Искалеченные

      На третий день вынужденного отпуска произошло то, чего он явно не ждал. Вернувшись в квартиру, он обнаружил незваного гостя, сидящего на своей кухне. Воскресший Олег Волков, одетый во все черное, смотрелся не странно. Это была лютейшая галлюцинация, которую Игорь вообще мог себе представить.       Волков молча накарябал что-то карандашом в блокноте, который лежал тут же на столе и повернул его Игорю. Гром вчитался в написанное печатными буквами и приподнял брови в удивлении. Олег на это лишь опустил воротник бадлона, демонстрируя белые бинты.       — Только без всяких неожиданных штук, — предупредил Гром. Олег фыркнул и застрочил новое сообщение в блокноте.       «Если бы не просьба Сережи, я бы тебя еще два месяца назад пристрелил», — прочитал Игорь.       — Так себе начало разговора, — хмуро прокомментировал Гром. На него посмотрели таким разбитым и уставшим взглядом, что рот сам захлопнулся, а в груди заскреблось плохое предчувствие. Волков снова зашуршал карандашом по бумаге.       «Не пытайся больше найти Сережу. Его больше нет», — значилось в следующей записке.       — Что значит «больше нет»? — отгоняя от себя самые плохие, но вполне логичные предположения, севшим голосом уточнил Игорь, опускаясь на второй стул напротив Олега. Волков как-то невесело хмыкнул и вывел, сжимая карандаш пальцами до побелевших костяшек: «Он мертв».       Внутри Грома что-то резко оборвалось. Нет, он мог предположить, что Разумовский нарочно послал к нему своего друга, чтобы таким образом заставить Игоря думать, что он действительно мертв. Вот только взгляд Волкова он прекрасно знал. Такое подделать невозможно. Там за светлой радужкой темнело слишком много всего, словно черный дым за битым стеклом, которое вот-вот осыплется со звоном на пол. За этим взглядом отчаянно боролось за жизнь разбитое вдребезги сердце.       — Как? — глухо выдавил из себя Гром. Олег до этого выжидательно всматривающийся в его лицо, скорее всего ожидающий там увидеть что-то конкретное, вдруг вздрогнул. Тоже почувствовал своего в Игоре, увидел те же чувства, какие клубились в нем самом. И уже не ожидая удара снова торопливо начал писать. В этот раз его карандаш долго шуршал по бумаге, практически не отрываясь. Волков дописал до конца листа и перевернул его, начиная исписывать следующий. И закончив, протянул блокнот майору.       «Эксперименты Рубинштейна слишком сильно ударили по его и так слабому здоровью. Экспериментальные препараты, что он колол ему разрушали не только его мозг, но и сердце. Врачи не смогли ничего сделать, только пытаться удерживать его в том состоянии, в котором он был. Он прожил месяц в инвалидном кресле, а потом месяц в кровати под аппаратурой и капельницами. В итоге сердце все равно не выдержало. Я похоронил его неделю назад, перевез тело в Питер. Думаю, что так было бы правильно. Он много говорил о тебе. Считал, что познакомьтесь вы раньше, Чумного Доктора могло бы не быть. Что ты бы мог справиться с Птицей, его второй личностью. Что ты лучше него, что делаешь то, чего он хотел бы, но не смог. Перед смертью он попросил встретится с тобой и рассказать об этом».       Игорь прикрыл глаза, не боясь удара от Олега. Тот и не собирался.       — Чем займешься теперь? — спросил Гром.       Олег снова начал писать.       «Вернусь на контракты. Не могу жить без него», — просто и лаконично. Игорь лишь кивнул. Он бы тоже так поступил, если бы был на месте Волкова. Они посидели в тишине еще какое-то время, а потом Олег встал и просто ушел.       Оставаться в пустой квартире было страшно. Особенно после этого разговора. Теперь в его кошмарах явно появится новые лица.       «Интересно, останови я Олега сейчас, смог бы его спасти? — подумал Гром, вглядываясь в темноту ночи за окном. И тут же сам себе ответил: — Нет, не смог бы. Олегу нужен Сережа, а того уже нет в этом мире».       Мир пошатнулся, но это был только мир Игоря. Остальное осталось прежним. А он справится. Ему не впервой жить с огромным чувством вины на плечах.