This Color Ain't It.

— Люди продолжали говорить мне, чтобы я не беспокоился об этом, когда видели меня на улице. — ныл Серо перед началом урока. — Не беспокойся об этом. — смех вырвался из Кенджи, и он ничего не мог с этим поделать. Раздражённый ужас на лице Серо и стоическое выражение лица Зелёного идеально сочетались.       Сегодня первый день, когда Кенджи собирается расследовать Асуи, и ему ещё предстоит придумать стратегию, чтобы поговорить с девушкой. Из того, что он видел до сих пор, она очень прямолинейна и не скрывает никаких своих мыслей. Если бы юноша неосторожно подошёл к ней для дружеской беседы, она, без сомнения, позвала бы его на неё и, вероятно, привлекла бы внимание к ним обоим. Миядзава так же не может оставить её на потом, ведь к тому времени она начнёт относиться к нему с большим подозрением. Не зря она была отличницей в средней школе. — Ты приложил доблестные усилия, чувак! Ты был мужественен! — Топ-шестнадцать должен быть впечатляющим сам по себе! Я уверен, что у тебя уже есть несколько предложений! — О, пожалуйста. — усмехнулся Серо при упоминании предложений. — Если кто-то и получит предложения, то это будут люди с сильными причудами, такие как Тодороки, Каминари и Бакуго. — У Миядзавы и Мидории-тян тоже сильные причуды. — отметила Асуи. — Несмотря на то, что я попала в шестнадцать лучших, мои родители не могли перестать смеяться над тем, как я проиграла в конце. — теперь, когда Мина рассказала о родителях, другие начали говорить о том, как их семьи отреагировали на их результаты на спортивном фестивале. — А как насчет твоей семьи, Миядзава-кун? — все взгляды обратились к светловолосому лучику солнца.       Он был единственным, кто вёл себя непривычно тихо, что подогрело любопытство остальных его одноклассников. С неизменной улыбкой, наклонив голову, что девочки находили очаровательным, Кенджи осторожно ответил. — Я знаю, что моя семья смотрела спортивный фестиваль и была счастлива увидеть, как я попал в шестнадцать лучших. Однако они продолжали говорить, что хотели бы прийти и поддержать меня лично.       Помощник прокурора наблюдал за спортивным фестивалем и позвонил ему, чтобы сказать, что он проделал хорошую работу, но Кенджи все равно получил нагоняй от Куникиды за то, что добрался так далеко. Так что не стоит задерживаться надолго, чтобы оставить впечатление. — Это напомнило мне. — начала Мина, положив палец на подбородок, как будто она не была уверена, как выразить словами то, что хотела сказать. — Ты сказал, что ты приёмный ребенок, верно? — Ты в приёмной семье? — Урарака ахнула от удивления. Несколько учеников, собравшихся вокруг стола Кенджи, выжидающе посмотрели на мальчика. Тот усмехнулся и потёр затылок, движение, которое заставило девушек заулыбаться. — Ну, больше нет. Моя нынешняя приёмная семья уже завершила процесс усыновления, так что теперь я полноправный Фукудзава. — Что случилось с твоей настоящей семьей? — спросил Минета с неподдельным любопытством. Каминари хлопнул себя по голове. — Не задавай бестактных вопросов, чувак. — отругал он парня пониже ростом. Остальные собравшиеся ученики тоже уставились на него, но Кенджи покачал головой, тем самым говоря, что всё в порядке. — Деревня, из которой я был родом, полна милых людей. — начал блондин. Он знал, что есть определённые вещи, которые он должен был опустить, потому что система правосудия в тех местах была, если он должен был признать, немного ущербной. — После того, как мои родители умерли, ухаживая за коровами, они все взяли меня к себе, пока меня не обвинили в краже чужой продукции. — Что? — Сначала они не знали, кто это сделал, но если подумать, то настоящий вор возложил вину на меня как на деревенскую сироту, и поскольку все настолько честные, они ему поверили. Меня вышвырнули из деревни, и меня подобрал Фукудзава-сан, который теперь мой приёмный отец! — Это ужасно. — выдохнул Урарака. — Они выяснили, кто это сделал? — Ты ребёнок! С чего бы им верить, что ты что-то украл? — Этот злодей заслуживает наказания! — Я так и не узнал, кто это сделал. — рассмеялся Кенджи, потому что на самом деле это его больше не волнует. Его дни в той деревне теперь были не более чем воспоминаниями. — Если бы я действительно узнал, я бы убедился, что у него и его семьи всё хорошо. В конце концов, вор не стал бы красть чужую продукцию, если бы его собственные поля не были в упадке.       