This Color Ain't It.

redriot печатает… redriot: эй, каминари, братан, ты дружишь с миядзавой, верно? jamming wey в сети. jamming wey печатает… jamming wey: э-э, да, я думаю? jamming wey: он дружелюбен ко всем, кто с ним разговаривает, поэтому я думаю, что он считает нас друзьями jamming wey: к чему вопрос? redriot печатает… AlienQueen в сети. redriot: мина беспокоится о нём AlienQueen: Вы с Кенджи-куном общаетесь вне школы, не так ли? Проверь его для нас jamming wey: разве ты только что не шла с ним по дороге домой? AlienQueen: Так и было! AlienQueen: Он выглядел действительно расстроенным, но не сказал, что его беспокоит, вот почему я прошу вас спросить его! Вы двое ближе, чем мы jamming wey: мы знаем друг друга только по стажировкам. Я бы не сказал, что мы настолько близки redriot: : | jamming wey печатает… jamming wey: привет Кенджи! jamming wey: просто хотел поговорить с тобой, так как Мина, казалось, действительно волновалась, но ты в порядке? jamming wey: если ты не хочешь говорить об этом, это круто, но знай, что тебе не обязательно справляться с этим в одиночку, хорошо? jamming wey: мы здесь ради тебя, чувак countryboy в сети. countryboy печатает… countryboy печатает… countryboy печатает… countryboy: Могу я прийти? Я не хочу говорить об этом через текст… jamming wey печатает… jamming wey: о, конечно, чувак jamming wey: не торопись

***

      На обратном пути в квартиру Кенджи понял три вещи.       Во-первых, общество героев за пределами Йокогамы считает эсперов опасными злодеями независимо от обстоятельств. Они даже не считаются одним и тем же видом. Это означает, что Миядзава и Танидзаки должны быть особенно осторожны, чтобы случайно не раскрыть свои настоящие личности во время поиска ученика «крота». Кенджи не может допустить, чтобы в его ученической личности проскальзывали ещё какие-то несоответствия.       Во-вторых, чтобы уменьшить шансы быть разоблачёнными, детективам теперь придётся соревноваться со временем, чтобы выяснить, кто этот крот. Кенджи не может позволить себе играть подростка дольше, чем ему нужно. Ему нужно быстро завершить своё расследование в отношении Каминари. Он также не может ускорить процесс, так как это вызвало бы подозрения, что было бы против него, но чем меньше времени он проведёт с учениками-героями, тем лучше.       В-третьих, учителя начали интересоваться его случаем. По крайней мере, некоторые из учителей, если не все. Миядзава предполагает, что директор, о-о-очень умный директор, заметил несоответствия, которые также смог обнаружить Каминари, и вызвал учителей Кенджи, чтобы сказать им, чтобы они были начеку. В то время как Айзава был более незаметен (хоть и не совсем скрытный) в своих наблюдениях, внимание других учителей было приковано к нему больше, чем обычно. Сегодняшний урок по Йокогаме не был случайным.       У Кенджи возник вопрос: какую связь Комиссия по делам героев видит между Йокогамой, убийцей героев и Лигой Злодеев? Наверняка их внезапный урок был вызван новостями предыдущих недель, верно? Не похоже, чтобы было что-то существенное, кроме того факта, что эсперы живут в Йокогаме, но Кенджи в последнее время ничего не слышал о них в новостях. Или почти никогда на самом деле.       Блондин никогда не слышал о Лиге до инцидента с U.S.J., и он уверен, что ВДА сказали бы ему, что с ней что-то не так, если бы они были каким-то образом связаны с Йокогамой. Насколько было известно юному детективу, эта группа злодеев представляла собой сборище ничтожеств с детскими разрушительными идеями. — С возвращением, Кенджи-кун. — дружелюбный голос Танидзаки приветствовал опустошённого ученика.       Когда Кенджи не ответил в своей обычной жизнерадостной манере, Джуничиро выглянул из кухни. — Кенджи-кун? — Оставь пока ужин, Танидзаки-сан. Нам нужно обсудить то, что мы узнали сейчас.       