Глава 6:
26 апреля 2023 г., 01:06
Андер дернул ручку двери, но она не захотела выпускать юношу, пока он не сообразил, что Патрик закрывал щеколду после того, как зашёл. Парень открыл защелку, прокрутив её в правую сторону, и затем надавил на рычаг, чтобы тот помог ему удалиться из темного пространства. Андер погрузился в духоту и почувствовал запахи пота, смешанный с пылью, которая разлетелась от постоянного движения народа. Прожектора так ярко светили, что картинка перед глазами не могла найти четкость, чтобы понять, в каком направление двигаться. Люди перед взором размахивали руками, пытаясь поразить друг друга своими способностями танцевать. Однако это получалось так смешно, когда, стоя в кругу, друзья озирались, следя за тем, чтобы кто-то не сделал лучше. И они будто каждый находился на личном конкурсе, в номинации «Самый лучший танец вечеринки».
В какой именно стороне сидят его товарищи, Андер не понимал. Эти стены похожи друг на друга, столы и неосвещенные лица складываются в одну картину, которую нужно рассматривать только под фонариком. Но Андер всё-таки вступил на выдуманную дорожку, ведущую к нужному столику, на котором скорее всего осталась бутылка или две пива для него. Шаг, а за ним второй.
Парень нечаянно толкнул Андера спиной так, что юноше пришлось словить равновесие, прежде чем двинуться дальше. Всё происходящее было смазанной картиной, будто её рисовали красками, который потекли от избытка воды на кисти. Красные, желтые, зеленые — прожектора так часто меняли свой цвет, что невозможно было насладиться одним, а получалось только быстро забыть предыдущий цвет, как только сменился другой. Люди, будто в замедленном темпе, подпрыгивали и также опускались. Фильтр замедленной съемки был наложен на реальную действительность.
Андер повернул голову и увидел, как Каэтана о чём-то оживлённо беседует с недавно пришедшим учеником, которого зовут Филипп. Он, как обычно, смотрел на неё с лицом невинного человека, ведь его выражение всегда демонстрировали такую безгреховность. Брови Филиппа приподняты вверх, образуя галочку, или как по-другому называют, домик. Его острые черты лица идеализировали его как объект обожания для большинства девочек средней школы, которые каждый раз томно вздыхали, проходя напротив принца. Андер не слышал о чём именно говорили Каэтана со своим возлюбленным, но предполагал, что они опять выясняют свои отношения. Такая сложность присутствует в их общении, что это выходит за рамки их личного контакта.
Каэтана была одета в блестящее синее платье с опрятно уложенными распущенными волосами. И как Филиппа пустили на эту вечеринку совершенно без охраны? Или среди всех этих людей есть тайные агенты, которые тщательно следят за действиями всех отдыхающих, готовясь к резким движениям, если что-то будет казаться более странным, чем всё остальное.
Следующим объектом для внимания Андера была Менсия и Ребека, которые держали изящный стакан с оранжевым напитком. Они обе смотрели друг другу в глаза, и глотали смесь, поступающую к ним через разноцветные трубочки. И это было так эстетично, что если бы кто-то ходил сейчас с фотоаппаратом и фиксировал данное действие, то этот снимок набрал бы тысячу лайков в посте Инстаграмма. Девушки будто были срисованы с популярного американского сериала, в котором призывается молодежь к постоянным вечеринкам. В следующей серии они должны будут проснуться в комнате отеля, на кровати, которая хранила на себе беспорядок предыдущей ночи. Помятая простынь и разбросанные вокруг вещи девушек наводили на мысль, что здесь они спали лишь половину ночи, а в первую часть бодрствовали, занимаясь чем-то более интересным.
Наконец, Андер увидел, как Самуэль стукнул стакан Гусмана, и они выпили содержимое залпом. Кажется, они уже сбились со счета, какой это именно был стакан. Но разве это имело какое-то значение?
Телефон Андера завибрировал, и парень остановился, немного не дойдя до столика друзей. Голова кружилась, будто Андер только что слез со страшного аттракциона в парке, наворачивая десятки кругов, доводив тем самым некоторых до состояния тошноты.
