Глава 6: Потому что я хочу
25 июля 2023 г., 16:09
Чонгук едва ли знал Рэя Надера. Он видел его с Чимином достаточное количество раз, чтобы понять, что они соседи по комнате, и достаточно, чтобы понять, что они хорошие друзья. Этот факт заставил разум Чонгука блуждать от чувства душераздирающего сожаления о Рэе к ощущению боли, которое его любопытное сердце испытывает из-за того, как же Чимин справляется со всем этим.
Чимин был, пожалуй, самым чувственным человеком, которого знал Чонгук. Он чувствовал себя настолько цельным, что Чонгук почему-то забеспокоился. Самую малость. В дружеских пределах.
Конечно, Чонгук ничего не стал бы с этим делать. Не то, чтобы он был близок с Чимином или что-то в этом роде. У Пака были собственные друзья, на которых он мог опереться, а Чонгуку нужно было заняться своими делами и двигаться дальше, потому что Чонгук не знал Рэя Надера.
Едва ли.
Чонгук воспринял новость, как и большинство: он был шокирован, опечален, сожалел, но в конце концов смирился. Но тот факт, что Рэй умер в Хогвартсе, вызывал у Чонгука озноб, когда он думал об этом. Озноб, который остался, даже когда остальные ученики, казалось, пережили смерть Рэя, оставив траур и продолжая подозревать кого-то в убийстве.
Чонгук не верил, что это Джоджи Андо. Несмотря на то, что Джоджи был особенно страшен, когда дрался с Рэем несколько недель назад, он не мог понять, как этот парень мог совершить что-то настолько ужасающее, по типу произнесения смертельного проклятия, не говоря уже о том, чтобы делать это в сторону одноклассника.
Чимин тоже не поверил, что это был Джоджи, и именно поэтому поймал Чонгука, когда они пересеклись перед классом зельеварения.
— Чонгук, — поприветствовал Чимин, выходя из класса, пока Чонгук ждал входа. — Мы можем поговорить сейчас?
Чонгук согласился, не зная, чего ожидать. С Чимином это может быть что угодно.
Пак протащил его по коридору достаточно далеко, чтобы быть подальше от любых подслушивающих ушей, хотя несколько учеников из класса Чонгука, которые заходили в класс зелий на следующий урок, смотрели на них, хихикая и вздыхая.
Чонгук инстинктивно отступил от Чимина.
— Мне нужна твоя помощь кое в чём, — начал Чимин, в его тоне была тяжесть невысказанного замысла. Он стоял прямо и уверенно смотрел Чонгуку в глаза. Как ему удавалось сохранять такой немигающий зрительный контакт и даже не осознавать, что он это делает? Чонгук знал, что Чимин был дотошен в общении, но прямо сейчас у него на уме было что-то другое, что заставило его стоять так близко к Чонгуку, что-то серьёзное.
— Что?
— Ты умеешь обращаться со словами, — сказал Чимин. — Даже если скажешь, что у тебя фурункулы на спине, люди будут вздыхать в обожании.
— У тебя фурункулы на спине? — Чонгук нахмурил брови.
— Ты слышал обвинения против Джоджи, не так ли? — Чимин проигнорировал его.
Чонгук кивнул.
— Ну, что ты об этом думаешь?
Чонгук не понимал, почему то, что он думал об этом, имело значение. Может быть, Чимин ценил его мнение и по какой-то причине хотел узнать его.
— Я думаю, что это вздор. Джоджи этого не делал.
Что-то в Чимине успокоилось, что-то вроде облегчения.
— Ты будешь одним из немногих, кто так думает.
Чонгук посмотрел через плечо Чимина на свой класс, увидев, что все вошли. Чимин заметил это и добавил:
— Когда у тебя последний урок?
— Вот этот, — Чонгук кивнул в сторону кабинета.
— Это сдвоенный урок?
Чонгук кивнул.
— Проклятие. У меня сейчас перерыв, а потом урок заклинаний, когда ты закончишь. Как насчёт после ужина?
— Что после ужина?
— Встреть меня.
— Что?
Чимин просто поджал свои пухлые губы, на которые Чонгук совершенно не пялился и совершенно не заметил, как они идеально блестят, и сказал:
— Хм, а как насчёт астрономической башни? Там очень красиво.
