Потерянные боги

Первобытный ужас проскальзывает в каждом движении, эмоции, жесте. Юноша несся по лесу, скрывающий лунный свет. Темнота, тяжелое дыхание, царапины от невидимых взору веток — все это ощущалось слишком болезненно, чтобы быть лишь сном. Как он здесь оказался? Почему продолжает бежать, не понимая от чего. Или кого? Эти вопросы крутились в голове, но обдумывать их сейчас казалось самым глупым решением. Инстинкты подсказывали бежать, и он им доверится. Резкая боль пронзила все тело. Он упал на сухую траву. Кости хрустнули под тяжестью чужого тела. Воздуха стало не хватать, кто-то душил его. Шею обдало холодом, длинные пальцы с особой силой сжимали ее. Из беспросветной темноты зажглись два хищных темных глаза. Гиацинт пытался вырваться из крепкой хватки бога, превратившего его жизнь в вечный мрак. Сил не было. Пора поддаться неизбежности, он сам обрек себя на эту судьбу. Разве так все должно было закончиться? Глаза непроизвольно закрылись, погружая сознание в новую темноту, откуда больше нет выхода.

***

Гиацинт подскочил с ложи, холодный пот стекал с виска на белоснежные ключицы, виднеющиеся из-под хитона. Перед ним тут же возникла светлая тень. Он с паникой потер глаза, чтобы опознать фигуру. —Вы же не всю ночь тут стояли? — недоверчиво спросил юноша, поняв, что перед ним бог солнца, — Мы немного по-другому будим спящих. Аполлон слегка склонил голову набок и вопросительно приподнял бровь. —Мне показалось, что твое пробуждение было тревожным, но раз ты способен грубить, то вставай на тренировку. — равнодушно бросил бог, выходя из пещеры. Шатен поджал губы и поморщился. «Тренировка? Да я сейчас максимум встать смогу» — он посмотрел на спящего рядом Фамирида, который тяжело дышал. — «Ему больше досталось, пусть отдыхает» Гиацинт встал с ложи, ощущая себя стариком, доживавший свои последние дни. Выйдя из пещеры, солнечный свет неприятно ослепил его. Когда глаза привыкли, то юноша смог ощутить всю красоту, представшую перед ним. Просторная поляна сияла красками природы. Трава казалась намного ярче, переливаясь в сияющий зеленый под солнцем. Деревья ощущались тоже по-другому, они не казались безжизненными, напротив, в них как будто кипела жизнь, а листья на них задорно колыхались от слегка прохладного ветра. —А где мы? — тихо спросил шатен, продолжая разглядывать прекрасные виды с придыханием. — Совсем не похоже на нашу местность. Аполлон приподнял губы в полуулыбке, наблюдая за искренностью юной души. —В Дельфах, — спокойно ответил бог, прячась за маской равнодушия, когда их взгляды пересеклись. —Дельфы?! — вскричал испуганный Гиацинт. — Это же так далеко от Спарты… Моя мать… —С ней ничего не случится, лучше подумай сейчас о себе. — успокаивающе перебил Аполлон, видя взволнованность юноши. — За неделю я попробую научить тебя тому, что может помочь тебе на испытаниях, — его уверенный голос помог царевичу прийти в себя и вспомнить о сделки, — Дельфы я выбрал, потому что тут довольно… — он задумался, — Приятная обстановка для тренировок, да и Зефир здесь не сможет достать тебя, часть города принадлежит мне. —То есть это правда, что Фемида подарила вам эту часть? — глаза шатена загорелись, сейчас перед ним стоит тот о чьих подвигах ему рассказывали в детстве, хотелось расспросить обо всем, что только можно. — А тяжело было убить Пифона? — Аполлон закатил глаза, но что-то в этой наивности заставляло не сводить с лица легкой улыбки. «Дурак, вчера он казался более зрелым, чем сейчас» —Довольно ребячества, — с невозмутимым видом проговорил бог, чтобы Гиацинт замолчал. — Пошли, спустимся, только не свались по пути. Гиацинт хотел съязвить, но понял, что лучше не перечить столь могущественному существу. «Мало ли, я же не знаю насколько его доброты хватит…» — плохие мысли вертелись в голове, хотелось верить, что Аполлон полная противоположность Зефира, но… — «Дафна тоже поверила в его доброту, и что с ней стало…» Только сейчас юноша не видел других вариантов, как довериться своему спасителю. Поэтому он послушно поплелся следом. Спускаться с горы было тяжело, несколько раз шатен поскользнулся, но ловко был подхвачен сильной рукой. Они спустились вниз. Теперь красота этих мест была еще более доступной и в то же