Его одноклассники уставились на него так, как будто у него выросла еще одна голова. Юноша склонил голову набок. Ничто из того, что он сказал, не должно было волновать, так почему же они так уставились? — Чувак, он украл у кого-то и обвинил тебя. Он должен быть за решёткой или что-то в этом роде. — сказал Киришима. Непонимающая улыбка Кенджи заставила его вздохнуть. — Воровство противозаконно. — попытался напомнить ему Хагакуре. — Не имеет значения, почему он это сделал, но он сделал это и вышвырнул тебя из твоего собственного дома! Это совсем неправильно!       Кенджи покачал головой. — Если бы моя деревня обнаружила настоящего вора, он был бы изгнан так же, как и я. — Миядзава не пожелал бы такого никому другому теперь, когда он знает, каково это — быть сброшенным со скалы. — Допустим, он был изгнан, его семья осталась бы там, чтобы возделывать поля. Само по себе это не было бы проблемой, поскольку каждый выполняет часть своей работы, но если ему пришлось прибегнуть к воровству с чужой фермы, то это было потому, что его собственная ферма не была очень хорошо, и дела у нее шли не так уж хорошо в течение некоторого времени. У каждой семьи есть земля для собственного производства продуктов питания. Если бы семья вора не могла самостоятельно добывать себе еду, они бы умерли с голоду. Они могли бы обратиться за помощью к остальной части деревни, но гордость и стыд — это то, что преследует всех нас. Я был единственным, кто перескакивал с фермы на ферму после ухода за частью земли моей семьи. Если бы вор подождал, пока я помогу ему с землёй, я бы смог сказать, что его земля не процветает, но его семья прекрасно питается. Он не хотел, чтобы я раскрывал его секрет деревне, поэтому мне пришлось уйти.       Воцарилась ошеломлённая тишина, пока ученики пытались осмыслить то, что только что сказал Кенджи. Любой другой, и Миядзава, вероятно, выглядел бы раздражённым, хотя только члены ВДА смогли бы отличить его обычную улыбку от раздражённой.       Почти сразу те, кто стоял вокруг мальчика, начали извергать свои собственные мысли, те из которых, кто всё ещё не мог понять, что Кенджи пытался донести до них. Воровать было плохо, лгать — еще хуже, поэтому злодей, из-за которого выгнали Миядзаву из его деревни, должен быть наказан, независимо от того, почему он это сделал. Для них это было так просто.       Ко всеобщему удивлению, включая Кенджи, задумчивый голос Каминари нашел отклик у всех. — Я понимаю, о чем говорит Миядзава-кун. — медленно произнес он.       Остальные заткнулись, уставившись на него с недоверием, хотя электрический подросток, казалось, не заметил, как внимание переключилось на него. Вместо этого Каминари сосредоточил свое внимание на сидящем мальчике, и Кенджи понял, что вот-вот начнутся настоящие дискуссия. — Но в то же время, не поймав настоящего вора, это также позволяет ему думать, что ему всё сойдет с рук. Это нормализует воровство, которое противоречит тому, почему вы пытаетесь их защитить.       Миядзава задумчиво склонил голову набок. Впервые с начала учебного года одноклассники увидели, как он нахмурил брови. Он действительно обдумывал то, что сказал Каминари. — Моя деревня полна честных людей. После моего изгнания у него не было бы другого человека, за которым можно было бы спрятаться, поэтому ему пришлось бы остановиться, если он не хотел, чтобы моя деревня поняла, что вор всё ещё где-то рядом. — Однако ты сам говорил, — Денки поднял палец. — если вор прибегал к воровству, то это было потому, что на их земле дела шли неважно, и им было слишком стыдно просить о помощи. Зачем им просить о помощи после того, как «вор» был пойман? — Потому что в противном случае их бы поймали? — в кои-то веки Кенджи был неуверен, и Каминари мог это видеть. — Человек внезапно обращается за помощью к своей ферме вскоре после того, как вора выгнали, и я предполагаю, что вы, сельские жители, можете определить качество почвы и как долго она оставалась такой, не так ли? — Каминари… — Ты прав. — выдохнул Кенджи. — Один из обрядов посвящения в моей деревне действительно включает в себя навыки, связанные с фермой. Один взгляд на почву — и они бы поняли, что это нехорошо. — И ты, будучи сиротой, ходящей по деревне, чтобы помочь всем, чем можешь, рано или поздно обнаружил бы это.       