Искалеченные

      «Ну как?» — пишет Олег спустя пять минут, как Игорь переступает порог своей квартиры. Он прочитывает сообщение и оставляет его не отвеченным, позволяя себе еще несколько минут для обдумывания ответа. А что сказать? «Нормально»? Ну так Олег не поверит, что нормально. Еще и не факт, что Шура не отчитался перед ним: «состояние подавленное, расспрашивал что-то про схожесть с Разумовским».       «А если рассказать правду?» — скептично хмыкает внутренний голос, подозрительно не заикаясь и не выворачивая букву «р» на манер англичан. И Игорь отмахивается: «Да какую правду?». Что хотел самостоятельно убедиться, что тот лист с выпиской из частной клиники подлог и фальшь? Да он вроде и так это знает. Так зачем? Чтобы еще раз взглянуть в глаза человеку, который замучил его Сереженьку до инвалидной коляски?       «Твоего?» — хихикает внутренний голос, разбивая все попытки Игоря.       И Игоря прошибает зарядом по позвоночнику. Он даже натурально вздрагивает и одергивает руку от чайника, в который хотел налить воду. Статика, думает Гром и прикрывает глаза, чтобы уверить себя в этом.       «Кукуха едет от всего этого», — одергивает себя Гром, но вместо того, чтобы нормально выпить чай и перекусить чем-нибудь, вытаскивает из холодильника завалявшуюся там банку взбитых сливок и проходит к окну. Питер никогда не спит. Даже сейчас играет неоновыми огнями вывесок и теплом уличных фонарей. Вдалеке, словно вырезанная откуда-то из другого места, впихнутая в эту атмосферу старого и нового, выглядевшая одиноко и отчужденно, как и ее хозяин в этом мире, горела башня Vmeste. Игорь нервно усмехнулся. В этот раз образно. А ведь еще были свежи воспоминания об огне и впивающихся в ладони осколках стекла. Гром все еще помнил, как хотел убить Разумовского, сбросить вниз из разбитого окна. Помнил, как получил сильный удар бутылкой по голове.       Рука машинально дернулась к лицу, но пальцы едва ли коснулись незаметной ниточки шрама на виске. Собственные чувства двоились. В памяти был тот Разумовский, который хотел его подставить, хотел его убить, и был этот, который недовольно хмурился и стукал по коленкам, когда ноги переставали слушаться; который злился, если не получалось выполнить упражнение, и смеялся, когда Игорь травил байки. Словно два совершенно разных человека, будто это не Птица создавал такой контраст, сам Сергей был таким. Герой-злодей, потерявший надежду на лучшее. Потерявший все…       Лоб с легким стуком соприкасается с холодным стеклом, а потом Игорь опускается на пол и приваливается спиной к стене. Год назад он уже сидел так, когда думал, что у него тоже почти ничего не осталось. Была только эта квартира, пропитанная одиночеством и воспоминаниями, и были Прокопенко. Те единственные, ради которых Игорь продолжал балансировать на тонкой грани этого пресловутого понятия добра и зла.       Сливки кислят на языке, и Гром пытается вспомнить с каких пор они у него валяются в холодильнике. Наверняка же срок годности давно уже прошел. Банка неустойчиво покачивается и все же падает с тихим звоном металла об паркет. Игорь закрывает глаза.       — З-знаешь, — чуть недовольно бормочут откуда-то со стороны дивана. Открывать глаза не хочется. Видеть и даже слышать этого человека — тоже. Но разве Игоря спрашивали? — Ты стал слишком п-похож на отца.       Гром все же открывает глаза. Темная фигура сидит на подлокотнике дивана, чуть навалившись на спинку. Между ними всего пара шагов, а кажется, что вечность.       «Лампочка перегорела, что ли?» — иррационально думает Игорь и щурится в потолок, пытаясь разглядеть эту самую лампочку.       Нежданный гость хрипло и как-то каркающе посмеивается. Игорь видит его бледное лицо в свете пробивающимся через окно; видит, как неловко мужчина дергает головой, но видимо не добившись результата, убирает мешающиеся волосы рукой.       — Зачем ты пришел, Юр? — спрашивает Гром и вздрагивает, сам прекрасно понимая насколько похоже на отцовское «Юр» это прозвучало. Мужчина резко замолкает и замирает, чуть поддаваясь вперед и словно пытаясь понять, а не сидит ли вместо Игоря Костя.       — Потому что ты позвал, — неожиданно тихо тянет Смирнов и снова выпрямляется. — Время идет, а в этой квартире ничего не меняется.       «Я тебя не звал», — хочет возразить Игорь, но слова застревают в глотке, потому что… Ну просто, потому что это же Юра, тот самый Юра Смирнов. Он же всегда вовремя, всегда рядом. Грому хочется расплакаться, но последние слезы он выплакал еще тогда, в двенадцать, и их остатки иногда скатываются по щекам после кошмаров с отцом.       — Понимаешь, Игорек, — голос Смирнова ровный и без знакомых картавости и запинок кажется слишком чужеродным, — я бы не приходил, но ты же сам меня не отпускаешь. Как и отца своего.       — Ты не имеешь права о нем говорить, — обидно шипит Гром в ответ, но Юру это словно и не задевает никак.       — Имею, не имею — не тебе решать, Игорь, — отвечает ему Смирнов, закидывая ногу на ногу и поправляя свое черное пальто. Он поворачивает голову в сторону кухни, и Гром может отлично представить, как тот подслеповато щурится. А может в этом прищуре виновато не плохое зрение? В тонких пальцах мелькает что-то металлическое. — К-Костя был хорошим человеком. Очень хорошим. Ты такой же, как твой о-отец. Вы очень п-похожи. Он никогда не зарекался о том, о чем не знал. Вот и т-ты не говори то, о чем даже п-понятия не имеешь.       Руки Юры взмыли вверх и тут же опустились на колени. От эмоций в голосе проскакивали высокие нотки и снова появилось это заикание. Игорю даже смешно стало, как в детстве он мог не замечать все настолько долго. Почему сейчас каждая деталь до обидного очевидна?       — Он любил тебя, — тихо произносит Гром, расслабленно свешивая кисти между коленей, а потом как ребенок подносит одну руку к лицу и основанием ладони трет левый глаз.       — Если и л-любил, Иг-горек, то ни разу не-е говорил! — возмущенно восклицает подскочивший на ноги Юра. Под ним поскрипывает паркет, и пальто колышется от резкого движения. Смирнов снова резко замолкает и забавно замирает в полудвижении, осознавая, что сказанное было не вопросом. Он выпрямляется и отводит от Игоря взгляд, словно ему стыдно, и повторяет тихо: — Да, не г-говорил.       — А ты? — вдруг серьезно спрашивает Гром. Ему почти жалко Юру. Почти. Это сожаление накладывается на вину, что этот разговор никогда не услышит отец.       — И я, — выдыхает Смирнов, не скрывая разочарования в своем голосе. А потом, словно оправдываясь то ли перед Игорем, то ли перед самим собой, добавляет: — У нас и не п-принято было.       — А сейчас сказал бы? — почему-то Игорю хочется знать это, но Юра усмехается как-то невесело.       — Да я сказал, — он нервно пожимает плечами. — Ч-чего не с-сказать, если мы там… в-вместе.       Мир словно пошатывается и идет рябью. Вот оно. Момент, когда мозг осознает, что спит, а все происходящее лишь сон. Юра по странному как-то улыбается, не так, как он улыбался по памяти Игоря. Надломлено, наверное? А потом его белое лицо вдруг идет трещинами, как лица тех стремных фарфоровых кукол.       — Ты, Игорек, на о-отца похож, — говорит Смирнов и голос его трещит старыми радиопомехами. — Он хороший человек. А я так, не очень. И ты вот, человек-то хороший, да выбрал себе вон кого…       Игорь вдруг отчетливо слышит сожаление в его голосе и это непроизнесенное «прости».       — Ну может у тебя и получится. Может хорошее все же в этот раз перевесит, — вздыхает Юра. — Т-ты эт-то не з-забывай меня. П-приходи хоть иногда.       Мир вокруг тускнеет, а вместе с ним тускнеет и образ рассыпающегося Юры. Игорь закрывает глаза, а когда открывает их, то все снова нормально.       Тело неприятно ноет от долгого сидения в одной позе. Под потолком горит лампочка, гудит старенький холодильник, а в руках все еще зажата бутылка со сливками. Те все так же кислят на языке, и Игорь встает на ноги, идет на кухню, чтобы выбросить их. За окном все так же темно и ночной Питер все так же играет в свои ночные игры. Телефон, оставленный на столе, подает признаки жизни. В тишине раздается звук входящего звонка.       Игорь, не задумываясь, смахивает на «принять» и практически тут же видит свое изображение: глаза не то, чтобы заплаканные, но капли слез блестят в уголках, да и лицо выглядит помятым.       — Игорь? — в эту же секунду звучит обеспокоенный сережин голос. Кажется, он не ожидал увидеть почти плачущего майора в час ночи. Игорь быстро смаргивает и трет свободной ладонью лицо.       — Нормально, — хрипит он и как-то не задумываясь глядит на дату в углу экрана. Так вот в чем дело. Сегодня тот день, когда он видел Смирнова у них в квартире в последний раз. Юра и отец тогда ругались. Вернувшийся сильно раньше с прогулки Игорь, застал только конец и уход Юры. Ни причины, ни чем все закончилось, он не знал. Смирнов просто пролетел мимо него, едва не сшибя с ног, а потом чертыхаясь натянул свои туфли и с громким хлопком входной двери выскочил прочь. Отец об этом ничего не говорил. А в следующий раз они увиделись уже через несколько месяцев в тот роковой вечер ноября.       Дядя Федя иногда ругался при Игоре на Костю и Юру, говорил, что эти два идиота друг друга стоят, но практически тут же замолкал. Знал ли Федор Иванович то, о чем догадывался сам Игорь? Наверное. Однако, в семье Прокопенко старались не упоминать о Смирнове, а тот все не спешил появляться на пороге громовской квартиры.       Маленькому Игорю было почти обидно, но не потому, что ему перестали носить импортные сладости, наклейки или фломастеры и альбомы, а потому что вместе с Юрой тогда ушел и отец. Появлялся, конечно, дома, но реже. Игнат лишь говорил, мол привыкай, Гром, полстраны безотцовщиной растет, твой хотя бы иногда появляется. О «дяде Юре» лучшему другу Игорь рассказывал не все и очень обтекаемо. Тот и не настаивал. Иногда казалось, что познакомься Игнат с Юрой вживую, то проблем им с отцом было бы куда больше.       — Игорь, — снова прерывает поток летящих мыслей голос, и Грому на секунду хочется сбросить вызов и уйти, скрыться в ночном Петербурге, чтобы на какое-то время забыться и почувствовать себя кем-то другим, а не майором полиции с отвратительно большой виной за спиной и давящим на плечи грузом проблем. Но на самом деле понимает, что сбежать от самого себя не получится, а Сережа… Сережа вот он, обеспокоенно смотрит с экрана зажатого в ладони телефона, кусает губы, которые чуть подрагивают, словно с них вот-вот слетят какие-то слова, и ждет. Просто ждет, хотя времени, наверное, на разговор снова мало.       Олег маячит где-то за его спиной, но не вмешивается, как в прошлый раз, просто поглядывая иногда в их сторону. Игорю кажется, что время одновременно замедлилось и ускорилось. Этот момент, пусть и виртуального, но общения, хотелось продлить до бесконечности, но также хотелось и сбросить звонок, чтобы не видеть искреннее волнение в светлых глазах.       — Я правда в порядке, — пытается уверить Игорь Разумовского, но быстро понимает, что не выходит. Тот скептично приподнимает брови и смотрит словно и не Сережа, а Птица. Но это точно не вторая личность. Может быть их компромисс пошел им на пользу, и они вот так потихоньку перенимают привычки друг друга? Или что там происходит при раздвоении личности?       — Слушай, я не хочу давить, но ты был у Рубинштейна, — вкрадчиво, словно объясняя что-то ребенку, говорит Сергей. — Если бы это был любой другой день, я не стал бы лезть. Но это же Рубинштейн! Он может ввести в гипноз за пару минут или перевернуть все в твоем мозгу так, что в пору реально обращаться за помощью к психиатру.       — Все правда хорошо. Он не вводил меня в гипноз. Просто… — говорить, что вообще-то Вениамин Самуилович задел кое-какие струны его души, которые вибрацией пробудили дремлющие в голове страхи и сомнения, а это все наложилось вот так удачно на один конкретный день, про который Игорь и не вспоминал с двенадцати лет, не хотелось. Но и сказать что-то более-менее правдивое и в тоже время, не раскрывающее его, было нечего. — Просто устал. Он умеет проводить эмоционально выматывающие разговоры. Вот я и вымотался.       «Шура сказал, что ты выглядел достаточно плохо», — сообщение пришло в личный чат, значит Олег не хотел, чтобы это сообщение увидел Сережа.       — Я об этом и говорю. Рубинштейн может сделать все, что угодно, чтобы пошатнуть твое состояние и вывести тебя из строя, — слишком взволнованно залепетал Разумовский. Это его поведение заставило Игоря почувствовать раздражение.       «Почему он думает, что может сейчас волноваться за меня? Это была его идея вернуться!» — прорычал внутренний голос, и сам Игорь не сразу понял, что теперь он звучал не как голос Юры, а как его собственный, только чуть злее, что ли.       — Сереж, я правда в порядке, — вздохнул Гром, потирая глаза и запихивая собственное раздражение подальше. — Просто сегодня… День такой, тяжелый. Не хочу об этом говорить.       Если Разумовский и хотел что-то возразить, то не стал этого делать.       — Я соскучился, — выдохнул после недолгого молчания он и солнечно улыбнулся, принявшись пересказывать все, что могло, по его мнению, показаться интересным Игорю. Волков на заднем фоне продолжал тревожно поглядывать в их сторону и хмуриться.       

