Потерянные боги

Что-то до боли родное всплывало в сознание, когда он видел эти грозно сведенные брови, глубокие карие глаза, в которых смешались сила и юношеская игривость, но в них же можно было разглядеть тоску и бесконечные сожаления, темные кудри, отливающие на солнце златым блеском. Он обещал ей защитить его. Увидев царевича с Зефиром, сердце предательски застучало сильнее, эмоции, которые он всегда умел контролировать, тут взяли вверх над ним. Было неприятно смотреть, как разозленный юноша мчится подальше от него. «Накричать на мальчишку, который сам растерян от сюрпризов Зефира» — Аполлон устало потер переносицу, — «И кто из нас ребенок, а кто бог?» Аполлона пугало то, что из-за человека он теряет эту самую уверенность, что он могущественный бог. Такое он не испытывал после потери Дафны, дав себе обещание, что больше никогда не позволит себе привязываться к человеку. На месте ее заточения он не был уже несколько лет, невыносимо видеть ту, которая совсем недавно широко улыбалась, дарила свое тепло другим, а теперь навсегда застыла в моменте, без возможности двинуться к чему-то новому. «Стоило бы сходить проведать ее…» — грустно подумал Аполлон, уходя прочь от царского дома. — «Разберусь, что делать с этим паршивцем Зефиром позже, ничего же не случится за несколько часов»

***

Гиацинт чувствовал, что с каждым шагом саднящая боль усиливалась. Он увидел народ, образовавшие круг. Казалось вся Спарта собралась здесь, чтобы решить судьбу никудышного сына Амикла. Народ, увидев царевича, начали отступаться, чтобы дать ему пройти. Женщины вскрикивали, прижимая руки ко рту. Гиацинт не понимал, чем вызвана такая реакция, но вспомнив, в каком состоянии находится, то недовольно хмыкнул, будто кровоточащие раны на шее были лишь мелкими царапинами. По рядам прошел шепот. —Неужели это сделал господин Амикл? — испуганно спросила женщина. — Как собственный отец, ох, что-то мне не хорошо. —Успокойтесь, дамочка, — язвительно ответил какой-то мужчина, — Это поколение ничего не понимает без насилия, жаль Амикла, столько он битв прошел, а сын размазня получился. Гиацинт яростно вслушивался в эти разговоры, понимая, что должен отстоять свою честь, доказать народу, что он на их стороне. В центре он увидел Амикла, сидящего на древесном троне с вставками золота, рядом на таком же расположился Лакедемон. «Ох, он тоже тут» — царевич виновато отвел взгляд от прожигающих мудрых темных глаз, — «Отец наверняка наплел ему про меня такое, что ему теперь меня внуком стыдно назвать…» На многочисленных клисмосах расположились совет старейшин. Туда могли попасть лишь люди старше шестидесяти, повидавшие многое в жизни и получившие определенный опыт. Чуть подали стояли мужчины среднего возраста, делающие вид, что они очень важные персоны. «Гомеи…» — презрительно подумал Гиацинт, — «Зачем вообще приняли народное голосование, если народом считаются только эти уроды…» Юноша гордо двинулся к царям, не обращая внимание, как кровь из шеи начала стекать на белоснежную одежду. —Приветствую вас, господин Лакедемон. — Гиацинт почтительно преклонил перед ним колено, затем встал, спокойно продолжил, — Уважаемые γερουσία и Ἀπέλλα, благодарю вас за ожидание. Он ничего не сказал про Амикла. Гиацинт прекрасно понимал, какое неуважение он оказал отцу, на старческом лице проступили вены, он сжал руки в кулак. —Объявляю суд над Гиацинтом Амиклидом открытым! — прокричал он, вставая с трона. — Прошу старейшин высказать свое решение. Поднялся самый старый и мудрый из представитель совета старейшин, имя его Аристарх. Его гиматий был разукрашен различными золотистыми узорами, почти как у царей. В Спарте о нем ходили легенды, что при рождении к его родителям явился сам Зевс, сказав, что ребенку суждено посвятить себя истине. Поэтому во всех конфликтах он должен был видеть настоящую правду, и даровать ее всем. Гиацинт с трудом верил в это, он считал, что боги не будут помогать людям, если в этом нет выгоды для них самих. Однако юноша уважал Аристарха, учившего его в детстве управлению государством. Сейчас же он решает его судьбу. Забавно вышло. —Мы, совет старейшин, клянемся всем богам, что наше решение