время невероятной, словно все длинный сон, и скоро Демиада нежно разбудит сына, поцелует в лоб, как в детстве. Но он давно уже не маленький мальчик, а Демиада не заботливая мать, а несчастная женщина, потерявшая свою дочь. —Красиво у вас тут, — хотелось разбавить молчание, воцарившееся между ними еще с пещеры. — Можно потом сходить в город? —Нельзя, — коротко и ясно ответил Феб, а янтарные глаза были строги и непреклонны, — В городе много богов, а у тебя совсем нет инстинкта самосохранения, мальчик. Гиацинт фыркнул, пытаясь скрыть свое недовольство, но это получилась плохо, потому что Аполлон вскинул брови, а затем тяжело вздохнул. Засмотрелся куда-то за гору, что-то обдумывая. —Пойдешь со мной, — он подошел ближе, тыкнув в Гиацинта пальцем.— И чтобы ни на шаг не отходил, понял? Темные глаза засверкали, он послушно кивнул. —Так, как мы будем тренироваться? — поинтересовался юноша, как тут же в чужих руках появился лук со стрелами. Массивный, с золотыми вставками, которые красиво перевались на солнце.— Вы что, в меня стрелять собрались? — нервно хихикнув, он попытался изобразить улыбку, чтобы увидеть ее в ответ, но Аполлон не выражал никаких эмоций. Бог начал натягивать стрелу, давая Гиацинту время на раздумывание. Шатен все еще не верил в такие радикальные меры, пока стрела не прошлась рядом с лицом, задевая щеку. На ней выступил красный след с сочившейся багровой кровью. Почти следом последовала следующая стрела, от которой юноша сумел увернуться. —Серьезно? — тяжело дыша спросил он, видя очередную натянутую стрелу. — Да зачем я вообще спрашиваю. Он пригнулся, попытался проанализировать обстановку, пытаясь вспомнить все, чему его учили. Заприметив рядом оливковую рощу, шатен принялся бежать туда. В этот момент Гиацинт восхвалял свое везение, помогающее ему уворачиваться от бесконечного потока стрел. Ноги были босые, поэтому юноша ощущал, как свежая трава становится сухой и безжизненной, она неприятно резала пятки. «Он решил все сжечь здесь, включая меня?» — c каждым приближением к роще тело ломало, не зажившие раны на теле начали раскрываться, пачкая одежду кровью. — «Сдохнуть сейчас не такая плохая альтернатива» Роща была очень густой, практически не пропускала солнечных лучей, Гиацинт чувствовал, как наступал на оливки, которые упали с деревьев. Посчитав, что он довольно далеко зашел и скрылся от блестящих глаз, юноша облокотился на ближайшее дерево, пытаясь унять дыхание и бешеный стук сердца. «Фух, кажется он меня потерял» — он удовлетворенно прикрыл глаза, растворяясь в тишине и темноте. Какой-то свет появился в этой темноте, заставивший поморщиться и открыть глаза. Деревья начали гореть, перед юношей возник Аполлон, натягивая очередную стрелу. Гиацинт засмотрелся на сияющую кожу, вены, выступающие на руках, было в этом что-то магическое, недосягаемое для обычного человека, то, что сразу отличало богов от людей. Кошачьи зрачки сузились, бог выпустил стрелу, шатен почувствовал, как часть хитона оказалась прижата к дереву. Пути к отступлению не было, юноша задрожал то ли от страха, то ли от холодного ветра. —Что вы этим добиваетесь?! — хрипло закричал Гиацинт, пытаясь вытащить стрелу из дерева, — Решили, что легче убить меня, чем обучать? —Ты оказывается, больший глупец, чем я думал. — раздраженно проговорил Аполлон. — Думаешь, побег спасет тебя? — вопрос повис в воздухе, шатен отвел взгляд, — Ты заключил сделку с Зефиром, я знаю, на что он способен. И в предстоящих испытаниях трусость тебя не спасет. Прими проблему и отбивайся, слабак. Гиацинта задели эти слова. Сейчас он видел только стрелу, летящую прямо в лицо. Закрыть глаза, ожидая смерти. Умереть, не изменившим ничего. Такой расклад не устраивал его. В последний момент он поднял руку, поймав стрелу. Казалось, что рука перестала ощущаться, появилось жжение. Шатен бросил ее на землю, с рыком вырывая другую из дерева. Слышалось тяжесть собственного дыхание, боль в легких заставила его начать судорожно кашлять. Карие глаза горели ненавистью, он с силой направил стрелу в бога. Тот же с легкостью поймал ее, оранжевое пламя сожгло стрелу. —Довольны? — юноша раздраженно фыркнул, осматривая руку, ставшей красной. —Весьма неплохо, — уголки губ приподнялись, Феб оценивающе смотрел на него, начал подходить ближе.