***

      — Тебе не кажется, что ты зачастил ко мне, — проговорил Игорь, отстранив Олега от себя. Губы горели просто жутко и, судя по металлическому вкусу во рту, кровили. Волков недовольно что-то проворчал и ткнулся губами куда-то подбородком. Игорь простонал. Еще чуть-чуть и они расположатся прямо тут, в прихожей. Наверное, хорошо, что диван он не заправлял уже два дня, как Олег покинул его квартиру. Заглянувшая к нему Юля даже фыркнула позабавлено.       Волков между тем стянул с себя куртку и не глядя бросил на вешалку. Та пошатнулась, но устояла. Они не виделись всего пару дней, но Игорь не чувствовал такого же дикого желания, какое демонстрировал Олег. Привычка ходить по дому в одних штанах сыграла на руку. Кусачие поцелуи посыпались с шеи на плечи. Проступившая щетина царапала кожу. Гром не выдержал и простонал.       — На диван, Волч, — пробормотал он, утаскивая Олега за собой. На ходу была стянута футболка и расстегнуты джинсы Волкова. Диван под двумя тяжелыми тушами подозрительно затрещал, но никто не обратил на это внимание. Не до этого было. Последняя преграда в виде штанов и боксеров была снята. Олег перекинул одну ногу через бедра Игоря, глядя на него совершенно безумными глазами. Как мало осталось в этом Волкове от того расчетливого и спокойного мужчины, который держал под контролем себя, даже когда спал. Игорь еще не совсем понимал, что происходит, но ему определенно нравилось.       Олег облизнул губы и скользнул вниз, обхватывая ладонью вставший член Игоря, практически тут же беря его в рот.       — Вот же ч… — ругательство потонуло в громком стоне. Игорь сам не ожидал от себя подобного, а потому резко захлопнул рот и прикусил губу. Все тело простреливало разрядами удовольствия. Хотелось быстрее, жестче, глубже, но он сдерживался, а сильные руки Олега крепко удерживали его бедра на месте.       — Волч, — прорычал Игорь, в который раз попытавшись перехватить инициативу, но Олег хитро блеснул льдистыми глазами и резко оказался нависшим над Громом, облизывая свои пошло покрасневшие губы. Хотелось его поцеловать. Вот прямо сейчас. Но даже этот порыв Волков пресек, надавив на грудь и вновь садясь на чужих бедрах. В его руках откуда-то появилась упаковка презервативов и смазки. Игорь сглотнул, медленно осознавая к чему все идет.       Олег довольно хмыкнул, вскрыл пакетик со смазкой, выдавливая густой прозрачный гель на пальцы, и завел руку себе за спину.       Игорь задохнулся от осознания и…       Проснулся.       Сердце заполошно билось где-то в груди, а пониже живота неприятно пульсировало возбуждение. Игорь с шумом выдохнул через нос и сунул руку в боксеры. Хватило пары движений и одного воспоминания об Олеге из сна, как тело свело в настолько сильном оргазме, что стало почти больно.       «Какого черта сейчас произошло?» — думал Игорь, лежа на спине и пытаясь отдышаться и привести мысли в порядок.       Ответа не было. Пришлось вставать, чтобы сходить и остудиться под холодным душем, а потом закинуть одежду и простынь в стиралку. Спать уже не хотелось. Картинки из сна преследовали его фантомным ощущением чужого присутствия и настойчивых касаний. Как подросток, ей богу. За окном едва начало светать.       Игорь налил в кружку воды и парой глотков осушил ее. Возбуждение развеялось в предрассветных сумерках, вот только прошедший сон никак не желал отпускать. То, что он хотел Олега, было не секретом. То, что он хотел Олега вообще в любых смыслах, — тоже. А вот мокрые сны с участием все того же Волкова было что-то новенькое. Может прав был Разум, что после встречи с Рубинштейном крыша может поехать только так?       В квартире стояла зябкая тишина, и тени от поднимающегося над городом солнца плавно перемещались по стенам. Мысли продолжали крутиться вокруг этого дурацкого сна, и Игорь страдальчески простонал. Это невозможно. Раздражение он привычно выплеснул на груше, но это не помогло. Захотелось укусить Олега за то, что тот каким-то образом пророс в него настолько, что даже сны теперь были про него. Вот почему с Разумовским было не так?       «Может быть, потому что ты с ним еще не спал?» — рассмеялся внутренний голос. Игорь встряхнул головой и подумал, что голос Юры в качестве совести был куда лучше, чем его собственный. Может быть звучал не столь обидно?       Чтобы отвлечься и занять себя хоть чем-то, Игорь оделся, натянул вместо привычных кожанки и, как называл Игнат, «картуза», ветровку и обычную синюю кепку и вышел из квартиры. Утро встретило его легкой прохладой подступающей осени. До места назначения, Гром вызвал такси, просто потому что доехать на маршрутке в столь раннее утро было невозможно. Таксист пару раз бросал на него странные взгляды через зеркало заднего вида, но Игорь просто делал вид, что не обращает на это никакого внимания.       Уже стоя перед воротами кладбища, Игорь подумал, что надо было, наверное, взять с собой что-нибудь, но он отмахнулся, пообещав себе, что в следующий раз именно это и сделает. Сонный сторож посмотрел на него странно, но все же пропустил и даже одолжил пару инструментов, чтобы хотя бы немного привести могилу в порядок. Гром был уверен, что кроме него и Прокопенко некому было ходить к Юре. Он примерно помнил, где именно того похоронили, но никогда там не был.       Проходя между рядов могильных плит, деревянных и железных крестов, Игорь вчитывался в надписи на них. Мозг заторможено обработал чуть заржавевшую надпись «Смирнов Ю.А.», и Гром по инерции сделал пару шагов вперед, пока не понял. Могила Юры оказалась не заброшенной и вполне себе ухоженной. Почти такой же, как могила его отца. Да, тут немного оградка покосилась, да и ее бы подкрасить чуток, но в остальном все было почти цивильно, не смотря на парочку сорняков. Даже скамеечка была в хорошем состоянии.       Игорь, все еще не веря увиденному, зашел за оградку и опустился на скамеечку, положив инструменты на землю возле. С черно-белой фотографии на него улыбался совершенно молодой с коротким ежиком волос Юра. Его было трудно узнать, но это точно был он.       — Ну привет, что ли, — протянул Игорь вдруг охрипшим голосом. — Вижу, что у тебя тут все не так плохо, как я думал. Извини, не знаю о чем с тобой говорить. С отцом хотя бы работу можно обсудить, а ты…       Горло почему-то сдавливает, и Игорь чувствует, как к глазам подступают злые слезы. А он думал, что уже не может плакать.       — Знаешь, о кое-чем я тебе все же рассказать могу. Ты бы меня понял лучше, чем отец, — Гром смахивает слезу с уголка глаза и механически натягивает на лицо улыбку, чтобы позорно не расплакаться. — Я познакомился кое с кем. Они не то, чтобы хорошие люди, но… Я ведь тоже не святой. Да и ты не был. Поэтому я… Мне с ними хорошо. Хорошо настолько, насколько ни с кем не было. Юр, они такие… По одиночке они замечательные, но вместе… Правда, мы сейчас все в опасности. Ну, как всегда, да? Вы с отцом тоже постоянно были в опасности. Мне не на что жаловаться, потому что они не менты, как я, но тоже… Там не все так просто. Про Юльку с Димкой я тебе рассказывать не буду. Отец тебе, наверное, все и так рассказал.       Игорь смеется над глупостью, которую, сам и произнес.       — Я знаю, что ты любил его, — неожиданно серьезно говорит он, прикрывая глаза. — И знаю, что в других обстоятельствах ты бы не выстрелил в него, да и на меня не направил бы пистолет. Но это… Это все равно больно. Я верил тебе. Считал семьей, а ты…       Игорь замолчал, поджав губы.       — Один человек сказал мне, что от тех двоих, ну, с которыми мне хорошо, стоит бежать. Я с ним согласен. Мне надо было бежать, а лучше вообще забыть про них, — произнес Гром, поднимая взгляд к светлеющему небу. — Но я сам нашел их. Сам принял решение остаться. Сам помогаю им, потому что хочу. Все, как у вас с отцом, но я надеюсь, что у нас все закончится лучше. Что мне не придется наставлять пистолет ни на одного из них. Знаешь, а ведь это уже было. Один из них меня сначала подставил, а потом чуть не сжег, представляешь? А я все равно хочу быть рядом с ним. И я знаю, что это ненормально, но я не могу без них. Уже не могу.       Юра продолжал улыбаться с фотографии, и было как-то странно объяснять ему такому то, что можно было бы обсудить, наверное, только с тем «прилизанным пижоном».       — Ладно, — говорит Гром и поднимается. — Не стоило приходить. Тем более с пустыми руками. Видишь, хотел прибраться тут у тебя, да кто-то это делает за меня. Может быть у тебя был кто-то, кто заботиться о тебе сейчас, кто помнит тебя и о ком я не знаю. Ты ведь никогда не рассказывал о семье.       Гром берет инструменты и выходит за оградку, смахивая паутинку между прутиков. Бредет медленно, глядя себе под ноги. Петляет между могилами пока не оказывается у могилы отца. Тут все выглядит даже слишком красиво. Тетя Лена каждую весну садит здесь цветы и все лето ухаживает за ними. Игорь стоит некоторое время, смотрит на соцветия, переступает с ноги на ногу, но войти не решается. Опирается только рукой об оградку и, не глядя на фотографию, шепчет:       — Я счастлив, пап. Правда. Как ты когда-то. Знаю, что ты бы не одобрил их, но я правда их…       Последнее слово застревает в горле, и Игорь хрипло закашливается.       Уходя с кладбища, Гром уточняет у охранника, не знает ли он, кто ухаживает за могилой Смирного, но тот лишь пожимает плечами:       — Мало ли тут добродетельных ходит? Разве уследишь за каждым?       Игорь возвращается на такси до дома и не сразу замечает среди припаркованных машин одну очень знакомую. Проходит вперед и забирается на пассажирское кресло.       — Что ты тут делаешь? — спрашивает Гром, косясь на переписывающегося с кем-то Шуру. Тот хмурится, а потом отбрасывает телефон на приборную панель и прикрывает глаза.       — Ты вчера после Рубинштейна был… странным? — неуверенно протянул он. — Короче, я немного покопался, у Волка спросил. В общем, хочу съездить с тобой в ту клинику. Узнаем, кто и зачем хотел подставить Рубика.       Гром дернул плечом, вспоминая вчерашний разговор с Сережей.       — Кстати, спасибо за это, — пробормотал он, заметив удивленный взгляд синих глаз. — Ну, что не сказал Олегу про разговор.       — А, — хмыкнул Шура, сразу схватывая мысль. — Это не мое дело. Если бы ты хотел, то сам бы ему рассказал. Волк меня нанял, чтобы я решал другие вопросы, а не докладывал о беседах с тобой.       Машина завелась. Мотор загудел.       — Зачем ты это делаешь? — спросил Игорь, быстро печатая Олегу сообщение, чтобы он не переживал о его местонахождении, если вдруг глянет трекер или завалится в квартиру.       — Делаю что? — снова не понял Мальвина, выруливая на главную дорогу. А потом быстро осознав, ответил: — Просто ты хороший человек. Относительно. А периодически помогать хорошим людям — вроде как засчитывается в карму. Ну, сам понимаешь, моя карма резко отрицательная, а так хоть немного плюсиков заработаю.       Шура хохотнул, будто это была хорошая шутка. Но Игорь его понял. Вообще, он подозрительно быстро сошелся с этим синевласым наемником. Гром покосился на татуировки крестов и вздохнул.       — А это не мешает работе? Ну волосы, татуировки? — спросил он спустя пару минут раздумий.       — Нет, — Шура задорно улыбнулся, и его улыбка показалась Игорю смутно знакомой, словно он уже видел ее когда-то, но вспомнить никак не мог. Если бы они раньше виделись, то он бы запомнил Мальвину в любом случае, а так… Нет, вспомнить никак не получалось. — На самом деле это даже весело. Адреналин, все дела. Понимаешь?       Игорь согласно кивнул. Понимал, конечно. Как не понять, если сам тот еще адреналиновый наркоман. Они проехали по мосту, сворачивая на небольшие улочки. Город просыпался и было так хорошо и спокойно от этого вида полупустых улиц.       — Но знаешь, — вдруг серьезно проговорил Шура. — Наверное, я бы сменил имидж. Это становится слишком… Тяжело? Ну, все эти дела, свобода эта мнимая. Раньше я думал, что в этом и есть счастье моей жизни. Я езжу по миру, беру контракты и все хорошо. Деньги, тусовки, любимое в каком-то смысле дело, ни к чему не обязывающие связи с красотками — жизнь в лучших традициях золотой молодежи. Но… оказалось, что есть что-то, что мне неподвластно и теперь это тяготит слишком сильно.       Игорь как-то вспомнил его совет в первую встречу и это «Я знаю о чем говорю, майор» сказанное слишком серьезным и глухим голосом.       — Она того стоит? — осторожно уточняет Игорь, замечая, как побелели костяшки пальцев, стискивающие руль.       — Стоит… Наверное. Честно, я не знаю. Не хочу подвергать кого-то опасности только из-за своего желания, — сухо цедит Мальвина. Все его лицо разом преображается и кажется на несколько лет старше. Игорь задумывается, а сколько лет Шуре на самом деле? Выглядит он на двадцать пять максимум, особенно со всеми этими синими волосами и татуировками. Но судя по тому, что он работает наемником, имеет хороший такой опыт в этом и то, что Олег взял его в команду, означает одно — Шура достаточно взрослый, чтобы не быть желторотым птенцом, как тот же Дима Дубин. Но при этом этот же Дубин меньше, чем за год быстро наработал, как там Юлька говорит, «кейсы» и получил лейтенанта, поэтому делать поспешных выводов Игорь не стал.       