Безмолвные

«Моя девочка, мой лисёнок…» — стремительный поток мыслей прорывался сквозь затуманенное сознание. Пульс отчётливо отзывался в висках, а сердце с каждой секундой трепетало всё больше и больше. На дворе была ночь. Зимняя ночь. Свежий воздух, пробивающийся сквозь щель на окне, покалывал ноздри. Я лежала на кровати у себя в комнате уже около часа и за всё это время ни разу не отвела стеклянный взгляд от потолка, на котором отражался свет фар изредка проезжающих на улице машин. — Чёрт — я вскочила с кровати, прервав нескончаемый круговорот самоуничижительных мыслей. — Чёрт, чёрт, чёрт! — воскликнула я в звенящей тишине. Схватившись за голову и сжав волосы на затылке у корней, я рухнула на колени прямиком на пушистый ковёр. Лунный свет озарил мою и без того бледную от волнения кожу. К горлу подступал комок слёз, подавлять который я была не в силах. «Откуда же ты взялась?.. Кто ты такая?.. И почему я так одержима тобой? С новой силой. С небывалым пылом, готовая отдавать тебе свою душу по крупицам каждый день, только бы продлить мгновения рядом с тобой» — слёзы беззвучно стекали на ковёр, от чего мне пришлось зажмуриться и помотать головой, дабы восстановить связь с реальностью. «Реальность» — мельком пронеслось в голове. — Реальность… — с оскалом прошипела я себе под нос. — Почему я должна вгонять себя в эти тесные рамки, которые навязало нам общество? Да и какое общество? Душевные инвалиды. Роботы. Куклы. Манекены без души — скрипя зубами я вела монолог с собой, попутно сжимая руки в кулаки. Слёзы были не свойственны мне ранее. До того, как я встретила ЕЁ: копна рыжих волос, янтарно-медовые глаза, блеск который мог с легкостью затмить солнце, точёная фигура, кожа цвета слоновой кости и сногсшибательная улыбка скромницы — это я отметила уже в то мгновение, когда увидела её. Аня… нет, не так… Анечка… мой ангел. В ней удивительным образом сочетались лучшие качества добродетели и уязвимости перед мирскими пороками. Она определённо была самым добрым и порядочным человеком на этой планете, как бы отчаянно не пыталась скрывать это. Робость, застенчивость… смех — перезвон рождественских колокольчиков и пылающие от смущения щёки, веснушки. всё это находилось в сплетении с иными ипостасями её сущности, а именно, всепоглощающе чарующего магнетизма и первородной страсти, порой переходящей границы самой пошлости. «Ведьма» — тут же я еле улыбнулась своим мыслям. Ну да, а кто же ещё? Она околдовала меня, свела с ума самым наглым образом, обнажив мою душу и подчинив всю мою волю своей власти. Только вот эта девочка и не думала играть мной, вертеть, словно куклой, она сама носила в сердце зажженную лучинку любви. «А может, она и есть — любовь?» — брови сами собой свелись домиком, а взгляд устремился куда-то вдаль, на огни ночного города. Увидев моё выражение лица, Аня непременно назвала бы меня ежонком и её мелодичный смех окружил бы комнату райскими мотивами. Но. этот чудесный смех… «Это лишь веселье или же нежность? Что она думает в этот момент? Может, воспринимает меня уже как сестру или кого-то очень близкого? Или, как я её?..Нет-нет, ближе неё у меня у самой никого нет, я лишь имею в виду то, что я влюблена. Заново. В эту маленькую рыжую девочку, которая свела меня с ума. Хотя, постойте… маленькую, хех. смотря, какой смысл вкладывать в это слово. Лично для меня Аня малышка, потому что утыкается замерзшим носиком мне в шею, сворачивается калачиком и кладет голову мне на плечо, прижимаясь всё ближе, в попытках согреться, когда мы засыпаем в одной кровати. Она навсегда будет моей, только моей малышкой. Ведь список подобных моментов безграничен. Мы многое пережили, и я готова всё отдать за её горящие глаза. В них снова начал появляться огонёк, всё налаживается, только вот раньше мы перешли на, казалось бы, самый высокий уровень отношений — почти родственный, как в счастливых семейных парах, и тут я со своей юношеской влюбленностью…» — кулаки с грохотом обрушиваются на пол, после чего я вскакиваю будто пружина и начинаю свой самозабвенный мыслительный трип по комнате. Шаг за шагом, круг за кругом задумчивого хождения помогает разбудить логику, но и она — моя верная подруга, не способна справиться с цунами моей любви к этому юному рыжеволосому ангелу. «Конопушка» — тихо усмехнулась, облокотившись о стол, а затем и вовсе рывком взобралась на него, свесив ноги, залипла в окно: « Вот спит же сейчас, так сладко сопит. её волосы водопадом стекают по подушке, наполняя комнату ни с чем не сравнимым ароматом полевых цветов — её ароматом. Мы прошли с ней огонь и воду, точнее, она со мной, а сейчас я не могу спокойно смотреть на неё. Она познакомила меня со смущением. Научила таить дыхание от даже самых лёгких и случайных касаний. А ведь мы ходим исключительно за руки. Да, ведь так было заведено ещё при царе Горохе) Нам так проще, так весь мир нипочем. Мы. Конечно, мы, а как ещё? Нас уже давно никто не воспринимает по отдельности. Даже в разговорах мы идём «комплектом». И это замечательно, так уютно и по-домашнему, но это острие ножа, которое режет мне сердце, попутно поливая самым сладким ядом, заставляет меня испытывать страх возможной потери самого дорого, что у меня есть. Моей рыжеволосой красавицы. Почему лезвие? Всё просто, она старше меня и мою влюбленность расценивает как некоторую милую незрелость, хоть и сама любит не меньше. Наша с ней индивидуальность заключается в том, что для неё влюбленность — что-то мимолетное, несерьезное, а любовь — это стабильность, осознанность. Для меня же всё стало иначе лишь с ней. Влюбленность стала стражницей любви навеки. Только вот сейчас стражницу сменили на более сильную, могучую. Как же мне не разорваться от этих чувств? Как не разлететься на осколки в любовной истоме? Полагаю, наступило то самое счастье, о котором мы с ней так молили высшие силы. Главное — любовь, а она у нас ещё и взаимная».