«Ты звонил?» — засветилось на экране, рядом с фотографией Омара. Андер совершенно не понимал, когда успел позвонить Омару, но затем, заглянув в список неотвеченных вызовов, убедился, что, действительно, отправил звонок парню. Вероятно, это случилось неумышленно. Время было давно за полночь, и на улице сложно было найти хотя бы одного человека, который просто прогуливался по дорогам города. Все видели уже второй сон, лежа в мягкой кровати, накрытые теплым одеялом. Люди, которым была непривлекательна бурная ночная жизнь, которые не предпочитали плясать целую ночь в клубе, чтобы прийти домой под утро, и через несколько часов направиться в учебное заведение или работу. Но Андер не относился к этой категории людей. Только не сегодня.
«Андер», — последовало через несколько минут, после прочитанного сообщения.
«Давай я тебя заберу?»
Андер начал пытаться попадать на нужные буквы, но получалось плохо, ведь разум не хотел соображать, как следует, и всё расплывалось, как будто напрочь забыло, что такое чёткость. Парень хотел написать, что в этом нет необходимости, но потом подумал о том, что с такой туманной головой, ему будет сложно найти путь до дома. Поэтому решил ограничиться кратким «Окей».
Юноша продолжил движение по направлению к Самуэлю и Гусману, до которых оставалось всего несколько метров. Шаги были неуверенными, но целенаправленными. Пока, наконец, Андер не прислонился спиной к мягкому дивану, который был так кстати для него, опрокидывая в себя ещё одну бутылку с алкогольной жидкостью, обжигающей горло спиртовым раствором, ядовито уничтожая клетки желудка своими вредными свойствами.
Где-то недалеко слышались голоса одноклассников, которые плавно говорили о чём-то, и смысл этого было сложно понимать. Музыка всё также заглушала остальные звуки своей громкостью, и Андер просто закатил глаза от наслаждения.
***
Голова потихоньку начала приходить в состояние бодрствования, однако разум всё также был в состоянии туманности, и было сложно воспринимать действительность, как это необходимо. Пришлось приложить огромные усилия, чтобы отлепить веки друг от друга, и открыть взор. Было ощущение, будто к глазам привязано несколько килограммов песка, которые лишь тянут вниз по своей тяжестью. Стены были не такие, как в комнате Андера, они всё больше напоминали квартиру Омара. Такие же бежевые обои, которые снизу были покрашены в темно-коричневый, такие же странные картины, которые повесила ещё предыдущая хозяйка квартиры, такие же светло-зеленые занавески. Эта комната, совершенно не была похожа на место, которое смог бы сотворить Омар, ведь это совершенно не его стиль, Омар совершенно не такой. Дом ведь действительно очень многое говорит о хозяине, о человеке, который проводит там каждый день. И лишь заглянув в комнату, можно уже сделать некоторые выводы: насколько человек аккуратен, насколько любит чистоту, какую цветовую гамму он выбрал для пространства своего жилища, что посчитал нужным оставить на видном месте, а что посчитал спрятать от чужих и своих глаз. Но должно пройти некоторое время, чтобы человек смог обжиться на новом месте, ведь если мы будет оценивать его место, а он только недавно въехал туда, то мы, вероятно, мало узнаем о нынешнем хозяине, скорее о предыдущем. Андер вспоминал момент с Патриком. Нет, он не хотел вернуть это время или прожить его ещё раз. Он раздумывал над некоторыми вопросами: стоит ли говорить об этом Омару, или лучше всё-таки воздержаться, и только ли они целовались, а не зашли дальше? Вроде Андер помнит только быстрый поцелуй, но голова парня была так затуманена вчера, что он не помнит даже, как приехал Омар. Какова вероятность, что они с Патриком не зашли дальше поцелуя, а Андер просто этого не помнит, и забыл, как только под действиями наркотиков удовлетворил своё влечение. Но эти наркотики, действительно, были прекрасны. Как же давно уже Андер не пробовал их вкус, не ощущал их последствия. Так приятно возвращаться к забытому старому, если тебе было хорошо в том старом. Но скорее всего, это