Потерянные боги

Проснулся Гиацинт с ужасной болью, отдающей по всему телу. Осмотрев себя, он поморщился. Синяки, порезы с засохшей кровью, багровые следы. «Спасибо, дорогой отец» — раздраженно подумал юноша, — «Еще меня чудовищем выставил» Попытка встать с пола закончилась неудачно. Царевич согнулся от боли. В дверь настойчиво постучали. —Входите. — хриплым голосом проговорил он. На пороге комнаты появилась служанка Агнес, увидев в каком царевич находится состояние, она испуганно вскрикнула, а на ее лице появилась паника. —О боги, господин, я сейчас принесу бинты. — рыжеволосая женщина скрылась за дверью. Гиацинт слабо улыбнулся. Сколько он себя помнит Агнес служит их семье. Она была из семьи, принадлежавшей к сословию илотов. Всю ее семью определили на работы в полях, но юная Агнес была болезненной и слабой девочкой, поэтому владелец оставил ее на произвол судьбы. Девочка жила на улицах Спарты, не зная, что ей делать дальше. В один из таких дней к ней пристал мужчина средних лет: отвратительной внешности, полный, маленькие глаза, которых почти не было видно из-за лишнего веса. — А ты, девчушка, ничего такая. — проговорил он, прижимаясь ближе к Агнес. — Сделаешь мне приятно, а я тебе может быть еды куплю. Девочка пыталась выбраться из противных рук, никому не было дело до ее беды. — Отстаньте от меня, прошу… — тихо взмолилась Агнес, начав сильнее вырываться, — Я начну кричать! — Строптивых я не люблю, — он обхватил детское тело, обвил еще не сформированную талию— Но тебе прощу, красавица. «Вот и все, простите меня маменька и папенька» — она закрыла глаза, чтобы не видеть как ее лишат невинности против ее воли, она понимала, что не сможет дальше жить с этой ужасной ношей. Старик залез под старый протертый хитон, сминая девичью грудь. Агнес хотела закричать, но старик зажал ей рот. Обреченные слезы потекли из изумрудных глаз. — Что здесь происходит? — пронесся женский, но очень стойкий голос по всей улице. — Госпожа Демиада? — испуганно спросил старик, отскакивая от девочки. — Вы… обычно в таком положение опасно… — он не мог связать слова, краснея. Демиада взглянула на свой округлившейся живот, а затем перевела строгий и холодный взгляд на него. — Все что я видела будет доложено Амиклу, Орест. — твердо ответила женщина, — Можешь попрощаться со своими званиями и заслугами перед Спартой. — Вы… госпожа, прошу не надо! — вскричал Орест, — Это все ошибка, давайте не будем делать такую проблему, не рассказывайте господину Амиклу! Старик упал на колени, начал рыдать. Демиада с презрением посмотрела на него, направляясь к девочке. Она с нежностью оглядела ее, помогая поправить хитон. — Все хорошо, больше тебе ничего не угрожает. — успокаивающе погладила ее по плечу, — Тебе опасно гулять одной, где твои родители? — Я… Вся моя семья земледельцы, а меня выгнали. — поделилась девочка, слезы еще текли по ее бледным и худым щекам. — О, какой ужас, бедное дитя. — c состраданием ответила женщина, — Пошли со мной, я помогу тебе. C тех пор Агнес преданна своей спасительнице и ее семье. Демиада вырастила ее, заменив родную мать. Агнес никогда не принуждали работать, но она с первого своего дня поняла, что не будет пользоваться добротой прекрасной Демиады, поэтому начала заниматься работой по