Если бы Миядзава не помнил, что он на задании, он бы с удовольствием поговорил с Каминари о радостях фермерства. — Итак, подводя итог, этот вор воровал, чтобы выжить… — начал последний, не прерывая зрительного контакта. — …но теперь, возможно, он ворует, потому что так проще. — заключил Кенджи. Миядзава встал со своего стула и наклонился ближе к стоящему блондину с яркой улыбкой. — Я никогда не думал о своей ситуации таким образом! Вы, ученики-герои, просто потрясающие!       Большинство не могли заставить себя задуматься над тем, что он сказал, поскольку были поражены тем, каким счастливым выглядел Кенджи. Денки мог только почувствовать, как слабый румянец заливает его лицо, поэтому он слегка отвёл взгляд в сторону с нервной улыбкой. — Н-ну, ты тоже ученик-герой, знаешь…       Довольно скоро прозвенел звонок, и все бросились на свои места. Они, без сомнения, собирались подумать о разговоре между Кенджи и Каминари, но молодой детектив знает, что это, скорее всего, не запомнится им так сильно. В конце концов, их общество отличается от его.       Юноша бросил взгляд в сторону упомянутого. Мальчик яростно делал пометки, хотя и сгорбился, а румянец украшал его уши. Кенджи мог только удивляться, почему его уши были розовыми. Он также начал задаваться вопросом, почему он был единственным учеником, который был способен видеть вещи с точки зрения Миядзавы. Конечно, ученик-герой объяснил, почему это всё ещё неправильно, с обоснованными доводами, но он согласился, что сначала кража не была совершена со злыми намерениями.       Кенджи предпочел не слишком много думать об этом. А пока он сделал пометку в своем блокноте о наблюдениях и сделал мысленную пометку поговорить об этом с Танидзаки позже. Блондин всё ещё ходил по классу, собирая информацию, и он не хочет прерывать своё текущее расследование Асуи. Хотя, может быть, он продвинет подростка выше в своем списке. Этот мальчик видит не только в чёрно-белом цвете. — Это звучит как совершенно обычное и скучное задание, Айзава-сенсей!       Кенджи вернулся к разговору, чтобы увидеть, что Айзава говорил, и что-то, что он сказал, внезапно заставило учеников говорить громче, чем до начала урока. Бегло просмотрев то, что было написано на доске, и те несколько слов, которые он смог разобрать у бормочущих учеников, Миядзава понял, что взволновало всех учеников. Также неудивительно, что Кенджи не получал никаких предложений. В конце концов, он ничем не выделялся на спортивном фестивале. — Потенциально вы можете изменить эти имена в ближайшем будущем, поскольку вы всё ещё первокурсники, но в большинстве случаев про-герои получают признание с первых лет учёбы в средней школе, поэтому я здесь, чтобы помочь вам сделать мудрый выбор. — продолжила Полночь с того места, на котором остановился Айзава. У Кенджи не вошло в привычку отключаться. Глупый Каминари заставляет его переживать из-за того, что он остался сиротой, в то время как он находится на миссии.       Миядзаве не потребовалось много времени, чтобы придумать геройское имя. Его костюм героя также не занял много времени, как только ему дали крайний срок, поэтому, чтобы оставаться последовательным, он будет придерживаться того, что он знает. — Мое имя будет «Непобедимый дождём». — жизнерадостно заявил Кенджи. Он был одним из первых учеников, без колебаний представших перед классом. Он излучал полную уверенность в выбранном им имени. — Звучит круто, но почему? — Я думал, твоя причуда ослабевает, когда она соприкасается с дождем?       Бакуго просто ‘цыкнул’ и продолжил яростно писать на своей доске. Кенджи не нужны были слова, чтобы понять, о чём он думает. «Звучит глупо.»       Положив руку на грудь и закрыв глаза, Миядзава решил, что пришло время вытащить искреннего Кенджи. — Даже если моя причуда становится бесполезной под дождём, я не хочу, чтобы это помешало мне спасать людей, находящихся в пределах моей досягаемости. Будь то дождь или солнце, жара или холод, деревенские воры или городские банды, ничто не помешает мне выйти за рамки моих ограничений. «Плюс Ультра», я полагаю, это то, что ты говоришь?       Излишне говорить, что Полночь была абсолютно очарована аргументацией Кенджи в пользу своего имени героя.