— Есть к чему стремиться, но ты хотя бы смог сообразить, что делать. Гиацинт хотел выпустить колкость в сторону самодовольного Аполлона, но ощутил прохладу на пострадавшей руке. Чужие длинные пальцы провели по внутренней стороне ладони, залечивая ожог. Он вырвал руку, осматривая ее. Ожога на ней не было, и боль по всему телу прошла. Затем рука бога двинулась к щеке. Царевич хотел запротестовать против такого лечения, но... Совсем легкого касания хватило, чтобы рана затянулась. И этого же легкого касания хватило Гиацинту, чтобы забыть, как дышать и говорить. —Ты не заболел? — озабоченно спросил бог, касаясь лба юноши, и, пристально всматриваясь в распахнутые темные глаза. — Температуры нет вроде, так чего красный такой? —Жарко у вас тут, у нас в Спарте такой жары нет... — раздраженно пробормотал шатен. Бог приподнял светлую бровь, а затем небрежно щелкнул пальцами. Лес снова осветился прежними яркими красками зеленого. Все сгоревшие деревья стали более пышными, а трава мягче. —Как вы это сделали? — Гиацинт растерянно смотрел по сторонам. —Боги как и люди, могут учиться. Деметра еще в детстве научила меня самому легкому, — златокудрый с упоением рассматривал озадаченного юношу. —Твои хваленые учителя не рассказывали о таком? Я прав, царевич? — специально, протягивая последнее слово, спросил Феб. «Дурака из меня выставить хочет?» — обиженно подумал совсем раскрасневшийся юноша, он развернулся, чтобы уйти из рощи. —Откуда мы могли это знать? — злобно прошипел Гиацинт. — Достаточно с меня ваших тренировок, я устал. — он со скоростью света двинулся прочь от пронзительных янтарных глаз. Аполлон довольно двинулся следом. Думать о том, что смущение на чужом лице отдает чем-то странным и щемящим в ранее груди, не хотелось. Вернувшись в пещеру, Гиацинт не заметил на ложе своего друга. Холодный пот тут же прошиб его. «А если он с горы упал или пошел искать меня, а дикие звери…» — думать об ужасном не хотелось. Глаза взволнованно забегали, пытаясь найти знакомую фигуру. —Гиацинт? — испуганно спросил Фамирид, обнимая себя за колени на другом конце пещеры. — Это вы? —Фами! — вскричал шатен, подбегая к другу, он упал на пол, чтобы обнять его. — Ты только не переживай, я сейчас все объясню! Аполлон, который все это время шел следом за юношей, хотя c легкостью мог перенестись. Всю дорогу уверял себя, что ему просто забавно наблюдать за обиженным царевичем. Сейчас же безучастно смотрел на идиллию воссоединившихся друзей, ощущая безудержное сердцебиение одного из них. «А это уже интересно, он сам осознает свои чувства?» — бог на мгновение задумался об этом, а затем перевел кошачий взгляд на Гиацинта, который успокаивал и крепко обнимал друга, пытаясь разъяснить всю ситуацию. Он равнодушно хмыкнул, пытаясь унять внезапное чувство злобы, — «Правильно отец говорит, что людишки слишком сентиментальны… Делают драму из всего» Бог кашлянул, чтобы прервать «умилительную» сцену. —Ах да, Фами — это тот самый могущественный бог солнца. Он вроде как спас нас.— с пренебрежением пробормотал царевич, заставляя Аполлона застыть в немом вопросе. Гиацинт увидел непонимающий взгляд желтых глаз, поэтому, хитро улыбнувшись, продолжил.— Вы обещали мне показать город. —Приведи себя в порядок, успокой друга. Может вечером, так уж и быть, свожу вас в город, — язвительно бросил бог. «Теперь понимаю, почему Амикл хотел его убить. Надо найти скорее Артемиду, пока я не свихнулся из-за мальчишки » — он вышел из пещеры и исчез. Гиацинт проводил его взглядом, недовольно поморщился. «Это у него хобби такое? Исчезать и появляться в самые неожиданные моменты». Фамирид потрогал его за плечо, выводя из мыслей. —Гиацинт будьте, пожалуйста, аккуратнее со словами, когда разговариваете с самим Аполлоном, — неуверенно попросил поэт.— Я рад, что благодаря ему вы живы, но Дафна… —Не продолжай, — резко перебил друга шатен, аккуратно убирая руку со своего плеча, — Я все понимаю и помню, но пока что он единственный, кто готов помочь мне. — он уставился в стену, что-то обдумывая, — Я видел неподалеку есть водопад, пошли искупаемся. «Разглядывал местность, пока дождь из стрел шел, но об этом Фами лучше не знать».