дому, старшие служанки научили ее всему. Готовить, шить, стирать. Отец видел в таких людях лишь рабов и прислугу, но Гиацинт никогда не считал так. У Агнес от природы яркие длинные рыжие волосы, на которые он завороженно смотрел. У Агнес широкая улыбка и доброе сердце, а главное у нее тяжелая судьба, свои чувства и переживания. Именно это в первую очередь видел Гиацинт. Человека, а не прислугу. От своих мыслей Гиацинта вывела растерянная и испуганная Агнес, влетевшая в комнату с бинтами и кувшином воды. Она аккуратно мочила ткань в воде, нанося их на кровоподтеки и ссадины. — Спасибо, Агнес — сквозь боль, пытаясь улыбнуться, сказал Гиацинт. — Как там… Отец? — слова дались тяжело, не хотелось беспокоиться о человеке, принесший ему кучу травм. —Не волнуйтесь, царевич. — понимающе начала служанка, — C господином Амиклом все хорошо, на нем все проходит мгновенно, ваши раны хуже. —Хорошо… — задумчиво ответил шатен, смотря сквозь Агнес, — Можешь идти, я очень благодарен тебе. Служанка слабо улыбнулась, скрываясь за дверью. Сил не было не на что, хотелось лечь на ложу, сказав всему миру: « Я не выдерживаю, отстаньте от меня» Тем не менее, приложив немало усилий, Гиацинт встал, чтобы посмотреть своим проблемам в глаза. Он переоделся в более закрытую одежду, дабы скрыть следы вчерашнего дня. На улице было ветрено, деревья колыхались от каждого прикосновения Борея, тучи полностью завладели светлым небом. Видимо Диона была готова принести на землю свой дар. Гиацинт посчитал, что белая тога с золотистыми узорами луны и солнца, полностью закрывающая его бледное тело, идеально подойдет для такой погоды. Темные кудри падали на глаза, вызывая гнев царевича. «Налысо скоро побреюсь» — раздраженно думал шатен, пытаясь найти масло, чтобы уложить волосы, — «Почему день уже такой ужасный, не успев начаться?» Найдя бутылку под тумбой, Гиацинт перевернул ее, чтобы вылить на руку. Кончилось. «Черт, а ведь хуже быть не могло» — юноша потер виски руками, пытаясь унять внезапно возникшую боль. Увидев лежащие на полу бинты, которые принесла Агнес, Гиацинт улыбнулся. Он поднял бинт, собрал волосы, завязывая вокруг их ткань. На комоде лежало маленькое зеркало, — «Ну не все так плохо, как казалось» Шатен вышел из комнаты, проходя через двор, в котором вчера его чуть не убил Зефир. Юноша задумался. «Неужели боги и правду такие бесчувственные?» — находясь в своих мыслях, он не заметил Аполлона, выходящего из комнаты. — «Страшно повторить судьбу Дафны, но мириться с этим я не буду» —Здравствуй, Гиацинт. — спокойно сказал златокудрый бог, разглядывая юношу, тот же прошел мимо него, не проронив ни слова, — «Он сейчас проигнорировал меня?» — Аполлон поднял бровь, не ожидая такого поведения от царевича, — «После вчерашнего решил, что я для него главный враг?» — он хмыкнул, смотря вслед Гиацинту. Зайдя в столовую, он не увидел отца, от этого он почувствовал облегчение. Служанки тут же подлетели к царевичу с встревоженными взглядами, каждая начала задавать вопросы: «Господин, как вы? Может хотите прилечь? Вы так нас испугали с господином Амиклом!» —Все хорошо, девочки. — неловко ответил Гиацинт, пытаясь протиснуться к выходу, — Я выйду подышу воздухом, а вы позаботьтесь о наших дорогих гостях. Наконец-то оказавшись на