Искалеченные

      Игорь осторожно ступает по ковролину. Сначала заглядывает за стойку, там лежит тело Марии. Ее блондинистые волосы перепачканы алой кровью, а во лбу зияет дыра от пулевого. Гром идет дальше и локтем открывает не запертую дверь. В кресле, свесив голову, сидит София Витальевна. Ее белая рубашка насквозь пропиталась кровью.       — Игорь, — раздался сзади голос Шуры. — Надо уходить.       Обернувшись, Игорь посмотрел на Мальвину. Синие волосы растрепаны, на щеках легкий румянец, как после бега, сбитая толстовка.       — Скоро здесь будет полиция, — серьезно говорит Шура и разворачивается, быстрым шагом выходя в коридор. Игорь следует за ним. В голове крутится слишком много вопросов, но тело и инстинкты действуют быстрее.       Машина заводится сразу и, стоит им только завернуть за угол, как слышится сигналки полицейских машин.       — Что произошло? — спрашивает Игорь наконец, одновременно набирая сообщение Диме, а потом и Олегу.       — Помнишь того клиента, который стоял у стойки? — сухо отвечает Шура. — Он мне показался странным, поэтому я вернулся назад, а тут этот выходит из офиса. Короче, я знаю этого наемника. Извини, я должен был сразу сказать про свои подозрения. Сука, совсем размяк со всем этим…       Мальвина бьет ладонью по рулю и поджимает губы.       — Короче, теперь мы в полной жопе. Записи с камер нет. Охранник мертв. Его убили еще до нашего прихода. И камеры отключили тогда же, так что мы нигде не засветились, кроме тех камер в здании напротив, но ими уже занимаются. Из свидетелей только охрана на посту, но и его убрали, — продолжает Мальвина и заезжает куда-то в глухие дворы. — Оставим машину и метнемся кое-куда. Сейчас тебе в квартиру возвращаться нельзя.       — Ковалев мертв, — глухо говорит Игорь, когда они выходят из машины и движутся на выход из двора. — Администратор и охрана на пропускном тоже.       — Вот же блядство, — ругается Шура, оглядываясь по сторонам. — Олег уже в курсе. Его люди заметут все следы, если они будут указывать на нас. А нам надо залечь на дно. Тебе особенно.       Они идут дворами, избегая особо людных улиц. Проходят переулками и наконец выходят к одному из многоэтажных зданий. Таких здесь предостаточно, поэтому это здание ничем не выделяется. Поднимаются на третий этаж, и Шура достает ключи, впуская их обоих в пахнувшую легкой затхлостью квартиру.       — Моя квартира. Добро пожаловать, все дела, — говорит Мальвина. — Обувь можешь не снимать. Тут слишком давно никого не было, чтобы полы были хоть сколько-нибудь чистыми.       Шура ведет его в гостиную, где все еще сохранился этот антураж советского интерьера. В углу, покрытая пылью даже стоит елка с новогодними стеклянными украшениями.       — Досталась от отца. Я тут правда бывал всего пару раз и то, проездом, а больше мне не за чем сюда было приходить, — рассказывает Мальвина и пожимает плечами, будто ничего такого в этом нет. — Еды нет. Да и прибраться надо будет. За вещами метнемся потом, когда чуть поутихнет все.       Раздается телефонный звонок. Игорь достает нокию и отвечает.       — Да, Дим? Погоди секунду, — Игорь выходит в коридор, чтобы спокойно поговорить с напарником.       — Игорь, дело правда очень серьезное. Я не знаю, что происходит, но сейчас сообщили о смерти Власовой Софии Витальевны. Я пробил, она являлась председателем фонда «Наследие Петербурга», принадлежавшему Vmeste. А еще это ее фонду принадлежит здание, в котором находится клиника Ковалева, — забормотал Дима, понизив голос. Шура гремел какими-то вещами в небольшой кладовке.       — Стой-стой-стой, Дим, это я уже знаю. Ты лучше скажи, Стрелков все еще в управлении? — остановил друга Игорь.       — Нет, — пробормотал Дубин. — Вчера его срочно вызвали в Москву. А что?       — Ничего. Сам не лезь и Юлю не пускай. Просто поверь мне в этот раз. Дело действительно очень опасное, — говорит Гром, смотря на Шуру, который решил, что ему не очень интересно подслушивать ментовские разговоры и принялся за быструю уборку, чтобы хоть как-то привести их временное обиталище в нормальный вид.       — Ладно, — неуверенно отвечает Дубин. — Дело Власовой и Ковалева дали Петрову. А ты знаешь, что он тебя на дух не переносит, поэтому…       — Знаю. Все нормально, Дим, просто пока не связывайтесь со мной какое-то время, хорошо? Я все объясню, но позже, — говорит Игорь. Дубин угукает и сбрасывает вызов.       — Надо проследить, чтобы они не залезли никуда? — спрашивает Шура, выглядывая из-за угла.       — А вы разве не уже? — в тон ему отвечает Гром.       — Уже, — соглашается Мальвина. — Ладно, давай приберемся, решим вопрос с едой и потом уже подумаем, что со всем этим делать. Спешить нам сейчас некуда.       