обосновано и справедливо, оно не подкреплено чувствами или любыми другими людскими эмоциями, — монотонно проговорил Аристарх, как уже давно заученный текст, прислонив руку к сердцу, — Мы выслушали историю из уст Амикла, теперь же нам надо выслушать Гиацинта, чтобы принять окончательное решение. Царевич застыл, тело перестало принадлежать ему. Он тяжело сглотнул, посмотрел на отца, а затем уверенно развернулся к народу, чтобы исповедоваться. «Не перед ними я должен объясняться, а перед людьми, которых хочу спасти» —Я, Гиацинт Амиклид, сын царя Спарты Амикла Лакедемонида, основавшего город Амиклы, которым сейчас управляет мой дед великий Лакедемон — основатель целого государства и нашей Спарты, названный в честь его жены и моей бабушки Спарты. Моя мать Демиада, дочь Лапифа! — на одном дыхании прокричал Гиацинт, — Я расскажу вам о событиях, произошедших накануне, где мой отец хотел убить меня! — толпа неожиданно охнула, — Как вам известно, вчера в наш город прибыли почитаемые боги. Нам нужно было оказать им подобающий прием. Когда я вошел в андрон, то там увидел свою мать Демиаду, сидевшую на полу. — Гиацинт не видел отца, но знал как он сейчас побледнел. «Он не ожидал, что мне дадут слово» — Обычно в андроне женщины не должны находиться, если это конечно не богини, — шатен сделал акцент на последних словах, растягивая их в полуусмышке, — Но отец в очередной раз решил ткнуть моей матери в ее статус. Я… — юноша замялся, в легких стало не хватать воздуха, он начал кашлять. «Соберись, расскажи людям правду» В глазах начало темнеть, ноги подкашивались, собственная кровь давно пропитала одежду, отдавала железным запахом. Мгновение и он уже на голой земле. Народ взревел, пошли перешептывания, которые были явно не в пользу Амикла. Он же не высказал никакого сострадания к сыну, лишь надменно смотрел. Лакедемон почти было встал, чтобы помочь внуку, но Амикл выставил перед ним руку, мысленно говоря: «Этот слабак не заслуживает внимания» Лакедемон грозно посмотрел на сына, но сел обратно. —Гиацинт! — вскричал обеспокоенный голос из толпы. Это был Фамирид. Поэт тут же помчался в центр, толкая людей. Он упал на колени перед другом. —Очнитесь, кто… Кто это сделал с вами? — дрожащим голосом спросил он, пачкая свои руки в чужой крови. Царевич открыл глаза, которые сейчас были тяжелее обычного. Хотелось провалиться в вечное небытье, но он вспомнил ради чего борется. — Подними меня, Фамирид, я продолжу. — четко выговорил юноша. —Вам нужна помощь… Давайте я найду богов, они все это остановят. —Я сказал подними меня. — c явным приказом повторил Гиацинт. Фамирид вздохнул, выполняя просьбу друга. Они поднялись, все смотрели на них, царевич прокашлялся, чтобы продолжить: —Я никому не позволю унижать свою мать, даже если это мой отец. — хрипло начал юноша, оперевшись на друга. — Амикл приказал мне ложиться на клин, но я отказался. Сел рядом с матерью на пол. Тогда мой отец первый напал на меня, оставив многочисленные раны на моем теле, если думаете, что он так хотел преподать мне урок, то сомневаюсь. Я видел всю кровожадность в его глазах, когда он занес меч. Он хотел убить меня, впрочем, в тот момент я желал того же. — сознался он, усмехнувшись. — Тогда явились боги, Аполлон остановил моего отца, я начал действовать. Тогда уже во мне проснулась тяга к крови. Если вы видите перевязанную ногу Амикла, то знайте, это моих рук дело. — Гиацинт увидел ужас в глазах людей, но он не пытался выставить себя невиноватым, ему хотелось открыть народу глаза. — Не знаю, какой приговор меня ждет, но сейчас смерти я не желаю. Моя цель это сделать Спарту самым великим государством, где у каждого будет своя свобода, без сословий, без неравенств, без власти, возомнившей себя богами. — все затаили дыхание, вслушиваясь в слова юного царевича. — Я понимаю, что вы никак не сможете мне сейчас помочь, потому что даже так называемое народное собрание состоит из аристократов, ничего не смыслящих в политике. Но поверьте мне, я буду бороться за счастливую Спарту! Воцарилось молчание. «Они боятся…» — грустно подумал юноша. В глубине толпы послышались хлопки, а затем еще. Их становилось все больше, тут люди