил. — В его личном деле нашлась одна запись, что до всего произошедшего он проходил лечение в частной клинике. У вас.       Рубинштейн вздернул бровь и хмыкнул.       — С господином Разумовским мы познакомились уже в Чумном Форте, — спокойно ответил он. — Ранее я о нем только слышал.       Гром с досадой подумал, что не может понять, лжет ли Рубинштейн или говорит правду. Чуйка тревожно сообщала об опасности, но пока было не понятно, чего ожидать.       — Видимо, кто-то очень хотел, чтобы вы подумали, что это я виноват во всем произошедшем, — продолжил Вениамин Самуилович. — Но это не так. Встреться Сергей мне раньше, я бы был очень счастлив. Вы же читали мои исследования, Игорь Константинович? Значит знаете, что я работал над поиском темной второй личности много лет. Проводил эксперименты, которые вы называете «бесчеловечными».       — А вы так считаете? — поджал губы Гром и сам себе дал мысленную оплеуху, потому что только что явно повелся на разговор. На лице Рубинштейна появилось довольное выражение.       — Это всего лишь эксперименты. А подопытными были отбросы общества, — спокойно, словно говорил о погоде, сообщил доктор. Его взгляд словно препарировал Игоря прямо так, во время разговора. — Кто же знал, что следовало обратить внимание на кого-то более состоявшегося в жизни, чем другие.       На пару секунд воцарилось молчание. Игорь отвечать не спешил.       — Это событие с Сергеем открыло мне глаза, — продолжил Рубинштейн. — А после ко мне в руки попало ваше личное дело, Игорь Константинович. И тогда я осознал, что психология темной личности не совсем такая, как я предполагал. У Сергея темная личность отделилась, становясь самостоятельной фигурой. У вас же…       Рубинштейн сделал паузу.       — У вас все куда интереснее, — Игорь почувствовал, как внутри зародилась злость и, наверное, что-то такое мелькнуло на его лице, потому что Вениамин Самуилович сразу встрепенулся и поддался вперед, а в его глазах заблестело сумасшедшее восхищение.       Давать повод Рубинштейну зацепить его, Гром не хотел. Поэтому он сделал то, что в последней месяц приводило его в чувства сильнее, чем ледяная вода, и быстро успокаивало. Вспомнил, как комфортно чувствовались рядом Сережа и Олег, как их объятия и прикосновения дарили чувство безопасности и счастья. И лишаться всего этого из-за этого психиатра Игорь не собирался.       Рубинштейн сник, не получив желаемой реакции, но тут же сделал вид, что все идет так как он этого хочет.       — Вениамин Самуилович, давайте на чистоту, — спокойно и расслабленно проговорил Игорь. — Бежать вам некуда. Вам впаяли пожизненное за все то, что вы сделали. И нет, среди ваших пациентов не было «отбросов общества», как вы выразились. Это все были люди, которым нужна была помощь и у которых вы забрали шанс на счастливое будущее. Не думаю, что они питают к вам светлые чувства. И, возможно, от мести их удерживает лишь то, что вы в тюрьме. И то я не уверен, что вы тут в безопасности. Я пришел, чтобы узнать, почему в деле Разумовского были документы, подтверждающие то, что он якобы проходил у вас лечение?       — Я же уже сказал, что кто-то явно хотел, чтобы вы так думали, — пренебрежительно бросил Рубинштейн. — Кто-то, кто способен сделать нечто такое. И я уверен, что рано или поздно вторая личность Разумовского возьмет над ним вверх и все повториться. И скорее всего, его месть будет направлена на вас, товарищ майор.       Игорь больше не стал ничего слушать. Не было никакого смысла продолжать разговор. Поэтому он встал под внимательным взглядом и постучал. Ему открыли.       — Вы еще вспомните мои слова, — донеслось до слуха перед тем, как дверь закрылось. Женщина-провожатая смерила его еще одним взглядом, а потом молчаливо повела Игоря прочь. На улице начало смеркаться и прохладный ветер забрался под футболку, оглаживая разгоряченную кожу. Только спустившись по ступеням, Гром почувствовал, как его отпускает напряжение, сковавшее каждую мышцу.       Шура рубился в какую-то стрелялку и даже не обратил внимание на плюхнувшегося на пассажирское кресло Игоря.       — Ну и? Тебе промыли мозги, и ты отправишься убивать всех подряд? — неожиданно произнес Мальвина, не отрываясь от игрушки. Грому потребовалась минута осознать его вопрос.       — Нет. Все нормально, — устало ответил он. — Поехали уже. Меня от одного воспоминания о разговоре с ним в дрожь бросает.       Шура хмыкнул. На дисплее высветилось большими буквами «WIN» и только после этого телефон был отправлен на приборную панель, а машина завелась.       Они снова попали в пробку. Мальвина тихо ругался на водителей, которые плелись, как черепахи, на шашачников и тех, кто резко перестраивался прямо перед машиной. А Игорь пытался выкинуть слова Рубинштейна из головы, но выходило плохо. Не то, чтобы это не было прямо очевидно там, но сейчас обдумав все еще раз, Гром пришел к выводу, что психиатр их сравнивал и посчитал, что они похожи с Серым.       — Как думаешь, я и Разумовский похожи? — неожиданно даже для себя спросил Игорь. Шура удивленно и растерянно посмотрел на него. Они снова встали. Откуда-то слева послышался звук гудка, приглушенного закрытыми окнами.       — Я не то, чтобы вас обоих хорошо знаю, — протянул Мальвина и кивнул. — Да, похожи. Вы оба трудоголики, судя по тому, что рассказывал Волк о его рыжем. Оба вроде как за справедливость. И способы у вас такие себе, ну для нормальных людей.       Шура криво усмехнулся.       — Но похожи вы как… — он задумчиво дернул упавшую на лоб прядь синих волос, а после продолжил: — ну как злодей и герой в фильмах. Хотите одного, но действуете разными способами. Я бы даже не удивился, стань резко Рыжик героем, а ты злодеем.       Мальвина замолчал и покосился на Игоря, который задумчиво рассматривал старенький седан, стоящий перед ними.       — А с чего вдруг такие вопросы? Доктор что-то тебе наплел? — спросил Шура и вырулил в освободившееся окошко между машинами. Они снова остановились.       — Ничего особенно. Просто соловьем распевался о том, каким Разумовский был идеальным пациентом и что он жалеет, что не встретил его раньше, — поморщился от формулировки Игорь, отворачиваясь. Шура что-то пробурчал на иностранном языке. Кажется, это были ругательства.       И до конца дороги они больше не говорили. Шура снова высадил его за квартал от дома. Какой теперь в этом был смысл, когда он забрал его прямо из двора, было не ясно, но Гром был благодарен. Ему надо было пройтись.       — Эй, Гром, — окликнул его Мальвина. — Ты это, не загоняйся из-за Рубика. Он психолог от слова «псих».       Игорь даже поправлять не стал, что он психиатр, а лишь хмыкнул и отсалютовал на прощание. Машина мигнула пару раз фарами и вырулила на дорогу, сразу же скрываясь за поворотом.