This Color Ain't It.

— Ты уверен, что Быстроланч даст мне кофе, если я попрошу? — Кенджи в миллионный раз задал вопрос своему нынешнему компаньону, наклонив голову.       Токоями кивнул, не показывая и капли раздражения. — Он даёт его каждый раз, когда я прошу об этом, так что для тебя это не должно быть проблемой.       Как и сказал подросток с птичьей головой, Кенджи без особой суеты получил свой чёрный кофе. Единственное, что обеспокоило героя — это отказ Миядзавы получить какую-либо другую еду. Юноше не потребовалось много времени, чтобы убедить того, что он взял с собой свой собственный обед. Как только они вышли из очереди, Токоями недоумённо приподнял бровь. — Я не помню, чтобы видел, как ты нёс бенто в столовую?       Кенджи пожал плечами, делая большие глотки горячего напитка и продолжая дружелюбно улыбаться. Это было определённо намного более дружелюбно, чем в предыдущие утра, теперь, когда они завершили письменную часть экзаменов. — Сегодня утром я плотно позавтракал. Мой брат увлёкся, так что теперь я не очень голоден.       Долгий взгляд Токоями не выглядел убеждённым, но, тем не менее, он оставил этот вопрос без внимания. Кенджи вздохнул про себя с облегчением.       Блондин также вскоре понял, что если у него нет с собой еды, то у него нет причин сидеть с Токоями. Обычно юноша был не очень общителен, и если бы Кенджи решил посидеть с ним и поболтать, это заставило бы его чувствовать себя некомфортно, уменьшая желание открыться Миядзаве. — С кем ты сегодня сидишь? — спросил юноша, чтобы быть уверенным.       Токоями, казалось, колебался, прежде чем посмотреть в одном направлении. Кенджи проследил за его взглядом и обнаружил тёмный одинокий столик в углу большой столовой. Тёмное место для разговоров со своей причудой. Блондин мог только сокрушённо вздохнуть, когда предложил пареньку присоединиться к нему. Он нисколько не удивился, получив вежливый отказ. Видимо действительно были люди, на которых его улыбка не производила впечатления.       Теперь Кенджи обнаружил, что сидит за единственным столиком, а заметив его взгляд, взволнованно помахал ему рукой. По крайней мере, это было в пределах видимости одинокого ученика, который в данный момент оживлённо беседовал со своей причудой. — Теперь это тот Кенджи, которого мы знаем? — поддразнивающе спросил Серо, заметив заметную перемену в личности теперь, когда экзамены закончились.       Кенджи смущённо хихикнул. — Прошу прощения за то, что расстроил кого-то в последние несколько дней! Мой брат не давал мне спать, пока не стал уверен, что я понял материал, и, как вы можете видеть, утро — не моё любимое время. — ответил Миядзава с усмешкой. — Я просто рада, что с бумажной частью покончено. — захныкала Мина.       Она скорее вонзала нож в свой натто, чем перемешивала, закрыв при этом глаза и вспоминая трудные экзаменационные вопросы. — Я уже готова использовать свою причуду! — Экзамены были не такими уж плохими. — сказал Кенджи. — Не так плохо, как я думал, с тех пор, как нам стала помогать Яомомо. — согласился Каминари.       Миядзава посмотрел на свою чашку и слегка кивнул.       На самом деле, Кенджи всё ещё мирился с тем фактом, что он был умён, когда действительно прилагал усилия. Раньше он с трудом умел читать иероглифы. Теперь алгебра, которую он так сильно ненавидел, начинала приобретать для него смысл, и его почти встревожило то, как быстро он, казалось, усваивал экзаменационные материалы. Он никогда бы не потратил время на то, чтобы понять, чему его учат в школе, если бы не указание Куникиды сдать экзамены. Не то чтобы он мог сказать что-то из этого своим школьной группе друзей.       Танидзаки выразил такое же удивление, когда понял то же самое, что и Кенджи. Это всё равно не помешало ему быть строгим учителем за то время, что он жил в их квартире. — Хотя, как сказала Мина, я рад, что трудная часть позади. — продолжил Серо. — Теперь мы можем показать, чего мы на самом деле стоим в практической части! — Да! Победить роботов, как на нашем вступительном экзамене, звучит намного проще! — пока трое друзей ликовали, Кенджи слегка поморщился.        Они всё ещё были слишком наивны по сравнению с теми людьми, к которым привык Миядзава. Он полагает, что в данный момент ему не следует разрушать их надежды, учитывая, что у него всё ещё огромные мешки под глазами.       Кенджи собирался сделать ещё глоток кофе, когда почувствовал, как что-то металлическое стукнуло его по затылку, из-за чего он пролил свой, к счастью, уже тёплый напиток на стол, а его часть капнула ему на колени и руку, на которую попала большая часть жидкости.       