Глава 8:
7 июня 2023 г., 20:50
Этот трудный школьный день наконец-то подошел к концу. Андер уже сбросил с себя ношу в виде школьной формы и портфеля. Руки уже взволнованно, немного дрожа, тянулись к внутреннему карману пиджака. Андер повернул голову к закрытой двери, и подошёл к ней, чтобы ещё раз проверить, закрыта ли она. «Параноик. Больной. Психопат», — забегали, как испуганные тараканы при включении света, мысли в голове парня. Однако это не помешало ему всё же подойти и дернуть ручку двери, чтобы быть хоть на немного спокойнее.
Внутри Андер чувствовал это сладостное, ликующее ощущение, застывшее в предвкушении ожидания чего-то прекрасного. Парень подошёл к своему письменному столу, положил белоснежную салфетку на середину, и поднял на высоту уровня глаз прозрачный пакетик, в котором обнимались маленькие песчинки. Их было немного, однако они изо всех сил старались держаться вместе, хотя понимали, что их совсем скоро разделят. Андер потянул параллельные стороны пакетика в разные направления, ухватившись за мягкие стенки двумя пальцами.
Атмосферный воздух, которым дышал юноша запустился во внутренность пакетика. Андер наклонил его на заранее постеленное белое бумажное полотенце, и крупинки посыпались одна за одной на шершавую поверхность. Некоторые сыпались по одному, что их сложно было разглядеть, а кто-то падал в группе, не успев разъединиться. Но это выглядело, как будто просто песок сыпется на стол, и не имеет совершенно никакого значения. Сейчас это кажется одной кучей. Это сравнимо с тем, как льётся вода, мы ведь не видим, как вытекает каждая капля, мы видим лишь их группу, в виде большой струи.
Парень закрыл пакетик, и плотно замкнул его, запихнул во внутренний карман портфеля в надежде, что выкинет его в следующий раз, когда пойдёт на улицу. Хотелось дать ему возможность потеряться за пределами дома, в котором живет он и его мать.
Андер потянулся за ручкой, которая покоилась в ящике его письменного стола, и открутил все необходимые детали, чтобы очистить предмет от стержня, и создать искусственную трубочку. Время тянулось так долго, как будто парень выполняет все действия с периодичностью в 5 секунд. В животе образовалась воронка, в которой аккуратно растекался сладкий мёд из приятных ощущений. Всë застыло в предвкушении. Это чувство, когда ты понимаешь, что «что-то» ещё не произошло, но ты однозначно знаешь, что это «что-то» произойдёт уже в ближайшее время. И ты знаешь, что это «что-то» доставит тебе такое количество приятных ощущений, что ты будешь давиться слюнями от невозможности чувствовать так много восхитительных эмоций.
Твои ноги дрожат от наслаждения, а глаза закатываются, что совершенно не видно карих зрачков, которыми ты обычно невинно смотришь на родителей. Тебя подташнивает от того, что живот не в состоянии переваривать эмоции в данный момент. И всё тело замирает от состояния наслаждения. И это время длиться бесконечно, кажется, будто никогда не закончится, и ты навсегда останешься в этом превосходном и сладостном состоянии.
Андер приблизился к рассыпанному песочку и направил трубочку прямо к своему носу одним концом и к белому веществу другим. Парень замер на несколько секунд, а потом вдохнул воздуха, как будто не дышал уже десять минут. И крупинки постепенно испарялись с поверхности белоснежной салфетки, но парень не видел этого потому, что он закрыл глаза, погрузив сам себя в темному, пытаясь сконцентрироваться на том, что он чувствует на данных момент.
И момент этого, как и предполагалось, длился будто всю вечность. Крупинки прилипали к стенкам носа парня, а он чувствовал, как они тают, исчезая, будто их и не существовало вовсе. Андер отклонился на спинку кресла, и его разум был где-то за пределами этой вселенной. Он не думал ни о чем, ведь он состоял в наслаждении от действия, которого ждал весь сегодняшний день после того, как Патрик передал ему секретный пакетик. И сейчас, когда то, чего хотел Андер, наконец, исполнилось, так прекрасно было от сбывшегося желания, что хотелось взлететь без крыльев.