относится не ко всему старому, а только к зависимостям, от которых тебе было сложно избавиться. Дверь щелкнула под натиском поворота ключа, затем послышались шаги, которые сопровождались стуком дверцы во входе в дом. Человек, имевший ключи от квартиры, начал топтаться в прихожей, и Андер напрягся, подумав о том, что это может быть наймодатель, который зачем-то пришел поговорить с временным хозяином. Было бы не совсем приятно, если бы женщина увидела парня, спящего в чужой спальне, в таком виде. Однако все предположения Андера рассыпались, как обломки разбитого о пол стекла, когда на пороге в комнату появился его Омар. — О, проснулся уже, — лишь сказал Омар, проходя в комнату, сбрасывая по пути портфель, который он каждый день носит в свою школу, прихватив с собой несколько важных, по его мнению, вещей. Темноволосый парень не стал останавливать своё внимание на лежавшем на кровати Андере, волосы которого были растрепаны в разные стороны. — Доброе утро, — проговорил Андер, садясь на кровать и потирая лицо правой рукой. Футболки на юноше не было, ночью она была не нужна. Кровать была такой теплой, что Андеру совершенно не хотелось вылезать из её жарких объятий. Она будто каждый раз манила обратно к себе, постоянно, когда кто-то собирался вставать из-под толстого одеяла, чтобы окунуть себя в атмосферу без этого тепла, человека будто бы обливали холодной водой, когда он только выбирался из постели. И хочется обнять себя руками, чтобы хоть на несколько ещё минут сохранить эту комфортность тепла. — Ага, выспался? — проигнорировал доброжелательное пожелание от Андера, Омар продолжил снимать рубашку школьной формы, чтобы переодеть её на привычную серую футболку. Андер наблюдал, как одну за другой Омар расстёгивал пуговки на белой рубашке, которую носили все парни, обучавшиеся в Лас-Энсинас. Их форма отличалась от остальных учеников в других школах. Ведь ни у кого больше не было этого сочетания: белая рубашка с прилагающимся черным пиджаком, края которого были обведены красными линиями. И самым главным ярким аксессуаром является красный в белую редкую полоску галстук, а также необычные для простой формы бардовые штаны. Такого одеяния нет точно ни у кого не только по стране, но и, вероятно, по миру. И это отличает эту школу от всех других. Андер плюхнулся обратно в кровать и укрыл себя одеялом, которое всё ещё сохраняло своё тепло: — Даа, сколько время? Жар окутал кожу парня, будто и не отпускал никогда так, что Андер не сразу услышал цифры, которые ему нужно было узнать. Парень удовлетворённо прикрыл глаза, и губы его рефлекторно потянулись наверх, образуя на лице улыбку, напоминающую физиономию Чеширского кота, которому только что погладили за ушком. Будто чья-то ласковая рука потянулась к пушистому, мягкому уху питомца, и проводила ноготочками, доставляя животному неистовое наслаждение, от которого он, также как Андер, прикрыл глаза и застыл в довольной улыбке. Однако эта приятная и неимоверно уютная атмосфера растворилась, как мелкие крупинки соли в воде, как только Андер услышал, что время было три часа дня. Он проспал поход в школу, и пропустил занятия. — А почему ты меня не разбудил? Во сколько мы пришли вчера? — засыпал вопросами Омара привставший на кровати парень, на котором из одежды было только нижнее бельё. Андер схватился за голову. К такой резкости его не отдохнувшая голова не была готова, и дала знак хозяину, что вставать так внезапно было совершенно неразумно, особенно после такой весёлой ночь, когда он умудрился смешать алкогольные напитки, с громкой музыкой, подвижностью и вредными химическими веществами, которые вызвали в его голове туманность. Омар уже полностью переоделся и успокоил взволнованного парня, ответив на все вопросы монотонным голосом. Парни вернулись вчера в начале шестого утра, но Андер уже был в состоянии варёного овоща, поэтому не помнил, как именно они вернулись домой. А будить Омар не стал, потому что Андер спал, как ребёнок, которым очень устал в течение дня, ведь пробежал марафон из-за игры в