Грому выдают тряпку, ведро и мусорные мешки. Убирать эту однушку вдвоем, куда легче, чем в одиночку его собственную квартиру. Они справляются за какие-то полтора часа, за которые приезжает курьер с доставкой и Шура готовит чисто холостяцкий обед из жаренной картошки. Игорь переписывается с Олегом, пытаясь одновременно хоть сколько-нибудь нормально запихнуть коробку из-под обуви с новогодними игрушками в стенку. Волков обещает заехать в громовскую квартиру и забрать вещи, как только получится. Спустя время добавляет, что постарается вырваться из клиники вечером и приедет ночью к ним.       Большего Игорю и не надо. Он откладывает телефон и наконец запихивает коробку на полку. От резкого и неловкого действия, лежащий рядом фотоальбом пошатывается и падает на пол, раскрываясь. Игорь ругается под нос, наклоняется, чтобы подобрать выпавшие фотографии и все убрать на место, но замирает. С одной из фотографий улыбается молодой мужчина с маленьким мальчиком на руках. Снимок старый и чуть поплывший, но Гром вдруг отчетливо понимает, что он держит в руках.       — Эй, ты чего тут буянишь? — Шура выглядывает из-за угла, смотря на Игоря, замечает в его руках альбом с фотографиями и на его лице появляется сложное выражение. — А, ты альбом нашел.       — Кто это? — Гром берет фотографию и показывает ее подошедшему Мальвине.       — Мой отец и я. Это мы еще до того, как он окончательно помешался на своей работе, — пожал плечами Шура. — Моя мама погибла, когда мне был год, а отец работал в полиции. Меня растила бабушка. Когда мне было три, отец свалил. Приезжал иногда, а потом и это перестал делать. Говорил, что работа опасная, но совсем скоро он устроится и заберет меня. Мне было девять, когда бабушка сказала, что он больше никогда не приедет.       Шура дернул плечом и недовольно скривился.       — В восемнадцать, я сам поехал в Питер, вступил тут в наследство, а потом в армию и на контракты, — продолжил Мальвина. — Даже и не знал, что он забрал с собой архив фотографий. Вообще хотел эту квартиру продать со всем этим барахлом.       Шура быстро просмотрел остальные листы, забрав альбом себе, а потом захлопнул его и забросил на полку, как нечто бесполезное и ненужное.       — Да ладно, мне все равно. У меня от него осталось только два с половиной воспоминания и эта квартира, — на странный взгляд Игоря ответил он. — Ну может фамилия и отчество еще, да я ими и не пользуюсь обычно. Пошли лучше есть.       Игорь ковыряется в картошке, сверля взглядом тарелку, пока Шура рассказывает какую-то забавную байку со службы. Если Мальвина и замечает его подавленное настроение, то не говорит об этом ничего. Игорю нравится эта позиция. Он не лезет в душу и к нему не лезут. Но тяжесть открывшейся правды наваливается бетонной плитой. Хочется и рассказать все, но при этом просчитать реакцию невозможно. Поэтому Игорь молчит. От всех дневных потрясений кругом идет голова, и тупая боль концентрируется в затылке.       Они вдвоем остаются в квартире. Идти им некуда, да и незачем сейчас лишний раз светиться где-то. Время тянется невозможно долго. Шура снова залипает в своем смартфоне переписываясь с кем-то, иногда улыбается и довольно хмыкает. Игорь тоже достает телефон. Включает, смотрит на стандартную заставку на экране, пока тот не потухнет. Снова включает. Вбивает пароль. Заходит на сервера Разумовского, листает там несколько досье, открывает парочку знакомых имен, снова закрывает все и заходит во Vmeste. У него на профиле ни настоящего имени, ни фотографий, чтобы понять, что это он. Переходит на страничку Сережи. У него тоже пустой профиль, как и у Олега.       Спустя полчаса находит официальную страницу компании и листает пару постов. Находит «личную» страницу Разумовского, на которой уже год ничего не выходит. Просматривает без интереса. Все публикации вылизаны и выглядят искусственно. Сережа никогда не вел эту страницу сам. За него это делали специальные люди.       Скука заставляет чувствовать себя загнанным в ловушку. Если бы Игорь был животным, то давно бы метался по квартире и жалобно скулил от невозможности себя развлечь хоть чем-нибудь. Гром даже залез в переписку с Сережей и Олегом, в которой уже несколько месяцев было тихо. Потом листнул короткую переписку с Разумовским, и только после этого залез в чат с Волковым. Здесь сообщений было больше. Олег любил в свободное время отправлять смешные мемы с собаками и волками, а по утрам и вечерам желал доброго утра и спокойной ночи.       