Чонгук просто смотрел на Чимина, его желудок сжимался от бессознательных нервов, и, заикаясь, произнёс:
— В к-какое время?
— Ты выглядишь ужасно. Тогда я просто пойду с тобой, — Чимин мило улыбнулся, а его глаза превратились в полумесяцы.
Он считал нервозность Чонгука забавной и мог бы его помучить, но не стал. На самом деле Чонгук нашёл это очаровательным.
Чимин больше ничего не сказал, а просто мило посмотрел на Чонгука и отошёл в сторону, жестом приглашая его идти в класс.
В полуошеломлённом состоянии Чонгук это сделал, и он был слишком сосредоточен на мысленном снимке улыбки Чимина, чтобы в тот момент позаботиться о том, что некоторые из его одноклассников шепчут их с Чимином имена, когда он садился за парту.
⚡️
Ближе к концу ужина Эллис подтолкнул Чонгука, приподняв бровь. —Ты трясёшь скамейку. — Хм? — пробормотал Чонгук, проследив за взглядом Эллиса на его подпрыгивающее колено. Это заставило его остановиться. — Нервничаешь из-за чего-то? Чонгук прикусил язык. Он знал, что если скажет, что Чимин попросил его встретиться в астрономической башне — месте, известном своим прекрасным видом на небо и землю, что сделало его популярным романтическим местом, — он не услышит конца разговорам, особенно от Минджуна, сидевшего напротив. Минджун не обращал на них никакого внимания, но Чонгук знал, что он всегда слушает. Опять же, Чимин сказал, что пойдёт с ним, так что тот, скорее всего, всё равно придёт, к удовольствию Минджуна. — Я иду в туалет, — вдруг объявил Чонгук, вставая со скамейки и не оборачиваясь. Он поймал взгляд Чимина за столом Слизерина, и тот встал и небрежно последовал за Чонгуком. — Я ещё не доел десерт, — заскулил Чимин, слизывая каплю взбитых сливок с пальца, когда догнал Чонгука в вестибюле. Чонгук отвёл глаза. — О чём тебе нужно со мной поговорить? — Чонгук немного нервно подтолкнул его. Чимин замедленно отреагировал. Он пристально посмотрел на него, словно пытаясь понять механизмы, управляющие нынешним состоянием Чонгука. — Я скажу тебе там, — осторожно ответил он, поднимаясь с Чонгуком на семь этажей выше к астрономической башне. Прогулка состояла из того, что Чимин спрашивал Чонгука о его учёбе. Небольшой разговор. Чон ответил правдиво и просто, не зная, к чему ведёт этот разговор. Судя по всему, это была просто светская беседа, потому что то, что Чимин начал, как только они добрались до башни, было не тем, чего ожидал Чонгук. На самом деле, ему было стыдно, что думал иначе, и он не понимает, испытывает облегчение или разочарование. Предполагалось, что вход в астрономическую башню вне занятий запрещён, но это правило не соблюдалось. Поскольку занятия проходили в полночь, весь оставшийся день башня была пуста. Это место стало местом уединения для свиданий и других вещей, поэтому, если кто-то предлагал встретиться на астрономической башне, это имело определенное значение. Таким образом, у Чонгука был нервный срыв. Но Чимин пригласил Чонгука туда вовсе не по этой причине. Тем не менее, конечно же, Чимин не был таким уж наивным. Должно быть, он знал о репутации башни, так что в том, что Чимин привёл туда Чонгука, наверняка был двойной смысл. Возможно, он пытался быть непрямолинейным. Возможно, он дразнил его. Но если бы это было так, разве он не наслаждался бы нервным видом Чонгука? Вместо этого он осторожно посмотрел на Чонгука в коридоре. Возможно, он ожидал, что тот не будет нервничать. Если это так, то Чимин ошибся. В какую бы игру ни играл слизеринец, Чонгук не знал правил, а незнание того, как играть, было ужасным. Башня представляла собой круглое пространство с гигантской круглой конструкцией, свисающей с потолка, которая должна представлять собой движение Солнечной системы. Без стен вся башня была открыта с парапетом, масштабирующимся на 360 градусов. Здесь не было сидений, а были лишь свободные деревянные ступеньки, ведущие