***

Впервые за долгое время Гиацинт чувствовал спокойствие. Он сидел в теплой воде, прислонившись спиной к камню, слушая, как вода стекает со склона, а птицы распевают свои песни. Юноша умыл лицо прозрачно-бирюзовой водой, наслаждаясь ощущением чистоты. Фамирид, помывшись, спал на берегу. Гиацинт прикрыл глаза, желая раствориться в воде, чтобы все в миг стало незначительным. Но, как правило, стоит бояться своих желаний. Открыв глаза, перед юношей возникла женщина невероятной красоты: бледно-серая кожа сверкала на солнце, темные, почти черные глаза жадно и хищно смотрели на него, а длинные волосы, словно смоль, не выглядели мокрыми даже находясь в воде. Гиацинт тяжело вздохнул, хотелось кричать, убежать, но ни одна эмоция на лице не могла выдать истинный страх юноши. «Это должно быть сирена» — шатен бесстрастно смотрел в черные глаза, — «Принять проблему и отбиваться. Если меня сожрут, то это по его вине» —Не боишься меня, дитя? — спросила женщина. Она манила и пленила своим голосом, он приятно ласкал слух, заставляя жертву хотеть соблазниться на него, отдаться в привлекательные на первый взгляд руки, а потом эти руки потопят тебя, унося за собой в подводное царство, где ты станешь приятной закуской. Юноша знал про это, поэтому не поддавался на чары голоса и внешности, он продолжал равнодушно смотреть на сирену. Она хихикнула, подплывая ближе. — Откуда ты такой сладкий взялся? Гиацинт почувствовал тяжесть на своих оголенных ногах. Скользкие и липкие чешуйки хвоста ласкали его, он сглотнул, хотелось вжаться в камень, но пришлось застыть, будто бы тварь подумает, что он - обычная статуя. —А какое прелестное у тебя тело… — нежно продолжила сирена, обнажая многочисленные клыки, как у акулы, — Ты должен быть очень вкусным. Вот сестры обзавидуются, когда узнают, какого красавчика я сожрала. — юноша зажмурился, ощущая чужое дыхание около своей шеи, затем холодные губы мазнули по пухлым губам. Текущая в них: кровь, жизнь, молодость, являлось для Сирены чистым сладострастием, предвкушение неистового наслаждения до дрожи заполонило все существо морской обитательницы. Гиацинт почувствовал явный вкус соли на своих губах, от этого разум вскружило. Соображать рассудительно с каждой секундой становилось сложнее. Будто само море пытается поглотить его, не оставив ни единого шанса для спасения. Тут сирена принюхалась и как ошпаренная отползла от юноши. Она с испугом смотрела на него. —Так ты уже его? — она опять начала принюхиваться, — Почему я сразу не ощутила запах Аполлона, сразу надо было сказать. Я бы тебя даже пальцем не стала трогать. Прошу не говори ему про это… — взмолилась сирена, начиная хныкать. Гиацинту стало жалко ту, которая минуту назад чуть не сожрала его. Он задумался о словах сирены. «В каком смысле я его? И почему от меня им несет, я же помылся, да мы вроде не были в таком близком контакте…» — щеки предательски покраснели. — «Ну кроме этого оздоровительного касания» —Ничего я ему не скажу, — ободряюще проговорил шатен. «Почему даже когда Аполлона нет рядом, он каким-то образом умудряется спасать меня?» — Я понимаю, что у вас природа такая, типо жрать всех подряд, но должен сказать: не все красивые люди могут быть вкусными. — с смешком закончил он. Сирена несколько раз хлопнула большими глазами, а затем расплылась в улыбке так, что клыки стали выглядеть еще более угрожающими. —Спасибо тебе, человек. Я твоя должница, если понадобится помощь, то подходи к морю и назови мое имя — Аглаопа, — она собралась окунуться в воду, но, прикусив губу добавила. — Какой же ты все-таки милый, повезло богу солнца. Юноша смущенно отвел взгляд. Сирена уплыла, единственное, что смог выговорить растерянный Гиацинт: —Что это, черт возьми, сейчас было?..