Игорь посмотрел на Шуру, с ногами забравшегося в старое кресло и уткнувшегося в экран телефона. Снова в груди появилось это странное чувство, а в голове тут же стали выстраиваться картинки сравнения и чего хуже варианты развития событий. Это сейчас Мальвина помогает, потому что работает на Олега, но кто знает, как тот поступит в любой момент? Может он продастся так же, как Дракон. Но тот сейчас в деле из-за личных мотивов, и Олег в любой момент ждет его предательства, если это можно назвать так, а что тот думает о Мальвине? Почему ничего про него не сказал? Одно короткое «будь осторожен» ничего не значило по сравнению со словами о белобрысом наемнике.       — Прекрати уже, — неожиданно говорит Шура, вытаскивая наушник и откладывая телефон. — Скрип шестеренок в твоей голове отвлекает. Спрашивай.       — Почему ты помогаешь мне? — не стал затягивать Игорь.       — Я уже сказал, потому что ты хороший человек, а это может закинуть мне пару плюсиков в карму, — пожал плечами Мальвина. — А если серьезно, то есть в тебе что-то… поэтому и хочется помогать. Можешь думать, что это интуиция, но у меня такое чувство, что помощь тебе — это важно. А я привык верить своей интуиции.       — А Олегу? — почему-то уточнил Гром. Его такие слова не то, чтобы не убедили в верности этого синеволосого наемника, но за все время знакомства с ним, тот ни разу не дал усомниться в себе.       — А с Волком у нас особые договоренности, — Шура повернулся в кресле так, чтобы закинуть свои ноги на подлокотник. То протестующе скрипнуло. — Извини, но рассказать о них не могу.       На пару секунд повисла тишина, а потом Мальвина позабавлено хмыкнул:       — Разумовский твой, тот еще хитрый… бес.       Шура явно хотел подобрать слово покрепче, но сдержался.       — Целый год управлять компанией, сидя за решеткой, а потом и в бегах — надо уметь, — продолжил тот, снова залезая в телефон и что-то там листая.       — О чем ты? — нахмурился Игорь.       — А ты не думал, откуда у Олега деньги на вот это все? Ты хоть представляешь, сколько стоит нанять одного человека моего уровня? — хмыкнул Шура, не отрываясь от переписки с кем-то. На его лице вновь появилось это нежное выражение. — А у него целая команда, которая действует не только в Чумном Форте, но и в городе. Одна Сирена чего стоит. Она ведь шпионка не хуже Фурии. У Разумовского явно есть огромные счета, которыми сейчас пользуется Волк.       Игорь хотел было возразить, что все возможные счета Сергея были арестованы, а потом вдруг понял — Разумовский много лет играл в большом бизнесе, и будь он действительно «святым» давно бы уже был либо мертв, либо работал на дяденек с большими кошельками. Как-то он забыл об этом факте, глядя на этого хрупкого Сережу. Потом в воспоминаниях всплыл Птица. А вот он бы прекрасно смог играть в подобные игры. И кто сказал, что не играл и не играет до сих пор?       Никак не ответив, Игорь поднялся с дивана, ушел в коридор и, порывшись в карманах куртки, нашел тот самый листок, который ему отдала София Витальевна. Открыв его, он прочитал «Миронов Владислав Андреевич» и адрес.       — Марго, — позвал Гром. ИскИн приветливо улыбнулась с экрана. — Найди информацию на Миронова Владислава Андреевича, заместителя председателя благотворительного фонда «Наследие Петербурга».       — Начинаю поиск, — проговорила Марго и исчезла с экрана. Игорь вернулся в комнату.       — Шура, — позвал Гром, вставая в дверном проеме. — Как долго мы будем еще тут сидеть?       — А? Ну, подождем, когда будут новости. Только потом, — Мальвина запрокинул голову, смотря на Игоря. — Ты что-то хотел?       — Надо бы заглянуть к заму Власовой, — спокойно проговорил Гром. От резкой смены темы разговора было несколько неприятно. Словно общая недосказанность могла повлиять на их будущие отношения. Но было ли это только для Игоря, который знал тайну, повисшую над ним дамокловым мечом, или Шура тоже ощущал странное напряжение, было не совсем понятно. Мальвина не спешил показывать, что его что-то не устраивало.       — А, это. Заглянем. Правда тогда одним трупом может стать больше. Ну или не одним, — скучающе протянул Шура, но чутье Грома подсказало — напускное. Какие бы чувства не пытался скрыть Мальвина, это у него получалось, но с легким флером неискренности.       — Значит надо сделать так, чтобы этого не случилось, — пожал плечами Игорь. — Ладно, попрошу Олега. Если кто-то обрывает нам пути к более-менее легальному способу добычи информации, значит будем действовать по-другому.       Шура странно икнул и удивленно посмотрел на Грома.       — А ты точно тот самый мент, о котором мне Волк рассказывал? — вопрос был риторическим, и Игорь позабавлено хмыкнул. Знал бы Мальвина, какими способами он иногда пользовался, чтобы раскрыть те или иные дела.       — Нам нужна будет машина? — вместо ответа спросил Гром. Шура сел ровно, растрепав пальцами волосы.       — Ага, — кивнул он. — Я свою уже засветил, а на такси и общественном в нашем положении не покатаешься.       