на приподнятую платформу, которая была вместо стульев. Ступени часто перемещали, чтобы они подходили для уроков. Чимин схватил одну из ступенек и подтянул её к широкой колонне, используя её для отдыха спины, когда он лениво сел. Он похлопал по месту рядом с собой, и Чонгук медленно подошёл. — Разве небо не прекрасно? — Чимин вздохнул, глядя куда-то выше. Поскольку Хогвартс находился в глуши, тем более на возвышенности, небо было безумно ясным. Поскольку осень только началась, солнце едва скрылось за горами, оставив после себя отблески выжженного оранжевого цвета в тёмно-синем цвете. В самых верхних уголках неба уже сверкало море огней. — Я люблю звезды, — сказал он. — И закаты. И небо в целом. Это завораживает. Чонгук ненадолго отвёл взгляд от необъятной природы, чтобы поймать выражение лица Чимина. Он выглядел торжественным, когда его глаза были широко устремлены на вечернее небо. Чонгука также часто завораживал один и тот же пейзаж, на который так любовно смотрел Чимин. — Глядя на него, я думаю о том, какой я маленький, — признался Чимин понимающим тоном. Чонгук обдумал слова Чимина и сказал себе: — И какой незначительный. Чимин повернул к нему голову и твердо сказал: — Ты не незначительный. — он недоверчиво усмехнулся, собираясь оглянуться на пейзаж. —Какая нелепая мысль. — он сделал паузу, а затем сказал: — Я имел в виду маленький, поскольку во вселенной так много всего, так много чудес, красоты и удивительного, но среди всего этого один человек может значить так много и в равной степени так мало. Во всей этой необъятности также есть боль и ужас. — Ааа, — подумал Чонгук, понимая, к чему клонит Чимин. — И некоторые люди слишком сосредотачиваются на том, насколько мы малы, — продолжил он, — даже не осознавая того величия, которое есть ещё, и что можно увидеть и сделать. Они беспокоятся о мыслях и мнениях других, и они говорят о других негативно и чрезмерно, как будто всё это имеет значение. Чонгук почувствовал тяжесть на сердце. Он знал, что речь шла о Джоджи и Рэе, а также о слухах о его смерти, но Чонгук не мог не принять эти слова на свой счёт. — Возможно, это всё, что мы знаем, — мягко сказал Чонгук. — Может быть, мы слишком слепы, чтобы видеть больше, чем мы сами, или, может быть, мы даже пытаемся, но не можем, потому что это слишком много. Может быть, мы можем справиться только с текущими ситуациями. Чонгук слишком хорошо знал свою собственную ситуацию, то, как ему нужно было оправдать свою будущую карьеру в квиддиче, как страна считала его лучшим вундеркиндом за последние десятилетия, как его сокурсники хвалили так сильно. Он слишком много думал о том, как его воспринимают, и любая положительная обратная связь казалась ему преувеличенной, а любая отрицательная — разрушающей для его разума. — Может быть, ты выбираешь быть слепым, — Чимин одарил Чонгука глубоким взглядом. Чонгук не ответил. Чимин вздохнул и провёл рукой по волосам, когда сказал легче: — В любом случае, я затащил тебя сюда не для того, чтобы погрузиться во всё это. У меня есть просьба. Чонгук ждал. — Я уже говорил, что ты хорош в словах, да? Я имел в виду, что людям нравится то, что ты говоришь. Ты искренен, и у тебя есть основания для этого. Учитывая, что ты согласен с тем, что Джоджи не имеет никакого отношения к убийству Рэя, не мог бы ты поделиться этим фактом с кем-нибудь? Предпочтительно, со всеми, с кем ты разговариваешь в течение дня, но без давления. — Убийство? — Чонгук уставился на Чимина. Чимин вяло растянулся по ступенькам, вытянув длинные ноги перед собой и прислонившись спиной к колонне. — Да, — он неловко заёрзал, переводя дыхание. — Мерлин, как ученики сидят на этих штуках? — он оглядел башню, но там было довольно пусто. Не зная, что ищет Чимин, Чонгук просто молча наблюдал, как Пак вскочил и направился к лестнице, ведущей на этаж ниже, где были все