Искалеченные

      — Ты предал нас, — шипит Олег и Игоря бросает в холодный пот. Это не голос Олега, не его Волче. Нет, это не правда. — Ты предал нас! Предал! Предал! Предал!       Чужой голос сливается в гул и карканье. Игорь хватается руками за голову и пытается не слушать этот шум. Ему больно, страшно.       «Предал, — тянет внутренний голос. — Ты их предал».       В руках у Игоря неожиданно появляется пистолет, и он направляет его на Олега. Тот стоит и непонимающе хмурится, поднимая руки в примирительном жесте. Слышится щелчок предохранителя и Гром нажимает на крючок.       Раз-два-три-четыре-пять. Осечка.       Олег смотрит на него распахнув свои голубые глаза, в которых плещется непонимание вперемешку с нежностью.       Игорь отбрасывает пистолет и падает на колени, подползая к Волкову, пытаясь остановить кровь, но ее слишком много, и она течет-течет-течет, пачкает руки и одежду. И когда сердце делает последний удар, наступившая тишина разбивается от душераздирающего крика.

***

Шесть часов назад

      Игорь открывает глаза. Тело почему-то болит и приходится поднапрячь мозги, чтобы вспомнить, что произошло и где он. Потолок, кажется, смутно знакомым. Потом приходит осознание — он в квартире Шуры.       — Очнулся? — Мальвина подходит к нему и садится на подлокотник кресла, смотрит странным, напряженным взглядом. — Помнишь, что вчера произошло?       — Нет, — хрипит Игорь и садится, хватаясь за больную голову. Последнее, что помнит, как бежит за каким-то мужчиной, а потом — зыбучая темнота. При попытке вспомнить в черепушке словно взрывается тысяча фейерверков. — Что я тут делаю?       — Тебя ночью привез Олег и сказал не спускать с тебя глаз и никуда не отпускать, — сухо сообщил Мальвина. — Мне правда жаль, майор.       Гром поворачивает голову и удивленно смотрит на него, но быстро понимает смысл — на Мальвине наплечная кобура с пистолетом и сидит он напряженно, хмуря брови. Игорь прекрасно чувствует угрозу исходящую от него.       — Волк сказал, пристегнуть тебя к батарее, но я не стал этого делать, — вдруг говорит Шура. — Но, если попытаешься выкинуть глупость — сделаю и прострелю колени. Понял?       Игорь кивает. Чтобы не произошло, не стоит сейчас делать резких движений. Они сидят друг напротив друга и стараются смотреть куда угодно, но не на другого.       — Есть закурить? — спрашивает Гром. Шура кивает:       — На кухне.       Игорь идет впереди, чуть пошатываясь. В голове киселем тянется туман, а желудок сжимается в тошнотворном спазме. Тело болит, словно его хорошо так вчера били, но воспоминаний об этом нет. Внутри скручивается спиралью страх. Олег, его Волч, ночью притащил его сюда и сказал Шуре сторожить его. Что он вчера сделал, что его теперь держат пленником в этой квартире?       Шура открывает форточку и протягивает пачку сигарет. Игорь рассматривает индийские письмена на них отстранено, без интереса и достает одну сигарету, закуривая. Никотиновый дым горчит на языке и затапливает легкие. Дышать больно, но Гром делает затяжку за затяжкой, погружаясь в какой-то транс.       Запах… Этот запах травяных сигарет так знаком. Волосы Олега иногда пахли им. В голове на секунду проясняется. Он ведь чувствовал этот запах. Вчера, когда он погнался за тем мужиком. Пальцы обжигает, и Игорь просто отщелкивает бычок через форточку, погружаясь в мысли и пытаясь уловить этот момент. Вот оно, кажется, еще чуть-чуть и проклятый туман, скрывающий его воспоминания, расступится, и он вспомнит.       — Игорь, — Шура хватает его за плечо и толкает со всей силы к стене. Лицо его искажено гримасой удивления, недоверия и злости, и Гром совершенно не понимает, что происходит. Он тоже начинает злиться на Мальвину за то, что тот помешал ему вспомнить произошедшее вчера, но быстро осознает всю ситуацию. — Какого черта, Гром?!       — Откуда я знаю о чем ты? — в ответ рычит Игорь, но не дергается, потому что Шура молниеносно достает пистолет из кобуры и направляет на него. Между ними шагов пять. Это почти выстрел в упор. Уклониться нет возможности, как и попытаться обезвредить Мальвину. Нет больше никаких шансов, кроме того, чтобы уговорить опустить пистолет.       — А я-то думал, почему ты меня перед Волком выгораживал, — рычит Шура и одновременно с этим щелкает предохранитель. — Хорошо, что Олег обо всем узнал вчера и не сказал мне. Потому что я тебя точно щадить не буду.       — О чем ты? — повторяет Игорь. Он действительно не понимает, что произошло и почему Мальвина вдруг взбесился.       — Где ты научился так крутить окурок и отщелкивать его мизинцем? — спрашивает холодно Шура, а Гром пытается вспомнить, как именно он избавился от бычка. Как обычно выкинул его или…?       — Я все объясню, Шур, только опусти пистолет, — успокаивающе говорит Игорь, поднимая руки в защитном жесте. — Правда. Разговор не простой и лучше нам обоим успокоиться.       — Хорошо, — выдыхает после долгих раздумий Шура. Он опускает пистолет, но Игорь знает, что, если сделает что-то не так, в него могут выпустить весь магазин, не раздумывая. — Рассказывай.       Игорь делает глубокий вдох, собираясь с мыслями и силами.       — Меня воспитывал отец, — начинает он, наблюдая за реакцией Мальвины, но у него на лице лишь ледяная маска безразличия. — Но кроме него, был еще один… человек. Этот человек и мой отец любили друг друга, но из-за своих характеров так и не смогли быть вместе. Понимаешь, этот человек был… другим. Я практически ничего не знал про него, кроме того, что они с отцом работали иногда вместе. Ну как напарники.       — Короче, — рычит вдруг Шура.       — Если короче, то этот человек и научил меня этому. Он курил фруктовые сигариллы, когда ссорился с отцом и делал вот так, — Игорь повторяет движение пальцев, словно между ними зажат бычок, и щелкает мизинцем.       — Как его звали? — хрипло спрашивает Шура.       — Юра, — спокойно отвечает Гром, а потом, словно опомнившись, добавляет: — Смирнов Юрий. Отчества не знаю. Извини.       За что именно он извинялся, Игорь не знает. За то, что не рассказал сразу? За то, что не знал на самом деле о Юре ничего?       — Откуда у тебя эта информация? Я думал, что подчистил все уже давно, — рычит Мальвина и снова наводит пистолет на Игоря.       — Я был тем утром на кладбище, на их могилах. А потом эта фотография из альбома. Я сам не знал, что у него есть сын. Он никогда не рассказывал о себе, — пытается успокоить Шуру. — Я был там, когда они погибли. Шура, я видел, как они…       В горле встает ком. Мальвина молчит. Молчит долго. Смотрит синими глазами на него. Рука с пистолетом не дрожит. Он держит ее ровно, направив дуло прямо в грудь, и у Игоря мелькает мысль, что, возможно, судьба у него такая — умереть, как и его отец, от руки Смирного.       — Они убили друг друга в ту ночь. Я был там и видел, — говорит Игорь, сглотнув. — Шур, опусти пистолет. Я не лгу. Я не помню ничего про эту ночь и не понимаю, почему Олег так поступил. Но я никогда не лгал тебе.       Мальвина, кажется, практически не дышит. Время тянется слишком медленно. Игорь уже думает, что ничего не вышло, но Шура вдруг произносит:       — Скажи мне то, что можем знать только ты и я.       У Грома в голове звенящая пустота. Привычное «думай-думай» не работает. И вдруг…       «Люди делают п-плохие вещи, но не всегда п-потому, что они плохие сами по себе, а из-за своей п-паршивой жизни», — звучит в сознании, будто Юра сейчас здесь, стоит рядом и смотрит на них.       — Люди делают плохие вещи, — повторяет Гром, сразу же замечая, как странно дергается лицо Шуры, — но не всегда потому, что они плохие сами по себе, а из-за своей паршивой жизни.       Снова воцаряется тишина.       — Он еще заикался. Когда ругался с отцом или волновался, заикание проявлялось сильнее. И крутил свои бретты, а еще не мог долго сидеть на одном месте, а потому носил с собой сувенирную большую монету и перекатывал между пальцев, чтобы заземлиться, — продолжил Игорь, понимая, что его слова все же достигли своей цели. Шура закусил внутреннюю сторону щеки и все же опустил пистолет, делая пару шагов назад и натыкаясь спиной на стол. Гром осторожно подошел и забрал пистолет, щелкая предохранителем и откладывая тот на столешницу. — Мне правда жаль.       Шура в его руках кажется маленьким мальчишкой. Он цепляется за футболку и тяжело дышит, пытаясь справиться с накатившими эмоциями. Игорь никогда не умел успокаивать и поддерживать людей, а сейчас, когда собственные раны снова вскрылись и самому хочется разрыдаться, это становится невозможным.       — Ты знаешь почему Олег сказал тебе меня держать тут? — вдруг спросил Игорь, когда тихая истерика Мальвины прошла.       — Судя по тому в каком состоянии вы тут оказались, вы либо подрались с кем-то, либо подрались друг с другом, — сухо произносит Шура.       — Ни черта не помню, — шепчет Гром и хватается за голову, сжимая пальцами отросшие волосы, словно это могло ему помочь. — Все что помню, как иду сначала за каким-то мужчиной, потом мы вбегаем в какое-то здание и все.       — Паршиво, — отвечает Шура.       — А еще помню этот запах твоих сигарет. Я тебя не обвиняю ни в чем, но я точно его помню, — говорит Игорь.       Мальвина пару секунд смотрит на него, а потом берет телефон и что-то быстро печатает. Пару минут ничего не происходит, а потом лицо Шуры мрачнеет.       — Волк решил, что ты сдал нас всех, — хрипит тот. — Деталей не знаю. Это все, что он сказал.       — Сдал? — кривится Гром. — Он правда думает, что я мог их предать?       На языке горчит от этих слов. Что он такого сделал, что Олег записал его в крысы? Шура протягивает ему телефон, где видно, как Игорь рассказывает кому-то детали всего, что он знал. И про Сережу, и про Олега. Тот, кто это все снял прямо сейчас имел огромный компромат на майора. Но пугает Игоря не это, а то, что он совершенно не помнит кому он это рассказывал и кто все это снимал.       — Это прислали Олегу. Теперь ты понимаешь, — говорит Шура, забирая свой телефон обратно, а у Грома голова идет кругом. Он смотрит на часы на стене и почему-то опускает взгляд на свои наручные. Время… У него еще есть время…       «Время до чего?» — спрашивает он сам себя.       Практически тут же приходит мысль: «Олег найдет его. Пусть адрес не тот, но Олег найдет его».       — Сообщение, — шепчет одними губами Игорь. — Сообщение должно было прийти ему.       — Какое сообщение? — удивленно спрашивает Шура и хмурится, когда Гром сначала хлопает по карманам перепачканных грязью и пылью джинс, а потом выбегает в коридор. — Стой, ты куда?       Шура следует за ним, прихватив пистолет, и наблюдает, как Игорь обшаривает свою ветровку.       — Телефон. Он остался в машине, — говорит Гром и достает ключи от машины.       — Стоять, — рявкает Мальвина и снова направляет на него пистолет, стоит только Игорю сделать шаг к выходу. — У меня приказ тебя никуда не отпускать.       Гром замирает и разворачивается. Лицо его выражает хмурую решимость.       — Я понимаю, — говорит он, вдруг решая для себя все прямо тут. — Может быть в твоих глазах и в глазах Олега я предатель, но, чтобы ты сделал на моем месте?       