Миядзава прошёл прямо в гостиную, где стоял их компьютер, ожидая, когда агенты будут составлять очередной отчёт или общаться со своими коллегами. Танидзаки, не теряя времени, выключил плиту и сел на пол рядом с Кенджи, на его лице застыла непоколебимая решимость. — Ладно. Что ты узнал, Кенджи-кун? — Сначала я хочу знать, что ты собрал, Танидзаки-сан. — немного подумав, блондин продолжил. — Это могло бы помочь прояснить то, что я узнал.       Танидзаки понимающе кивнул, хотя в его глазах было явное беспокойство. Он никогда не видел, чтобы беззаботный детектив выглядел таким встревоженным. — Что ж, информационный посредник наконец-то представил меня исполняющему обязанности лидера Лиги. Тот, у которого были руки по всему телу в U.S.J.       Кенджи сморщил нос. Он мало что помнит о других злодеях, так как его внимание было приковано к Джиро, но он помнит, что мельком видел злодея с руками. — Я видел с ним в баре ещё одного парня — варп-врата парня– и они дали мне время и место, чтобы ждать первой официальной встречи с другими людьми, которых они завербовали, я полагаю. Единственное, что сказал мне Курагири, так это то, что у них было уже два молодых участника. Он телепортировал меня, чтобы я не смог обнаружить, где находится их убежище.       Кенджи кивнул. Это логично, что они не хотят, чтобы информация об их убежище просочилась к людям, которым они всё ещё не доверяют на 100%. Однако Миядзава знает своего партнёра. Серьёзная улыбка Кенджи заставила Танидзаки издать тихий смешок. — Конечно, они не знают, какая у меня на самом деле способность, поэтому, когда я оставил их разговаривать со своей иллюзией, я выскользнул и узнал, где находится их убежище.       Кенджи не был уверен, что хочет знать. У него было чувство, которое он просто не хотел признавать, пока не получит окончательных доказательств. — Они находятся в районе Камино.       База Лиги Злодеев находилась в Йокогаме. Вот почему Комиссия по делам героев хотела, чтобы учащиеся узнали о скрытом городе так рано в своей учебной программе. Позже в тот же день Кендюи сообщили, что они рано или поздно узнали бы об этом — Комиссия по делам героев просто разослала необъяснимые инструкции рассказать это своии ученикам-героям гораздо раньше. Теперь в этом было немного больше смысла.       Теперь Танидзаки выжидающе уставился на Кенджи. Настала его очередь рассказать о том, что он узнал. — Комиссия по делам героев также знает, что они находятся в Йокогаме. — начал Кенджи. — Они бы не сказали учителям рассказывать о Йокогаме и способностях так скоро после того, как поползли слухи о том, что Пятно работает с ними. Если кто-то столь опасный, как убийца героев, был связан с организованной группой злодеев, они, без сомнения, подумают, что он также связан с эсперами. — Что–. — Мы должны сообщить агентству. Я уверен, что Ранпо-сан или Дазай-сан знают, что делать.       И это то, что они сделали. Несмотря на то, что Танидзаки ничего не понял, пара быстро договорилась о срочном звонке с любым сотрудником агентства. Благодаря подробному расписанию, которое дал им Куникида, они знали, что организованный детектив всё ещё находится на своём рабочем месте.       На самом деле, им даже не пришлось ждать окончания первого гудка, прежде чем голос Доппо достиг их ушей. — Ранпо сказал, что ты позвонишь в это время. Что происходит? — Мы можем поговорить с Ранпо-сан? — спросил Танидзаки. Куникида цыкнул, но сохранил ровный голос. — Прямо сейчас он работает над делом с Ацуши и Кекой. Он не сказал, когда они вернутся, но… — Ах, Куникида-кун! Это наши агенты под прикрытием~? — послышалось шарканье, смешанное с сердитыми криками Доппо.       Детективам не нужно было видеть, чтобы понять, что Дазай каким-то образом стащил телефон у Куникиды, пока тот был отвлечён. — Как поживают два моих любимых детектива? — Сейчас не время, Дазай-сан. В дело вступает Комиссия по делам героев.       Внезапно наступившая тишина заставила пару обеспокоенно переглянуться. Когда Дазай заговорил вновь, его голос утратил всю свою жизнерадостность. — Они учат, что эсперы по своей сути плохие, не так ли?       