***

День тянулся на удивление долго. Когда они вернулись, то солнце все еще освещало землю, не подумывая уступить место Селене и ее луне. Гиацинт решил ничего не рассказывать Фамириду, чтобы тот не беспокоился о нем. Взбираясь на последний камень, он услышал из пещеры знакомые голоса. —Успокойся, брат. — твердо и рассерженно проговорила Артемида, — Просто пошли прогуляться, скоро должны вернуться. Они же так юны, а ни них так много свалилось. Тем более на царевича, войди в его положение. —Ты не понимаешь, сестра! — яростно вскричал Феб, — Он ходячая неприятность, если бы не обещание, то он не представлял для меня ничего, теперь мне кажется, что Дафна хотела отомстить мне, заставляя дать это дурацкое обещание… — он устало потер переносицу. —Какое обещание? — Гиацинт не сдержался и вмешался в разговор, чувствуя свой гнев. — Если вас так удручает помощь мне, то верните меня на Спарту, я найду учителя получше. — ядовито пробормотал он. Аполлон посмотрел на Артемиду, пытаясь найти спасение в ней, но та развела руками, а в зеленых глазах читалось: «Раз наговорил, то объясняйся» —Где ты был? — невозмутимым тоном спросил бог, грозно смотря на юношу. Лучшая защита — это нападение. Так посчитал златокудрый, сказавший на эмоциях то, что не являлось правдой. На самом деле, не найдя в пещере юношу, на него обрушилась необъяснимая тревога. «Если бы он пострадал, то я не выполнил обещание» — но в глубине души обещание казалось плохим прикрытием того, что он действительно беспокоился за малолетнего балбеса. —Какая вам разница? Я же ходячая неприятность! — отчаянно прокричал Гиацинт. Фамирид от страха закрыл рот рукой, увидев разгневанного Аполлона. Артемида, скучающе наблюдающая за братом и царевичем, увидела испуганного Фамирида. Она встала, бережно выводя его из пещеры. —Постойте, Артемида, он не хотел так говорить… Помогите ему. — он пытался обернуться, но богиня ласково гладила пшеничные волосы, чтобы тот успокоился. — Гиацинт, я должен ему помочь… —Все хорошо, дорогой. Они поговорят и остынут, ты сейчас ничем не сможешь помочь, — она задумалась, а потом улыбнулась, — Давай мы лучше погуляем, я расскажу тебе об этих чудесных местах. Поэт не успел возразить, как они уже исчезли, оставляя бога и человека наедине. Те же даже не заметили пропажи. Аполлон приблизился к царевичу. Янтарные глаза источали неподдельную злобу. —Если бы с самого начала понял, что игры с Зефиром плохи, то нам бы не пришлось находиться в компании друг друга, — Феб ожидающе смотрел на поникшего юношу. —Ты заботишься обо мне, хотя я об этом не просил… — процедил сквозь зубы Гиацинт. «Я только что обратился к нему на ты?» — осознание заставила тело покрыться мурашками, наблюдая за реакцией Аполлона. — То есть… Вы… — он тяжело сглотнул. Самые страшные ожидания не произошли, златокудрый лишь нахмурился, а видя замешательство на лице юноши, смягчился. — Если тебе не нужна моя забота, то просто скажи. — бог слегка наклонился, чтобы их взгляды встретились, ожидающе повернул голову набок. Гиацинту казалось, что он расплавится из-за переливающихся глаз, смотрящих прямо ему в душу, выворачивая ее наизнанку. —Нужна… — тихо пробормотал шатен, отводя взгляд в сторону, — Тогда и вы скажите, почему решили одарить своей заботой именно меня? Вопрос, мучивший его с самого начала. Зачем великому Фебу помогать обычному никчемному царевичу, который даже не смог унять чувства и заключил необдуманную сделку с кровожадным богом. Аполлон замер. Сейчас в его чертах будто стало меньше человеческого. Словно душа покинула прекрасный сосуд, и теперь он навсегда останется статуей, пока душа переместится на Олимп, где не нужно беспокоиться о людских глупых чувствах. —Ты до сих пор считаешь меня убийцей своей сестры? Вместо ответа Гиацинт кивнул. «И никакая твоя забота не перекроет эту кровоточащую рану» — он не сказал это вслух, но, казалось, Аполлон понимает все и так. —Я не буду оправдываться, что не виноват в этом, — начал бог, смотря куда-то сквозь юношу. — Я не знаю, что такое любовь, это ваше человеческое, но твоя сестра, безусловно, стала мне дорога. Мне была видна ее тоска по родному дому, поэтому я собирался вернуть ее в Спарту и никогда больше не тревожить. Но все произошло так стремительно, я… — он замешкался, принимал какое-то важное решение, — Я не буду рассказывать тебе, как она умерла, потому что ты… Слишком юн.