Шура молчит, сжимая в пальцах пистолет.       — Стреляй, — вдруг говорит Гром. В голове тут же всплывают воспоминания о той страшной ночи. Ну вот Смирнов и Гром поменялись местами. — Ты либо отпускаешь меня, либо стреляй.       Игорь смотрит несколько секунд в синие глаза, а потом разворачивается и собирается, игнорируя шанс получить пулю между лопаток.       — Я с тобой, — вдруг говорит Шура, когда Игорь уже сжимает пальцами ручку двери. — Дай пару минут. Я соберусь.       Нужно отдать Мальвине должное, через пару минут они действительно выходят из квартиры, а потом и на улицу. Машины во дворе нет и поблизости тоже. Игорь ругается.       — Где ты ее вчера оставил? — спрашивает Шура. Игорь по памяти говорит адрес, и уже через пять минут они едут в такси. — Эй, все нормально будет.       Игорь на неловкое подбадривание только кивает.       Машина действительно осталась там, где ее оставил Гром вчера. Он практически тут же лезет в бардачок, находя телефон.       — Поверить не могу, что не помню половину дня и ночи, — говорит он, разблокировав гаджет и тут же находя переписку с Олегом. Его сообщение действительно отправилось в назначенное время, но ответ от Волкова поступил только через час. Потом видимо тот попытался дозвониться и не смог. Игорь опирается спиной о машину и прикрывает глаза, пытаясь вызвать образ вчерашних событий.       — Игорь, — выдергивает слегка взволнованный голос Шуры. — Рубинштейн сбежал из тюрьмы. Вчера утром.       — Что? — выдавливает Гром из вдруг пересохшего горла.       — Судя по инфе, его вытащили и сделали это не тихо. Есть погибшие… — Мальвина тут же начинает рассказывать, вычитывая что-то у себя в телефоне, а у Игоря словно в голове что-то щелкает. Рубинштейн…       «Добрый день, Игорь Константинович, — всплывает в голове голосом психиатра, а потом практически тут же: — Вот мы и снова встретились, Игорь Константинович».       А потом его накрывает, как лавиной. Драка, транквилизатор, часы и голос Вениамина Самуиловича. И этот травяной запах сигаретного дыма.       — Я вспомнил, — шепчет Игорь и краска от лица резко отливает. Ноги не держат и приходится скатиться по машине на землю. Шура тут же подскакивает к нему и что-то говорит, пытается растормошить. — Я вспомнил…       Естественно, что Олег посчитал его предателем. Игорь же попытался его убить… Сердце болезненно бьется о ребра, дыхание перехватывает и вдруг сознание накрывает удушающая темнота.              — Ну что? — спрашивает знакомый голос. — Как жизнь?       Игорь открывает глаза и рывком садится на постели.       — Тихо-тихо, герой, — смеется голос и Гром видит его, своего отца.       — Папа, — шепчет Игорь, а потом переводит взгляд ему за спину. Там улыбаясь и оперевшись о дверной косяк, стоит Юра. В его глазах играет нежное веселье. У Грома-младшего щиплет в носу и мутится взор. — Юр…       — Спокойно. Все нормально, Игорь, — говорит Константин и кладет широкую ладонь на плечо. И Игорь вновь ощущает себя маленьким мальчиком. — Это просто плохой сон. Сейчас все хорошо.       — Я должен их спасти, — говорит вдруг Гром-младший. — Сережу и Олега. Они в опасности.       — Спасешь, — говорит Константин.       — Обязательно, — произносит Юра и подходит ближе. — Ты спасешь их, парень. И пригляди, пожалуйста, за Сашкой.       Игорь кивает, а картинка перед глазами идет рябью.       — Я скучаю по вам, — шепчет он и снова проваливается в темноту.              — Очнулся? — взволнованно спрашивает Шура, склонившись к нему. — Я уж думал, что ты откинуться собрался.       Игорь осматривается. Он в машине на заднем сидении. От Мальвины пахнет травяными сигаретами, и Грома передергивает.       — Нам надо в клинику, — хрипит Гром. Шура удивленно вскидывает брови. И Игорю приходится прохрипеть: — По дороге объясню.       Машину ведет Мальвина, пока Игорь пытается объяснить все более-менее складно. В голове гудит, но он продолжает говорить, сглатывая вязкую слюну, чтобы хоть как-то смочить пересыхающее горло. Питер накрывает вечерними сумерками.       — Сначала тебя накачивает чем-то Рубинштейн, чтобы добыть информацию, потом вы чуть не убиваете друг друга с Волком, потому что так тебе приказал этот сучий психиатр, ты отключаешься второй раз за сутки, а теперь тебе во что бы то ни стало надо попасть в клинику, — быстро проговаривает Шура и косится на Игоря, словно тот действительно не в себе. — Ты был без сознания почти два часа, Гром! У тебя явно не все в порядке!       — Сейчас не обо мне, — рычит в ответ Игорь. — Я узнал этого человека, который меня вел к Рубинштейну. Он один из санитаров в клинике. Я видел его в комнате отдыха. И это он курил эти сигареты. Он все это время был рядом с ними. Понимаешь?       — То есть, мы два месяца тут ебемся с этим Бирюковым, а ты говоришь, что это все Рубинштейн и ты вычислил его человека по запаху блядских индийских сигарет?! — Шура тоже перестает сдерживаться. Весь день, начиная с ночи одна сплошная нервотрепка. Мозги кипят. Еще и Олег не отвечает ни на звонки, ни на сообщения. Мальвина не выдерживает, паркует неровно машину у обочины и бьет ладонями по рулю. — Сука!       Они молчат. Игорь пытается собрать себя по кускам, снова начать трезво мыслить, но все попытки бесполезны. Тело горит, словно у него температура под сорок, и он не удивится если это действительно так. Руки дрожат, когда негнущимися пальцами Гром набирает очередное сообщение.       — Что нам делать? — вдруг сломлено спрашивает он, когда ответа все так же нет. Он боится представить, что за те сутки, которые он не видел Сережу, с ним могло случится что-то плохое. И это все по его вине.       — Сначала успокоиться, — выдыхает Шура и заводит машину. — Сейчас нет никакого смысла в панике. Едем сейчас на точку. Собираемся там, ждем ответа от кого-нибудь из Чумного Форта и, если твои подозрения подтверждаются, отправляемся сразу же туда, но с командой.       — Да, хорошо, — отвечает Игорь, сглатывая. От спокойного голоса Мальвины разум трезвеет, и тревога немного отступает. Шура выворачивает на дорогу, и они едут в молчании, каждый думая о своем.       Место, которое Мальвина назвал точкой, оказывается мансардным помещением в каком-то полузаброшенном офисном здании. В это время здесь почти никого нет, но Игорь все равно оглядывается, пока они поднимаются по скрипучим деревянным лестницам. Кажется, словно время утекает сквозь пальцы и Грому не нравится это чувство. Шура мечется по помещению, нарезая круги и постоянно с кем-то переговаривается по телефону.       Через час к ним присоединяется Вадим. Он ставит на единственный, но большой стол одну сумку, а вторую — на пол рядом. Еще минут через пять приходят одна девушка и два парня, незнакомые Игорю, но выглядящие очень серьезно.       Шура и Дракон обсуждают план действий. Его Игорь почти пропускает мимо ушей, но все же цепляет основное и соглашается с наемниками. Судя по всему, новости из Чумного Форта приходят не утешительные, потому что собираются все быстро. Грому дают черный костюм, бронежилет, балаклаву и шлем. Все по высшему разряду. Шура протягивает ему пистолет. Игорь по привычке проверяет патроны, перезаряжает и засовывает в кобуру на поясе.       — Итак, быстро заходим, уводим оттуда Волка и Рыжего, если нужно будет, еще двух наших ребят, а потом сваливаем через крышу и на вертушку, — говорит Дракон. Остальные кивают. — Основная задача все сделать по возможности тихо.       На улице уже стемнело. Они выходят через задний ход, садятся в затонированную черную газель и спокойно ждут точки прибытия. Игорь быстро оглядывает команду и прикрывает глаза. Ему не впервой работать так. Он не спецназовец, но в группе захвата был. Мысли о работе немного успокаивают. Время словно замедляется. Вдох-выдох.       Машина останавливается. И они выходят. Быстро движутся по берегу к катеру, загружаются туда. Ночную тишину нарушает мерное гудение моторов — машина отъезжает, а катер трогается, рассекая черную гладь воды. В темноте отчетливо виден свет от города вдалеке. Игорь сосредотачивается на обратном отсчете, звучащем в голове. Пришвартовываются у знакомых ступенек-пристани. В некоторых окнах крепости мигает свет. На первом этаже подозрительно тихо. Нет никаких звуков, словно весь Чумной Форт вдруг вымер разом. Везде темно.       Группа разделяется, и Шура с Игорем движутся к лестнице на второй этаж — туда, где была палата Разумовского. С непривычки Игорь чувствует себя не совсем комфортно в балаклаве и шлеме — шея и затылок неприятно начинают мокнуть, но обращать сейчас внимание на это нельзя. Надо сосредоточится на миссии. Дверь в палату Сережи распахнута и рядом на полу лежит мужчина в одежде санитара. Шура опускается на колено рядом с телом, проверяет пульс и всматривается в лицо.       — Наш, — коротко говорит он. И подносит рацию к лицу. — Рыжего нет в палате. Прием. Как слышно?       Пару секунд раздаются лишь помехи.       — В комнатах персонала чисто. Волка нет. Прием, — раздается голос одного из неизвестных парней.       Шура и Игорь нервно переглядываются.       — Будьте осторожны. Один из наших убит, — говорит Мальвина.       — Приняли, — отвечает тот же голос, и рация затихает.       — Что дальше? — спрашивает Гром. Ну не шерстить же им всю крепость в поисках пропавших? Тревога подкатывает к горлу.       Шура не успевает ответить, рация вновь оживает:       — Прием. Охрана на посту убита. Проверяю камеры. Как слышно?       Это та девушка, которая ушла с Драконом. Кажется, они разделились.       — Что там? — спрашивает Шура.       — Глухо. Камеры отключены. Пытаюсь восстановить, но тут все вдребезги, — отвечает девушка.       — Понял. Дракон? — Мальвина переступает с ноги на ногу, а Игорь прислушивается к тишине, пытаясь понять куда могли увести Сережу.       — В кабинете главврача чисто, — отвечает Вадим после секундного молчания. — Судя по всему его нет в здании.       Шура опускает рацию. Что теперь делать не совсем понятно. Они не могут шариться тут долго, но и куда идти тоже не понятно. Вдруг где-то начинает выть сирена и оба спешат к лестнице на первый этаж.       — На первом бунтующие, — вдруг слышится голос из рации.       — Смогла восстановить видеозаписи, — тут же доносится голос девушки. — Ищу вас. Вижу. Нашла Разумовского. Вам надо пройти до конца коридора и направо. Они ушли куда-то в подвальное помещение… ос… там… пять…       Рация идет помехами и связь пропадает. Откуда-то доносятся крики и шум, но ни Шура, ни тем более Игорь, который практически срывается с места, как только осознает направление, в котором ему следует бежать, не обращают на это внимание. Мальвина бежит за ним. Игорь слышит его шаги. Они спускаются вниз по лестнице и в царившей здесь тишине, слышат выстрелы. У Грома сердце ухает в пятки, но он бежит на звук.       Впереди маячит свет, и Гром, не раздумывая, влетает в помещение, выхватывая пистолет, но практически тут же замирая. Раздаются выстрелы. Игорь ориентируется быстро и выпускает пару пуль в какого-то особо ретивого в маске. Сбоку на него наваливаются и выбивают пистолет из рук. Гром бьет сильно и, кажется, ломает пару костей кому-то.       