Кенджи кивнул, потом вспомнил, что они не разговаривали по видеосвязи. Мальчик начал пересказывать урок, который дал стирающий причуды герой, прежде чем его осенило. — Ты знал, до какой степени Комиссия общественной безопасности героя не любит эсперов, не так ли, Дазай-сан?       Они могли представить себе холодную ухмылку, которой, вероятно, одаривал их старший по званию. — Да, это было предположение, о котором я думал. Видите ли, я сам никогда не был за пределами Йокогамы, поэтому у меня не было возможности узнать законы жителей за пределами нашего города, касающиеся таких людей, как мы. Это была чистая догадка. — Почему вы нас тогда не предупредили? Мы… нас могли арестовать, и мы провалили бы нашу миссию!       Кенджи вынужден был согласиться с Танидзаки. Они знают, что Дазай полон чуши, и даже если бы у него было лишь слабое представление о законах в остальной Японии, самое меньшее, что он мог бы сделать, это предупредить их. — Но вы двое уже знали, что снаружи нас не любят? — снова сказал Дазай в той же дразнящей манере. Как будто в этом не было ничего особенного. — Сердиться на меня совершенно неоправданно, особенно когда Ранпо-кун любезно напомнил вам об этом перед тем, как вы отправились на свою миссию! — Ранпо-сан никогда не говорил, что нас могут арестовать и поместить в тюрьмы строгого режима. — ответил Кенджи.       Он не был зол или расстроен. Он больше беспокоился о своём и Танидзаки благополучии. Сотриголова сказал, что эсперы были помещены в тюрьмы строгого режима, но, учитывая, что Комиссия по делам героев не считает их людьми, вероятно, можно с уверенностью предположить, что над захваченными эсперами проводились эксперименты. Почему бы правительству не принять бюджет на проведение ненужных экспериментов над людьми, на которых не могут повлиять причуды? — Если бы я сказал вам, что вас могут арестовать просто за то, что вы являетесь теми, кто вы есть, вы бы более нерешительно собирали информацию. Твоё беспокойство вызвало бы подозрения у учителей, а поскольку мы не могли подделать историю твоей семьи, чтобы доказать, что ты не из Йокогамы, они бы поняли, что ты эспер. Миссия закончилась бы в тот самый момент, когда Сотриголова впервые заметил, что ты напряжён, Кенджи-кун.       Протяжный вздох заставил вздрогнуть старшего из двух детективов. Куникида наконец-то нашёл место, где прятался Дазай, и вернул ему телефон. — Вот почему мы наложили на тебя ограничения, Кенджи. Пока твоя сила не ослабевает во время тренировок, всё должно быть в порядке.       Или, может быть, Дазай не прятался, и Куникида действительно заинтересовался тем, что сказал Кенджи, чтобы сказать что-нибудь. Он, без сомнения, бросал на Дазая, по крайней мере, убийственный взгляд.       Однако Миядзава поморщился от комментария Куникиды. Они не знают, что он уже начал вызывать подозрения. Он не знает, разумно ли было бы сказать им об этом или ему следует дождаться возвращения Ранпо. — Кенджи-кун, - тон Дазая говорил о том, что он уже знает.— продолжай вести себя так, как ты вёл себя до этого времени. Если учителя заметят, что вы стараетесь меньше присутствовать, это даст им повод заподозрить вас и задержать. У нас не будет другого шанса поймать крота, если тебя раскроют. — Понял. Значит, я должен продолжать расследование в своём темпе, как предложил Ранпо-сан? — Чем быстрее вы поймаете крота, тем быстрее вы двое сможете вернуться к своим обязанностям. — вздохнул Куникида. — Нам нужны все руки, которые мы можем найти, чтобы разобраться с определённой проблемной группой здесь. — А, может быть, вы имеете в виду Лигу Злодеев? — заговорил Танидзаки.       