Игорь лишь кивнул, покрутил в руках нокию и снова вышел, но на этот раз на кухню.       — Родной, как рад тебя слышать, тут такие слухи про тебя ходят, — после трех гудков раздался нарочито веселый голос, но Игорь прекрасно знал, что Игнат за него волновался.       — Потом обсудим, — в ответ весело хмыкнул Гром. — Как там твоя зазноба в лосинах?       — А то ты не знаешь, — протянул Бустер со своим этим неизменным говором. — Мозги делает, шо мама не горюй. Я ей, мол не кипишуй, все ж по чистоте, а она — «я к маме».       — Стабильность это про вас, — чуть язвительно брякнул Гром. — Слушай, брат, услугу еще одну окажи. Знаешь, в долгу не останусь.       — Да ты шо. Дельце одно прикроешь? — засмеялся Игнат. — Говори шо нужно, быстро организуем.       — Машинку бы, — уже серьезно проговорил Игорь, наблюдая из окна, как во дворе два пацана что-то громко друг другу доказывали. Их голосов не было практически слышно, но по активной жестикуляции было понятно, что предмет спора был очень важен.       — А шо, та тебе уже не катает? — насмешливо уточнил Бустер.       — А то ты не знаешь, что твои ребятки ее уже как недели две назад откатили, — в тон другу ответил Гром и тут же серьезно добавил: — Нужна другая, не засветившаяся нигде.       — Ну и запросы у тебя, Гром. Ничего не меняется, — полусерьезным, полувеселым голосом. — Найду, но не раньше, чем завтра. Сам понимаешь, прошлую-то найти надо было постараться, а тут выбирать не из чего. Надо пошуршать по ребятам.       — Мне сегодня и не надо, — мягко тянет Игорь, чтобы успокоить друга. Они, конечно, лучшие друзья, почти братья, но у всего есть предел. — Завтра, так завтра.       — Вот всегда бы так, Игорек, — хмыкает Игнат. — Ну-ка, расскажи-ка мне, что там за мутки ты мутишь, про которые мне уже все уши заездили.       — Завтра, родной, все завтра, — веселится Гром. Ну ему же лучше всех известно, как Игнат хочет быть первым обо всех новостях, что касаются его лучшего друга. — Дельце только прикрою чуть позже. Терпит?       — Терпит, — соглашается Бустер. — Попробуй только мне завтра съехать с темы, Гром. Я тебя знаю.       — Да без проблем, — честно говорит Игорь. — До связи.       Игнат бурчит что-то про «слишком скрытных ментяр» и сбрасывает. Гром качает головой и оборачивается, тут же натыкаясь на слишком подозрительный прищур синих глаз. Мальвина подкрался к нему практически бесшумно, и не было понятно, сколько он успел услышать.       — «Родной»? — ехидно тянет Шура. — А Олег про этого «родного» знает?       — А что, хочешь нажаловаться? — так же ехидно отвечает Гром. — Это почти брат мой. Завтра познакомишься, когда за машиной отправимся.       Мальвина на это лишь неопределенно кивает, но, кажется, что допытываться не будет.       — Кстати, по поводу семейных связей. Ты чего так той фотографии удивился? Выглядел, словно призрака на ней увидел, — Шура делает вид, что ему все равно, но Игорь замечает его нервную напряженность. Ну и как теперь выкручиваться? Сказать правду?       — Да так… — тянет неловко Гром, не зная, как начать. Его спасает телефонный звонок. На экране нокии высвечивается «Федор Иванович». Игорь одновременно и рад, и не рад звонку. То, что сейчас будет выговор, понимает очень четко. Смотрит виновато на Шуру, бурчит тихое «начальство», а потом принимает звонок. — Федор Иванович.       — Игорек, ты вот мне скажи, — без приветствий начинает Прокопенко, — ты совсем уже рехнулся?       — Федор Иванович, — оскорбленно тянет Игорь.       — Не начинай. Ты что вообще устроил? Ты где должен быть? — пыхтит недовольно на том конце генерал и сам же отвечает: — У Смирнова в области. А ты где?       — Федор Иванович, — снова тянет Гром, но уже виновато. Ну а что он скажет? Мол, ну, вы же сами знаете, что я в этой вашей области долго не просидел бы.       — С делом Ковалева и Власовой связан? — понизив голос, спрашивает Федор Иванович.       — Ну там, разговаривал с ними недавно, — бурчит едва понятно Игорь, но Прокопенко и так понимает, что да.       — Сидишь тихо, чтобы Петров про тебя даже не вспоминал, понял? — шипит Федор Иванович.       — Понял, — бурчит Гром.       — Со Смирновым я договорился. Ты все еще официально в области, — продолжает Прокопенко. — И чтоб я про тебя до конца этого срока вообще не слышал.       — Спасиб, Федор Иванович, — все так же тихо буркает Игорь, а у самого уголки губ дергаются в улыбке.       