приспособления, используемые для изучения космоса. Чимин спрыгнул вниз и вскоре вернулся, неся пушистое одеяло и левитируя несколько декоративных подушек. — Преобразил это для нас, — объяснил, жестом призывая Чонгука встать. Когда он это сделал, Чимин толкнул ногой деревянную лестницу и положил одеяло перед колонной, прежде чем позволить подушкам упасть после заклинания. Он тут же лег, прислонив подушку к камню, чтобы положить на неё голову. — Намного лучше. Ну же, давай. Чонгук осторожно ступил на одеяло, не зная, была ли его истинная форма каким-то дорогим телескопом или чем-то ещё, и сел, скрестив ноги. — Просто ложись, глупый, — Чимин дёрнул его за руку, заставляя Чонгука лечь рядом с ним. Чонгук знал, что ему не выбраться из этого, поэтому просто подложил подушку за спину и в результате принял положение полусидя-полулёжа. Он схватил ещё одну подушку, чтобы прижать её к груди. — Его убили, — через мгновение продолжил Чимин так просто, что это обеспокоило Чонгука. Он поколебался, а затем добавил более спокойно: — Это связано с происходящими убийствами. Ты знаешь те, что в новостях. — Почему ты рассказываешь мне это? — Чонгук не знал, что ещё сказать. — Потому что, — Чимин ухмыльнулся ему, но это было натянуто. — Ты Чон Чонгук, и мне нужно, чтобы ты использовал это, чтобы распространить информацию о том, что ты не веришь, что Джоджи убийца. Только если ты захочешь, конечно, но я был бы бесконечно благодарен, если бы ты захотел. Чимин был слишком простым. Его слова казались отчаянными, но звучали расслабленно, что только заставило Чонгука задуматься, насколько всё это задело Пака. А убийство? Откуда Чимин вообще знал, что смерть Рэя Надера была связана с тем же человеком, который совершал акты насилия в прошлом году? Чонгук не подвергал сомнению его просьбу. Он видел трещины под умиротворённой личностью Чимина. Это был первый раз, когда Чон действительно смог заметить что-то неладное в его поведении. Чары не могли скрыть, насколько ужасной была вся эта ситуация, особенно то, как он относился ко всему этому. Чонгук переместился, опускаясь, чтобы лечь на спину, положив голову на подушку. — Хорошо, — сказал он. — Правда? Ты сделаешь это для меня? — Чимин оживился. — И для Джоджи, — Чонгук кивнул. — Должно быть, он ужасно себя чувствует. Он нашёл Рэя, не так ли? И теперь его подозревают… — Спасибо, Чонгук, — Чимин посмотрел на Чонгука тяжёлым взглядом, уголки его рта приподнялись. Чонгук отмахнулся от благодарности, но был рад, что смог помочь. Конечно, Чимин не хотел бы, чтобы его друг страдал от жестоких слухов. Чонгук слышал все, что сейчас ходили по школе, и это правда, что многие представляли Джоджи хладнокровным ревнивым убийцей. Чонгук думал, что это ерунда, но теперь почувствовал, как мурашки побежали по его шее, когда он подумал о том, что Рэй на самом деле был убит кем-то другим, а не лесным зверем. — Не пойми неправильно, — начал Чонгук. — Но почему ты сам не можешь просто сделать это? Чимин нахмурился, и это было так невинно, что Чонгук удивился. Он так часто видел Чимина с самодовольным лицом, что видеть его таким, словно он растерянный ребёнок, было приятно. — Кто мне поверит? Я предвзят. — Думаю, многие тебе поверят, — Чонгук недоверчиво сузил глаза и посмотрел в потолок. — Ты сказал, что я Чон Чонгук, но ты — это ты. Чимин повернулся на бок, чтобы посмотреть на него, его лицо смущённо надулось, когда он положил его на согнутое предплечье. — А кто я? Кем был Пак Чимин? Сложный вопрос. Чонгук не уверен, сможет ли ответить. Он не знал Чимина достаточно хорошо, чтобы говорить о его многогранности и глубине, но мог рассказать ему о том, как тот очаровал всех вокруг себя. Чимин был ходячим заклинанием. Он очаровывал всех, и хотя казалось, что он точно знает, что делает, это выглядело лёгким. Но всё, что мог сказать Чонгук, было: — Знаешь, ты тоже