— от этого Гиацинт нахмурился, но, видя опустошенность на лице бога, решил покорно слушать дальше. — За несколько дней до ее смерти, она, наверное, чувствовала ее приближение, и попросила меня заботиться о тебе. Я не понимал ее грусть, но дал клятву, что ты всегда будешь в безопасности. Гиацинт ошарашено смотрел на Аполлона. —«Дафна спасибо тебе, что оберегаешь меня даже после смерти» — тоскливо подумал шатен, — «Значит только ради сестры он защищает меня. Что же, это было ожидаемо» —Я никогда не прощу те… Вам ее смерть, но мне приятно знать, что она хотя бы не находилась в роли заложницы. Скажите, — Гиацинт подумал об правильности вопроса, но продолжил, — Она хоть любила вас? Была ли счастлива в последние дни? —Мне непонятны ваши чувства, юнец, но в ее взгляде я всегда ловил… Безразличие? — он хмыкнул, видя сочувствующие карие глаза, направленные прямо на него.— Впрочем, это уже не имеет никакого значения. Мы много путешествовали по Элладе, может это делало ее счастливой? Ее доброта подкупала даже богов, многие относились к ней с почтением. — Аполлон улыбнулся, мысленно вернувшись в те дни, а затем опять поймал этот сияющий взгляд, который видел сегодня утром. Он отвел глаза, чувствуя звук собственного сердца «Эти глаза… У них это семейное что ли, радоваться от всего подряд?» — Она много говорила о тебе, каким великим человеком растешь. — юноша улыбнулся от сказанного, но улыбка сразу исчезла после следующих слов.— Хорошо, она не видит, что происходит сейчас. —Эй! — вскричал Гиацинт, — Вы просто меня хорошо не знаете, я вообще-то очень серьезный и сдержанный, меня семнадцать лет обучали быть воином. — лицо заалело от насмешливого взгляда янтарных глаз. —Плохо обучили, собирайся, ты же хотел в город. — он подошел и потрепал юношу по голове. Еле как уложенные кудри после воды опять распушились. Гиацинт цокнул, пытаясь смахнуть дыханием упавшие волосы на глаза, а бог сдержал смех, двигаясь к выходу из пещеры, он небрежно бросил, — Если хочешь, то обращайся ко мне на ты. «Позволять ему больше дозволенного в обещание не было, тогда что я делаю?» — Феб через плечо посмотрел на все еще пытающегося уложить свои непослушные волосы юношу. — «Забавный мальчишка, жаль будет, если Зефир сломает эту его непосредственность»

***

Гиацинт, весь запыхавшийся, слез с последнего камня, чувствуя усталость во всем теле. —Почему мы просто не можем переместиться этими вашими божественными силами? — с тяжелым дыханием спросил юноша, осознавая, что за день он несколько раз спускался и поднимался на эту, уже ставшей ненавистной гору. —Не забывай, что у нас не курорт, а тренировки, малец. — Аполлон, спускавшийся вместе с шатеном, выглядел так, как будто спуск для него ощущался легкой прогулкой. Он щелкнул длинными пальцами, и помятый белоснежный хитон с орнаментом и рисунками солнца тут же разгладился. Торчавшие кудрявые волосы уложились в зализанной укладке, а на ногах появились сандали. Аполлон осмотрел юношу. — В городе к тебе будет достаточно много внимания, потому что ты придешь со мной. Если мы встретим богов, то ты кланяешься им и почтительно разговариваешь, даже если слова тебя заденут, понятно? Юноша послушно кивнул. Уже через мгновение они появились около массивных колонн, с которых лозами проглядывал плющ. Гиацинт ожидал большое внимание к личности Феба, но не думал, что все будет настолько… Серьезно. Как только они появились, народ с ликованием встретил бога, падая на колени, начиная читать молитвы и восхвалять его. «Люди верят во все, но только не в себя» — шатен думал, что его присутствие никто не заметит, но люди с интересом рассматривали того, кто явился с самим Аполлоном. Бог двинулся, пиная юношу в бок, чтобы он следовал за ним. Гиацинт поморщился, закатывая глаза. «Как можно быть столь симпатичным и невыносимым одновременно?» Навстречу им шел мужчина. А лучше сказать — юноша: высокий, c темными длинными волосами, отливающим фиолетовым блеском, на которых расположился венок, сделанный из виноградной лозы. Кожа бледная, сияющая на солнце, улыбка пленительная, а аметистовые глаза излучали веселье по всем его проявление. «Дионис…» — затаив дыхание, подумал юноша. — «Лучше лишний раз не попадаться ему на глаза, сколько слухов про него ходит…» И если Вакх шел навстречу Аполлону безмятежно и даже вальяжно, не скрывая ослепительной улыбки, то Феб был явно не рад встречи со своим братом. —Аполлон, братец, какая встреча! — радостно вскричал Дионис, заключая брата в объятия.