улице, юноша тяжело вздохнул, ощущая, как легкие заполняются холодным ветром. Гиацинт пытался не думать о том, что они с отцом чуть не убили друг друга, как бог ветра поцеловал его, желая сделать своим, как Аполлон разочарован, что он не похож на сестру. «Черт, Черт, Черт» — злость, вот что он сейчас испытывал. Шатен двинулся к иве, Котора росла рядом с их домом. Он облокотился на нее, съезжая вниз на траву. — «За несколько дней я превратил свою жизнь в царство Аида» Холодный ветер пробирался под тогу, заставляя покрыться мурашками тело юноши. Гиацинт обнял себя за колени, зарываясь лицом в них. Внезапно воздух сменился на более приятный и теплый, контрастирующий с горячим. Царевич чувствовал будто этот воздух пробирается внутрь его тела и ласкает. Сердце начало стучать быстрее, аккуратно подняв голову, он встретился с изучающими черными глазами и хитрой ухмылкой. Лицо бога было в опасной близости, Гиацинт вздрогнул, этот взгляд заставил его вжаться в дерево, желая слиться с ним, только бы не чувствовать себя так уязвимо. —Как себя чувствуешь, свет мой? — слегка язвительно спросил бог, приближаясь ближе. — Я так хотел вчера остановить этого занудного Аполлона, наверняка он прочитал тебе целую лекцию о твоем ужасном поведение? —Доброе утро, Зефир. — тяжело сглотнув, выпалил Гиацинт, — Уважаемый Аполлон прав, что я поступил слишком безрассудно, подвергнув опасности себя и отца. —Серьезно, парень? — ухмылка исчезла с лица брюнета, он скучающе сел рядом с юношей, — Не думал, что тебя так легко запугать, мне не удалось, а этому самовлюбленному идиоту… Я не люблю, когда трогают мое. — Гиацинту показалось, что в темных глазах появился красный отблеск, бог повернул голову, встречаясь с взглядом царевича, его когтистые ногти заправили выбившуюся прядь за ухо, — Ты красив, царевич, и так бы прелестно смотрелся рядом со мной. Гиацинт боялся пошевелиться, казалось страх проник даже к нему под кожу, пытаясь сожрать целиком. —Я так не думаю… — боязливо сказал юноша, убирая свое лицо от когтей, способных разорвать быстро и безжалостно. — Вы бог, а я всего лишь человек, думаю вы найдете претендента получше. — шатен пытался улыбаться, чтобы не злить Зефира. —Дитя, не будь критичен к себе. — усмехнулся бог, обнажая клыки, — Идеальное тело, тяжелый характер, красивое личико, как будто для меня рожден. — он приблизился к шее царевича, длинные черные волосы упали на одежду Гиацинта. «Жарко, почему так жарко…» — отчаянно думал царевич, — «Я ведь не хочу этого, почему тогда даже пошевелиться не могу?» — шатен почувствовал, как шею опаляет горячее дыхание, а затем легкий прикус, выпускающий кровь наружу. Зализав укус, Зефир отстранился. —И кровь у тебя очень вкусная, — самодовольно промурлыкал бог, потягиваясь, словно кот, насытившийся своей добычей. Гиацинт изумленно смотрел на брюнета, прижимая руку к укусу, который неприятно пульсировал. Юноша ощущал себя безобидным зверем, попавшим в капкан, сделанный безжалостными кровавыми руками. —Зефир, что ты тут делаешь? — раздраженный знакомый голос вывел юношу из размышлений, — Сегодня ты должен был контролировать ветер, а не Борей! Брюнет скучающе перевел взгляд на Аполлона, закидывая руки за голову. —Я поменялся с ним, у меня сегодня нет настроения. —Что