начали откровенно поддерживать Гиацинта. Они хлопали, ликовали, выкрикивали одобрительные слова. На лице царевича появилась улыбка. Впервые за долгое время искренняя. Фамирид изумленно смотрел на толпу, поддержавшая его дражайшего Гиацинта, невольно он сильнее сжал тело друга. —Довольно! — прокричал Амикл, люди тут же замолкли, на их лицах более не было надежды, которая озарила их недавно, виноватые взгляды и отчужденный вид. — Хотите, чтобы юнец разрушил наше государство?! Неблагодарные свиньи, без меня бы вы все подохли! — его гнев полностью разрушил уверенность народа, небо опять озарилось тучами. Кажется опять начался дождь. — Старейшины, вы все услышали, скажите ваше решение. Герусия начали совещание, кто-то из стариков активно жестикулировал, не соглашаясь с другим. Гиацинт попросил Фамирида развернуться к судьям, он столкнулся взглядом с отцом. Амикл источал неописуемый гнев, который сумел бы уничтожить целый город. «Иногда я забываю, что он жестокий и сильный воин, а не дряхлый старик» — царевич был подавлен, он понимал, что за попытку государственного переворота и убийство отца, его ждет неминуемая смерть. — «Надо было соглашаться на сделку с Зефиром, глупец» — Фамирид крепко держал друга за плечи, с виду он был спокоен, но страх выдавали подрагивающие губы и кожа, ставшая белой, словно мрамор. — «Он не переживет мою смерть…» —Мы готовы вынести свою решение, — Аристарх вышел вперед к тронам царей, он грустно взглянул на шатена, — Гиацинт Амиклид должен быть приговорен к смертной казни. Сердце Гиацинта начало биться чаще. Фамирид ослабел свою хватку, теперь его нужно было держать, чтобы он не свалился на холодную и промокшую от дождя землю. Царевич приобнял друга, его вид был безучастным, словно это не его собираются убивать. —Эй, Аристарх, — без формальностей и с усмешкой заставил обратить на себя внимание Гиацинт, — Непросто же тебе, да? Как-то ты в последнее время не очень видишь правду, стареешь уже. — он открыто принизил главного старейшину на глазах у всех, и совесть совсем не мучила без того заблудшую душу. — Легче подыграть моему отцу, чтобы не лишиться всей твоей славы, эти неправдоподобные байки о Зевсе и вечной истине всех вымотали. Ты смешон, старик. Совет старейшин тут же начали кричать на царевича, один Аристарх смотрел в землю, осознавая правдивость сказанных слов. —Замолчи, дьявол. — грозно проговорил Амикл, обращаясь к сыну, — Ἀπέλλα ваша очередь, вынесите свое решение. Встал самый тощий из них. Гиацинт не знал его, но он не внушал никакого доверия. В маленьких глазах читалось что-то подлое, нос его был широкий и длинный, а голова маленькая, волос не было, лысина блестела от пробивавшихся из-за туч лучей. Все это придавало ему комичности. Царевич едва смог сдержать смех, Фамирид аккуратно пихнул его. —Благодарю вас, госоподин Амикл и Лакедемон, — голос был тоненький, напоминал женский, он неряшливо преклонил заостренное колено, а когда вставал начал покачиваться, —Мы считаем, что таких предателей обязательно нужно казнить! Очень жаль, что это ваш сын, но вы еще так молоды, уверен еще появится достойный наследник. Гиацинт поморщился от сказанных слов. «Он так пытается понравится отцу» — некая жалость появилась к этому подобию человека. Гиацинт решил спросить: —Как тебя зовут? Мужчина не сразу понял, что обращаются к нему. —Это вы мне? — он робко начал говорить, видя убийственный взгляд царевича. — Власий… —Тогда все понятно. — ответил шатен, уже не скрывающий подступающего смеха. — Раньше я не верил в значении имен. Мужчина покраснел, он хотел ответить так же колко, но его испуганная и подчиняющаяся натура не дала сказать и слова. Толпа снова оживилась, послышались смешки. Опозоренный вернулся на свой клисмос. —Тебе смешно?! — разъяренный Амикл со всей силы стукнул по краю своего трона, чуть не оставив в нем трещину. — Что же, игры закончились, все единогласно приняли решение. Ты будешь сброшен со скалы, и я навсегда забуду, что когда-то у меня был такой сын. Народ взбунтовался. Женщины начали рыдать, а мужчины поднимали камни с земли и бросали ими в совет старейшин и апеллу. Амикл приказал армии разогнать людей. Фамирид