И мысли парня были потеряны где-то за пределами этой комнаты, запутались в невидимых нитях, которые удерживают воздух в данном помещении. И тело находилось в судорожных конвульсиях, которые застыли между приятными чувствами, которые вот-вот отпустят парня, и он проваливаться в бессознательное состояние.
***
Парень спустился на первый этаж дома, потому что его уже ждала на обед миссис Муньос. Было необходимо появиться пообедать с матерью, ведь он и так надолго задержался в комнате. Однако чувство бесконтрольности сохранило свои остатки и невидимой дымкой парило вокруг головы парня. В груди расползалось мягким пледом чувство наслаждения, которое всё ещё заставляло ноги парня шататься, не давая ступить твёрдо и устойчиво. Аромат обеда смешивался с запахом пота, и витал в воздухе, заставляя носик женщины сжиматься и разжимать, пока она раскладывала вилки себе и сыну. — Как в школе? — нежным голоском произнесла миссис Муньос. Она садилась за стол, отодвигая для себя стул. — Всё хорошо. Андер пытался сосредоточиться на том, чтобы не промахнуться и взять вилку настоящую, а не пустой стол. Сознание прыгало, будто ребенок, которые только что поспал и готов активничать, не думая совершенно об усталости. Зрачки его глаз хотели выйти за пределы этого реального мира и уплыть куда-то туда, где нет давящих вопросов матери, которые лишь загоняют в темный тупик. — Ты не заболел? — Нет, мам, всё хорошо. Мы просто хотим собраться с Гусманом посидеть, так что я сейчас к нему пойду, — проговорил торопливо парень. Андер наконец ухватился за столовый прибор и начал в ускоренном темпе употреблять еду, приготовленную женщиной. В голове у юноши было лишь одно желание: «Поскорее уйти в свою комнату, чтобы мать не заметила ничего странного». И через несколько минут тарелка уже была пустая, Андер поблагодарил женщину и скрылся за дверью в свою комнату. Парень скатился по двери вниз на согнутые колени и взялся за голову обеими руками. Какое же наслаждение сейчас он испытывает, будто все клетки его тела ощущают долгожданный оргазм, и всё тело стонет и трясется от приятных ощущений. Андер открыл глаза. Погода была сегодня не солнечная, поэтому в комнате было не так светло, как могло быть в ином случае. Эту атмосферу загадочности создавал не только тусклый свет, но и плавающие картины в глазах смотрящего. В голове вспыхнули моменты прошедших событий и тех ночей, которые проводили Патрик и Андер вместе. Вспоминалось, как в один из моментов уединения Патрик вел горячим языком по шеи парня, пытаясь собрать рассыпанную соль. И ощущение это заставляло летать где-то в перистых облаках далеко от реального места пребывания. Андер вновь закрыл глаза, пытаясь четче представить, что же было дальше между двумя пылающими огнями. Вспоминалось, как Патрик смотрел жадным взглядом на губы юноши, и хотел их. С хищным желанием парень склонился в миллиметре губ Андера, раздражая того сладостным чувством, греющее где-то в области низа живота. Казалось, будто планета крутится не вокруг горящего Солнца, а вокруг этих двоих, которые догоняют по температуре самую горячую звезду вселенной. И от мыслей этих, рука Андера потянулась расстегнуть мешающую пуговицу ненужных штанов. Сознание парня было так затуманено, что даже смазанные картины, он не уверен, что потом вспомнит. Рука скользила вверх и вниз, отчего-то сотворяла удовольствие. От мыслей в голове получалось что-то типа возбуждения, а от трения кожи — невероятные чувства. И Патрик в голове Андера продолжал водить руками по грубой, но теплой коже напарника, и продолжал полсти всё ниже и ниже, проводя губами от шеи до живота, доходя наконец до чувствительного органа. Капелька пота упала и разбиралась о твердый пол, но хозяин комнаты не видел этого, потому что запрокинул голову назад и томно дышал, пока рука его рефлекторно гладила тело. И казалось, это будет продолжаться вечно, казалось, Патрик так и не дойдёт до момента, когда он будет готов почувствовать Андера изнутри. Казалось, мучительные ласки будут вечны, и конец этому не наступит никогда. Но вот по руке Андера растеклось что-то теплое, пока тело застыло в оцепенение от дрожи. И внутри варился котел из смешанных ощущений, от которых хотелось превратиться в статую, чтобы не спугнуть этих чарующих веществ.***