значит нет настроения? — гневно продолжил блондин, только сейчас он заметил, что стало для Зефира важнее его обязанностей, а точнее кто, посмотрев на Гиацинта, он недовольно поморщился, продолжая дальше отчитывать безответственного лентяя, — И ничего ты не менялся, я уговорил Борея контролировать сегодня ветер, еще раз мне придется прикрывать тебя, и я сообщаю Зевсу о твоем отношение к своей работе! —Зачем ты в такую рань раскричался? — утомленно спросил Зефир, — Ты что не можешь прикрыть друга, пока у него завязываются отношения? —Отношения? — непонимающе переспросил Аполлон, а затем снова посмотрел на царевича, — Что я тебе говорил о отношениях с людьми, идиот? Не смей даже думать о таком… Рассмеявшись, Зефир щелкнул пальцами, исчезая. Гиацинт почувствовал, как обжигающий воздух испаряется, возвращая прохладу, которой так не хватало. Царевич заметил злобный взгляд янтарных глаз, направленных на него. —Эм, Здравствуйте, Аполлон. — шатен натянуто улыбнулся, пытаясь разбавить обстановку. — Прохладно сегодня, да? —О чем ты вообще думаешь?! — закричал бог, — Завязать отношения с Зефиром, да ты чокнутый. —Эй, не обзывайте меня! — нервы шатена сдавали, он подскочил с травы, — Не завязывал я никаких отношений, да даже если бы завязал, вам с этого что? — Так ладно, — Аполлон тяжело вздохнул, чтобы унять эмоции, — Главное не связывайся с Зефиром, ты не знаешь на что он способен. Если ты помрешь, то придется искать нового наследника для Спарты. «То есть он переживает, что придется попотеть, чтобы найти наследника, а не то, что меня убьет сумасшедший бог?» — ярость ощущалось даже в мыслях царевича, — «Да пошел он, защитник тут нашелся» —Благодарю вас, Аполлон, но я как-нибудь сам разберусь с кем мне связаться, а с кем нет. — сердито ответил Гиацинт, стремительно шагая к дому. —Ты понимаешь с кем разговариваешь? — сказал Аполлон вслед шатену, цокнув языком, он закатил глаза. — Наглец. Гиацинт зашел домой яростно захлопывая дверь за собой, чувства завладели разумом: гнев, грусть, раздражение, удивление. Все смешалось в юноше. «Он даже не разобрался, сразу начал гнать на меня» — шатен нервно потрогал шею, — «Вот это надо как-то скрыть, пока мама не увидела, а еще хуже…» —Иди сюда, Гиацинт. — голос отца заставил сжать шею почти до хруста. «Спасибо за этот прекрасный день, видимо он и последний для меня» — Гиацинт вяло поплелся в андрон, где его ждал дьявол во плоти, — «Лучше бы уж с Зефиром остался» Амикл сидел на желтом клисмосе с изумрудами, его нога была перевязана. Он выглядел весьма свежо, готовый хоть сейчас сражаться за родные края. —Здравствуй, отец. — юноша поклонился, чтобы показать отцу, что все обиды в прошлом, но кажется Амикл не оценил такой жест. —Думаешь своими манерами ты решишь все проблемы, Гиацинт? — мужчина был непреклонен, казалось, что вот он судья, который сейчас вынесет приговор. —Ну вообще, отец, ты первый ударил меня. — съязвил шатен, ощущая необходимость быстрее уйти, пока вчерашнее не повторилось, — «Он же сейчас скажет, что я разочарование, из меня получится ужасный царь, знаю, проходили» —Сегодня вечером ты будешь подвергнут суду за свой поступок, — без эмоций проговорил Амикл. Вот судья и вынес свой приговор. — Что? — с округлившимися глазами спросил Гиацинт.

