Глава 11:
1 июля 2023 г., 02:07
Скамейка, покрытая мягким материалом, сочеталась с цветом стен коридора второго этажа. Несмотря на свою виднеющуюся старость и потертость в некоторых местах, она продолжала стоять здесь. Следы от тяжести её ножек уже были оставлены, кажется, несколько лет назад, однако невозможно не заметить практичность данного предмета интерьера. Столько лет служить школе и помогать уставшим студентам, принимая все тяготы их жизни. Выслушивать капризы, недовольства, восхищения — все это скамейка с достоинством принимала, не развалившись, как бы ни было тяжело. Почему и человек не может иметь такие устойчивые ноги, которые выдержат все возникающие проблемы. Почему не имеет такую терпимость и смиренность, почему не может лишь слушать, не принимая чувства других.
Андер обнимал в руках портфель и облокотился на стену, которая помогала охлаждать его тяжелую и больную голову от выпитого алкоголя. Парень глубоко вздохнул: «Просто человек живой» — возник ответ на размышления. Перемена началась минут пять назад, но у парня не было желания идти куда-то — спокойствие — это всё, что хотелось сейчас. Лечь в постель и отдохнуть, не думать, а уснуть, позволить мыслям рассыпаться, а мозгу перестать тревожно работать. Андер закрыл глаза, погрузив себя в мечты об отдыхе. Как хорошо, что Омара сегодня нет в школе, он бы сейчас так надоедал. Кормил его своими рассказами с работы, обеспокоенно проявлял заботу и увлеченность жизнью любимого, спрашивая тысячу вопросов о состоянии и о спокойствии.
Как же сложно быть в отношениях, нужно постоянно вкладываться и отдавать свою энергию другому, вдохновлять его, слушать повести его жизни. Это так тягостно. Постоянная работа без выходных. И самое страшное, что отпуск брать не получается, это работа без выходных и отплаты труда. Хоть на время отдохнуть будет проблематично, ведь всегда на тебе будет висеть статус «занят».
— Андер, — послышался мужской голос.
«Ну конечно, в этом мире невозможно оставаться одному. Человек слишком социален, чтобы провести хотя бы некоторое время в одиночестве, в своих мыслях, чувствах. Наслаждаться состоянием, которое окутало тело на данный момент. Всегда появится кто-то, кто захочет раскрасить скучное время своего знакомого» — думал Андер, всё стараясь медленно открывать глаза, показывая собеседнику самую злобную ярость, которая может быть в душе у парня. Он хотел, чтобы незваный гость увидел, что его не рады видеть в данном обществе.
— Ты знаешь, почему и куда ушел Гусман?
Мужчина в элегантном костюме из дорогого материала держал одну руку в кармане брюк, показывая идеально белую рубашку, мелькавшую из расстегнутого пиджака. Директор смотрел на Андера сверху вниз, сверкая карими глазами из-за круглых очков. Мужчина умел статно поставить себя в обществе, приняв такое положение, что придаст ему возвышенность перед окружающими.
— Он почувствовал себя плохо и отпросился у медсестры, — как быстро можно придумать ложь, не заботясь о последствиях и некоторых маленьких нюансах. Гусман звал Андера просто уйти с уроков, потому что сегодня очередной бесполезный день, а состояние их может желать лучшего. Всех, кто был сегодня, заставили явиться на уроки, и приказали директору следить и не выпускать никого раньше без уважительных причин. Однако один все-таки смог уйти сразу после одного просиженного часового урока.
— Ясно, надеюсь, завтра он принесет справку, можешь передать ему. А ты почему сегодня не сдал на осмотр шкафчик?
Мозг не хотел обрабатывать этот вопрос и искать в системе нужный и верный для данной ситуации ответ, кроме самого банального и не имеющего систему проверки — «Забыл». Пообещал в следующий раз позвонить миссис Муньос, если ещё повторится подобное, чтобы рассказать обо всех недавних достижениях её сына. Андер провожал его сердитым взглядом с нахмуренными бровями, но долго оставаться в таком состоянии ему не особо хотелось, поэтому он принял своё расслабленное лицо и планировал вновь погрузиться в манящую красоту темноты закрытых глаз, однако это не состоялось. Телефон парня завибрировал от пришедшего сообщения:
«Во сколько ты освободишься? Я сегодня на работе» — запестрили буквы рядом с фотографией Азусены Муньос.