Прокопенко что-то еще булькает про «громовскую породу» и отключается. Игорь оглядывается, но Шуры уже нет. Тот находится комнате, в том самом кресле, в котором и сидел. Словно и не вставал, продолжая смотреть видео. Игорь краем глаза отмечает, что там какой-то паренек, совсем молоденький, что-то рассказывает и показывает на камеру. Мальвину, судя по его лицу, это видео несколько забавляет, но в том хорошем смысле, когда смотришь на дорогого человека. Почти так же Юля смотрит на рисунки Димы, но если Дубин, для нее как младший брат, то в синих глазах Мальвины плескается нечто иное. Наверное, сам Игорь так же смотрит на Сережу во время их редких созвонов. Сразу вспоминается шурино «мы проебали свой шанс». «Может быть и не проебали?» — думает Гром.       Игорь проходит к дивану и залипает в телефон. Марго уже скинула несколько ссылок с популярных интернет-СМИ, где так или иначе засветился Миронов Владислав Андреевич. Гром рассматривает фотографии с каких-то мероприятий, где участвовал фонд «Наследие Петербурга». Ничем не примечательный молодой человек. Долговязый и тощий. И по мнению самого Игоря слишком смазливый на лицо.       «Игорь, — всплывает вдруг уведомление от Марго. — Есть информация по интересующим вас личностям: Бирюков В.А., Гарнье А.К., Влодзимир Посядло, Сазонова Е.П.»       Гром нажал на уведомление и, покосившись на Шуру, набрал чат с Марго: «Показывай».       И Марго показала, вываливая в чат ссылки, скриншоты с камер наблюдения и видеозаписи. Апогеем всего этого стало сообщение от ИскИна:       «Бирюков В.А. за последние пару недель участил свои поездки в психиатрическую клинику, в которой содержится Сергей. По просьбе Олега я просчитала среднюю периодичность за весь последний года, а также количество встреч с самим Сергеем, доктором Рубинштейном и доктором Гарнье. За последний год периодичность посещения клиники изменилась с двух раз в месяц до трех раз в неделю. Количество встреч с Сергеем за весь год составило пятьдесят три, из них десять только за последний месяц. Количество встреч с доктором Рубинштейном за период с августа прошлого года до апреля этого года — сорок один. Количество встреч с доктором Гарнье за период с мая по август этого года — двадцать семь. К сожалению, встречи с доктором Рубинштейном и доктором Гарнье происходили в кабинете главного врача, где у меня нет доступа к камерам видеонаблюдения, а также возможности прослушивания.       Я продолжаю следить за ситуацией. Когда появится новая информация, сообщу.»       Марго появляется на экране, подмигивает, улыбаясь, и, помахав на прощанье, исчезает.       Игорь смотрит присланные ей отрывки с видеозаписей. В его голове начинает складываться картина, но она оказывается мутной и неопределенной. Слишком много данных, слишком много вопросов и слишком мало ответов. Слишком много действующих лиц, как известных ему, так и не известных. Хочется вернуться в квартиру и обклеить все окно, создавая целый коллаж из полученных данных. Но сейчас путь в квартиру ему заказан. На ближайшую неделю это точно. Гром косится на пыльный ковер на стене. Если его снять…       Зажмурившись и снова открыв глаза, Игорь снова смотрит в экран, избавляясь от назойливых мыслей. На видео — Бирюков. Он нервно топчется в зоне для курения и с кем-то говорит. Этот кто-то скрыт от взора камеры тенью и большей частью не попадает на обзор. Промотав чуть дальше, Гром наблюдает, как Виталий Архипович кивает и, развернувшись уходит. А его собеседник, выкидывает щелчком пальцев бычок и скрывается в тенях. Мутноватое видео обрывается.       Следующее уже из психиатрической лечебницы. Марго-умничка, склеила несколько отрывков с разных видеокамер в коридорах, поэтому Гром спокойно смотрит, как Бирюков идет за доктором Гарнье и, активно жестикулируя, что-то пытается видимо ему объяснить. Александр Карстенович резко останавливается в одном из коридоров, пропускает двух санитаров, проходящих дальше, и, видимо дождавшись, пока те отойдут достаточно далеко, совершенно не интеллигентно тычет в Бирюкова пальцем, а потом снова разворачивается и уходит, оставляя Виталия Архиповича одного.       «О чем же вы говорили?» — думает Игорь, рассматривая мутноватую запись. Жаль, что звука на этих видео нет — камеры просто были не оборудованы микрофонами. Он проматывает видео на тот момент, где Гарнье останавливается и смотрит эту сцену еще раз. Александр Карстенович явно возмущен чем-то, раз позволяет себе этот оскорбительный жест в сторону Бирюкова.       Гром делает себе мысленную пометку об этом моменте и просматривает остальные видеозаписи. Вот Бирюков на пароме, а рядом с ним — Лебедева Анастасия, которую Олег и Шура называют «Сирена». Вот они же, но в здании башни Vmeste. Тут есть возможность прослушать их разговоры и в деталях рассмотреть качественную картинку, но Игорь не спешит этого делать. Вряд ли там есть что-то более интересное, чем рабочие вопросы. А вот дальше видео с Сазоновой и Посядло. Ничего необычного. Какие-то рабочие будни. Марго не сделала никаких пометок на этих записях, но Гром все равно просматривает каждое с особой тщательностью. И ничего ожидаемо не находит.       