упал на землю сразу же после приговора, а Гиацинт с шумом в ушах наблюдал за всем происходящим, пока дождь начал капать еще сильнее. Творился полнейший хаос, которому обычному человеку остановить было не под силу. —Успокойтесь все! — свирепый могущественный голос заставил всех замереть. Народ расступался, падал на колени и кланялся тем, кто по их мнению были сильнее и лучше их. Взбешенный Аполлон мигом вернул небу прежнюю яркую окраску, солнце начало печь, а лучи осветили самого бога. Рядом с ним стояла Артемида. И как всегда спокойный, с усмешкой на устах Зефир… Увидев последнего, Гиацинт поежился, а боль в шее начала проявляться. Тот сверкнул взглядом, встречаясь с карими уставшими глазами, он облизнулся и обнажил клыки. Златокудрый бог осматривал всех присутствующих, посмотрел на царевича, кошачий зрачок сузился. —Что здесь происходит, Амикл? — холодный взгляд заставил царя вздрогнуть, — И что здесь делаешь ты, Лакедемон? — с неприязнью спросил Аполлон. Лакедемон выдержал взгляд бога, губы слегка приподнялись в улыбке. —Давно не виделись, Аполлон, — радостно проговорил бывший царь Спарты, — Избавляюсь от скуки. Бог хмыкнул, будто ожидал такого ответа. Зефир приблизился к уху златокудрого, что-то прошептал. Аполлон замер, тут же переместился к Амиклу. —Хочешь убить мальчишку? — прошипел Феб, хватая царя за гиматий, — Ты в своем уме?! Он твой сын и наследник! — гнев закипал в боге, он приподнял Амикла от земли, — Без нашего ведома устраиваешь суды, ты вообще видишь в каком у тебя состояние сын? — свободной рукой он указал прямо на Гиацинта, — Твоих рук дела? —Нет. — прохрипел Амикл, которому явно не хватало воздуха, — Честно. Не я. Аполлон бросает его на землю, оказывается перед ошеломленным Гиацинтом. Только сейчас царевич ощутил их разницу в росте, он сглотнул, приподнимая голову, встречаясь с янтарными глазами. —Кто? — одно слово заставляет юношу почувствовать себя маленьким мальчиком. Он не отвечает, но медленно переводит взгляд на стоящего вдалеке Зефира. Аполлон все понимает. Смотрит на бога ветра, а глаза доносят все слова: «Эта выходка лишит тебя всего» Аполлон обращается к толпе испуганных людей: —Идите домой, вы никогда здесь не были, ничего не слышали. — гипнотически проговаривал он. Люди тут же избавились от всякого испуга, они поплелись к домам, как мертвецы. Он развернулся к старейшинам и апелле, — То же самое касается вас. И вот центр опустел, все забыто, Гиацинт почувствовал обиду и неудовлетворенность. «Я ведь смог показать народу, что не нужно бояться, а эти боги опять делают все по-своему» — царевич почувствовал себя бессильным, вся храбрость и сила растворились, тело опять стало вполне человеческим, начала ощущаться вся боль, причиненная ему. Как физическая, так и моральная. — «Я кажется сейчас опять свалюсь, главное не на Фамирида» Он почувствовал, как земля становится все ближе, но спиной ощутил опору от которой исходило тепло и защищенность. Крепкая рука охватила его за ребра, чтобы юноша не скатился вниз. Гиацинт почувствовал запах моря, чего-то цитрусного, отдающее сладко-терпким запахом. И обожаемого граната. Хотелось раствориться в этом запахе. Щеки царевича слегка покраснели, посмотрев на руку с светлыми волосками. «Ого, а если подумать, то он спас меня» — шатен умиротворенно облокотился на крепкую грудь. —Амикл, была бы моя воля, и ты уже давно перестал быть царем, — раздраженно начал говорить Аполлон, юноша ощущал, как приподнимается его грудь от каждого слова. — Но где-то мы боги, не можем вмешиваться в ваши земные дела. Одно знай точно, никто не возведет тебя до небес после смерти. Твой сегодняшний поступок раскрыл мне твой истинный облик, я понял, что вчера ты хотел убить царевича. Еще раз тронешь его, и тогда мне уже будет все равно на ваши обычаи, лишишься не только статуса, но и жизни. — на губах Гиацинта появилась незаметная улыбка, златокудрый наверняка думал, что тот уже давно отключился. «Не стоит радоваться» — юноша вспомнил слова сказанные богом, — «Просто не хочет потом искать наследника» Артемида подошла к брату, чтобы они смогли переместиться вместе. Взглянула на лежавшего на земле Фамирида. Она