Андер не знает, сколько прошло минут в его состоянии безразличия к реальности, но он слышал звуки стекающей воды, видимо, которой его мать мыла посуду. Затем вода перестала биться о мраморную раковину, а шаги начали приближаться к двери комнаты парня. — Милый, — послышался стук женского кулачка о дверь. Парень быстро встал на ноги и второпях застегнул пуговицу джинс. Дверь приоткрылась: — Когда ты вернёшься от Гусмана? Парень, который совсем недавно в наслаждении закидывал голову назад, закатывая глаза, посмотрел в правую сторону, заставив свои извилины мозга зашевелиться. — Я пока не знаю, как пойдёт, — откосив от конкретного ответа проговорил Андер.***
Первый шаг, второй оглушил улицу хлопком по луже, третий шаг не отличался от первого. Парень шёл по улице с заасфальтированной дорогой. В руках у него болтался пакет, в котором старались сильно не греметь стеклянные бутылки. Жестяные крышечки плотно прятали содержимое от окружающего страшного мира, пропитанного жестокостью и наркотиками. И почему Андер решил, что у него есть потребность в прозрачных мешочках с белым веществом. Конечно, в них есть какой-то плюс, ведь тогда люди расслабляются, и чувствуют блаженство, будто всё раскрашивается новыми яркими красками, и те серые будни, это лишь перерывы замачивания кисти в воде, потом она вновь измажется в новый цвет, и больше не будет невзрачной и не привлекающей внимания. Наша жизнь — чистое полотно, на котором мы рисуем, используя всё, что пожелает душа. Будь то обычная акварель, либо профессиональная гуашь, пастель, или же вовсе черная тушь. Каждый выбирает свой инструмент, каждый сам решает, насколько насыщенная получиться картина в конце жизни, насколько удивятся внуки, которые посмотрят на творчество своих родственников. Девяностый шаг оглушил пустой переулок плеском воды, а подошва утонула в луже, образовавшейся после слез облаков. Как же просто вода погружает всё в свои пучины. Эта жидкость мгновенно захватывает всё живое и неживое в свои крепкие объятья, и выбраться из них порой немыслимо сложно. Если вода намного превозносит предмет, то разорвать объятия достаточно сложно. Сейчас же обуви Андера повезло, и она намного больше маленькой лужицы, которая расплескалась сразу же после соприкосновения с подошвой. И каждый шаг оглушал пустую улицу, пронзая её тишину. Гремящие бутылки обращали больше внимания на шедшего молодого человека, почему-то начавшего раздумывать над смыслом существования белого порошка, вкус которого оставался в носу, напоминая о прекрасном времени. Возможно, это был уже пятисотый шаг, Андер не старался их посчитать. Телефон завибрировал в кармане, и музыка, играющая через наушники в ушах парня, на несколько секунд стала тише, означав тем самым, что пришло какое-то уведомление. Парень высунул руку с телефоном перед собой, и на экране светилось одно непрочитанное сообщение от Омара. Да, Андер совсем забыл сказать ему, что собрался к Гусману. А хотел ли парень говорить сейчас об этом? Это был уже совершенно другой вопрос. Крыша дома, в который направлялся молодой парень завиднелась, и сильно отличалась от неба над головой. Андер открыл диалог с именем человека, приславшего