салки. Да и, скорее всего, Омар просто не смог бы разбудить парня, потому что тот был невероятно сонным и уставшим, не имеющим представления, куда его могли разбудить. — Спасибо, — проговорил Андер, попытавшись улыбнуться через боль в голове. Было бы намного приятнее, если бы парень встал и прислонился губами к своему приятелю, в благодарность того, что он сделал для него. Однако, сил на то, чтобы выбираться из постели у Андера не было, поэтому он решил остановиться на словах, которых он говорил со всей искренностью. Омар посмотрел безразличным взглядом на парня на кровати, и, развернувшись, вышел из комнаты.***
Придя домой, Андер покушал приготовленный мамой ужин. Это были её любимые макароны по-флотски, и у неё они получались особенно вкусно: всегда в меру солёные и с нотками изысканного перца, которые добавляли свою изюминку. Также она часто добавляла сыр, который красиво тянулся каждый раз, когда ты брал горячие макароны и, как истинный живодёр протыкал их вилкой, чтобы удовлетворить своё чувство голода. Сыр последними ниточками до последнего пытался держаться друг за друга, но в конце концов всё равно расцеплялся под силой голодающего. Мама Андера что-то спрашивала про то, как прошёл вечер сына, но сложно было говорить слишком много, когда ты не помнишь и половину того, что с тобой происходило. Сложно было умалчивать о некоторых деяниях, чтобы не было лишних вопросов, но это было необходимо, потому что не хотелось лишних осуждений и причитаний по этому поводу. — Да, было много народу. Это же выходной, поэтому было много. — А кто ходил из твоего класса? — Самуэль, Гусман, Ребека, Филипп, как раз наш новенький. Ммм…- задумался Андер, — Менсия и Патрик, тоже новенькие. Да, Патрик. Опять он. Андер помнил хорошо, что они целовались, потому что где-то в глубине души, он всё равно желает этого. Даже нет, он желает большего. В самых грязных мечтах Андера, Патрик целует его губы, проводя руками по голой спине, так нежно, будто не касается вовсе, ведёт, слегка поглаживая, вызывая у Андера миллионы мурашек, которые скачут по нему, заставляя тело раствориться в горячей воде, как сахар, который в комке кинули в бассейн. Андер фантазирует, как Патрик смотрит голубыми глазами прямо в самую душу и аккуратно, так невыносимо медленно захватывает кожу на чувствительной шее. Патрик изгибается спиной, которая возбуждающе выглядит в тусклом свете, каждый раз, когда Андер чувствует его у себя во власти. Андер проглотил разжёванный кусок макарон, и стыдливо дрогнулся. Было странно думать о таком в присутствии матери, да и при их ужине. Для некоторых считается это аморальным, для некоторых совершенно нормальным, ведь в каждой семье всё устроено по-своему. В одной семьей такое обсуждают за столом и считают это необходимым, ведь детям нужно образовываться и в этой теме тоже, однако для Андера лучше, если родители приберегут эти уроки для отдельного времени. — Как там Омар? Андер поднял глаза на мать: «Как хорошо, что люди не умеют читать мысли друг друга», — с облегчением подумал парень. — Всё хорошо. Только он, кажется, всё равно на меня злится. — Ему было не особо приятно, видимо, увозить тебя отдохнувшего оттуда, — улыбнулась женщина. Андер лежал у себя в комнате и думал о том, как Патрик хитро сделал: он привязал его к себе наркотиками. Теперь Андер хочет эти вещества, потому что ему понравилось это чувство эйфории, и в тоже время парень думает о Патрике, потому что именно он вновь напомнил ему об этом. Андер прекрасно понимал, что ему не нужно связываться с Патриком, потому что это ни к чему хорошему не приведёт, но в тоже время подсознательно, мысли путаются об этом странном, но безумно привлекательном парне. Они, как маленькие паучки, бегают по туннелям мозга, и Андер просто не в состоянии ловить их, потому что их слишком много и все они разбегаются в разные стороны. Так сложно поймать и держать в руках столько мыслей. Это не под силу даже самому дисциплинированному человеку. Контролировать свой мозг так сложно, но иногда так важно.