Они вновь замолчали, потому что лезть друг другу в душу не было никакого смысла. Да и зачем, если все и так было понятно. В одной лодке плывут, но по разные стороны.       Машина вырулила на небольшую дорогу, выезжая куда-то за город. Игорь вздохнул. Он уже ездил по этой дороге всего несколько месяцев назад, чтобы взять показания сотрудников этой частной клиники. Те, как один утверждали, что да, Сергей Разумовский действительно проходил лечение у работающего там Рубинштейна В.С. Самое странное, что тогда заметил Игорь, персонал, мог с точностью сказать, когда именно это было. Но в то время, занятый мыслями о собственном похищении, Гром списал это на то, что Разумовский уже тогда был довольно известной личностью и запомнить его было просто. Естественно, что никто так и не сказал, какое именно лечение проходил Сергей, но все утверждали, что у того была тяжелая форма депрессии на грани клинической.       Клиника удивительным образом не выглядела, как психиатрическая лечебница. Наверное, суть была в том, что ее хорошо спонсировали и клиентами здесь были далеко не последние люди Петербурга и даже Москвы. Они припарковались на почти пустой парковке для сотрудников, после осмотра на посту охраны. Шура снова использовал странную бумажку, чтобы спокойно проехать на закрытую территорию. Спрашивать, что это такое, все так же не хотелось. Чем меньше он знает о способах Мальвины, тем лучше себя будет чувствовать его совесть.       В этот раз Шура вышел вместе с ним, захлопнув дверь машины и пикнув сигналкой. Игорь был удивлен, но уточнять не стал. Наверное, так было нужно. В здание вошли спокойно. Девушка на стойке регистрации приветливо им улыбнулась, никак не показав своего удивления внешним видом гостей клиники.       — Доброе утро, — сверкая ровным рядом белых зубов, проговорила она, переводя взгляд с одного мужчины на другого. Они, наверное, и правда выглядели странно. Игорь попытался вспомнить была ли эта девушка в то время, когда он был здесь в прошлый раз. По всему выходило, что нет.       — Доброе утро, — расплылся в улыбке Шура и скользнул быстрым взглядом по металлическому бейджику, раскатывая имя на языке: — Александра. Нам бы встретиться с вашим главврачом.       — По какому вопросу? — все так же улыбаясь, уточнила администратор.       — По очень деликатному, — грубовато пробасил Игорь, перетягивая чужое внимание на себя. Шура недовольно дернул уголком губ. Александра тоже явно была недовольна, но не показала этого, беря в руки телефон и набирая номер. — Дмитрий Александрович, к вам тут пришли. Говорят, что по «очень деликатному» вопросу.       Девушка явно удержалась от добавления в голос чуть больше остроты, чем того требовалось. Дмитрий Александрович что-то проговорил, и администратор, пробормотав «я вас поняла», положила трубку.       — Дмитрий Александрович ожидает вас у себя в кабинете триста двадцать, на третьем этаже, — спокойно произнесла Александра, указав на лестницу, ведущую выше. Шура обаятельно улыбнулся, собираясь поблагодарить девушку, но Игорь бесцеремонно прошел вперед и пошагал вверх, заставляя его лишь пробормотать извинения и последовать за собой.       — Теперь понятно, что в тебе нашел Волков, — хмыкнул Мальвина, нагоняя Грома и стараясь шагать с ним в ногу. — Вы оба бываете такими грубыми.       Игорь лишь скользнул по нему взглядом и почему-то весело улыбнулся. То ли его развесело высказывание, то ли он посмеялся над тем, как они выглядели со стороны. Низкий Шура явно не поспевал за высоким Громом, почти переходя на легкий бег. Пришлось сбавить шаг.       — Вот видишь, два минуса дали плюс, — позабавлено хмыкнул Гром и тут же посерьезнел. — В прошлый раз, когда я здесь был, главврача звали Соловьев Алексей Владимирович.       — Сменил имя? — съязвил Шура, от внимания которого не укрылся маневр со сменой скорости шагов.       — Думаю, что тот, кто вообще замутил всю эту историю с выпиской, явно не хотел, чтобы кто-то докопался до правды, — проигнорировал остроту Игорь. Они остановились у белой двери с серебряной табличкой «Ковалев Д.А., главный врач». — Ковалев, Соловьев, один фиг.       — Ну вот, может нам повезет, — говорит Шура и делает пару коротких, но громких стуков.       — Войдите-войдите, — слышится голос с той стороны и оба мужчины входят в кабинет.       Здесь все осталось так же, как и было. Небольшое помещение, заставленное большими книжными шкафами в потолок, в которых ровными рядами стояли книги и черные папки. Массивный дубовый стол, два кресла для посетителей, мягкие даже с первого взгляда, и белая кушетка, которую так любят пихать всяким психологам в фильмах.       — Доброе утро, господа, — проговорил, привставший из-за стола, статный мужчина лет сорока с проседью в темных волосах и спокойным взглядом карих глаз из-под очков. — Чем обязан столь ранним визитом?       Он не акцентировал внимание, но и Шура, и Игорь одновременно перевели взгляд на настенные часы. Восемь утра. Действительно ранний визит. Дмитрий Александрович указал на кресла, в которые мужчины спокойно сели.       — Мы хотели спросить о, проходящем в вашей клинике лечение Сергее Разумовском, — произнес Гром, сразу захватывая внимание психотерапевта.       — Майор Гром, верно? — проговорил мужчина, поправляя очки. Мода что ли у этих врачей очки носить? — Наслышан о вас и ваших… хм, несколько грубоватых, но действенных методах поимки преступников.       — На примере доктора Рубинштейна? — хмыкнул Шура. Всем прекрасно было известно, откуда Игоря знали в таких кругах. Ну может быть совсем чуть-чуть из-за самого Разумовского, потому что имя того, кто на самом деле поймал Чумного Доктора старались не разглашать. Игорю излишнее внимание было противопоказанно, как оперативнику. Да и зачем оно ему? Да и Юля, попытавшись раскрутить Грома через свой канал, быстро отступила после того, как Прокопенко достаточно доходчиво объяснил, почему не стоит этого делать.       — И не только, — качнул головой доктор Ковалев. — Сразу скажу, что Сергей Разумовский никогда не проходил лечение в этой клинике. А вот интересующий вас Вениамин Самуилович, действительно работал у нас. Правда, не долго. Его методы были…       Дмитрий Александрович задумался, словно подбирая нужные слова.       — Скажем так, его методы нарушали не только нормы этики, но и всякие моральные принципы, что было неприемлемо для имиджа нашей клиники, — наконец закончил доктор.       Шура и Игорь невольно переглянулись.       — Так, значит то, что Сергей не был пациентом вашей клиники это правда? — прищурившись, уточнил Мальвина. Лицо Грома помрачнело.       — Вот именно! Совершенно не понимаю, откуда у полиции такие данные, — слегка взмахнул руками Дмитрий Александрович.       — У нас есть выписка об этом и показания минимум десяти человек персонала, — несколько угрожающе проговорил Игорь, прожигая взглядом доктора. После Рубинштейна верить никому из них не хотелось от слова совсем. — И в том числе Соловьева Алексея Владимировича, который судя по показаниям является, ну, или являлся, главврачом этой клиники.       — Позвольте, — возмутился Дмитрий Александрович. — Но полиция никогда не допрашивала персонал данного заведения и никакого другого главврача, кроме меня, здесь нет и не было уже десять лет.       — Я лично проводил опрос Алексея Владимировича, — нахмурился Гром. — В этой клинике. В конце весны.       — В конце весны? — удивленно переспросил Дмитрий Александрович, поправляя очки. — А не можете припомнить когда именно?       Игорь задумался, прикидывая сроки. Суд над Рубинштенойм был весной. А точнее в конце мая.       — В начале мая, — проговорил он. Странно, он был уверен, что с точностью может назвать дату, но за те два месяца после его похищения, многое произошло, поэтому он не был уверен, что точно назовет правильные сроки.       — Третьего мая, — вставил Шура. Игорь сделал мысленную пометку, спросить его потом об этом.       — Вот, — воодушевился Дмитрий Александрович. — Мы с доктором Гарнье, Александром Карстеновичем, как раз были в Германии на конференции. Ну я никак не мог быть здесь. Моя помощница, Анна, может подтвердить. Да и приглашения и билеты я вам могу предоставить.       — Так, стоп, — Мальвина потряс головой. Его синие волосы забавно растрепались от такого, и он небрежно заправил их за уши. — Александр Карстенович. Он же сейчас главврач клиники в Чумном Форте, где сейчас сидит Разумовский. Разве нет?       У Игоря заскрипели шестеренки. Это не могло быть правдой. Слишком много совпадений, чтобы быть случайностью.       — Верно. Доктора Гарнье назначили главврачом той клиники спустя пару дней, после того как мы вернулись в страну. Вообще, мы хотели задержаться в Германии чуть подольше, но его срочно вызвали как раз для этого дела, — рассказал Дмитрий Александрович. — Мы с Александром Карстеновичем давние друзья, поэтому мне не было смысла оставаться в Германии. Тем более я хотел поддержать его на новом для него посту.       — Это какой-то бред, — пробормотал Шура. — Как вы могли не знать о происходящем в вашей клинике?       — Ну почему же я не знал? — всплеснул руками доктор Ковалев. — На тот срок, что вы указали, здесь в клинике был назначен ремонтный день. Точнее их было несколько. Кажется, в этот раз четыре дня. В это время были проведены ремонтные работы в нескольких палатах, проверена проводка, вентиляция и трубопровод, а также отопление, перед полным его отключением. Подобная практика проводится дважды в год. Весной и осенью, чтобы не допустить неприятных казусов.       — А кто проводит этот «ремонтный день»? — спросил Игорь, чувствуя, словно вот-вот нащупает что-то важное.       — Это здание принадлежит фонду «Наследие Петербурга», — ответил Дмитрий Александрович. — Именно они следят за тем, чтобы это удивительное историческое наследие продолжало существовать и в наше время.       — Спасибо за помощь, Дмитрий Александрович, — проговорил Игорь, поднимаясь с кресла. Шура бросил на него быстрый взгляд и тоже поднялся.       — Я всегда рад помочь нашей полиции, — мягко улыбнулся доктор Ковалев.       — Вы же понимаете, что наш разговор должен остаться строго конфиденциальным? — уточнил Мальвина, прищурившись.       — Конечно-конечно, — закивал Дмитрий Александрович. — Хорошего вам дня, господа.       Игорь и Шура попрощались и вышли из кабинета. До самой машины оба шли в молчании. Только закрыв двери, каждый из них выдохнул.       — Тебе не кажется странным, что он так просто нам все рассказал? — спросил Мальвина, теребя в руках ключи.       — Все это дело слишком странное, — пробормотал Гром. — Как минимум, потому что я знаю, кому принадлежит фонд «Наследие Петербурга».       — Что? — Шура хлопнул пару раз глазами, посмотрев на майора. — Ты знаешь, кто может стоять за всем этим?       — Да. Могу предположить, но почти уверен, что это окажется правдой, — выдохнул Гром и потер ладонями лицо, откидываясь на кресло. — Поехали, по дороге объясню.       Мотор снова завелся, и уже спустя пару минут они ехали в город, стараясь успеть до утреннего час-пика. И, естественно, встали в пробку. Игорь надвинул кепку на глаза, сложил руки на груди и попытался абстрагироваться от всего происходящего.       — Так куда мы едем? — спросил Шура, когда они наконец выехали на более свободную улицу.       — Ко мне, — прохрипел Гром. — Надо прихватить кое-что, а потом наведаемся к кое-кому.       Мальвина не стал спрашивать и просто пожал плечами, в голове перестраивая маршрут до громовского дома.       Квартира встретила их привычной тишиной, не заправленным диваном и достиравшей машинкой. Игорь предупреждающе хлопнул входной дверью, чтобы вся штукатурка, которая еще не успела отвалиться, посыпалась перед ними, а не на них, и прошел внутрь.       — Мило у тебя тут, — пробормотал Шура, разглядывая помещение. — Чище, чем я думал.       Гром шутку то ли не оценил, то ли просто пропустил мимо ушей, просто не став отвечать. Достав из одного из множественных тайников в квартире припрятанный ноутбук, он залез в него, тут же в огромном архиве серверов Разумовского отыскивая нужный файл и перебрасывая его на телефон.       — Любопытная вещица, — проговорил Мальвина, заглядывая тому через плечо в экран компьютера. — Не боишься, что я его продам кому-нибудь подороже?       — Не боишься переходить дорогу сразу мне и Олегу? — парировал Игорь, захлопывая крышку перед любопытным носом Шуры. — Хватит с нас продающихся, как шлюхи, наемников вокруг.       На такое заявление Мальвина удивленно вскинул бровь:       — Ты о чем?       — Думаю, что Олегу и Дракона хватит выше крыши, так что не стоит сейчас лишний раз дергать его, — пожал плечами Гром, пошарил по карманам ветровки и залез в задний карман джинсов. — На, сходи в магазин через дорогу. Не стоит в гости к дамам идти с пустыми руками.       