Тихий вскрик, вырвавшийся из его горла, немедленно привлёк внимание его соседей по столу. Их возбуждённая болтовня стихла, когда все трое бросились хватать салфетки, чтобы помочь блондину прибраться. Кенджи с благодарностью схватил салфетки, чтобы вытереть и себя, но не раньше, чем посмотрел, что его ударило. — Именно поэтому класс 1-В намного превосходит класс 1-A! Хотя мы и знали о том, какая будет практическая часть, до того, как эта информация просочилась, мы не забываем о наших учёных! — хихиканье от слишком знакомого раздражающе громкого блондина было слышно за несколькими столами.       Он перестал хихикать и уставился на Кенджи с весёлой ухмылкой. — Ах, я виноват, 1-А-кун. Я не заметил твоей головы. — на самом деле он не сожалел, и Кенджи это знал. — Это так? — спросил он. Миядзава закрыл глаза с самой счастливой улыбкой на лице, на какую был способен. — Тогда всё хорошо! Спасибо, что извинился, Монома-сан!       Моно цокнул языком, не добившись желаемой реакции от Кенджи. По крайней мере вместо этого он, казалось, получал удовольствие от реакции одноклассников детектива. — Он сделал это нарочно!       Кенджи склонил голову набок, оглядываясь на свой столик. — Но разве он не извинился? Я не понимаю, в чём проблема. — Вот именно, — протянул Монома. — Я извинился. Он принял мои извинения. Без обид, 1-А.       За исключением того, что в тот момент, когда Миядзава снова повернул голову к стоящему блондину, который всё ещё держал металлический поднос, он замер. Монома держал свой поднос ровно, но только правой рукой. Его левая рука потянулась, чтобы похлопать Кенджи по плечу, и последнему пришлось проклинать себя за то, что он предпочёл сесть на крайний стул.       Он знает, в чём суть причуды Мономы. В течение первых нескольких дней ему передали файлы 1-B, чтобы он мог следить за людьми, которые могут влиять на причуды. Монома был одним из немногих, за кем Кенджи приходилось особенно пристально следить, и ему никогда не приходилось проявлять постоянную бдительность, поскольку они учились разных классах. И вот теперь он сидел там, неподвижный, уязвимый, беззащитный. — В чём твоя проблема?! — в мгновение ока Каминари и Мина вскочили со своих мест и встали в защитные позы между Кенджи и Мономой.       Киришима, который стоял в очереди за обедом вместе с Бакуго, присоединился к ним, когда они оттеснили Моному назад. Все трое сверлили ученика одинаковыми взглядами.       Монома мог только растерянно моргать, глядя на них. — Я не собирался причинять ему боль. Я просто собирался похлопать его по плечу. — казалось, это только разозлило их.       Каминари был тем, кто сделал шаг вперёд, в его движениях сквозила ярость. Стиснув зубы, он почти тихо процедил: — Разве ты не видишь, что ему некомфортно? Любой, у кого есть глаза, может это увидеть.       Мина присоединилась к нему, заставив Моному инстинктивно отступить назад. В столовой все немного притихли, чтобы поглазеть на суматоху, хотя это было недостаточно интересно, чтобы прекратить свои собственные разговоры. — Никогда больше не прикасайся к Кенджи-куну своими скользкими руками, понял?       Монома раздражённо фыркнул. — Я не понимаю, что с вами троими не так. Я не представляю никакой угрозы, но ты вдруг обращаешься со мной как со злодеем! — Дело не в том, что мы относимся к тебе как к злодею, — поправил Киришима.       Его взгляд был не таким глубоким, как у двух других, поскольку его не было рядом, чтобы увидеть, как всё произошло: — Но как ученик-герой, ты должен уметь замечать, когда на кого-то явно воздействует физическое прикосновение. Особенно после того, как эта самая рука сделала больно.       Благодаря агентству у Кенджи уже была мера для борьбы с причудами, для активации которых требовалось физическое подключение.       Кенджи — сирота, который прошёл через довольно травмирующий опыт, прежде чем его забрала его нынешняя семья, и каким бы доверчивым он ни казался в отношении намерений людей, тот факт, что ему причинили боль люди, которым он доверял раньше, было трудно отбросить. Всякий раз, когда он видит, что кто-то пытается прикоснуться к нему, будь то для того, чтобы дать пять, обнять, похлопать или ещё что-нибудь, он слегка вздрагивает. Это настолько неуловимо, что большинство обычно этого не замечает, но для людей, которые провели с ним много времени, через некоторое время это было нетрудно уловить.       