Avoir l'amour/Обрести любовь

      Едва отбившийся от собак Жеан шагал обратно в город. Похрамывая, он искал лекаря или того, кто смог бы ему помочь не спросив гроша. Осознав, что эта идея является невозможной и иного выхода, кроме визита к брату у него нет, школяр рухнул на ступени ближайшего дома. Кровоточащая рана не давала забывать о себе. Струйки стекали по ноге прямо в ботинок, казалось, будто наполняя кровью. В надежде на милование Жеан поднял светлую голову.       По улице шла девушка в высоком генинне, подтверждающий её статус и нрав. Подле ног аристократки бегала маленькая особа, не менее прелестная, чем дама. Золотые кудри выбивались из-под чепца, напоминая лучи солнца. То была Флёр-де-Лис де Гонделорье, новоиспечённая невеста не безызвестного Феба де Шатопера со своей малюткой-крестницей.       Жеану не пришлось долго думать, прежде чем попросить даму о помощи. — Госпожа, – припал он к подолу её небесного платья, — милосердная дама! Умоляю Вас, сжальтесь надо мной! Меня ранили на битве за мою невесту, пусть не столь дивную, как Вы, но за мою даму! Умоляю, помогите мне!       Флёр-де-Лис не успела ничего, кроме как тяжело вздохнуть и уронить перламутровый платок, которым обычно заставляла припадать на колени капитана стрелков, молвив, что тот довёл её до приступа. Она резко выдернула платье из грязных рук Жеана, взяла девчушку за прелестную ручку и ответила: — Ежели Вы так любите свою невесту, соизвольте просить её залечить Ваши раны, хам!       Мадмуазель Гонделорье поспешила на Гревскую площадь, волоча за собой крестницу, а довольный Жеан принялся бинтоваться её платком. Стоило ему встать со ступеней, как перед своим лицом вновь узрел знакомого солдата. — Когда-нибудь ты доведёшь меня до смерти! – школяр схватился за сердце. — Когда-нибудь... И как оно? Как свидание с цыганкой? Или ты предпочёл оставить её мне? Разумное решение! — И не дождёшься! – Жеан шутливо пихнул Шатопера, — Она отдалась мне прямо сегодня! Да! Безоговорочно! Ко мне всегда притягиваются умные люди. — Вижу-вижу, а ногу прогрызла в порыве греховной страсти? – капитан рассмеялся, горделиво скрестив руки на груди. Он знал школяра как никто другой. — Слушай, я тебе как товарищ не советую с ней связываться, – обиженно бормотал Жеан, — Эта Симиляр скормила меня армейским псам! Не удивлюсь, если при вашей встрече она съест твою печень! — Ты смышлён! – Феб вытирал слёзы смеха, — Постой, что это у тебя? – он нагнулся к колену Жеана. Выдернув платок, солдат взял школяра за шиворот, — Где ты выкопал этот платок? — Твоя невеста дала мне его лично! – испуганно произнёс юноша. — Ах, если тебе не досталась цыганка ты на мою даму позарился? – кричал Феб, толкая и пиная Жеана. — Ты обезумел?! Я ничего не делал, клянусь обедней! — Клясться будешь на виселице перед моим балконом! – капитан пнул школяра в живот.       Юноша застонал от боли. Свернувшись вдвое, он упал на колени. Вкруг двоих приятелей рождалась толпа. Солдат продолжал безжалостно тормошить Жеана, пока не разбил ему нос, не услышав истинного ответа. Шатопер приподнял голову мученика и прошептал так, чтобы ни одна мышь не услышала его: — Цыганка будет моей, а это, – он мигом оглядел школяра, — это за то, что смел на неё покуситься.       Феб скрылся в толпе, народ расступился, а Жеан продолжил лежать, пока не увидел чёрное пятно подле себя. Вскочив, он моментально рухнул, скручиваясь от боли. Фигура скрылась, оставив только маленький свёрток. Позднее, когда избитый школяр добрался к себе, он раскрыл его. Клод оставил брату кое-какие лекарства, применение которым юноша не имел никакого понятия, и завещание о больничном ученика.