Пока его зацепками являются разговор Бирюкова с неизвестным и доктором Гарнье.       Игорь так увлекся изучением новых данных, что не заметил, как наступил вечер. Шура, видимо не дозвавшись его, уже приготовил ужин и поел сам. Гром же не чувствовал себя голодным, скорее измотанным, а потому не спешил идти на кухню. Мальвина, уже успевший сходить в душ, снова развалился в кресле и, нацепив на нос очки, неторопливо читал какую-то книгу. Очки почему-то не удивили Игоря, словно он ожидал увидеть эту деталь в образе наемника.       — Что читаешь? — охрипшим после многочасового молчания голосом спросил Игорь.       — Какая-то фантастика советских времен, — спокойно отозвался Шура, не отрываясь от чтения, а потом весело хмыкнул, скосив глаза на Грома. — Я, конечно, не Дракон с его историческими трактатами, но почитать тоже люблю. Главное, чтобы это была не русская классика.       — Понятно, — мотнул головой Игорь. Он лезет в переписку с Олегом, но там все так же тихо. Уже достаточно поздно, и Гром не уверен, приедет ли Волков сегодня.       Вдруг по квартире разносится трель дверного звонка. Шура мотнул головой, доставая пистолет из кобуры, лежащей на спинке кресла, и посмотрел на Игоря, мол жди. Тот остался сидеть, вслушиваясь в происходящее в коридоре. Какое-то время все тихо, а потом щелкнул замок.       — Мог бы и предупредить, что это ты, — фыркнул Мальвина. Дверь захлопнулась, и раздалось достаточно громкое: — Майор, к тебе.       Кто к нему, Игорь понял практически сразу. В гостиную сначала ввалился Шура, забрал свой телефон, книгу и плед и свалил на кухню. А следом за ним с сумкой в руках зашел Олег. У Грома кольнуло в сердце и приятно потянуло за грудиной от вида чуть взъерошенного, обросшего щетиной и уставшего Олега. Волков бросил сумку у кресла и буквально впечатался в Игоря, оплетая того руками и тыкаясь носом в шею.       — Ну, Волч, мы же всего пару дней не виделись, — хрипло рассмеялся Гром, вжимая в себя мужчину и зарываясь носом в растрепанные волосы, пропахшие спиртом, знакомым запахом шуркиных сигарет и питерским дождем. Не нужно было быть телепатом, чтобы понять причину такой тактильности. Весь день с самого утра был одним сплошным испытанием профессионализма как Шуры, так и Игоря.       Легкий укус в открытую шею, как знак недовольства. Знает ведь, что волновался. Гром фыркает от щекотки, но не отстраняется. Они стоят так какое-то время. Игорь перебирает жесткие волосы на затылке пальцами, думая, что нельзя вот так сильно соскучиться по человеку всего за пару дней. А что будет, когда он вновь увидит Серого? Отлипнут ли они друг от друга? В груди снова щемит, но от тоски. Олег словно чувствует его смятение, поднимает голову и оставляет невесомый поцелуй на линии челюсти, поднимается выше, к уголку губ, мажет по щеке, носом тычется за ухом. Игорь обхватывает его лицо руками и целует.       Их прерывает тихое покашливание.       — Я, конечно, все понимаю, но может поговорим наконец-то о том, что происходит? — Шура скалится и сразу становится понятно, что ему нисколько не стыдно их прерывать. Приходится отстранится, расцепив сплетенные руки и пройти на кухню.       — Есть будешь? — спрашивает Мальвина. Олег отрицательно мотает головой. — Ну как хочешь. Гром вон тоже не ел.       На Игоря смотрят с укором, и в голубых глазах читается: «мы еще поговорим об этом». Они располагаются за маленьким кухонным столом. Повисает тишина, пока Волков быстро печатает в телефоне.       «Вас никак не свяжут с этими убийствами. Все записи с камер изъяли, все почистили, но кто бы это не был, работает он профессионально», — читают Шура и Игорь с экрана его телефона.       — Я знаю, кто это, — сразу после этого говорит Мальвина. — На одном из заданий в Польше, я столкнулся с одним наемником. Жуткий тип, но работает всегда чисто. Имени не знаю, да и внешность, судя по тому, что я сегодня увидел, он сменил. Я его узнал, когда мы столкнулись у офиса адвокатши этой. У него манера такая ходить, будто хромает на обе ноги. Не знаю, как лучше описать.       — И как его ловить? — со скепсисом уточнил Игорь, смотря, как Шура болтает остатки уже остывшего чая в кружке.       — Да никак, если честно. Пока он сам этого не захочет или мы не выйдем на заказчика, — пожал плечами Мальвина в ответ. — Но стрелял в нас точно не он. Во-первых, этот не промахивается, а во-вторых, в это время он был в клинике.       — Значит у нас тут по городу ходит еще какой-то неуловимый наемник, способный устранить цель прямо под носом у целой толпы и уйти, — раздраженно выдохнул Гром, ловя странный взгляд Олега. Шура пожал плечами. — И добраться до Разума в клинике ему получается, раз плюнуть.       — Если тебя это утешит, то, как бы это странно не звучало, сейчас именно там Разумовскому безопаснее всего находиться, — Шура прищурился, поджимая губы. Волков размеренно стучал пальцем по столу, о чем-то задумавшись.       «Есть какие-то зацепки?» — пишет он коротко.       — Кроме этого, нет, — Игорь достает из кармана джинсов потрепанный листок и протягивает его Олегу, коротко пересказывая разговор с Власовой. — Это последняя нить, которая может привести нас к тому, кто за этим всем стоит.       — Ты слишком зациклился на этом деле, — ворчит Шура и встает из-за стола, выходя из кухни.       — Кстати, — Игорь открывает чат с Марго и включает заинтересовавшее его видео, где Бирюков нервно разговаривает с кем-то. — Видел?       Олег отрицательно мотает головой и вглядывается в картинку.       — Игорь, ты не видел мою зарядку? — доносится голос Шуры из комнаты. Гром отвлекается на него, а когда возвращает все внимание Волкову, тот сидит слишком хмурый и пересматривает один и тот же зацикленный и замедленный кусок — рука неизвестного в байкерской перчатке, прокручивает между пальцами бычок и изящно, не двигая кистью, отщелкивает его мизинцем в сторону. Гром пару раз еще смотрит запись и непонимающе глядит на мрачного Олега.       Ну да, необычный способ избавления от бычка и что? Вон Юра тоже так умел. В голове Игоря тут же всплывает воспоминание, как он, возвращаясь из школы, увидел курящего Смирнова.              Тот стоял к нему боком и задумчиво смотрел в одну точку, а потому не сразу заметил близко подошедшего Грома-младшего. Зато Игорьку удалось разглядеть ленивое, но быстрое движение пальцев, которые прокрутили тлеющий бычок, с сыплющимися с него искрами, и отправили уже потушенный этими движениями окурок в полет щелчком мизинца.       — Дядь Юра, а научите? — вырвалось у Игоря, восхищенного таким изящным и пафосным, как сказал бы папа, действием.       — Иг-горь, — Смирнов вздрогнул, резко оборачиваясь и притворно схватился за сердце. — Н-нельзя т-так подкрад-дываться. А е-если бы я б-был вооружен? Или б-бы меня уд-дар хватил?       — Вы опять с папой поссорились? – беспокойно спросил Гром-младший, замечая чуть покрасневшие глаза дядь Юры.       — Нич-чего ст-трашного, — пробормотал Смирнов, явно чувствуя себя неловко. — П-просто у н-нас не сошлись вз-згляды п-по од-дному воп-просу.       То, насколько сильно начал заикаться дядь Юра, было индикатором для маленького Игоря, что дело действительно плохо.       — Дядь Юр, — зовет он, беря Смирного за руку. — Пойдемте домой. А эту прикольную штучку с сигаретой вы меня потом научите делать. И бретты крутить.       Юра истерично хихикает, увлекаемый пацаном в полумрак парадной.       — Т-твой папа мне голову от-ткрутит, — хрипит он.       — Не открутит, — уверенно говорит Игорь, еще не зная, откуда в нем на самом деле эта уверенность.              Из воспоминания Игоря выдергивает шурино «нашел», а следом за этим заходит и сам Мальвина, тут же замирая под яростным взглядом Олега.       — А чего происходит? — удивленно спрашивает Шура, пока его взгляд не натыкается на все еще зацикленное видео. Лицо Мальвины сразу становится ледяной маской — А, понятно. И вы думаете, что это я разговариваю с Бирюковым?       Олег медленно поднимается с места. Игорь подрывается за ним.       — Так, Волч, спокойнее. С чего ты вообще взял, что это Шура? — говорит Гром, кладя ладонь на закаменевшее плечо и не давая Волкову броситься на Мальвину. Еще драки им тут не хватало.       — Потому что он знает, что вот так, крутить бычок и отбрасывать его мизинцем меня научила бабушка, а она сама научилась у своего первого мужа, который делал так, потому что ему на станке отрезало три пальца — указательный, средний и безымянный — по первые фаланги, — ядовито шипит Шура и косится в сторону лежащего на столе пистолета, но резких действий не совершает. Это Игорю на руку.       — Послушайте, это еще не доказательство, — спокойно и твердо произносит Игорь. Про Юру говорить не хочется. Тогда придется раскрыть чуть больше того, чего сейчас открывать не хотелось. Гром почти без надежды смотрит на свой телефон, на котором все еще проигрывается видео и в голову вдруг приходит идея. — Олег, посмотри на видео еще раз. Тот, кто разговаривает с Бирюковым явно выше него. Возможно, даже моего роста. Шура просто не может быть этим неизвестным, если, конечно, он специально не встал там на что-то.       Мальвина возмущенно вскрикивает, а вот Волков прислушивается и еще раз смотрит на видео. Внимательно, долго, вдумчиво. Но в итоге все равно кивает, соглашается. А потом мотает головой, мол «извини», и передергивает плечами.       «Ладно, — печатает он. — Я поспешно сделал выводы. Но откуда этот неизвестный умеет делать такие выкрутасы?»       Игорю хочется сказать, что там не особо сложно на самом деле. Дядя Юра пару раз показывал ему на примере маленьких предметов, но до мастерства Игорь так это и не довел, предпочтя действовать скупо и по старинке — тушить обо что-нибудь и откидывать указательным пальцем. Но он молчит.       — Мало ли кто-то увидел, как я это делаю, а там разошлось, — пожимает плечами Шура, но по его позе понятно, он все еще напряжен. — Тем более в юности я учил парочку любовников этому фокусу. Кто знает, сколько теперь человек так умеет делать?       Гром молчаливо кивает. Действительно. Кто знает?       Олег хочет что-то еще написать, но замирает и хмурится — ему пришло какое-то сообщение, которое его явно не радует.       «Мне пора», — коротко пишет он и протискивается мимо Шуры в коридор. Мальвина старается отодвинуться подальше. Игорь смотрит на него пару секунд, а потом хватает свой телефон и следует за Волковым.       Они выходят из квартиры на плохо освещенную лестничную клетку и спускаются по ступеням на один пролет, к пыльному окну. Олег обхватывает Грома за плечи и тянет к себе, впечатываясь в его губы. Поцелуй смазанный, мокрый и нетерпеливый. Игорь бы соврал, если бы сказал, что может с легкостью расцепить пальцы, сжавшиеся на чужих боках. Отпускать Волкова не хотелось.       — Я так соскучился по вам, — говорит Игорь, когда они отстраняются. Олег в ответ тихо смеется. Гром тычется ему в висок, ощущая этот терпкий запах табака в темных волосах, и прежде, чем может сообразить, говорит: — Не кури. Хочу поскорее услышать твой голос.       Олег смотрит на него странным, потемневшим взглядом, от которого бросает в жар. Игорь смущается собственных слов, чувствуя, как начинают полыхать уши.       «Я и не курю, Горь, — пишет Волков. — Честно. От ребят в курилке подцепил. Кто-то из них курит эту хрень. Все уже сами пропахли, а понять чьи не можем».       И Игорь ему почему-то верит. Не может не верить.       — Будь осторожнее, — меняет тему Игорь, и вдруг чувствует, как ему в руку ложится что-то холодное и твердое. На проверку это оказываются ключи, судя по всему, от квартиры.       «Это от моей. Можешь пока залечь там. Мне не очень нравится, что ты остаешься с Шурой у него», — читает Игорь, а следом в их с Олегом чате появляется адрес.       — Думаешь, что он может продаться? — тихо спрашивает Гром.       «Нет. Сейчас нет. Ему не зачем. Он многое поставил на кон, когда соглашался помочь мне. Это для него не выгодно», — печатает Волков и тяжело вздыхает.       — Тогда почему… — вопрос остается не заданным. Озарение снисходит на Грома ледяной волной, а на губах сама по себе появляется улыбка. — Ты что, ревнуешь?       И Олег, о боги, смущается. Ворчит почти беззвучно и отводит взгляд.       — Волч, — бормочет Игорь. — Он мне больше в младшие братья годится.       А на удивленный взгляд отвечает:       — Я тебе потом как-нибудь все обязательно расскажу. Это долгая история.       И целует, притягивая Волкова к себе, устроив ладонь на чужой шее.       В квартиру возвращается Игорь абсолютно зацелованным и почти бессовестно счастливым. Шура сидит в своем кресле, подтянув колени к груди.       — Спасибо, — вдруг говорит Мальвина и добавляет: — За то, что перед Волком выгородил.       — Смотри, чтобы это не оказалось зря, — серьезно отвечает ему Игорь и лезет в сумку, которую принес Олег. — И лучшей благодарностью будет, если ты не будешь курить при Волкове.       — Да я и не курю при нем. Знаю же, что табачный дым даже при пассивном курении плохо влияет на его восстановление, — пожимает плечами Шура и тут же меняется в лице, расплываясь в хитрой ухмылке, словно не замечая, как напрягся от его слов Гром. — Так значит завтра идем знакомиться с твоим «родным», который почти брат?       — Да, идем, — соглашается Игорь, хотя мыслями уже не тут. — Слушай, а что за сигареты ты куришь? Запах у них специфичный больно.       — А, да, есть такое, — тянет Шура. — Я в Индию периодически мотаюсь. Там есть особая редкая марка сигарет с добавлением трав. Запах необычный, да и вкус тоже. Вот и закупаю их там и вожу сюда. Не совсем легально, конечно. Но это же не ваш профиль, майор?       — Не мой, — отвечает Гром и хватает вещи из сумки, ретируясь в ванную. В голове роились мысли, которые надо было обдумать. Чуйка почему-то вопила, что вот оно. Почти ответ на все его вопросы. Надо лишь понять, что его беспокоит.       — Твое полотенце — серое, — кричит Шура. Игорь бурчит что-то среднее между «угу» и «ага» и закрывает дверь ванной на щеколду. Ему надо подумать.