Куникида одобрительно промычал. — Портовая мафия любезно обратилась к нам, чтобы сообщить, что Лига, похоже, принимает всё больше участников в свою организацию и может стать проблемой, если с ними не разобраться в ближайшее время. — глаза Танидзаки расширились в панике. — П-подожди, подожди, подожди! Вы сказали им, что мы уже имеем с ними дело? Потому что я только что прошел отбор, чтобы присоединиться, чтобы иметь возможность разобраться с ними изнутри! Я… я ведь не буду мешать конфликту с портовой мафией, правда? — Ваша единственная задача — собрать информацию и подтвердить, что это та группировка, которая подослала крота. Мори-сан знает, что вы этим занимаетесь, и хочет, чтобы ваши отчеты пересылались ему, чтобы он мог решить, что с ними делать в будущем. Тебе не придется бороться за свою жизнь, не волнуйся. - затем — И чтобы убедиться, что он не отдаст приказ на убийство, мы забыли сообщить ему, под какой личиной ты выступаешь, чтобы он не знал, рядом ты или нет! Разве это не захватывающе? — Это… от этого мне не становится лучше…        Кенджи уверен, что душа Танидзаки только что покинула его тело. Чтобы не быть узнанным за пределами ЛЗ, Джуничиро принимает тело случайного подростка с «причудой» дублирования, пока он ходит на любые встречи с участием других участников. Их информационный посредник даже купился на маскировку Танидзаки. Портовая мафия не сможет узнать, кто из новых членов является их агентом — до тех пор, конечно, пока они не начнут искать его имя. Если бы Танидзаки знал, что в этом замешана портовая мафия, он бы выбрал что-нибудь другое, а не «Сноу».       Теперь у Кенджи была ещё одна проблема. Танидзаки заметил нахмуренные брови Миядзавы, прежде чем продолжить сетовать на свою удачу. — Кенджи-кун? — Поскольку Комиссия героев знает, что Лига находится в Йокогаме, и что они, возможно, набирают эсперов, не попытаются ли они совершить набег? — взгляд Кэндзи метнулся к Танидзаки. — Я имею в виду, если у них есть средства, чтобы найти их, у них также могут быть средства, чтобы подтвердить, что эспер является членом Лиги, даже если Лига этого не осознаёт. — глаза Танидзаки расширились.       Куникида фыркнул в динамик. — Они не предпримут никакой атаки до тех пор, пока мы можем держать организацию под контролём. Они знают, что у них в любом случае нет юрисдикции в отношении всего, что происходит в Йокогаме. — Однако это никогда не мешало им иметь дело с системами героев других стран. — напомнил Танидзаки.        Их любовь к отправке своих лучших героев в соседние страны для решения их проблем была поразительной. — Они не настолько глупы, чтобы начать ещё один набег, если они действительно дорожат своей репутацией. - холодный голос Дазая заморозил все мысли.       Это было пусто, но в его словах слышался намёк на злобу. Даже Кенджи пришлось проглотить комок в горле. — В конце концов, в прошлый раз они едва вытащили своего драгоценного героя номер один живым. Им бы не хотелось терять его теперь, когда он стал слабее.       После нескольких мгновений напряженного молчания Миядзава смог быстро вывести детективов из мрачного тона, позволив продолжить их предыдущий разговор относительно обмена информацией.       Пока Танидзаки продолжал обсуждать то, что Кенджи уже сказал ему ранее их двум старшим коллегам, блондин взглянул на свой вибрирующий телефон. Каминари написал ему.       Сообщения были полны беспокойства, это Кенджи мог сказать наверняка. Чего он не понимал, так это почему, но, эй, это шанс все уладить прямо сейчас.       Миядзава показал Танидзаки сообщения, оставив Дазая удивленно вскрикивать, а Куникиду ругать его за то, что он напугал детективов. — Если ты хочешь сдать отчёт сейчас, тогда тебе следует принять его предложение рассказать о вашей борьбе. Услышав об эсперах, ты действительно испугался, да? — И все же, что я должен сказать? — спросил Кенджи.       Его пальцы забегали по клавиатуре в поисках вдохновения, в то время как Танидзаки беспомощно пожал плечами. — Попроси, чтобы тебя впустили. Расскажи о своей семье. Расскажи о том, как твой удивительный старший брат только что покончил с собой, утонув на твоих рисовых полях! Как скорбят остальные члены твоей семьи, привязывая его тело к воздушным шарам… — Это более абсурдно, чем любая из твоих недавних попыток самоубийства, ты, суицидальный маньяк!       Кенджи следовало бы сообразить, что лучше не обращаться к ним за помощью. Они были бесполезны, когда дело доходило до таких обыденных вещей, как текстовые сообщения. Ну, вообще-то, Дазай в кои-то веки сказал кое-что немного полезное.