***

—Подвергнут чему?! — вскричал Фамирид, вскакивая с ложи. —Суду… — шатен безжизненно смотрел в стену, — Он сказал, что я буду подвергнут суду. — повторил Гиацинт, пытаясь осознать всю безнадежность своей ситуации. —Но ведь… — блондин замялся, — Ваш отец должно было пошутил, захотел запугать? —Ты как будто его не знаешь, — злобно ответил царевич, вставая с пола, начиная нервно ходить по комнате. — Не могу поверить, он решил засудить меня, хотя сам чуть не убил? — этот вопрос посвящался больше самому себе, чем испуганному поэту, пытающийся понять, как помочь другу. — Да, очень похоже на него. —Слушайте, Гиацинт. — неуверенно начал блондин, водя руками по бедрам, — Может мы… Ох, нет забудьте… Царевич вопросительно посмотрел на друга. —Что мы можем? — Ничего. — твердо ответил Фамирид, — Просто бредовая идея, которая не заинтересует вас. —Эй, мне теперь интересно, — шатен капризно надулся, а затем посмотрел на блондина самыми невинными глазами, — Фами, пожалуйста, скажи. — Давайте сбежим! — резко выдал поэт, чувствуя как щеки начинают гореть, — Вы же так мечтаете путешествовать, вот и шанс увидеть всю Элладу. —Что за чушь ты говоришь? — удивленно спросил царевич, но в сознание эти слова отдавались чем-то неизведанным и манящим. «Приключения, новые знакомства, прекрасные виды» — плюсы этого спонтанного решения затуманивали разум, но с другой стороны ему словно говорили очнутся, не поддаваться на детские мечты, вспомнить кто он, — «Какой царь сбежит от собственного народа? Какой царь инфантильно поведется на свои желания, оставляя невинный народ голодать и вечно быть рабами в этой жестокой системе? Что за сын оставит мать с тираном отцом? Может такие есть, но я точно не один из них» — мрачные мысли помогли Гиацинту придти в себя, он грустно посмотрел на друга, — Лучше уж я предстану перед судом и докажу, что не трус, чем сбегу, оставаясь в глазах людей сыном Амикла, потерявшим мужественность. —Так и знал, что вы так скажете… — с печалью в глазах, но с улыбкой на устах сказал Фамирид, — Я же говорил, что всегда буду на вашей стороне?

***

Царевич скитался по городу, день тянулся невыносимо долго, казалось, что он не закончится никогда. Хотелось отматывать время, чтобы не настал момент, решающий для Гиацинта всю его судьбу. Вдалеке он разглядел знакомую фигуру. «Этого еще не хватало…» — шатен в миг повернулся в обратную сторону, — «Он не заметил, не заметил» Но проницательные черные глаза уловили в толпе желанную добычу, как охотник выжидает, когда жертва наконец-то подберется поближе, чтобы в самый неожиданный момент схватить и растерзать. —Царевич, — сладостно протянул Зефир, улыбаясь, — Красивым юношам опасно прогуливаться одним. «Что это за дешевый подкат?» — шатен слегка прикусил губу, чтобы не позволить эмоциям одержать над ним вверх, — «Спокойно, надо как-то избавиться от него» —Еще раз здравствуйте, Зефир. — почти скрепя зубами, с натянутой улыбкой проговорил царевич, ускорив шаг. — Я тороплюсь, давайте увидимся позже, если только сейчас у вас нет ко мне важных новостей. Брюнет довольно и по-хищному улыбнулся, словно добыча в миг выпустила коротенькие когти, оскалив молочные клыки. —Как мастерски ты пытаешься избавить себя от моего общества, царевич. — бог обвил худое тело своим крылом, чтобы не допустить побег Гиацинта, — Что заставило тебя так злиться? —Я вовсе не злюсь… — неуверенно ответил юноша, отведя глаза в сторону, — Если Борей бог северного ветра, то вы… — он решил отвлечь Зефира, чтобы в удобный момент сбежать. —Западного. — быстро ответил брюнет, обвивая когтистой рукой талию юноши, — Сильный и довольно теплый, ты должен был сегодня почувствовать весь мой горячий нрав. —Западного? — удивленно переспросил Гиацинт, ощущая тепло от касаний бога, которое разливается по всему телу, — Нет, не поймите меня неправильно, просто вы… — он запнулся, не понимая как донести свои мысли тактичнее. —Какой же? — заинтересованно спросил бог, приподнимая бровь. —Вы бледный и вид у вас не самый… — царевич посмотрел на солнце, пытаясь