популярен. Конечно, не так сильно, как я, поэтому полагаю, что я тебе и нужен. Это вызвало удивлённый смех Чимина. — Вау! Подожди-ка секунду! Это что была дерзкая шутка? Ну и сопляк! — он снова рассмеялся, и Чонгук не мог не улыбнуться этому звуку. — Если бы я только играл в квиддич, я бы победил тебя, Чон Чонгук. — Как грустно, что ты этого не сделаешь. Чимин игриво протянул руку и легонько ударил Чонгука по руке, а тот напрягся с широкой улыбкой. — Ты лучше поостерегись, — с напускной серьёзностью приказал Чимин, указывая на него пальцем, но он не мог так долго держать себя и снова расплылся в улыбке, но его прищуренные глаза постепенно превратились в задумчивый взгляд. Чонгук на мгновение застыл в созерцании, прежде чем заставить себя отвести взор. «Чёрт», — подумал он, сделав глубокий вдох и выдох. — Я привёл тебя сюда не для того, что ты там, наверное, подумал, — начал Чимин, удивив Чонгука этой темой. — Я знаю, что вокруг встречи на астрономической башне ходят некоторые предрассудки, поэтому и выбрал её. Я знал, что это напугает тебя. Чонгук фальшиво посмеялся. То есть Чимин привёл его туда намеренно. — Но это также и моё любимое место в Хогвартсе, — объяснил Чимин. — Я действительно люблю небо и звёзды. Чонгук сглотнул. Ему так хотелось быть прямолинейным с Чимином, спросить его, что именно он делает. Был ли он просто таким же дружелюбным, как и все остальные? Ему просто было весело возиться с Чонгуком и всё? Неужели он вёл себя так бесстыдно со своими друзьями? «Нет», — подумал Чонгук. На пробах по квиддичу он сказал Чонгуку, что был на трибунах не по той причине, что и все остальные. Но что это была за причина? Почему была даже другая причина? Чонгуку хотелось, чтобы у него было больше смелости заговорить, и точно сказать, что он чувствует и хочет, чтобы Чимин ответил то же самое. Вот только Чонгук не мог этого сделать, потому что не знал, что чувствует. Он физически реагировал на Чимина; это было очевидно по бабочкам и его бьющемуся сердцу. Но было ли это только потому, что Чимин был самым прямолинейным человеком, который когда-либо с ним разговаривал? Он сказал Чонгуку, что тот действительно звезда, но относился к нему так, как будто он ею не был. Конечно, соседи Чонгука по комнате и товарищи по команде были с ним честны, но с ними всё было по-другому. Чимин был захватывающим: он заставлял Чонгука нервничать. Сам Чонгук, возможно, был застенчив от природы, но никто никогда не пугал его так, как Чимин. — Почему же тогда, приведя меня сюда и зная, что подобное испугает меня, ты выглядел таким наблюдательным в вестибюле? — спросил Чонгук, чувствуя себя достаточно уверенно, чтобы усомниться в этом. — Потому что я не думал, что ты так напуган, — Чимин едва улыбнулся. Но он был, а может быть, и не должен был. — Уже темно, — вздохнул Чимин. Чонгук моргнул, осознав, что за те несколько минут, что остатки заката кружились в небе, появились звёзды. Он даже не заметил. Чонгук не знал, что делать. Если бы у Чимина была только одна такая просьба, то разговор был бы окончен, не так ли? Но как он должен уйти? Просто встать и сказать какое-то неубедительное оправдание, например: «Мне нужно идти делать домашнее задание», что было совсем неправдой? Или стоит остаться и продолжать разговаривать с Чимином? Эта возможность вызвала беспокойство у Чонгука, но не сильное. Однако все формы беспокойства были тревожными. Что, если он… — Можешь идти, — просто сказал Чимин, прервав беспорядочный ход мыслей Чонгука. — Я вижу шестерёнки, работающие в твоей голове, и они выглядят так, будто вот-вот переработают и взорвутся, — он мягко улыбнулся. — Знаешь, тебе не нужно так бояться меня. Не все слизеринцы плохие. Лицо Чонгука потеплело от осознания. — Я… я не боюсь тебя, — объяснил он. — Просто я… — как же ты меня путаешь. — И это не потому, что ты слизеринец. — Правда? У