***

— Привет! — Привет.       Два светловолосых ученика стояли в неловком молчании у входа в квартиру Каминари. После того, как они несколько секунд смотрели друг на друга, Денки мысленно дал себе пощёчину, прежде чем отойти в сторону, чтобы впустить Кенджи. Он был застигнут врасплох тем, как быстро появился Кенджи, ясно? — Хочешь чаю? — спросил Денки. — Конечно.       Ладно, теперь Каминари начинал понимать, почему Мина и Киришима были обеспокоены. Болтливый, улыбчивый мальчик едва удерживал лёгкую улыбку и поддерживал обычный разговор. Должно быть, всё гораздо серьёзнее, чем он думал.       Каминари изучал мальчика, сидящего на его диване. Кенджи не взял с собой никакого спального мешка, так что у него не было планов ночевать здесь. Он напряжённо сидел на диване и смотрел на выключенный телевизор. Если не считать лёгкой улыбки, выражение его лица было пустым.       Решив, что тишина ему больше не нравится, Каминари взял на себя ответственность за ночь. — Итак, Йокогама, да? — Ага. — Известие об эсперах, должно быть, стало огромным сюрпризом. — Каминари тихо подошёл к младшему мальчику. Упомянутый юноша схватил свою чашку чая, не дрогнув, даже когда Денки сел на пол перед ним. — Думаю, я понимаю. Я тоже думал, что работы Пятна довольно крутые, пока наши одноклассники не напомнили мне, что я не должен считать его крутым.       Кенджи резко вдохнул, и Каминари понял, что он ляпнул лишнее. Он почти предпринял попытку взять свои слова обратно, пока не увидел терзающие чувства на его лице. Мальчик был расстроен и не уверен в том, что он должен чувствовать. — Я вырос с мыслью, что эсперы — это наша версия ‘героев’. Они занимаются преступностью в Йокогаме и не пускают злодеев. Конечно, не все из них хороши и причиняют столько же вреда, сколько злодеи, но это не значит, что всех эсперов следует выставлять в негативном свете. — сделав глубокий вдох, Кенджи убедился, что взгляд Каминари переместился на его беспокойные руки.       Каминари поиграл ручкой своей чашки. — Я имею в виду, ты же слышал, что сказал Айзава-сенсей. Комиссия по делав героев считает их угрозой для общества. — Нет никакого разумного оправдания тому, чтобы красить их всех одинаково.       Пустая улыбка на лице Кенджи больше не была просто пустой. Он начинал приобретать мрачный оттенок, который Каминари не нравился. — Айзава-сенсей не сказал, почему Комиссия считает их опасными, так что на самом деле нет никакой причины, кроме того факта, что они разные.       Каминари не знал, что на это ответить. Конечно, его взгляды на героев не такие радужные, как у всех остальных, но он доверяет суждениям Комиссии. У них нет причин лгать своему следующему поколению героев, верно?       Голова Кенджи опустилась, когда он понял, что Каминари смотрит на вещи не с его точки зрения. Он почувствовал себя немного виноватым за то, что не смог понять, о чем говорит блондин поменьше ростом, и уже собирался извиниться, пока не заметил, что рот того нерешительно приоткрылся. — Мне позвонили сегодня после школы. Один из моих приёмных братьев снова пытался покончить с собой. — Что?! — Прошло некоторое время с момента его последней попытки, поэтому мы подумали, что сейчас ему лучше. Мы должны были знать, что он ждёт, пока мы ослабим бдительность, чтобы предпринять что-то решительное.       Каминари мог только посочувствовать младшему. У него никогда не было склонных к самоубийству членов семьи, но иметь кого-то настолько близкого, должно быть, нелегко. Однако он не понимает, какое это имеет отношение к злодеям-эсперам. Они спровоцировали это? — Проходящий мимо эспер заметил его прежде, чем он успел прыгнуть, и забрал домой. Он составлял ему компанию, пока один из наших братьев и сестёр не вернул его домой, чтобы позаботиться о нём.       Ах. Электрический подросток не сводил глаз с челки Кенджи с тех пор, как Миядзава начал пялиться на свой уже остывший чай, но теперь он поднял голову и посмотрел на Каминари с таким облегчением и нерешительностью. Он… Каминари было трудно правильно прочитать. — Он использовал свою способность, чтобы поймать моего брата, и ни за что не отходил от него, чтобы он не попытался снова. Какая часть этого кричит «злодей»?       