«Не один, так вторая», — подумал Андер, заблокировав экран телефона так и оставив сообщение непрочитанным. Банальная усталость и режим экономии сил, включенный сегодня с утра, позволили Андеру проигнорировать вопрос — не настолько он был важен в данный момент.
Парень сильнее прижал к себе портфель, погрузив себя в сладкую темноту.
***
Организм иногда странно себя ведёт, и объяснения некоторым его творениям иногда так сложно найти хоть где-то. Бывает, что он резко устает и теряет все силы, бывает, чувствует, наоборот, прилив энергии. Бывает резко, без весомых на то причин просыпается ото сна, хотя хозяин его совершенно не думал и не хотел этого. Вот и сейчас Андер проснулся, перевернувшись на спину со стороны, на которой остались следы от подушки после долго лежания на ней. Голова продолжала туманить, и погружать владельца в состояния космического пространства. На улице было ещё темно, или уже темно. Точно неясно было, какую частицу следует подобрать в данном случае. Парень пришел после школы, разделся и лег спать, и никакие лучи солнца, бившие в лицо, не пугали его. Потерянный день не интересовал парня, важно было лишь запихнуть в себя таблетку от головы и потеряться в лабиринтах сновидений. Пробуждение произошло уже минут 10 назад, но возвратиться в спокойствие и беспроблемную жизнь фантазий не получилось. Встав голыми ногами на холодный пол, Андер скинул на них весь груз ответственности и тяжести своего тела и, переступая на ватных ногах, вышел из комнаты. Каждая из ног постепенно пыталась перегнать другую, вырываясь то вперёд, то оставаясь позади. Андер вспомнил, как любил играть в догонялки со своей тенью, которая всегда выигрывала, никогда не уступая маленькому мальчику, бегавшему по двору в веселом смехе. Как иногда легко быть ребёнком — не думать о сложностях, будучи беззаботными, мечтать о покорении космоса, видеть лишь самые яркие цвета жизни. В глазах ребенка обычные вещи принимают формы чего-то дивного и чудесного. Сколько фантазий кроется в маленькой головке, и сколько горящих искр разлетается в глазах. Для них жизнь это приключение, это путешествие, это сказка и нереальный мир. Взрослые никогда их не понимают — только твердят о правилах, о важных вещах, об обычности и реальном мире. Если бы хоть один взрослый мог на день оказаться в голове детей, и видеть наводнение для игрушек в маленькой луже, смог почувствовать веселье в снегу, который залетел тебе за ворот. Если бы это могло быть правдой, могли ли все быть счастливы? Андер спустился вниз, и уши его напряглись при звуке работающего на новостном канале телевизора. Волосы матери лишь немного выглядывали из верха дивана, давая понять, что она уже пришла с работы и отдыхает за просмотром бессмысленной сменой картинок. Андер вспомнил, что так и не ответил матери на то сообщение, которое она прислала в школе. — Мам, я забыл ответить… Мама поймет, Андер не сомневался, она всегда его понимала. Безусловно, она будет разочарована таким поступком сына, ей, определенно, было неприятно чувствовать себя, не знающей информацию, но она все равно поймет. Она же его мама. Она не отказалась от него, когда он впервые убежал, подумав, что папа приедет к нему сегодня на автобусе, но это оказалась мамина подруга. Она не ругала его, когда он разбил зеркало бабушки, которое та приобрела, когда была ещё совсем молода. Она не разочаровалась в нём, когда он вырезал из её занавесок воздушную машину. Она приняла его, когда он признался, что любит Омара, а это не соответствовало её ожиданиям о приятной невестке. Она не бросила его даже тогда, когда врач сказал им, что он потихоньку умирает от развивающегося рака. И сейчас она поймет, и не будет обижаться на него, хотя её долгое молчание заставляло парня ещё больше чувствовать себя виноватым. — У меня просто очень болела голова… Голова женщины покоилась на обнятой её руками мягкой диванной подушки. Он сидела немного съежившись и томно сопела под себя. Андер опустил взгляд на пол и расстроено зашагал на кухню, налив себе воды в стакан и сделав первый глоток, за которым последовали все