Все заканчивается так же быстро, как и началось. Вот они с Шурой только оказываются тут, а вот чужие наемники уже валяются бесчувственно на полу в лужах собственной крови. Гром оказывается в противоположном углу быстрее, чем может осознать, стягивает на ходу шлем и приподнимает балаклаву, чтобы не напугать и без того перепуганного Сережу.       — Хей, Разум, все хорошо, — шепчет Игорь, а сам тянется уже к шее Олега, который лежит без сознания.       — Игорь, — всхлипывает Сережа, но не дергается, понимая, что лучше не лезть. — Ему вкололи что-то.       Гром быстро проходится руками по телу Волкова, проверяет пульс и понимая, что ничего серьезного нет, выдыхает. Через пару минут в помещение врывается девушка в белом халате с алыми пятнами, та самая, которая проводила Игоря вчера по коридорам крепости. Она быстрым взглядом проходится по трупам, а потом заметив их, движется к ним.       — Отойдите, — говорит она и отодвигает Игоря в сторону, пристраиваясь рядом с Олегом и ставя небольшую сумку на пол. Гром быстро оттаскивает Сережу и дает возможность девушке самой разобраться во всем.       Разумовский в его руках трясется и льнет к груди, тычась носом куда-то в шею. Шура переговаривается по рации в другом конце помещения, а потом идет к ним.       — Планы поменялись. Нам надо уходить, майор, — говорит он, опускаясь на одно колено напротив.       — Хрен я куда уйду без них, — шипит Гром, прижимая Сережу к себе ближе, и косится в сторону Олега. Умом понимает, что надо уйти, но не может оставить этих двоих.       — Уйдешь, — рычит Мальвина. — С ними уже ничего не будет. А нам нельзя светиться.       — Игорь, — вдруг говорит Сережа и поднимает на него свои заплаканные голубые глаза. — Иди. С нами все будет в порядке.       И прижимается губами к губам.       — Хорошо, — сдается Игорь и встает, оставляя Сережу сидеть на полу. Натягивает балаклаву и шлем. Уходить не хочется, но он все равно бежит за Шурой, оставляя позади двух самых родных людей.       Они поднимаются на первый этаж и сталкиваются с остальными.       — Вертушка отменяется, — говорит Дракон. — Отступаем тем же ходом.       Никто не спорит.       Через пять минут Игорь уже сидит в катере и пытается удержать себя от глупого поступка — нестерпимо хочется броситься в воду и вернуться назад. Ему остается сцеплять зубы и сжимать пальцы в кулаки. Все молчат. Ночную тишину прорезает лишь звук мотора.       Молчание держится до самого возвращения на точку. Гром торопливо скидывает с себя экипировку и натягивает свою одежду. Вылетает на лестницу вниз так же быстро, ни с кем не попрощавшись. На улице становится легче. Холодный воздух оглаживает разгоряченную кожу. Нестерпимо хочется курить, но Игорь не спешит открывать машину и лезть за сигаретами. Меньше чем через час вся команда выходит из здания и разбредается кто куда. Мальвина топчется пару секунд, а потом подходит к Игорю.       — Есть сигареты? — спрашивает он тихо.       — В бардачке, — говорит Игорь и отдает ключи. Шура роется в машине минуты две и наконец устраивается рядом, запрыгивая на капот и закуривая. — Почему план поменялся?       — Почему мы не забрали их? — выдыхает с дымом Мальвина, а потом вдруг достает из кармана какую-то бумажку и протягивает ее Грому.       Игорь щурится, пытаясь прочесть на ней хоть что-то в неверном свете далеко стоящего уличного фонаря. Но как бы он не старался, но непонятный набор букв не складывается в что-то более-менее понятное.       — Это от Волка, — прерывает его попытки Шура. — Особый шифр, который мы использовали, когда работали вместе. Там сказано, чтобы мы ни при каких обстоятельствах их не забирали из клиники. Я знаю почерк Олега, поэтому это точно он писал.       Игорь прячет бумажку во внутренний карман ветровки и берет пачку сигарет, чтобы закурить.       — Я думаю, что они просто хотят довести дело до конца. Побег из психушки да еще и с таким шоу создал бы проблемы при попытке потом официально выпустит Рыжего на волю, — говорит Шура. — Мы как могли зачистили все. А дальше справятся и без нас.       Игорь нервно вдыхает дым и выпускает его сквозь плотно сжатые зубы. Умом понимает, что они сделали все правильно, но страх не отпускает. Он ведь даже не знает, что с Олегом. Что ему вкололи? Как Сережа справится со всем этим?       — Помнишь, я как-то говорил, что Олег лучший стратег, которого я вообще мог знать за всю свою жизнь? — вдруг спрашивает Мальвина. — Так вот, он никогда ничего не делает просто так. Если он считает, что их не надо вытаскивать, значит так надо.       Гром едва заметно кивает и выбрасывает дотлевший окурок.       — Скольких мы убрали? — спрашивает он.       — Мы с тобой четверых. Еще двое уже были убиты, — отвечает Шура. — Остальные в сумме человек пять.       — Отправили одиннадцать человек, чтобы убрать Разумовского и обставить это все, как бунт, — скорее утверждает, чем спрашивает Игорь.       — Скорее всего так, — пожал плечами Мальвина.       — Это не конец, — шепчет Гром, закрывая глаза. — Не может быть все так просто…       — Не конец, — соглашается Шура.       — За Бирюковым и Рубинштейном кто-то стоит, — сухо говорит Игорь. — Олег сказал, что Дракон согласился на эту работу, потому что у него есть свои счета с теми, кто стоит за Бирюковым. Вряд ли Олег нанял бы его, если б не тот факт, что добраться до цели Вадим мог только через Бирюкова.       Шура закашлялся и удивленно посмотрел на Грома.       — Ты хочешь сказать, что есть что-то большее, чем член совета директоров компании Разумовского, который хочет убрать его, и ебанутого психиатра, положившего глаз на тебя и твоего рыжика? — устало тянет Мальвина и стонет. — Ну да, это логично. Слушай, а может в таком случае тебе отойти от дела? Если, как ты сказал, тот санитар из клиники действительно работает на Рубинштейна, значит, они уже знают, что ты как-то связан с Разумовским.       — Он знает, — выдыхает Гром. — Но я и Серый нужны ему живыми. Мы для него как лабораторные крысы, над которыми можно ставить свои эксперименты.       — А Бирюкову надо, чтобы Разумовский умер, — кивает Шура. — Но какая разница, умрет он по-настоящему или умрет для всех остальных со всеми доказательствами, а окажется в руках психиатра?       Снова воцаряется тишина.       — Садись, подвезу тебя до дома, — говорит Игорь и обходит машину, чтобы сесть на водительское. Шура кидает ему ключи и устраивается на пассажирском. Ехать по ночному городу ощущается каким-то мгновением спокойствия; затишьем перед самой страшной и сильной бурей, какую только можно было бы представить.       Они подъезжают к дому. Шура вываливается из машины и, не оглядываясь, направляется к своему подъезду. Игорь смотрит ему в спину, чувствуя, как холодный ветер проникает под куртку. Ночь окутывает город, но внутри него бурлит тревога. Он не может избавиться от мысли о том, что все еще не закончено.       — Эй, Шура! — крикнул он, но тот уже исчез за дверью.       Игорь вздыхает и запускает двигатель. Ночные улицы пустуют, и только свет уличных фонарей освещает дорогу. Он проезжает мимо заброшенных домов, где когда-то кипела жизнь, а теперь только тень прошлого. В голове крутятся мысли о Сереже и Олеге. Как они там? Что с ними происходит?       Проезжая мимо знакомого круглосуточного кафе, Игорь решает остановиться. Он выходит, чтобы сделать пару глотков крепкого кофе. Внутри заведения пахнет свежей выпечкой, но его это не радует. Однако, желудок оживляется, напоминая, что они не ели со вчерашнего утра. Игорь садится за столик у окна и смотрит на улицу. Внезапно его внимание привлекает фигура, идущая по тротуару. Это была девушка, она шла быстро, будто кто-то гнался за ней. Игорь напрягается, ощущая, как его инстинкты начинают срабатывать, но девушка лишь спешит к автобусу, в который запрыгивает в последний момент.       Снова в голове мелькают слова Мальвины о стратегии Олега. Он всегда был на шаг впереди, но сейчас все, кажется, запутанным. Если они не забрали Сережу и Олега, значит, у тех есть очередной план. Но какой? Игорь чувствует, как внутри него нарастает беспокойство.       Он достает телефон и начинает прокручивать контакты, надеясь хотя бы убедиться, что действительно все хорошо, но ни Сережа, ни Олег сейчас ему не ответят. Как же его все это бесит. Бесит собственная беспомощность, бесит то, что не может даже сейчас связаться с родными и близкими людьми, чтобы не подставить их под удар, бесит, что так и не смог поговорить с Олегом о произошедшем, а тот до сих пор думает, что Игорь их предал, что сливал информацию.       — Черт, — выдыхает Гром, бросая телефон на стол. Вдруг дверь кафе открывается, и в помещение заходит незнакомец в длинном пальто. Игорь настораживается, его сердце начинает биться быстрее. Что-то в этом незнакомце заставляет внутреннюю ищейку напрячься. И как оказывается не зря.       Человек оглядывает зал и, увидев Игоря, направляется к нему.       — Гром Игорь Константинович? — спрашивает он и садится напротив, не дожидаясь приглашения.       — А кто спрашивает? — отвечает Игорь, стараясь сохранить спокойствие.       — Я здесь по делу, — проигнорировав вопрос, говорит незнакомец, опуская голос до шепота. — Нам нужно поговорить.       Игорь чувствует, как по спине пробегает холодок. Он кидает быстрый взгляд на выход, но решает остаться. Хотя это уже полный идиотизм. Сутки назад он так же встретился с незнакомцем, а в итоге стал игрушкой Рубинштейна.       — Хорошо, — говорит он, наклоняясь ближе. — О чем речь?       Незнакомец наклоняется, и его голос становится еще тише:       — О господине Бирюкове. У нас есть информация, которая может вас заинтересовать.       Игорь напрягается, чувствуя, как нарастающее напряжение заполняет пространство между ними. У нас? Этот человек работает на кого-то, кто имеет информацию о Виталии Архиповиче? Все это кажется слишком подозрительным, но Гром все равно не спешит уходить.       — Говори, — отвечает он, готовясь к любой новости.       — У нас есть информация, что господин Бирюков заключил некоторую сделку с одной теневой организацией очень влиятельных личностей, — произносит незнакомец и, вытащив из внутреннего кармана пальто конверт, кладет его на стол, распечатывая и доставая оттуда фотографии. На них Виталий Архипович сидит в каком-то ресторане в компании красивой блондинки. Они говорят о чем-то, и тема разговора явно заставляет Бирюкова сильно нервничать. — Детали сделки мы не знаем, но точно есть информация, что в этом так же может быть замешан господин Разумовский.       — Замешан? — напряженно уточняет Игорь.       — Компания Vmeste является очень важным объектом в сфере интернета и социальных коммуникаций, — отвечает мужчина. — Пока владельцем компании является Разумовский, власть над этой областью принадлежит только ему и доверенным лицам. Но стоит Бирюкову стать новым владельцем и люди, жаждущие вернуть себе эту власть, снова станут управлять этим городом и распространят свое влияние на остальные города не только этой страны, но и Европы.       — С чего мне вам верить? — спрашивает Гром, подозрительно щурясь.       — Это в ваших же интересах помочь нам. Поэтому мы предлагаем вам сделку, — говорит незнакомец. Его голос все так же спокоен и холоден. — Нам выгодно возвращение Разумовского на пост президента компании, а также устранение Рубинштейна и Бирюкова. Вам как мы знаем, тоже.       — И что я должен сделать? — спрашивает Гром. У него в голове не укладывается, почему те, кто, казалось бы, знают столь много, вдруг обращаются за помощью к нему? Что он может сделать против теневой организации? Пригрозить им пятнадцатью сутками задержания? Пригрозить пальцем, мол «ай-ай-ай, нельзя так делать»?       — Ничего, что вы не делали до этого, Игорь Константинович, — отвечает мужчина. — Просто защищайте Разумовского до его выхода из клиники. И постарайтесь больше не попадаться Рубинштейну.       Незнакомец поднимается, а потом вдруг замирает, и достает еще один конверт, который кладет рядом с фотографиями.       — Это поможет вам, — говорит он. — Хорошей ночи.       Игорь вдруг не может ничего сказать и лишь смотрит, как мужчина выходит из кафе и исчезает в ночном Питере. Из состояния транса его выводит сонный официант, принесший ему кофе и булочку с корицей. Аппетит пропал, но Гром впихивает в себя проклятую булку и заливает крепким кофе, а потом, оставив пару купюр на столе и махнув на прощание бармену, выскакивает из кафе, прихватив с собой конверты.       Уже дома, он торопливо раскладывает полученные бумаги по столу. Это оказываются списки имен, фотографии, какие-то вырезки из газет и распечатки. Игорь развешивает их по стене и чувствует, что вот оно. Он снова в деле и дело это продвинулось. Кем бы ни были эти люди, но они очень сильно помогли.       Нервно трясущимися руками Игорь печатает на телефоне имена и — о, чудо, спасибо Разумовскому с его серверами — находит практически всех. Коллаж на стене дополняется, видоизменяется и в итоге теперь занимает чуть ли не все свободное пространство.       За окном уже позднее утро. Игорь стоит на кухне и заваривает вторую за последний час кружку кофе, от вкуса которого хочется блевать. Усталость накатывает волнами, но позволить себе отдохнуть Гром не может. Он забывает кружку с кофе на столе и плетется в ванную под холодные струи воды в душе. Это бодрит, но не то, чтобы сильно. Вползает в спальню и, едва успевает поставить себе будильник, как валится на кровать в одних боксерах и засыпает, даже не укрывшись одеялом.       Снится что-то теплое и спокойное. Игорь чувствует, как по телу скользят знакомые горячие руки и кожи касаются губы. Прекрасное видение обрывается, стоит зазвенеть будильнику. Гром подрывается и садится на кровати. Собирается с мыслями пару минут и встает, отключая все еще звенящий телефон. Собирается быстро. Выпивает уже остывший, ставший противным на вкус кофе, и вылетает из квартиры. Звонит Шуре, уже спускаясь по лестнице вниз и выбегая из парадной. Мальвина недовольно бурчит что-то несвязное, но быстро приходит в себя, стоит упомянуть покушение на них.       — Буду у тебя минут через сорок, — говорит Гром и сбрасывает вызов, садясь в машину. Доезжает до нужного дома — за тридцать. Вбегает по ступеням на нужный этаж и стучится в дверь — звонок уже давно не работает.       Мальвина открывает дверь и впускает его. Синие волосы еще сырые после душа, а на носу — очки в прямоугольной черной оправе. Шура кажется таким домашним, не похожим на того наемника, каким он являлся.       — Игорь, ты совсем ебнулся? — оглядывая Грома, шипит парень. — Ты вообще спишь?       Гром игнорирует его и сразу проходит на кухню, где устраивается за столом и раскладывает бумаги.       — Я знаю, кто за всем этим может стоять, — говорит Игорь и кладет два листа с кратким досье поверх всего этого.       Шура тяжело вздыхает и смотрит на листы.       — Зотов и Соловьев, — произносит Мальвина и с сомнением оглядывает Грома, словно пытается понять не рехнулся ли тот окончательно. — Слушай, прошло всего…       Парень смотрит на настенные часы, прикидывая время.       — Всего шесть часов с того, как мы вернулись с миссии, — наконец говорит он. — Во-первых, когда ты успел? А, во-вторых, ты уверен, что инфа достоверная?       — Нет, поэтому мы должны это проверить, — отвечает Игорь и в его глазах горит непоколебимая решимость.       — Ладно, пробьем твоих красавцев, — выдыхает Шура. — Но с одним условием, что ты сейчас пойдешь и поспишь. На тебя смотреть страшно.       Гром думает всего пару секунд и неожиданно соглашается. То ли на него внезапно снизошел здравый смысл, то ли еще что-то в голову ударило. Но Мальвина наблюдает, как тот заваливается на одно из кресел и отрубается, словно только этого и ждал.       Просыпается Игорь рывком, словно его кто-то силой выдернул из темноты. Уже вечереет, а футболка неприятно прилипает на спине. Оглядывается быстро и осознав, что находится в квартире Шуры, успокаивается. Голова и тело ноют, но это не мешает ему подняться на ноги и потянуться, позволяя мышцам расслабиться.       — Проснулся? — Мальвина заходит в комнату с планшетом в руках. Он уже одет и выглядит собранным. Между синих прядей мелькает черная гарнитура. — Отлично. Потому что у меня есть новости.       Шура устраивается в кресле и что-то тыкает на экране. Игорь садится обратно.       — По поводу того, что ты принес. Алексей Зотов, ну или же «Скорпион». Наемник, причем достаточно хорош, но методы у него очень жестоки. Судя по информации, имеет к тебе какую-то личную неприязнь. Я пошарил по связям и выяснил, что лет пять назад ты вроде как посадил его младшего брата, — на этих словах Игорь пытается припомнить хоть кого-нибудь с фамилией Зотов, но на ум ничего не идет. А Шура между тем продолжает. — Михаил Соловьев по прозвищу «Крыса». Специализация — шпионаж и слежка. Это он организовал покушение на нас. Точнее больше на тебя, я тогда под руку попался. Но они оба лишь исполнители. Заказчика, к сожалению, не сдали, ну и черт с ними. Земля бетоном, все дела.       — Вы че, уже нашли их? — хрипло интересуется Гром.       — Ага. Дракон быстро вычислил местонахождение Зотова, а вот с Соловьевым пришлось повозиться. Но никак какая-то удача, тот засветился в одном кафе, там его и взяли, — пожал плечами Мальвина. — А по поводу остальной макулатуры, что ты мне принес…       Тут Шура хмурится и стучит пальцем по краю планшета.       — В общем, проверить это невозможно. Люди такие действительно существуют, но, чтобы понять связаны они все или нет на самом деле, нужно время, а его у нас нет, — выдыхает тот. — Одно могу сказать точно, все они могут стоять за Бирюковым. К тому же, Сирена нашла связь между ним и некой Хан Натальей Викторовной. Судя по всему, она же и была на тех фотках, которые ты принес. Наталья по некоторым слухам является одной из членов тайной петербургской организации. Не удивлюсь, если именно с ними и сотрудничает Бирюков.       — А Рубинштейн? — интересуется Игорь.       — А вот по поводу него никакой информации нет. Словно сквозь землю провалился, — сухо отвечает Мальвина и смотрит на Грома. — Я не стану спрашивать откуда у тебя все это, но давай договоримся, что лезть дальше ты не станешь. Наша задача сейчас не дать Бирюкову избавиться от Рыжего, а тебе снова не попасться в руки Рубика. Тем более, сейчас у тебя есть проблема поважнее.       — Это какая? — удивленно спрашивает Игорь, еще не совсем проснувшись.       — Волк уже очнулся. С ним все в порядке, и он активно начинает поиски виновных, — сообщает Шура. — Да и наша бравая полиция тоже продолжает работать. Странно, что тебе еще никто не позвонил.       Игорь хмурится.       — Я про то, что твой Дубин явно почуял неладное, когда приехал на вызов в клинику, где «произошел сбой электричества и при попытке бегства особо буйных индивидуумов, погибли два охранника и санитар», — явно цитируя кого-то произнес Шура. — Верхушкам эта история понравилась. Мы постарались все обыграть так, что трупы наемников никто не нашел. Их уже вывезли с территории Чумного Форта. Так что не подкопаешься сильно. Да и никто не хочет. Да, в этой клинике сидит сам Чумной Доктор, но в это время по легенде Разумовский спал под сильным снотворным у себя в палате. Но твоему напарнику это все показалось очень подозрительным, и он попытался полезть дальше. Мы уже объяснили ему, что этого делать не стоит, но кто знает, какая муха этого щенка укусит.       — Вы не…? — прищурился Гром.       — Нет, — отрицательно помотал головой Шура. — Просто поговорили. Намекнули, что если он начнет копать, то рискует навредить тебе. Вроде помогло.       — Отлично, — выдохнул Игорь. — Что еще произошло, пока я спал?       — Да больше ничего. На самом деле я ожидал, что ты подскочишь уже через полчаса, — ответил ему Мальвина, запустив руку в волосы. — Но видимо, ты совсем уже умотался.       — Не представляешь насколько, — хмыкнул Гром. — Ну так что дальше?       — Волк приказал всем быть начеку, а Дракон, перехватив инфу о Наталье Хан, исчез с радаров. Думаю, что совсем скоро мы услышим о пропаже нескольких людей с верхушек. В том числе и ее, — пожал плечами Шура. — Кстати, Гарнье готов подписать бумаги о том, что Разумовский прошел полный курс терапии и теперь безопасен для общества. Но думаю, что это будет не сейчас, а где-то через месяц-другой.       — Погоди, — Игорь зацепился за слова. — Все, что произошло нельзя было провернуть без помощи главврача. Почему вдруг он помогает? Явно же не из-за денег.       Шура оскалился.       — Ну и цепкий же ты ум, майор, — рассмеялся Мальвина. — Деталей не знаю, но судя по тому, что слышал, пару лет назад Волк вроде как помог ему. Вот тот и был в долгу. Остальное спросишь у него, если конечно сможешь объясниться с тем, какого дьявола ты пытался его убить. Хотя я уверен, что все у вас троих будет хорошо.       Игорь встал и глянул в окно, где розовым и алым горели небеса.       — Да уж, — выдохнул он. — Вроде бы все и заканчивается, а ощущение…       — Ну это не нам лезть в дела больших игр, — соглашается Шура. — Чем займешься?       — Поеду отдохну нормально. Да и поесть бы. А потом можно и вернуться в участок. «Командировка» почти закончилась, — улыбнулся Гром.       — Удачи, майор, — Шура провожает его и хлопает по плечу. — Может еще когда-нибудь свидимся в более спокойное время.       — Точно, — соглашается Игорь. — Бывай.       Выйдя на улицу, Гром на пару минут застывает на крыльце парадной, подставляя лицо вечернему ветерку. Подумать только, год назад он впервые познакомился с Сережей, поймал Чумного Доктора, а теперь с детским нетерпением ждет, когда того выпустят, чтобы снова поймать это рыжее чудо в объятия и зацеловать веснушчатые щеки и нос.       Но до этого еще жить и жить. Да и у Игоря есть дела, которые не терпят отлагательств.       Гром садится в машину, бросает папку с бумагами на пассажирское кресло и достает телефон.       — Марго.       — Да, Игорь?       — Найди всю возможную информацию на организацию «Эребус».       — Запускаю поиск…