сообщение, и навел пальцем на значок запуска записи голосового сообщения. — Омар, я сейчас иду к Гусману, у него какие-то проблемы, просил помочь, так что сегодня буду у него. Парень подумал, что выдумать причину, какая же проблема была у Гусмана, его молодому мозгу будет легче, чем потом выслушивать нравоучения по поводу того, что он не уделяет Омару больше времени, что выбирает встречаться с друзьями пить, а не с ним устраивать возбуждающие вечера. Это так надоело Андеру. Парень понимал, всё, что делает Омар, это лишь из добрый намерений и приятных чувств, но иногда становиться так приторно, что хочется навсегда отказаться от сладкого. Кажется, что человек никогда не будет есть сладкое, если однажды переест, однако, как бы потом не было больно разочаровываться в этом, тяга через время возвращается, когда вкус потихоньку начнёт забываться. И тогда ты готов будешь извиваться как змея, которую от испуга ударили острой лопатой, в надежде, что тебе дадут заботу и приятные чувства, от которых ты когда-то осмелился отказаться. Всё имеет свою грань. Главное, точно знать, где конец обрыва под названием «грань», чтобы однажды не переступить через его невзрачную линию, иначе можно сильно удариться, падая с высоты набранной на склоне. Хорошо, если ты увидишь эту границу как можно раньше, тогда не придётся терпеть боль. Но иногда так хочется разогнаться, и забыть внимательно смотреть под ноги, чтобы было безразлично будущее. И все эти мысли кружились в голове парня, пока на горизонте не завиднелся дом Гусмана, и Андер даже не обернулся, чтобы посмотреть на пустую улицу, на которой сейчас незаметно пробежала зашуганная кошка коричневого цвета, явно намочившая шерсть своих грязных лапок. Тишина продолжала поглощать улицу собой, погружая в умиротворение. И топот ног больше не разбивал на мелкие осколки улицу своим резким звоном, и стеклянные бутылки больше не будили хозяев этого спокойного места.***
— Виски, серьёзно? — усмехнулся Гусман, удивляясь поставленным бутылкам. — Я хочу напиться. На этот раз улыбка больше не украшала веснушчатое лицо хозяина дома: — Понимаю, — всего лишь ответил тот. Гусман вышел из комнаты в молчании, а Андер посмотрел в это время на кровать, застеленную оранжевым покрывалом. Вспомнилось, как год назад, когда после очередной дискотеки, Гусман захотел раствориться в нереальном мире, и алкоголь унёс его рассудок куда-то далеко от его понимания, поэтому думать было невыносимо сложно. Как настоящие друзья, Андер и Поло потащили его почти на руках домой. Парень плохо помнит, сделал ли Гусман хоть один шаг самостоятельно, или всю дорогу наполовину трезвые напарники тащили его на плечах. Они уложили Гусмана на кровать, не расстилая этот яркий плед. Тот улёгся и почти сразу отключился, не удержавшись под влиянием мягкой подушки. Каким-то образом все трое оказались на этой небольшой кровати, и Поло навис своим красивым, невозможно солгать, телом над смущённым Андером, и принялся активно помогать ему почувствовать то наслаждение, про которое думают почти все умы живущих людей. Это был невероятно странный, но и страстный момент, когда Андер смотрел в лицо возбуждённого Поло, и, кажется, тогда он был счастлив. Кажется, тогда он смог немного забыться в проблемах, давящих всю грудную клетку и окунутся в мир человека, который совершенно не думает о том, что будет завтра, и какую новую порцию испытаний ему придётся пережить. И от этих постыдных воспоминаний Андеру стало смутно, и он подумал о том, как бы случайно не вспомнить о них, когда будет под влиянием градусов, и мозг откажется соображать. Гусман приоткрыл дверь, держа в руках два маленьких стаканчика, предназначенных для выпивания настоящих крепких напитков.