Ничего, кроме того факта, что у него есть способность, медленно подумал Каминари, сдвинув брови, когда подумал о том, как глупо это прозвучало. Как… дискриминационно. Кенджи снова уставился в свой чай, пробормотав извинения и подтянув колени, чтобы спрятать лицо.       Мелькнула мысль, такая маленькая, но в то же время такая громкая, что Каминари почувствовал себя ужасно из-за того, что вообще подумал об этом. Как он посмел так подумать после того, как их жизнерадостный одноклассник только что доверил ему то, о чём он, вероятно, не рассказал бы никому другому? Как он посмел хоть на долю секунды подумать, что выражение лица и движения Кенджи кажутся отработанными и фальшивыми? — Общество всегда будет воспринимать то, что считается «злодейским», как злодейство, независимо от реальной истории, стоящей за этим. — мягко сказал Каминари.       Он не решался положить руку на колени Миядзавы а также чувствовал, что неправильно вставать и садиться рядом со своим одноклассником. Он устроился поудобнее, сжав руки в кулаки и положив их на колени. — Как мой отец.       Кенджи немного пошевелился, чтобы видеть другого блондина поверх своих колен. Каминари сильно кусал губы, и юноша не сомневается, что у электрического парня, возможно, может пойти кровь. Он напряжённо уставился на свои стиснутые руки, прежде чем все его поведение сменилось. Он смирился с тем, что расскажет Кенджи щекотливую тайну. Секрет, который был нужен детективу для завершения его отчёта. — Моего отца уволили с работы несколько лет назад. — дрожащим голосом начал Каминари, сосредоточившись на том, чтобы не разрядить электричество в хрупкого мальчика. — Произошёл инцидент, связанный с электричеством, который снизил продажи компании или что-то в этом роде, я не знаю, и вместо того, чтобы найти корень проблемы, владелец решил, что будет проще уволить всех каждого работающего, связанного с электричеством. Мой отец был одним из них. Моя мама в то время была скорее домоседкой. У нее не было работы, и она решила просто заботиться обо мне и иногда нянчиться с соседскими детьми. Потеря этой работы сильно повредила мою семью. Мне было всего, сколько, восемь? Мой папа пытался устроиться на новую работу, как только смог, но его предыдущий работодатель не дал ему хорошей рекомендации, поэтому он подавал заявление и терпел неудачу, подавал заявление и терпел неудачу, снова и снова, пока не решил, что ничего не добьётся. Он… — Каминари глубоко вздохнул. — Он очень умный человек. Умнее многих людей, которых я знаю. Если бы он не был в отчаянии, то обдумал бы свои действия–. Я уверен, что он бы так и сделал. Он знал, что это была плохая идея, но всё равно сделал это. — Он организовал ограбление? — тихо предположил Кенджи. Каминари держал глаза закрытыми и слегка улыбался. — Я удивлён, что ты это сказал, но да, я думаю. Хотя это было не первое, что он сделал. Он начал с грабежей в небольших круглосуточных магазинах и брал только ту сумму, которой, по его мнению, хватило бы, чтобы прокормить нас в течение недели. Он продолжал совершать эти мелкие ограбления, постепенно приобретая дурную славу среди других злодеев, что были рядом, и поскольку мой отец практически отказался от поисков работы, он сформировал небольшую группу приятелей-грабителей. Он перешёл от воровства, из-за нужды без иного выбора… к воровству ради острых ощущений — Жизнь на грани закона дала ему прилив адреналина, от которого он никогда не хотел избавляться. — Кенджи кивнул. — Он стал слишком самоуверенным. — Про-герой поймал его примерно через месяц после моего десятого дня рождения. Моя мама никогда не говорила мне, какой это был герой в то время, и даже сегодня она отказывается мне говорить. Я думаю, она не хочет, чтобы я на него обижался. — Ты на него обижаешься? — Каминари почти усмехнулся этому вопросу. — Конечно, так и есть. Если бы он продолжал стараться, то мог бы найти другую работу. Ему не пришлось бы платить столько, сколько надо было раньше, потому что моя мама тоже нашла работу. Вместо этого он предпочёл стать злодеем!       Когда Каминари не услышал даже вздоха, он открыл глаза, ожидая увидеть осуждающее лицо Кенджи. Так было всегда, когда он навещал семью. Люди всегда смотрели на него с презрением за то, что он сын злодея.       