Самое большое оружие Миядзавы — это наблюдательные друзья, которых он собрал вокруг себя, которые вступятся за него в тот момент, когда он проявит неловкость по отношению к физическому прикосновению. Ему не нужно и пальцем шевелить. Ему не нужно откровенно избегать прикосновений ученика-подражателя и создавать себе проблему, которая заставила бы ученика более решительно копировать его «причуду». Ему не нужно будет объяснять, почему ученик не смог скопировать его «причуду», несмотря на то, что она была излучающего типа, и ему не пришлось бы беспокоиться о том, что этот ученик сообщит о своих странных находках учителям, которые и так относились к нему с подозрением.       Если бы не эта мера, которую Ранпо придумал после изучения причуд учеников в ту первую неделю, прикрытие Кенджи было бы раскрыто прямо на месте.       Пока трое студентов всё ещё спорили с Мономой и недавно прибывшей Кендо, Бакуго сел как можно дальше от веснушчатого блондина, с раздражённым видом уставившись на свою еду, а Серо встал напротив Миядзавы с салфетками в руках. Он старался двигаться медленно и уверенно, вытирая пролитый кофе, при этом не прикасаясь к рукам Кенджи, в то время как блондин мог только смотреть на него, виновато и одобрительно улыбаясь. Серо видел, что мальчик всё ещё был напряжён после предыдущего взаимодействия, и бормотал ободряющие слова.       Кенджи не нуждается в заверениях. На самом деле он не боится, что к нему прикоснутся ненадёжные руки. В конце концов, его работа не даёт ему времени, чтобы беспокоиться о таких мелочах. Однако он благодарен за то, что ему, похоже, удалось подружиться с такими заботливыми людьми.       Когда Миядзава помогал вытирать напиток, он ощутил знакомое ощущение пристального взгляда. Его глаза резко поднялись, чтобы найти источник пристального взгляда, который, как он знал, исходил не от случайного столика в просторной столовой.       Его взгляд остановился на причуде-тени и ее хозяине, которые оба перестали разговаривать друг с другом и уставились на него.

***

      Кенджи знает, что он не должен делать что-либо, из-за чего он может выделиться. Он знает, что за поединками наблюдают одноклассники, так как сам был в комнате с мониторами, чтобы посмотреть несколько поединков.       Но сражаясь с кем-то вроде Сущего Мика, трудно сдерживаться. Особенно когда он рискует провалить эту часть экзамена, а его товарищ по команде гораздо более чувствителен к звуку, чем остальные в классе. — Как ты думаешь, Миядзава-сан, что мы можем сделать? — спросила Джиро сквозь стиснутые зубы.       Даже когда она зажала уши руками, чтобы заглушить крик, Кенджи мог видеть, как стекает кровь и как девушка слегка морщится от боли, которую пыталась сдержать.       Похоже, теперь у детектива не было другого выбора. — Пожалуйста, отойди на секунду, Джиро-сан. — проинструктировал Кенджи.       Он попытался сохранить ободряющее выражение лица, чтобы его товарищ по команде не почувствовал себя побеждённым, и, к счастью, она отступила назад, как он и просил, хотя и осталась стоять за валуном. Валун, в который Миядзава теперь впивался пальцами в его бока, чтобы вытащить из земли.       Джиро смотрела с широко раскрытыми глазами, как её ранее сидевший на корточках партнёр почти без усилий поднял большой камень над головой, на несколько секунд отшатнувшись в сторону, когда потерял равновесие, и она не сводила с него встревоженных глаз, когда до них снова донёсся очередной взрыв звука. Было удивительно, что Кенджи умудрялся держаться за валун, не падая от его веса, и она также была обеспокоена тем фактом, что он не мог заткнуть уши. — Миядзава-сан! — Джиро хотела спросить его, что он делает.       Она хотела сказать ему, чтобы он снова лёг и заткнул уши, чтобы они могли придумать другой план, который уменьшил бы опасность для них обоих.       И все же она замолчала в тот момент, когда Кенджи издал тихое ворчание и запустил валун через лес прямо к воротам, где стоял на страже Сущий Мик. В одно мгновение звуковая атака прекратилась, и именно тогда блондин бросился бежать. — Давайте подберёмся поближе и найдем ещё камней, пока он не пришёл в себя! — крикнул Кенджи через плечо.       