вспомнила, что раньше он часто ходил с ней и маленьким Гиацинтом в лес, чтобы исследовать природу. «И стихи красивые сочинял» — богиня без особых усилий подняла юношу, который был выше и больше нее. Из полуопущенных ресниц Гиацинт с восхищением наблюдал за этим. Благодарность к этой женщине появилась у него еще с детства. Они собрались исчезнуть, как вдруг Зефир, все время ревностно наблюдавший за Гиацинтом, покоившимся на груди Аполлона, скучающе произнес: —Мы должны проверить дитя. Все цари Спарты уже до коронации имели свои заслуги и подвиги, а что насчет него? — брюнет с вызовом смотрел прямо в янтарные глаза, готовые растерзать его прямо здесь, — Вы рассказывали, что видели Амикла в битве. Просто создадим мальчишке опасную ситуацию, если он справится, то достойный, если нет, то увы, придется подыскать истинного царя. — язвительно закончил брюнет, зная, что Гиацинт все слышит. Он просто выводит его на эмоции, нельзя этому поддаваться. Но царевича уже окутал гнев, хотелось противостоять зазнавшемуся богу. —Нет. — твердо ответил Аполлон. —Боишься, что его красивое личико поранят? — вечная насмешка была в его словах, — Расслабься, мне тоже будет не очень приятно, если мою игрушку растерзаю не я. —Думай, что говоришь, Зефир. — Артемида презрительно посмотрела на бога ветра, — Он еще покажет себя, в нем течет горячая молодая кровь, и я чувствую, что это кровь воина и великого царя. Эти слова приятно ласкали разум Гиацинта, никто еще не говорил про него такого. —Я считаю это справедливым, — резко выдал Лакедемон, хитрая улыбка появилась на губах, — Раз уж я приехал сюда, то хотелось бы посмотреть на внука в деле. Зефир победно улыбнулся. —Я сказал нет. — Феб был в ярости, юноша чувствовал закипающую кровь даже сквозь одежду. —Не забывай, кто я, Аполлон. —То же самое я могу сказать тебе. Гиацинт непонимающе слушал перепалку Лакедемона и могучего бога. «Что-то дед совсем разошелся, он же его с лица земли сотрет, если захочет» — шатен задумался над словами Зефира, — «А действительно, достоин ли я? Я ведь нигде толком не сражался, кроме как на испытаниях. То, что я смог отцу ногу вспороть — чистая случайность» Юноша резко выскочил из хватки Аполлона, заставив того чуть ли не пошатнуться. Он уверенно посмотрел в бездонные темные глаза. —Я пройду любые испытания, потому что считаю себя самым достойным царем для Спарты! — от такого крика даже вороны на ближайшем дереве улетели. Аполлон прислонил руку к лицу, чтобы не видеть позора юноши, а Артемида удивилась так, что уронила бедного поэта обратно на землю. —Что же, — ядовито улыбнулся Зефир, — У тебя есть неделя для подготовки, дитя. В таком окрыленном состояние Гиацинт готов был хоть сейчас пройти все испытания, но многочисленные раны говорили об обратном. —Да я хоть сейчас… — шатен не успел договорить, как ощутил прижатую ко рту руку. —Хватит, ты уже наговорил. — раздраженно процедил Аполлон, ненавистно посмотрел на Зефира, — Тебе не надоело издеваться над людьми? —Не-a. — честно признался брюнет, сверкнув клыками, — Уже поздно что-то говорить, он сам согласился. —Тогда, — златокудрый задумался, перевел взгляд на Амикла, который до сих пор сидел на земле, пытаясь придти в себя, — Если мальчишка побеждает, то ты отдаешь ему Спарту. — спокойно предложил бог. Казалось, что на лице Амикла залегла новая старческая складка от услышанных слов. —Идет, — ответил за него расслабленный Зефир, — Но если проигрывает, то он навсегда становится моим. —Нет. — ответ не заставил себя долго ждать. Аполлон не заметил, как юноша быстро протянул руку. Зефир улыбнулся, протягивая в ответ. Их руки загорелись черным пламенем, это настоящая сделка, где избежать последствий не получится. Сделка с богом. Златокудрый смотрел на это, и в голове всплывало одно желание: придушить мальчишку на месте из-за импульсивных решений. Когда они расцепили руки, Гиацинт чувствовал неприятное жжение на ладони. Аполлон тут же схватил его, таща к Артемиде. —Зачем тебе нужны мозги, если ты ими не пользуешься? — рассерженно спросил он, щелкнув пальцами. Они исчезли, растворяясь на фоне гор и желто-розового заката , который сегодня был намного ярче обычного.