***

      Во время ланча Миядзава решил, что его лучший шанс вытянуть информацию из Фроппи (он решил называть её «Фроппи», поскольку в их списке было два «Зеленых») — это пообщаться с группой учеников, с которыми она тусуется. Это были Иида с Мидорией и Ураракой.       Асуи была одновременно самой простой и самой трудной для чтения. Она не боялась беззастенчиво озвучивать свои мысли, сохраняя при этом нейтральное выражение лица, которое не соответствовало её словам. Она тоже продолжала пялиться на Кенджи, но отказывалась говорить, что она о нём думает. Это полностью противоречило тому, что он собрал, и он уверен, что Танидзаки, скорее всего, думал так же. — Почему твоя причуда ослабевает под дождём, ква? — Ах. Страшный вопрос, который, как знал Кенджи, должен был быть задан ему. Большое спасибо, Ранпо-сан! — Если быть до конца честным, я не знаю. — решил сказать Кенджи.        Он не любит лгать и будет лгать только после того, как расскажет свою историю кому-то другому, чтобы быть уверенным, что это не прозвучит безумно, но он никогда не просил Ранпо объяснить, почему дождь должен быть его ограничением. Он понимает почему, но не само «почему», если в этом есть смысл? — Мне это тоже было любопытно. — вмешался Мидория. Он приложил руку к подбородку и начал что-то бормотать. Единственное, что Кенджи смог уловить из его разглагольствования, было «нитраты» или что-то такое, что содержится в дождевой воде. Возможно, именно такой логики придерживался Ранпо? — Невероятно, что вы не знаете, почему именно дождь мешает вашей причуде. Это звучит неестественно и может быть чем-то серьезным! Ты ходил к врачу? — О, одна из моих приёмных братьев и сестер — врач, Иида-сан! Она сказала, что с моим здоровьем всё в порядке, и, должно быть, это способ моего организма защитить себя от моей причуды. Причуды, повышающие силу, могут быть весьма разрушительными! — Мидория ошеломленно застыл в ответ на прямой выпад Кенджи. — Ты прав. Твое тело не выглядит подходящим для силовых упражнений, ква. — ладно, Кенджи знает, что ему, вероятно, следует обидеться на это. Это не его вина, что у него действительно быстрый метаболизм, и он отказывается набирать мышечную массу.       По крайней мере, кажется, что девушка-лягушка начинала расслабляться рядом с ним. Хорошо. Вытягивать из неё информацию будет легче с этого момента и до конца учебного дня.       Несмотря на это, Миядзава не упустил того, как взгляд Ииды постоянно то фокусировал внимание на деле, то эта сосредоточенность исчезала в течение всего обеда и последующих уроков.

***

- Я говорил тебе, что Кенджи-кун понял свое задание~ - На этот раз тебе повезло, Кенджи. — раздался усталый голос Куникиды с экрана. — Как сказала эта пустая трата бинтов, твоя «причуда» слишком банальна, чтобы привлечь внимание геройских агентств. Хорошая работа. - Кёка-тян собрала бы так много предложений, даже если бы она намеренно не попала в шестнадцать лучших. — нервно согласился Ацуши. Кека кивнула, стоя рядом с ним. - Есть какие-нибудь травмы, которые мне нужно осмотреть? — Вовсе нет! — Миядзава никогда бы не понял крайнего страха Танидзаки перед их врачом. Её лечение не могло быть настолько плохим. - Просто переходи уже к сути.       Танидзаки застенчиво хихикнул, услышав их ноющего детектива. — Мы послали Грин — ну, мы изменили ее имя на ‘Фроппи’ — около часа назад. Кенджи-кун и я все еще могли бы присмотреть за ней во время стажировки, если этого недостаточно информации… - Я думаю, Кенджи-кун предпочел бы направить своё внимание в другое место? — обе стороны видеозвонка оставались неподвижными и безмолвными. Это был обычный поддразнивающий тон Дазая, но они могли слышать в нем скрытую серьёзность. Кенджи кивнул, казалось бы, не тронутый словами шатена. — Если вы позволите мне немного изменить список, я бы хотел просмотреть Жёлто-чёрного после того, как завершу свой отчёт о Фроппи. Я заметил его поведение, когда изучал предыдущих учеников, и теперь, когда мне известен конкретный факт о нём, я хотел бы не тратить больше времени.       Куникида раздражённо вздохнул. Он был тем, кто составлял список в начале учебного года. Услышав, что Кенджи хочет пойти против его списка, он чувствует раздражение. - Кенджи… - Да, да. Иди уже расследуй Пикачу. Мы можем справиться с этим отсюда. — агенты, сидевшие в комнате для совещаний, повернулись к Ранпо с открытыми ртами. — Эм, это действительно нормально, Ранпо-сан? — Танидзаки осмелился спросить. Всё, что они услышали, был очень громкий стон. -Я проверил 'Фроппи', хорошо? Я просмотрел отчёт о ней, всё в порядке. Просто поторопись и пришли мне уже что-нибудь вкусненькое!       Хорошо. Что ж. Из девяти учеников за два месяца он наконец-то оправдал одного. Неужели ему так скучно? Означает ли это, что он оправдал всех остальных? — Пришли мне вкусные сладости, которые, как я слышал, есть у Мусутафу, и я подумаю о том, чтобы просмотреть отчёты всех остальных, хорошо? — Итак, с Фроппи снято подозрение?.. — Неужели курс героя заставил тебя оглохнуть? Боже, Кенджи.       Фроппи оправдан. Список был изменён. На очереди стажировки.