— Ты же должен быть в Спарте с Артемидой и с… Как его… Ну такой мрачный, вечно хмурый ходит… Аполлон тут же оторвал от себя Диониса. Гиацинт уловил презрение в янтарных глазах. —Что ты тут делаешь?! — грозно прошипел бог солнца, — Я давно сказал тебе: не смей появляться на моих землях! В фиолетовых глазах проскользнуло нечто безумное. Гиацинт с испугом наблюдал за перепалкой двух братьев. Люди вокруг продолжали стоять на коленях, поклоняясь богам. «Неловко-то как» — юноша опустил взгляд на землю, — «Интересно что они не поделили?» —Как ты смеешь говорить такое мне?! Казалось, что Дионис готов растерзать брата, лишь бы тот наконец-то обратил на него внимания. Пусть Аполлон захлебнется в собственной крови, жадно глотая воздух, пока Вакх продолжит кромсать бессмертное тело, принося физическую боль тому, кто приносит совсем другую, но не менее ощутимую ему. Пусть Дионис пусть изгнан из Олимпа, пусть отец никогда не простит ему этот поступок. Но пусть же всегда лучший и неповторимый старший брат признает его силу! Как ему надоело ловить ненависть в каждом взгляде. Для всех он вечно задорный, неуправляемый, слабый. Ошибка, которая не должна была существовать. «Они не правы! Не правы, глупцы! Я сильнее всех их, я… Ненавижу, как же я их всех ненавижу!» — его разрывало от эмоций, сердце бешено колотилось, дыхание стало чаще. Хотелось увидеть страдания, пролить чужую кровь, чтобы она окрасила ненавистный мир, почувствовать и вдохнуть этот запах металла и страха. Из земли выросли виноградные лозы. Их становилось все больше, некоторые обхватили жителей, желая сплюснуть, как созревший виноград для будущего вина. Гиацинт испуганно вскричал. Земля сотряслась, что заставило юношу покачнуться, падая на Аполлона, тот непонимающе посмотрел на мальчишку, но все же сжал пальцы на плече шатена, чтобы того больше никуда не повело. —Успокойся, Дионис, — спокойно и решительно разнесся женский голос по улице. — Разве так встречают родственников? Вакх перевел обезумевший взгляд на знакомый голос. К нему приближалась молодая девушка с длинными темными волосами и пронзительно чарующими глазами, сравнимые с морем во время его особого спокойствия. В этом взгляде читалась мудрость и гармония. Это так зачаровало Гиацинта, что он позабыл о недавнем испуге за невинных людей. Разве может столь юная девушка обладать таким взглядом? Дионис тут же переменился, на его лице появились растерянность и… Раскаяние? —Прости, дорогая, — виновато ответил он, двигаясь навстречу девушки. — Я слегка вспылил, но ты ведь… — он испуганно смотрел на нее, — Не уйдешь от меня? —Уйду? — удивленно переспросила она, а затем c нежностью засмеялась, попутно кладя руку на чужую щеку.— Если ты думаешь, что только ты нуждаешься во мне, то ошибаешься. Ты нужен мне не меньше, любовь моя, — она нежно коснулась пухлыми губами уголков губ Диониса, оставляя почти невесомый, но в это же время столь чувственный поцелуй. Вакх расплылся в широкой улыбке. Люди, запертые в лозе, освободились. Бог хотел оставить новую растительность, которая принесла бы хороший плод, но Аполлон решил по-другому. Один щелчок и все лозы растворились в искусственном огне, оставляя после себя черный пепел. —Зачем вы… — Гиацинт хотел выразить свое негодование, но увидев взгляд Феба, полного гнева, сглотнул. — А вообще вы молодец. Если не порицать, то потом совсем на шею сядут, у меня так отец всегда говорит. — он попытался улыбнуться и выпутаться из хватки бога, которая стала слишком сильной и болезненной. Слегка приложив усилий, он все же мог ощутить долгожданную свободу. — Знаете, все равно это слишком жестоко, это же ваш брат… Но Аполлон не слышал и не видел его, продолжая наблюдать за Дионисом, который, оторвавшись от девушки, направился к брату. Их взгляды опять сцепились в немой схватке. Гиацинт увидел поднятую руку бога солнца, готового напасть. Юноша смотрел на испуганных невинных детей и женщин. —Да прекратите вы уже! — прокричал шатен, яро оглядывая обоих виновников торжества. — Вы же боги, а ведете себя как… — он замялся, увидев, что внимание Диониса тут же переключилось на него. — Дети малые… — шепотом закончил он. Вакх поднял брови в вопросе, хотел подойти и растоптать мальчишку, посмевшего прервать самих богов. Аполлон тут же выставил руку вперед, преграждая путь брату. И если бы Гиацинт сейчас увидел янтарные глаза, в которых показывался алый блеск, то предпочел находиться в компании безумного бога. Дионис быстро посмотрел на юношу, а затем на брата. И… Разошелся в ужасном приступе звонкого смеха разлетевшийся по всем Дельфам. —Так у тебя новая игрушка, братец? — весело спросил он, опять взглянул на Гиацинта, теперь явно оценивая, — Знаешь, поразительное сходство с этой твоей шлюхой… — он сделал вид, что усердно думает, потирая виски, хотя на самом деле все это его чрезмерно забавляло. — Дамали? Это из-за тебя она… —Проваливай, Дионис и девчушку свою забирай. — неистово выдал Аполлон.