***

Все произошло настолько быстро, и вот они уже в какой-то пещере. На улице стояла ночь. Одним щелчком Аполлон разжег костер, пока Артемида положила Фамирида на ложу из шкур животных, из ее рук загорелось зеленое пламя, которым она водила по телу поэта, успевшего здорово простудиться, пока лежал на холодной земле. Мягко было сказать, что бог находился в ярости, он был взбешен. Гиацинт вжался в ближайший камень. —О чем ты думал? — Аполлон преодолел расстояние между ними, присел, вглядываясь в карие глаза. «У него что глаза в темноте светятся? Круто…» — Гиацинт с детским восхищением вгляделся в сияющие глаза, которые пытались изучить, понять его, но видимо это не особо вышло, потому что бог вздохнул, встал, уходя куда-то вглубь пещеры. Царевич обхватил себя за колени. Он думал о матери, которая наверняка страшно волновалась за сына. Думать, что Амикл расскажет хоть часть правды означало верить в глупые детские сказки. —Не волнуйся, милый. — успокаивающе произнесла Артемида, продолжая залечивать раны Фамирида, — Мой брат слишком яро реагирует, я уверена ты сможешь пройти все испытания, как раз за неделю сил наберешься. —Спасибо вам, Артемида. — он слабо улыбнулся. Вернулся Аполлон, казавшийся более спокойным, в руках у него были бинты, глиняный кувшин с нарисованной историей Аида и Парсефоны. Прекрасная девушка, в руке у нее зернышко граната, а рядом с выжидающей ухмылкой стоит Аид. «Других кувшинов не нашлось?» — юноша осознал, что попал в схожую историю по собственной глупости. Аполлон улыбнулся, поняв о чем он думает, — «Еще улыбается, никакой поддержки» —Артемида, займись им потом тоже. — он поставил все на каменный пол и хотел уйти. —Ой, а я тороплюсь, брат. — сказала она, будто сама только вспомнив об этом, затем добавила, — Ты тоже вообще-то лечить умеешь, хватит все на меня сваливать. — она капризно надулась, как маленький ребенок. —Куда ты в такое время? — взволнованно спросил Аполлон, останавливаясь, чтобы развернуться обратно. —К нимфам. — спокойно ответила богиня, вставая с ложи, — Они меня уже заждались, тем более сейчас самое лучшее время для охоты. «Охоты?» — Гиацинт удивленно посмотрел на нежную Артемиду, образ которой никак не вязался с охотой, — «Ну а что я ожидал, боги…» —Ты и так каждый день с ними проводишь, — недовольно продолжал златокудрый, — Хоть день удели мне. Царевич грустно улыбнулся, в голове всплывали воспоминания с Дафной. —Вы с Фамиридом не разлей вода, хоть иногда вспоминай обо мне. — печально проговорила девушка, расчесывая брату непослушные волосы. Она нежно проводила своими длинными пальцами по темным кудрям, чтобы распутать каждую. —Ты же девчонка, у вас там свои разговоры про наряды, и кто из мужей краше. — Гиацинт задумался, а затем начал мягким девичьем голосом пародировать те самые разговоры, — Что же мне сегодня надеть, Дафна? Приедет тот самый царь всех царей, он так мне понравился! —Дурачок. — она рукой слегка пнула брата и рассмеялась. Гиацинт звонко рассмеялся в ответ, наблюдая за прекрасной улыбкой сестры. Сейчас бы он отдал все, чтобы повторить эти легкие, но такие дорогие моменты. Он уткнулся лицом в колени, чтобы чувства до конца не завладели им. Аполлон, продолжая спорить с сестрой, заметил этот незначительный на первый взгляд жест, но абсолютно понятный для бога. «Она делала так же в моменты отчаяния...» —Ладно, иди. — равнодушно пробормотал он, не отрывая взгляд