Шура понятливо кивнул, но посмотрел так, что сразу стало понятно — тему с Драконом они еще не закрыли. Как только дверь за наемником закрылась, Игорь перепрятал ноутбук в недавно созданный им тайник между потолком и стеной, а потом быстро начал переодеваться.       «Все хорошо?» — пришло сообщение от Олега.       «Нормально», — ответил ему Игорь.       «Будь осторожен с Шурой. Он наемник», — практически тут же написал Волков. И Игорь почему-то не сдержался и ответил:       «Ты тоже».       Сообщение было прочитано, но ответа не последовало.       Переодевшись, Гром спустился вниз и вышел через арку к припаркованной у обочины машине. Шура как раз переходил дорогу с упаковкой каких-то печенек в одной руке и телефоном в другой, быстро что-то печатая. И в момент, когда ему оставалось пройти всего пару метров до тротуара, на пешеходный переход выскочила темная иномарка с затонированными стеклами. Мальвина среагировал быстро, в мгновение ока оказываясь на поребрике и по инерции делая еще два шага. Окно иномарки открылось и из него высунулась рука с пистолетом. Два выстрела в сторону Шуры и три в сторону самого Игоря, который едва успел рухнуть на землю и перекатится за шурину машину.       Иномарка, взвизгнув шинами, скрылась за поворотом, а вслед ей донесся один точный выстрел, кажется, пробив заднее стекло.       — Сука, — выругался Мальвина, поднимаясь на него и оглядываясь на Грома, который пытался понять, не зацепило ли кого-то из них. — Ты как?       — Нормально, — дернул плечом Гром, тоже поднимаясь на ноги. Шура одним точным движением сунул пистолет в кобуру, спрятав ту за курткой. — Номера запомнил?       — Ага, — кивнул Мальвина, поднимая с асфальта упаковку печенья и телефон. — Блин, экран треснул.       По этому вздоху, Игорю показалось, что о разбитом телефоне Шура волновался больше, чем о том, что их едва не расстреляли прямо на улице, как в каком-то дешевом боевике. Благо, что людей на улице не было. И надо бы поскорее убираться отсюда, пока не нагрянул патруль. С коллегами сейчас встречаться Грому совершенно не хотелось.       — Поехали, куда там тебе надо, — сказал Мальвина, открывая машину. — По дороге пробьем номера.       Игорю ничего не оставалось, кроме как сесть на пассажирское.       — Ага, — бормотал Шура, прижав плечом телефон к уху. — Ну да, черная. То ли бэха, то ли мерс. Номера Владимир девять семь семь Алина Кирилл. Регион шестьдесят шесть. Понял. Жду.       Игорь между тем строчил сообщение Олегу. Тот отреагировал быстро и уже спустя минут десять у Грома был файл со всем необходимым.       — Ну что там? — Шура бросил и без того настрадавшийся телефон на панель и вырулил на главную дорогу, почти игнорируя все мыслимые правила вождения.       — Глухо. Машина не в угоне, но владелец уже как лет пять мертв, — проговорил Игорь, читая информацию.       — Понятно. Значит глухо, — хмыкнул Шура, поворачивая влево и проскакивая на зеленый в последний момент. — Значит едем сейчас к этим твоим дамам, на чай, а дальше решаем, что делать. Чуешь, Гром, адреналином запахло. Судя по всему, кто-то явно не хочет, чтобы мы дальше копали.       — Тебя это веселит, — не спрашивает Игорь, пряча телефон в карман куртки.       — Ну, совсем чуть-чуть. Это моя работа, помнишь? Пытаюсь получать удовольствие от происходящего, — пожал плечами Шура.       Они замолчали, снова подобравшись к той теме, которую трогать не стоило. Шура немного успокоился, и машина теперь ехала спокойно, не собирая за собой шлейф из недовольных и выражающих это недовольство гудками водил. К знакомому зданию подъехали через полчаса. Шура первым выбрался на улицу, осматриваясь. Игорь почему-то быстро сообразил, что тот то ли по приказу Олега, то ли по собственной инициативе после неудавшегося покушения решил стать его телохранителем. Это не то, чтобы раздражало, но словно принижало то, что Гром был майором. Правда, высказывать это Игорь не стал. Не к чему.       — Доброго дня, — оскалился Игорь блондинке, имя которой даже не запомнил, как только они переступили порог офиса адвокатской конторы и сразу зашагал в сторону кабинета.       — Игорь Константинович, туда нельзя! — воскликнула та, вскакивая на ноги и с быстрым перестуком каблуков рванула следом. Шура решил остаться чуть в стороне, не поместившись в дверном проеме распахнувшейся двери, вместе с Игорем и протиснувшейся в кабинет девушкой.       — София Витальевна, рад вас снова видеть, — прохрипел Гром.       — София Витальевна, мне вызвать охрану? — одновременно с ним залепетала блондинка.       В кабинете, кроме сидящей за столом женщины, были еще двое — полный мужчина средних лет с редеющими волосами и девушка раза в два или три его младше, из той самой породы девушек, купающихся в роскоши и деньгах.       — Не надо, Мария. Все хорошо, — Власова махнула небрежно рукой, одним этим жестом отпуская свою секретаршу-помощницу-администратора, кто знает кем та была. — Игорь Константинович, подождите, пожалуйста пару минут в приемной. Я закончу консультацию, и мы поговорим.       Гром окинул взглядом замявшегося мужчину, ослабившего галстук и платком промокнувшего выступившую испарину на лбу, задравшую нос девушку, и вышел в приемную, закрыв за собой дверь. Шура вздернул бровь в немом вопросе, а Гром под осуждающим взглядом Марии уселся на кресло в углу, доставая телефон и строча сообщение Олегу:       «Встретимся на выходных?»       Сообщение мигнуло прочитанным, но осталось не отвеченным.       — Держи, — Игорь открыл в телефоне одно из досье и передал его Шуре, плюхнувшемуся на соседнее кресло. — Ты быстро все поймешь.       Мальвина быстро пробежался глазами по написанному и как-то странно насмешливо хмыкнул.       — Попросил собрать досье на нее после того, как в первый раз побывал здесь, — пожал плечами Игорь.       Они просидели недолго. Минут пять. Потом из кабинета вышли тот самый мужчина с девушкой, а за ними и София Витальевна. Стоило двум ее клиентам выйти из офиса, как она бросила холодный взгляд сначала почему-то на Шуру, а потом и на самого Игоря. Ни один не показал, как пронял этот недобрый огонек в ее глазах.       — Игорь Константинович, прошу, — женщина сделала приглашающий жест. Гром и Мальвина спокойно прошли в кабинет. Власова немного задержалась, но только для того, чтобы произнести: — Мария, чай.       И только после этого закрыла дверь, чтобы развернуться на высоких шпильках и вернуться к своему креслу.       — Я все же надеялась больше не увидеться с вами, Игорь Константинович, — поджимая накрашенные темно-бордовой помадой губы, произнесла София Витальевна. — Представите вашего… друга?       