тебя нет никаких предубеждений по поводу слизеринцев? — Чимин скептически поднял брови. — Ну, я слышал о волшебниках, пришедших из Слизерина, о которых не очень хорошо отзывались в истории, но не понимаю, почему люди сосредотачиваются только на плохих волшебниках из одного факультета, когда в каждом факультете есть своя доля плохого. Я не знаю, почему наши факультеты определяют нас на всю оставшуюся жизнь, когда это всего лишь несколько школьных лет. Действительно ли наше время здесь, в Хогвартсе, определяет то, кем мы станем позже в жизни? Чимин смотрел на Чонгука так, словно тот сотворил звёзды во вселенной. — Может быть, — ответил он, хотя, похоже, не совсем соглашался с тем, что так должно быть. — Ты бы не вырос, зная, насколько влиятельными делают нас наши факультеты, особенно мой. — Но я пришёл, чтобы засвидетельствовать это, — сказал Чонгук. — Есть большой разрыв: много верности. — Верность — это хорошо. — Не тогда, когда это мешает нам принять всё, что отличается от нас. Чимин ещё мгновение смотрел на Чонгука, прежде чем рассмеяться. Это был смех не как насмешки или юмора, а смех изумления. — Почему я не поговорил с тобой раньше, а? Чонгук смущенно фыркнул. — У тебя не было причин, — что заставило Чонгука задуматься, а почему же сейчас есть? — Думаю, не было, — Чимин какое-то время колебался, обдумывая. Почему сейчас? Почему сейчас? Почему— — Но и сейчас их тоже нет, не так ли? — добавил он. — И всё же мы здесь. — Так… тогда? — Чонгук нахмурил брови. — Почему сейчас?— Чимин закончил с шаловливой ухмылкой, от которой у Чонгука всё внутри перевернулось, словно кувырком. — Потому что я хочу. Чонгуку хотелось кричать. Ему действительно хотелось открыть рот и издать пронзительный крик, но он знал, что это не самая умная идея, поэтому сделал это мысленно. В своем воображении он представил себя стоящим на скале и кричащим в бездну. — Почему ты будто не здесь? — Чимин усмехнулся, протягивая руку, чтобы помахать перед лицом Чонгука. Тот даже не понял, что замолчал. — Я так влияю? «О, он был дерзким! Чимин был чертовски нахальным», — подумал Чонгук. Спросил, как будто сам не знал, как будто ничего не делал, но, должно быть, гордился тем, что Чонгук ёрзает. «И почему я дёргаюсь?» — мысленно закричал он на себя, хотя знал, что не сможет придумать ответ. — Как я и сказал, — продолжил Чимин. — Можешь идти. Если хочешь. Чонгук тяжело сглотнул и сел, заставляя себя уйти до того, как Чимин заставит его подумать о каких-то более опасных и противоречивых мыслях. Он должен уйти. Ему нужно было уйти, ради сохранения собственного рассудка. — Сначала я расскажу своим соседям по комнате о Джоджи, — сказал Чонгук, вставая. — Я сделаю всё, что в моих силах, но не могу обещать, что повлияю на чьё-либо мнение. — На некоторых ты повлияешь, — уверенно сказал Чимин. Его самодовольное я определенно появилось снова. Хотя они говорили о Джоджи, Чимин больше ничего не навязывал. Он был спокоен. Чонгук знал, что горе нельзя так легко отбросить, но, возможно, его веселья над младшим было достаточно, чтобы на мгновение забыть обо всём. Если так, то он был рад. Чонгук склонил голову на прощание. Чимин игриво отсалютовал ему. Когда Чонгук спускался по лестнице с башни, он задавался вопросом, как он дышал всё это время.⚡️