— Иначе… —Дафна… — тихо, но четко проговорил Гиацинт, перебивая бога. Вакх скучающе смотрел на него, желая продолжить бросать колкости в своего брата. Феб удивленно посмотрел через плечо на юношу, зажавшего руки в кулаки. «Дурак, почему его так тянет заработать себе проблем?» — златокудрый мысленно проклинал Гиацинта, — «Из-за него я уже жалею о своем бессмертие» —Захлопнись, дитя, — колко бросил Дионис. — Не видишь, взрослые разговаривают. —Ее звали Дафна, а меня Гиацинт, будущий царь Спарты, — продолжал уверенно шатен, указав пальцем прямо на Вакха, — Дафна — моя сестра, а вы оскорбили, назвав ее той, кем она никогда не являлась. Извиняйтесь. — последнее слово вышло чересчур повелительным, от такого тона испугался сам Гиацинт. «Я только что приказал сумасшедшему богу извиняться». — когда картина стала проясняться, то он надеялся, что рука Аполлона, отделявшая его от мучительной смерти, не сдвинется с места. — «Он же говорил, что надо быть аккуратнее с этими богами. Ну, то есть он сам бог, но он все же не такой сумасшедший. Ворчливый-это да, но все же лучше этого безумца. Разве я мог позволить, чтобы о Дафне сказали такое?!» — пока Гиацинт вел дискуссию сам с собой, он не заметил, как виноградная лоза с неописуемой скоростью высвободилась из-под земли, сжимая его лодыжку. —Неужто, нас почтил своим присутствием сам юный царевич, — язвительно-вежливо проговорил Вакх, заливаясь новым потоком смехом.— Мальчишка, ты похоже не понимаешь, кого заставляешь извиняться. Растение подняло его над землей, отбрасывая на несколько метров назад. Гиацинт почувствовал ноющую боль по всему телу. Где-то точно должны быть сломаны кости. Он приподнялся на локтях, надеясь, что опасность миновала. Однако лозы тут же сковали его тело, образовав кокон. Острые концы слегка царапали тело. Гиацинт сразу понял, что попытки выбраться превратят его тело в кусок кровоточащего мяса. «Остается ждать спасение в лице Аполлона, который еще потом и подзатыльник даст за несдержанность» — хмыкнув, подумал он. — «Как отвратительно ощущать свою беспомощность с этими существами» —Я убью тебя, Дионис! — прорычал громогласный голос, словно это сам Зевс соизволил спуститься к своим сыновьям. Но это был Аполлон, которого охватил вполне себе человеческий страх за горе-ученика. — Быстро отпусти его, иначе свою девчонку будешь по кусочкам собирать. — угроза, пропитанная абсолютной уверенностью и ненавистью, до дрожи испугала Гиацинта. «Это он про ту прекрасную девушку?» — спросил сам себя юноша, заранее зная ответ, — «Нет он не может убить ее из-за меня, она должна жить, эти глаза не должны погаснуть.» Появилось желание истошно закричать, чтобы Аполлон пришел в себя, понял, что он того не стоит. Но лозы сильно сдавили горло, заставив задыхаться. Дионис растянулся в лучезарной и едкой улыбке. Опять тот же помешенный взгляд, тот же противный смех. Гиацинт очень хотел бы закрыть уши, исчезнуть, вернуться домой, признавая собственную слабость. Пусть Зефир делает с ним, что хочет, пусть отец убьет его, пусть сирены заживо заглотят его. Но остановите этот смех! Он сделает все, но пусть нескончаемый поток боли и бесконечных мучений пройдет, оставит его, выбирая новую жертву. —Ты не посмеешь убить мою Ариадну! Отец сам одобрил этот брак. Он лишит тебя всего, если ты сожжешь ее, братец.— самодовольно произнес Вакх, в руке у него появился тирс, которым он ловко покрутил. Кроме неиссякаемого безумства и исступления, в темных глазах читалась печаль, перемешанная с вечной обидой. — Всегда ты такой! Тебе важны жалкие людишки, но не я! Ты, как и все, не веришь в меня! — крик, полный отчаяния, заглушал штормящее море. — Твердите, что я слабый, нелепый и забавный? Вы идиоты! А ты особенно Аполлон! У тебя есть все: власть, почитания, сила, но ты не ценишь это! В тебе все видят настоящего сына Зевса, а во мне — его ошибку!!! — он начал задыхаться, а по лицу потекла беззвучная влага. Дионис с силой принялся вытирать глупые человеческие чувства со своего божьего лица. Но они не заканчивались, Вакх упал на колени, начиная биться в истерике. — Что это такое?! Почему оно такое соленое… Уберите это, убейте, чтобы я этого не ощущал! Остановите это, я не хочу так! Аполлон безразлично наблюдал за припадком брата, как будто для него это было нечто обыденным. Одним движением руки все творения Диониса растворились в ярко-желтом пламени. Гиацинт упал на землю, наконец-то судорожно глотая воздух. Феб тут же оказался перед ним. Вся шея была синяя, выступающие вены пульсировали, а в молодых глазах не осталось блеска. Бог солнца зарычал, собираясь двинуться к виновнику, который безжизненно лежал на спине и смотрел на небо, пока заплаканная Ариадна поглаживала напряженное плечо мужа. Зрачки Гиацинта расширились. Похоже, он кое-что осознал. Дрожащей рукой схватил Аполлона за хитон, удерживая на месте. Тот непонимающе посмотрел на шатена, который двинулся прямо к Дионису. Аполлон сказал, что у него нет инстинкта самосохранения. Тогда, он абсолютно прав… Царевич склонился над Вакхом, смотря прямо в глаза, понимая этот взгляд полностью. Слова сами по собой рвались из Гиацинта: —Я понимаю твою боль.