***

      Эсмеральда, не останавливаясь, бежала без оглядки. Ей было страшно подумать о том, что бы могло с ней случиться. Убедившись, что сзади неё никого нет, она остановилась. Вдали показался маленький мосток, ведущий к другой части города. Поняв, что Двор Чудес находится позади, так же как и школяр, цыганка стала размышлять о выборе: пойти в неизвестный для неё Париж, или вернутся домой. Но, по всей видимости, Джали решила всё за хозяйку. Козочка резво поскакала к мосту. — Джали! Постой, куда же ты? Стой! – неслась Эсмеральда, окрикивая питомицу.       Джали ступила и начала прыгать на деревянном мосту. Подбежав к ней, зингара обняла любимую помощницу. Почувствовав неладное, козочка заблеяла. — Тише, Джали, тише, – стоило девушке встать, как тут же кто-то схватил её за ногу.       Эсмеральда успела лишь взвизгнуть, прежде чем некто потащил её в воду. Холодные, мокрые руки обвили маленькую смуглянку. В страхе она зацепилась за перила моста, словно ребёнок прятался за своей матерью, крепко держа её за пальчик. — Кто Вы? Что Вам нужно? Отпустите! Помогите! — Раздери меня чёрт, не кричи! Помоги мне выбраться, умоляю!       Танцовщица опустила голову вниз и ахнула. По пояс в воде стоял молодой человек в прожжённом камзоле. Его длинные и тёмные мокрые волосы закрывали почти всё лицо как водоросли. Только сейчас Эсмеральда очнулась от страха. Недоумевая, она начала вытягивать господина. — Смелее, смелее! Не бойся за меня, – незнакомец помогал девушке, видя, что той тяжело.       Не без помощи цыганки молодой человек встал на ноги. Он был не на много выше Эсмеральды. — Похоже, вместе с деньгами и бумагой я потерял и ботинок! – рассмеявшись, произнёс он, указывая на босую ногу. Выдержав паузу, он вновь заговорил: — Прошу прощения, юная леди! Я Вас до жути напугал, не так ли? — Верно, но другие мужчины вводят меня в страх не больше Вас. Кого я имею честь спасти? — Моё имя Пьер Гренгуар, я поэт. Нёс кардиналу будущую мистерию, которую благополучно утопил... — Видимо, такова её судьба, – Эсмеральда ярко улыбнулась. — Вы так прелестны, похожи на музу, – смущённо отводя взгляд, произнёс Гренгуар. — На музу? Меня ещё никто не называл своей музой. — Мне совестно просить столь дивную красавицу, но, не могли бы Вы мне помочь очередной раз? — Конечно, я никуда не спешу в отличие от Вас. Кардинал не должен долго ждать. — О нём я и хотел Вас спросить! Я совершенно запамятовал на каком берегу Парижа он «обитает»? — Очевидно, на Ситэ. Ой, нам ведь идти в одну сторону! Я Вас провожу! — Я очень рад, но подобается ли такой чаровнице стоять рядом с бедным, да ещё и мокрым грязным поэтом? — Вы преувеличиваете! — Я откажусь, поищу свой ботинок, прежде чем посетить кардинала, – смеясь, помотал ногой Гренгуар. — Пойдём, Джали, – Эсмеральда взяла питомицу за рожки. — Джали? Какое чудное имя! И главное как ей подходит. А как же зовут Вас? — Эсмеральда. — Какое прекрасное! Не менее прекрасное, чем у Вашей козочки. Мне не доводилось слышать его раньше, что оно значит? —Мне неизвестно, – цыганка сбежала с мосточка, махая поэту, — До свидания, Пьер Гренгуар! Удачи!       На свой большой риск Эсмеральда ушла в город, а Гренгуар, аккуратно разглядывая речушку, искал свой сапог...