Следующие несколько дней Чонгук выполнял свое обещание, данное Чимину. Он настолько небрежно затронул тему Джоджи со своими соседями по комнате, что большинство из них даже не подозревали, что у него был другой мотив, кроме как рассказать о том, насколько грустной была вся ситуация, и что Чон лично не думал, что Джоджи сделал это. Чонгук знал, как показывать определённый образ, как маскировать вещи. Не то, чтобы он лгал о чём-либо: когтевранец действительно не верил, что Джоджи виноват. Однако Чонгук умел убеждать людей, когда хотел. Вскоре стало известно, что Чонгук не думает, что Джоджи Андо имеет какое-то отношение к смерти Рэя Надера, и всего через неделю почти вся школа изменила свою позицию. Чон был в шоке, не ожидая, что его мнение будет иметь такое большое значение. Хотя влияние, которое он оказывал, несколько пугало, Чонгук был удовлетворён тем, что может быть полезен. Помощь людям всегда превосходила любые личные чувства, которые он мог испытывать по поводу чего-либо по отношению к себе. Не все отказались от того, что Джоджи был виновником смерти Рэя. Одним из них, например, был сосед Чонгука по комнате Адриан. Чонгук считал, что Адриан не согласен с ним лишь потому, что тот терпеть его не может. Когда Чонгук высказал соседям по комнате свое мнение о Джоджи, Адриан дерзко усмехнулся и нетипично вмешался в разговор. Обычно он никогда не разговаривал, если Чонгук был рядом, и как бы Чон не задавался вопросом, почему тот так сильно его ненавидит, ему уже давно было всё равно. Это очень расстраивало Чонгука в ранние годы, но потом понял, что если Адриан хотел окружить себя презрением, он не собирается вдыхать этот яд и уничтожать себя вместе с ним. — Почему ты заступаешься за Андо, как будто ты его вообще знаешь? — резко сказал Адриан в их общежитии в тот четверг вечером. — Ты говоришь мне, что он напал на Надера в Большом зале, рыча, как собака, а затем на той же неделе Надера таинственным образом убивают? Ты удивишься, как далеко заходят люди, когда думают, что влюблены. Они сходят с ума. Чонгук растерянно смотрел на Адриана. — Почему ты вдруг такой пылкий? — полушутя спросил Минджун с таким же озадаченным выражением лица. Адриан, сидевший напротив его кровати, выпрямился и сказал: — Потому что Чон не прав, и это меня до глубины души раздражает. Он пойдёт, бормоча эту чепуху, и внезапно все пойдут за ним, как будто он какой-то бог, и потеряют всякий смысл. Опять же, я полагаю, что у них никогда не было никаких чувств, если они так легко влюбились в него по уши. — Адриан! — воскликнул Чарли в защиту Чонгука. Это было самым прямым, что Адриан совершал по отношению к Чонгуку, и второй был слишком удивлён, чтобы даже обидеться. Позже, на той неделе, Адриан, к сожалению, был позади Чонгука, когда они вышли с урока по Защите от Тёмных Искусств, чтобы увидеть ожидающую эскадрилью молодых членов КК, умоляющих рассказать им всё о Джоджи, как будто он знал подробности, отличные от его собственного мнения. Среди них была Марина, которая не была такой застенчивой в окружении других участников. Она вела группу, её глаза расширились от любопытства, когда все стали задавать вопросы, на которые у Чонгука не было ответов. Адриан фыркнул и не слишком любезно оттолкнул Чона. — Я никогда его не пойму, — сказал Чонгук Эллису, когда участники КК наконец разошлись. — Может быть, он ревнует? — предложил Эллис. — Он так и не сказал нам, почему ты ему не нравишься. Чонгук только пожал плечами. Какой бы ни была причина, она огорчала его. Чонгук никогда не обижался на Адриана, а скорее жалел его. Никому не нужно было быть таким несчастным всё время, особенно по отношению к кому-то другому. Ближе к вечеру в пятницу Чимин наткнулся на Чонгука в библиотеке и подошёл к нему сзади, крича «Бу!» в ухо, заставив Чонгука вздрогнуть. Пак только рассмеялся, но окружающие студенты зашикали. Он сделал извиняющееся лицо, когда обошёл стол, за которым сидел Чонгук, и скользнул напротив него. — Ты сделал это! — взволнованно прошептал Чимин, тряся сжатыми кулаками, которые, как заметил Чонгук, были довольно крошечными. — Практически все больше не думают, что это был Джоджи. Теперь они все сочувствуют, чертовы ублюдки! — он выглядел таким радостным, что Чонгук не мог не ответить на его счастье собственной улыбкой. — Я рассказал лишь нескольким людям, — признался Чонгук, застенчиво потирая затылок. — Я не знал, что это зайдет так