Вот только, когда он открыл глаза, чтобы увидеть осуждающий взгляд Кенджи, его не было. Миядзава действительно пристально смотрел на него, но лицо у него было задумчивое. — Я спрашивал тебя не о твоём отце. Ты обижаешься на героя, который арестовал твоего отца?       Люди, которые знали об аресте его отца, никогда не спрашивали об этом. Каминари уставился на него с широко раскрытыми глазами, его рот был приоткрыт, и слова отказывались приходить к нему. Почему? . — Каминари-сан, ты же не думаешь о своем отце как о злодее. — глаза Денки расширились в панике.       В неистовом проявлении нелепости Каминари начал заикаться в ответ. — Ч-что ты имеешь в виду? Я думаю! Он нарушил закон, как преступник-… Я имею в виду, как поступил бы злодей! Он настоящий злодей!       Его паника оправдана. Он живёт в обществе героев, где нет ничего промежуточного. Ты был либо хорошим, либо плохим. Герой или злодей. Независимо от причины, стоящей за этими действиями. — Каминари-сан. — Ровный тон Кенджи заставил Каминари остановиться.       Ему потребовалось приложить все усилия, чтобы посмотреть мальчику в глаза. В них не было злобы. — Я из Йокогамы. Таких ярлыков, как «герои» и «злодеи», не существует. Тебе не нужно беспокоиться о том, что я буду читать тебе нотации или что-то в этом роде.       Никаких ярлыков, хм. Опустив руки, Каминари попытался разглядеть, нет ли в глазах юноши каких-либо признаков лжи. Когда он понял, что мальчик говорит серьёзно, он вздохнул и слабо усмехнулся. — Ладно, тогда да. Я не считаю своего отца ‘злодеем’. Хотя все остальные, кто знает о нём, считают. — Хорошо. — Кенджи кивнул. — Так ты обижаешься на героя, который его арестовал? -… — …твой отец сделал то, что, по его мнению, было правильным для тебя и твоей мамы. Думаю, у тебя есть право обижаться как на него за то, что он позволил этому забраться себе в голову, так и на героя за то, что он не понимал вашей семейной ситуации. Если бы это был я, я бы не смог простить ему, если бы он арестовал эспера, который спас моего брата. — Я… не обижаюсь на него за то, что он произвел арест. — медленно произнес Каминари, как будто слова обжигали ему горло, когда он произносил их. — Он выполнил свою работу. Мой отец нарушил закон. Он должен столкнуться с последствиями этого. Но я действительно обижен на него за то, что он не нашёл времени понять, почему мой отец сделал это в первую очередь, и… как это повлияло на его семью. Мы с мамой не спали следующие ночи, потому что не знали, что с ним случилось. Мы обзвонили всех моих родственников, чтобы узнать, знают ли они о его местонахождении, и в тот день, когда она собиралась заявить о его исчезновении, она услышала в новостях сообщение о его аресте. Интервью, которое герой, по-видимому, дал о том, чтобы наконец положить конец своей тирании…       Хорошо. Что это за слова, которые Йосано любит употреблять для таких людей? — …что за подонок.       Внезапность и отборное слово, прозвучавшие от жизнерадостного блондина, заставили Каминари вытаращить глаза совершенно по другой причине. Уголки его губ растянулись в усмешке, и Денки кивнул. — Да. Он подонок. — и они оба знают, что имеют в виду героя.       Мальчики уставились друг на друга. Затем атмосфера разрядилась, когда оба выразили свое облегчение. На лицо Кенджи вернулся румянец, а Каминари откинулся на спинку стула в гораздо более лёгком настроении. Он почти забыл, зачем пришёл Миядзава.       Тот увидел неподдельное облегчение в глазах Каминари. Он действительно боролся с арестом своего отца последние шесть лет, и было ясно, что, наконец, рассказав об этом кому-то за пределами своей семьи (кому-то за пределами этого традиционного общества героев), он почувствовал, что с его плеч свалился такой огромный груз. Хотя Кенджи не был там в качестве психотерапевта для учеников, он был отчасти рад, что смог облегчить некоторые тревоги подростка.       Его также расстраивает, что Каминари так охотно готов выслушать всё, что говорит Комиссия по общественной безопасности героея, но Кенджи надеется, что парень со временем сможет изменить свои взгляды. У него такое чувство, что он, вероятно, был бы первым, кто понял бы, что эсперы не рождаются злодеями.       Теперь, когда Кенджи выяснил, откуда у Жёлто-чёрного взялся взгляд на правосудие, он, наконец, может перейти к следующему человеку в своём списке.