от юноши. Артемида вскинула брови, но увидев, куда направлены янтарные глаза, встала, с улыбкой растворилась в темноте ночи. Аполлон присел рядом. —Посмотри на меня. — тихо прошептал бог, рука загорелась желто-оранжевым, слегка отливая белым. Гиацинт поднял голову, он зачарованно смотрел на пламя, сотворенное богом. —У вас самое красивое, — не подумав выпалил юноша, и столкнулся с непонимающим взглядом, — Я про пламя, если что. Аполлон слегка улыбнулся, прижал руку к багровой шеи, на которой смешались и синяки, и порезы. Златокудрый поджал губу и поморщился, словно это его раны. —Что я тебе говорил о Зефире? И что в итоге, ты заключил с ним сделку…. — он помедлил, чувствуя на своей руке дрожь чужого тела, —Замерз? Гиацинт не знал, что он чувствовал. Но это явно не холод. Тело охватил жар, тепло разлилось внизу живота. Аполлон сжал руку чуть сильнее, чтобы передать еще больше тепла чужому телу. Когда бог убрал руку, то шею обожгло холодом. Она была как новая, следов дневной встречи с Зефиром больше не было. —Больше нигде нет ссадин? Есть. Они разбросаны по всему телу, но при одной мысли, что эти руки будут касаться его везде, сердце стало биться чаще. —Нет. Аполлон осмотрел синяки на ногах, перевел взгляд на выпирающие ключицы, на них тоже были багровые следы, которые с большой вероятностью уходили дальше. «Не хочет принимать от меня помощь?» —он о чем-то задумался, сделал вердикт.— «Странный мальчишка» —Тогда принесу тебе чистый хитон, — бог встал, развернувшись добавил, — Себе наложи бинт на шею, а другу на лоб, у него жар. Гиацинт с тревогой посмотрел на Фамирида. По его лицу стекал пот, он беспокойно вертелся на ложе, словно ему снился ужасный кошмар. Царевич смочил бинт в холодной воде, встал, аккуратно убрал с лица друга лишние волосы. Положил на лоб бинт. «Все из-за меня» — раздраженно подумал юноша, — «Он переживал даже больше, чем я» Царевич бережно запустил руку в волосы цвета яркого солнца, и аккуратно гладил, чтобы уменьшить страдания друга. —Вот хитон, — бог так внезапно появился сзади, что Гиацинт вздрогнул и вскрикнул от удивления. —Предупреждать надо как-то… — смущенно пробормотал шатен, поворачиваясь к златокудрому, посмотрел на белый кусок ткани. — Спасибо. Аполлон ничего не ответил, хотел уйти, но тишину прервал юноша, слова эхом разнеслись по всей пещере: —Зачем? — продолжить было сложно, в горле появился фантомный ком, он сглотнул, — Вы помогли мне, если могли просто стоять и наблюдать, как моя судьба меня настигнет. Бог остановился, замер, словно статуя. «Она бы не хотела, чтобы ты пострадал» — именно это первое, что захотел ответить Аполлон, мысли крутились в неистовом вихре, — «И может я этого не хотел» —Ты так ненавидишь себя, что хотел такую судьбу? — отчужденно спросил Феб, — Отдохни, завтра начнем тренировки, чтобы ты стал смелым не только на словах. Он ушел, оставив после себя безысходность на молодом лице и бесконечные вопросы. Гиацинт лег рядом с другом, свернувшись в калачик. Никто не говорил, что у героев простая жизнь. Но он и не хотел становиться героем, ему всего лишь нужна была поддержка, чтобы изменить все. С каждым днем эта надежда сгорает, остается пеплом в уязвимых руках, несших на себе тяжесть судеб множество людей, живущих в Спарте. И только благодаря им он беспокойно засыпает, проваливается в небытие на несколько часов, чтобы потом опять утонуть в отвратительных реалиях.