далеко. — Тьфу, перестань быть таким скромным. Я знал, что ты это сделаешь, — Чимин обречённо застонал и повернул голову. — Я бы привёл сюда Джоджи и заставил бы его поблагодарить тебя, но он как бы не знает, что я даже попросил тебя. Возможно, он сказал мне не вмешиваться, а я, возможно, не послушал, — Чимин не выглядел извиняющимся. — Он упрямый и не сказал мне, но я знаю, что он чувствует себя лучше, видя, что многие больше не против него. Правда, Чонгук, спасибо. Ты гениален. — В любом случае, — продолжил Чимин, — мы должны отпраздновать. Завтра. — Ох, завтра у меня тренировка по квиддичу, — Чонгук с сожалением сморщил лицо. — Это вроде как на целый день, особенно теперь, когда я капитан. Лицо Чимина немного поникло, но он быстро восстановил самообладание с хитрым взглядом. — Ты знаешь, какие следующие выходные? Чонгук этого не знал, поэтому покачал головой. — Мой день рождения — Ты хочешь, чтобы Kуки Клуб устроил тебе вечеринку? — просто спросил Чонгук. — Я слышал, что они довольно хороши в таких вещах. — О, это было бы здорово, не так ли? — хихикнул Чимин. — Но, к сожалению, у меня была другая идея, — он посмотрел налево и направо, чтобы убедиться, что никто не подслушивает, затем встал и перегнулся через стол, остановив свое лицо менее чем в полуметре от лица Чонгука. Тот инстинктивно выпрямился, его глаза расширились. — Ты знаешь, как все скрытые проходы были разрушены или закрыты много лет назад? — Я даже не знал, что есть скрытые проходы, — прошептал Чонгук, его глаза изо всех сил старались не отклоняться от взгляда Чимина. — Ну, были, и есть один, который никогда не закрывался. Я не думаю, что большинство людей знают об этом. Чонгук только моргнул, мучительно ожидая, что Чимин отодвинется назад, но тот остался на месте. — Я использую его, когда хочу уйти, — тихо объяснил Чимин. — Хочешь пойти со мной на следующие выходные? — Только мы? Чимин облизнул губы, и Чонгук просто знал, что это было намеренно. — Только мы. Через мгновение Чимин, наконец, отодвинулся, и Чонгук выдохнул. — Я уверен, что Тэхён сделает мне сюрприз в мой настоящий день рождения, — сказал он. — Поэтому мы не можем пойти в воскресенье, но субботний вечер свободен. Из-за колебаний Чонгука Чимин надулся и прижался грудью к краю стола. — Давай, — умолял он, — я должен поблагодарить тебя вместо Джоджи. — У нас не будет проблем? — спросил Чонгук. — Только если нас поймают. Ну, в таком случае... — Пожалуйста, — заскулил Чимин, даже драматично прислонившись к столу, глядя вверх своими манящими глазами. Чонгук уже знал свой ответ, но понял, что ему странно нравится смотреть, как Чимин умоляет. Он вздрогнул и выбросил эту мысль из головы, прежде чем сказать: — Хорошо. Выражение лица Чимина просветлело, и он лишь осторожно огляделся вокруг, вспоминая, где они были. Он забавно на цыпочках подошёл к Чонгуку и взъерошил ему волосы. — В семь, — прошептал он ему сверху вниз. — В следующую субботу. Встретимся во дворе часовой башни. Не планируй ужинать раньше, и ради Мерлина, пожалуйста, оденься прилично. Чонгук нахмурился и посмотрел на то, что на нём сейчас было: мешковатые штаны-карго, большая тёмная футболка и чёрные кроссовки. Он поднял голову, чтобы изучить наряд Чимина: чёрные узкие джинсы, блестящие классические туфли и заправленную фланелевую рубашку. Ну, если бы не заправленная рубашка и туфли, он бы тоже не был так причудливо одет. — Но это удобно, — сказал Чонгук. Чимин снова взъерошил ему волосы и ушёл. Как только Чонгук убедился, что он ушёл, он уронил голову на стол и стал трясти коленями вверх-вниз, а почему он не знал. Ожидание? Беспокойство? «Всё в порядке», — подумал он. «Всё хорошо.» Но ничего не было в порядке, и всё, что он знал, это то, что следующая суббота станет самым нервным днем в жизни Чонгука, если он сможет продержаться до следующей недели, прежде чем взорвётся.