Джиро вышла из оцепенения и побежала за ним. Ей не потребовалось много времени, чтобы догнать его и начать задавать вопросы. — Чувак, ты в порядке? — Не беспокойся обо мне сейчас, Джиро-сан. Как только звуковая атака Сущего Мика снова обрушится на нас, как ты думаешь, сможешь раздавить землю своими ушными разъемами? — взгляд Кенджи остановился на другом гигантском камне, торчащем из земли, и притормозил там, чтобы запустить и его. — Я могу бросать камни, чтобы отвлечь его, таким образом мы сможем подобраться ближе. — Ты не боишься случайно задеть его? — продолжила Джиро.       Она бежала рядом с Кенджи и была не совсем против его плана. — У него нет такой суперсилы, как у тебя, и любой нормальный человек не смог бы оправиться от того, что на него упал валун. — На поле боя случается всё, что угодно. — был быстрый ответ Миядзавы.       Земля под ними задрожала — первые признаки приближающейся звуковой атаки, и Кенджи остановился, чтобы оттащить Джиро за дерево прямо перед тем, как звук достиг их. Дерево на самом деле мало что могло противопоставить атаке, но всё же это был барьер, позволивший ей воткнуть свои наушники в землю, чтобы создать немного булыжников, которые Кенджи мог бы использовать. Как только звуковая атака прекратилась, блондин швырнул самый большой камень из кучи и продолжил бежать. — Кроме того, он про-герой. Он знает, как защититься от этих атак.       Поединок закончился через пятнадцать минут. Как только они подобрались к воротам, Джиро использовала свои усилители в попытке нейтрализовать атаку Сущего Мика, чтобы дать шанс Кенджи приблизиться и оттолкнуть его с дороги. Это было не так эффективно, как хотелось бы обоим, но силы Миядзавы хватило, чтобы оттолкнуть звукового учителя с дороги и проскочить за ворота. В самом конце их победа была почти слишком лёгкой.       И Кенджи понял, почему это казалось таким простым, как только он вошёл в комнату наблюдения, где большинство его одноклассников ждали с похвалами. — Как поживают твои уши? — Кенджи забыл показать боль от того, что у него лопнули барабанные перепонки. — Ах, у них всё хорошо! У меня действительно высокая переносимость боли, но Сущий Мик-сенсей все равно был действительно жёстким противником! — Не думаю, что я видела, как ты получил травму, но тебе нужно моё лечение, малыш? — Кенджи повернул голову и увидел, что Исцеляющая Девочка строго смотрит на него.       Верно. Их медсестре, должно быть, также было сказано следить за его поведением. — Джиро-сан нуждается в этом больше, чем я, Исцеляющая девочка-сенсей! Мне достаточно поехать домой и отдохнуть. — внутренне вздохнув, Кенджи вспоминает свой поединок.       Вначале он позаботился о том, чтобы показать свой дискомфорт от звуковой атаки. Это было скорее неудобно и раздражало, чем причиняло боль, но притворяться было нетрудно.       Только после того, как идеи, которые пыталась придумать Джиро, оказались неэффективными, а её концентрация была нарушена непрерывными атаками, Миядзава решил, что так они не добьются никакого прогресса. Итак, он забыл притвориться, что ему больно, и продемонстрировал больше своей силы, чем хотелось бы Куникиде. Кенджи не сомневается, что эти поединки были записаны, так что есть о чём беспокоиться.       Ну, неважно. Сейчас Миядзава ничего не может с этим поделать. Единственное, на чём он может сосредоточиться, — это приближающийся тёмный ученик с нервно волочащейся тенью. — Токоями-сан! Рад видеть тебя здесь! — радостно воскликнул Кенджи, преодолевая эти несколько шагов по комнате.       Остальные вернулись к просмотру, чтобы обратить внимание на выходки веснушчатого подростка. — Я смотрел твой матч ранее и был впечатлён! Вы с Асуи-сан проделали хорошую работу, работая вместе! — Ах, это.. Да, спасибо. — Токоями ни в коем случае не из тех, кто стесняется и не знает, что сказать, и всё же здесь он запинался на словах, когда его хвалил Кенджи.       Миядзава склонил голову набок. Он знает, что тот не смущается, когда его хвалят, поскольку раньше видел, как его хвалили другие. — Фумикаге тоже считает, что ты отлично справился, Кенджи-кун! — это также был первый раз, когда Миядзава получил удовольствие пообщаться с Тёмной Тенью.       Кенджи хотел продолжить разговор с ним, поскольку казалось, что самые честные мысли Токоями выходят наружу через Тёмную Тень, но Фумикаге, прочистив горло, заставил этих двоих вместо этого посмотреть на него. — Миядзава, не хочешь пойти выпить со мной кофе? Есть, э-э-э, … есть кое-что, о чём я хочу с тобой поговорить. — было достаточно того, как его взгляд скользнул по их рассеянным одноклассникам, чтобы детектив понял, что это будет серьёзный разговор наедине.       Понимающе улыбнувшись, Кенджи кивнул. — Мне бы сейчас не помешало выпить кофе.