подобрать слова, — Добрый и теплый. Зефир звонко рассмеялся, смех разнесся по всей улице. —У людей слишком узкий кругозор, — брюнет остановился, крылом подминая юношу к себе, — Зато Аполлон полностью удовлетворяет твои представления о боге, которому подвластно все самое светлое? — он выжидающе посмотрел на Гиацинта. —Не думаю, что у меня есть время для ваших издевок, — царевич не знал куда деть руки, которые в мгновение стали мешать ему, — Извините, Зефир, но я правда тороплюсь. —Если кое-что сделаешь мне, то я остановлю твоего придурковатого отца на суде. — резко выдал бог, не скрывая ухмылки. —Откуда вы знаете? — Птички напели, — он провел когтями по бледному лицу, — Так что, ты согласен? —Как я могу быть согласен, если не знаю цену, которую придется заплатить. — шатен недоверчиво посмотрел на худую руку, поглаживающая его лицо, — И какая вам от этого выгода? Зефир хмыкнул, и надменно посмотрел на Гиацинта, переместив когти на шею. Страх охватил Гиацинта. Острые когти в любой момент могли надавить на артерию, выпуская наружу ярко-алую кровь. Ее невозможно будет остановить, он упадет на землю, утопая в собственной крови, никогда не познав, что значит быть царем, что значит быть отцом или наставником. Он умрет, не оставив следа в истории, всеми забытый и никому неизвестный. —Если еще не заметил, то ты мне нравишься, — спокойно сказал бог, слегка сжимая шею юноши, — Будет жаль, если ты умрешь, не став моим. Так вот, в этом и заключается моя сделка. Перестаешь противиться, отдаешься мне, а я ставлю твоего отца на место, и ты становишься новым обворожительным царем. Казалось Гиацинт перестал дышать. Перспективы стать царем, изменить Спарту, избавить людей от страданий. Это безусловно вскружило голову, но больше всего смущало… «Отдаться ему?» — после этого вся выгода в миг стала не такой и привлекательной, — «В каком плане отдаться, быть ему верным песиком, выполняющим все указы?» —Вы сейчас хотите купить меня? — гневно спросил Гиацинт, с силой убирая чужую руку со своей шеи, — Меня такое не интересует, идите сходите в бордель, может там вам помогут. Зефир недовольно поморщился, тут же вжал царевича в ближайшую иву. Удар был настолько сильным, что Гиацинт почувствовал хруст собственного позвоночника, судорожно начал кашлять, багровая кровь окрасила яркую летнюю траву. Тело, не залечившее старые раны, тут же приобрело новые. Зефир держал его за шею, перекрывая юноши возможность дышать. Теплый ветер окружил их, листья дерева начали осыпаться вниз. —Мне надоело играть с тобой в заботливого бога, дитя. — брюнет сжал руку еще сильнее, — Твой отказ от моего великодушного предложения, да ты глупец, сам себя на смерть обрек. — он отпустил Гиацинта, тот упал на траву, пытаясь насытиться долгожданным воздухом. — Не думай, что я забуду это. Увидимся на суде, свет мой. Зефир наклонился, жадно вцепился в юные губы. Гиацинт не успел отдышаться, как почувствовал чужой язык, проникающий в его рот. Он расслабился, понимая, что ничего не может сделать. Он неуверенно ответил на поцелуй, сплетаясь с брюнетом, словно в битве, будто здесь ему под силу противостоять богу. Отстранившись, Зефир довольно посмотрел на юношу. —Был бы ты таким податливым всегда. Открыв глаза, никого уже не было. Гиацинт все еще пытался привести дыхание в норму. Шея стала багровой, спину будто перебежали сотни быков. Он полностью облокотился на дерево, поднимая голову к небу. Оно окрасилось в желто-розовое, туч не было, облака безмятежно плыли. Видимо Нефела разобралась со всем, что ее тяготило, и изобразила душевное спокойствие в своей стихии. Только Гиацинт не ощущал ни спокойствия, ни… Ничего не ощущал. Как не странно, но в душе не было более страха или тревоги. Непонятная пустота, граничащая с приятной, такой, какой она должна быть. На лоб прилетела одинокая капля, а через некоторое еще одна. И еще. Пошел дождь. «Пора встретиться со своей судьбой» — царевич встал, чувствуя как перед глазами все темнеет, но он смог удержаться на ногах, —«Видимо я опоздаю на собственный суд»