Специально или нет, она сделала небольшую, но заметную паузу перед тем, как дать определение их взаимоотношениям. Зная адвокатов, Игорь склонялся к первому варианту.       Шура же белозубо оскалился и спокойно ответил:       — Александр Юрьевич.       — София Витальевна, — перехватил тут же внимание женщины Игорь. — Вы являетесь председателем фонда «Наследие Петербурга», который не ранее, как пять лет назад основала компания Vmeste, а в частности инициатором этого был именно Сергей Разумовский. Как так получилось, что, разорвав все, как вы выразились «ваши договоренности», Разумовский оставил вам эту должность?       Шура чуть удивленно смотрел на Грома, который не был похож на человека, умеющего говорить вот так, чуть вкрадчиво, ехидно и опасно. В голове сразу же проскользнуло сравнение с самим Разумовским и Волковым. Вот же ж, Рубинштейн действительно оказался прав — Игорь Гром слишком похож на Сергея Разумовского. Но при этом еще угадывалось и поразительное сходство с Олегом Волковым. Вот серьезно. Шура мог поклясться на могиле отца, что не видел никогда столь похожих друг на друга двух абсолютно разных человека. Это буквально взрывало его мозг.       — Просто по доброте душевной, — оскалилась женщина. В этот момент в дверь постучали и в кабинет вошла Мария с подносом, на котором стояли три чайные пары и пузатый чайник черного цвета. София Витальевна кивнула, дождалась, когда помощница закроет за собой дверь, а потом уже серьезнее продолжила: — Когда Разумовский решил разорвать наше соглашение, он забрал абсолютно все наработки, которые я делала для компании. Кроме оплаты моих услуг, он предложил мне остаться на посту председателя фонда. Поймите меня правильно, Vmeste это не только его детище, но и мое. Я вложила в эту компанию столько же сил, сколько и Сергей. Но с приходом успеха, появились и первые серьезные проблемы. Еще когда мы работали вместе, на него была совершена серия покушений. Погибло несколько человек. Я ожидала того, что придет время и кто-то узнает и про мою работу. Это прекрасно понимал и Разумовский. Мне он объяснил все это тем, что больше не нуждается в моих услугах, развернул на пороге офиса и отправил домой. Деньги потом привез курьер с сообщением, чтобы я больше никогда даже не вспоминала про компанию и не пыталась вернуться. Оставил только этот фонд.       Рассказ закончился. Повисло молчание.       — И нет ничего плохого в том, что я осталась председателем, поэтому я не понимаю, какие ко мне могут быть претензии, — снова заговорила София Витальевна.       — Вашему фонду принадлежит здание, в которой находится частная психиатрическая клиника, в которой по некоторым данным несколько лет назад проходил лечение Разумовский, — Игорь протянул сложенный вчетверо лист женщине. Та приняла его и прочитав, вскинула удивленно брови.       — Да, это здание действительно два года назад было оформлено фондом, как важный культурно-исторический объект. Но, кажется, эта клиника действовала там еще до этого. Вроде десять или одиннадцать лет, — ответила Власова. — Правда, я не совсем понимаю к чему все эти расспросы? Сергей никогда не проходил лечение ни от чего, а если и проходил, то явно не там. Да, он тяжело переживал некоторые моменты. Уход Олега в армию был одним из них. Это было заметно еще в институте, когда мы лишь косвенно знали друг о друге. МГУ не тот ВУЗ, где каждый знает все о другом, но у нас были общие знакомые, поэтому я знала о Сергее и его лучшем друге детства.       — Утром мы общались с Дмитрием Александровичем, главврачом этой клиники. Он утверждает, что в начале мая вы проводили там ремонтные работы, — Шура прищурил глаза, смотря на Софию Витальевну.       — Возможно, — пожала плечами она. — Здание старое и нуждается во внимании чаще. Эта усадьба была построена еще при основании Санкт-Петербурга. Вы должны понимать, какой масштаб проверок мы проводим каждый год на каждом нашем объекте.       — В те четыре дня, когда проводились ремонтные работы, кто-то сфальсифицировал показания. Причем, все было очень хорошо спланированно. Настоящий главврач Ковалев Дмитрий Александрович в это время был на конференции в Германии, — проговорил Шура, сверля женщину взглядом. Но та никак не реагировала на это. — Вам знаком Соловьев Алексей Владимирович?       — Боюсь, что впервые слышу это имя, — спокойно ответила Власова. — Прошу меня простить, у меня назначена еще одна консультация, поэтому попрошу вас покинуть мой офис. Вы можете задать все эти вопросы моему коллеге. Он предоставит вам все бумаги по этому зданию, со всеми планами и отчетами.       София Витальевна чиркнула на бумажке адрес и имя и протянула ее Грому. Игорь спрятал этот лист в карман куртки, все еще раздумывая над ответами адвокатши. Оба поднялись с кресел, попрощались и вышли за дверь. В приемной уже был кто-то. Он мило общался с Марией. Гром лишь мельком скользнул взглядом по его спине.       — Как-то все слишком странно, — произнес Шура, стоило им оказаться на улице. — Почему и Ковалев, и Власова так просто рассказали нам все, даже без подтверждения, что мы ведем какое-то официальное расследование? Тем более я вряд ли похож на кого-то из ваших.       — Главное, что рассказали. Остальное разберем потом, — он полной грудью вдохнул прохладный влажный воздух и резко его выдохнул. — У тебя есть закурить?       Шура без вопросов достал из карманов толстовки чуть помятую пачку сигарет и протянул одну Игорю, а вторую взял себе. Они закурили. Обжигающий дым скользнул по горлу в легкие, заставляя поморщится от терпкости. Знакомый запах вернул Грома в воспоминания той ночи, когда он лежал в объятиях Олега, вдыхая с его волос эти же нотки табака и гари. Мимо них шли люди, и Игорь невидящим взглядом скользил по ним, не пытаясь даже зацепиться хоть за что-то.       — Вот черт, — выругался Мальвина, щелчком пальцев отбросив бычок на асфальт и хлопая по карманам куртки. — Кажется, оставил в офисе ключи от машины. Подожди тут.       Гром машинально кивнул головой и проследил за тем, как Шура скрывается в здании. Мысли медленно тянулись от одного воспоминания к другому. Этот поток прервал телефонный звонок. Игорь достал свою нокию и глянул на экран. Дима.       — Да, Дим? — спокойствие тут же слетело. Игорь выронил из пальцев дотлевший бычок и весь напрягся. Бросая взгляд в сторону здания, куда ушел Мальвина. — Я тебя понял. Держи в курсе.       Сбросив звонок, Игорь бросился в офис с одной мыслью: «лишь бы успеть».