остальные. Азусена задремала, смотря телевизор после ужина в одиночестве, а это дремота впоследствии обратилась в глубокий сон, погружая её в сказки о счастливом мире, где нет злобы, разочарований, бедности, непонимания и вражды. Это мир, который она сама может построить себе по подобию своих фантазий. Как зачарованно было её сопение, как мила была женщина, не чувствуя слежки её самого дорогого человека. Как много времени она уделяла своего самому любимому мужчине в жизни, и любовь её выростила красивого юношу, который имеет своё мнение, свои принципы и свой настырный, в отца, характер, но доброту от матери. Как гордится она им, как принимает все его странные и непонятные ей желания и цели. Это всë материнская любовь, способная на постижение всех самых высоких гор мира, лишь бы дотронуться до своего ребенка, почувствовать его всегда нежную кожу. Да им даже хватило просто видеть своё чадо глазами, и этого уже было достаточно для счастья. Андер взял плед со стоявшего рядом кресла и накрыл женщину, погружая её в теплый уют дома, который она сама сотворила таким, каким хотела. Пальцы ухватились за пульт и выключили громкую коробку с живым экраном. Ноги чувствовали напряжение, перешагивая каждый раз высокие преграды на пути к комнате единственного мужчины в доме, оставляя запах в гостиной для спящей на диване женщины, давно погруженной в себя.***
В больнице как всегда пахло спиртом, какими-то лекарствами, и иными чудными ароматами, заполнявшие носовые проходы каждого находившегося здесь. Все эти запахи заставляли вспоминать о своих моментах, когда им приходилось вдыхать всё это слишком часто в отличие от нормальной дозы этих медикаментов. Андер сидел на твердом кресле одного из больничных кресел, держа в руках фотографию с рентгенографии головного мозга. Парень смотрел на изображение собственного черепа, и на душе становилось напряженно. Это всё не доставляло удовольствие и не вводило в экстаз, лишь ковыряло маленькую ямку в кровянистой мозоли где-то в середине сердца, раздражая больной участок ещё больше. Снимок никак не успокаивал, факт того, что врач попросил его сделать, уже наводил на парня и мать, сидевшую рядом, тревогу. Дыхание парня было спокойный, будто бы он просто ждёт, пока со склада продавщица принесет продукт, которого нет на прилавке. И ты вроде не испытываешь волнение, однако мысли иногда посещают твою голову, заставляя находиться в подвешенном состоянии ожидания, а точно ли товар находится на складе или его вообще нет. Дыхание никак не выдавало истинного волнения юноши, оно оставалось таким же, каким и было дома, до момента отъезда в поликлинику. Дома парень также ровно дышал, и звуки воздуха, который он втягивал в себя, никак не привлекали внимание женщины, которая держала пустой маленький пакетик, размером со спичечный коробок. Мать сидела напротив поедавшего завтрак сына, не заботясь о его испорченном аппетите, и продолжала спрашивать, откуда этот предмет у них в доме, ухватив пакетик двумя пальцами за самый край. Для неё эти прикосновения наводили невероятное чувство отвращения, от чего она ощущала нарастающий с каждой секундой дискомфорт. Дыхание Андера оставалось спокойным, даже когда мать ходила перед столом взад и вперёд, пытаясь найти оправдание проступку сына, подбирая самые грязные и паршивые слова, в надежде задеть юношу и дать понять, какое же негодование она чувствует. Женщина вещала повышенным тоном, однако парень слышал лишь некоторые отголоски её монолога, ведь он чувствовал, как нелепо попал в тупик, и куда его завело желание быть пьяным, не контролируя свои действия и не следив за тем, что творит. Голова была погружена в собственные мысли и размышления данной ситуации, и лишь иногда освобождалась, переключаясь на поднимавшиеся глаза в моменты, когда звучало что-то подобное: «Ты понимаешь?!», «Как такое могло произойти!», «Какой же ужасный поступок!». Туман окружал его вокруг, и он ничего не чувствовал, казалось и мысли были ненастоящими, а лишь помутнением, которое он принял за реальность. Тирада о нравоучениях, казалось, длилась бесконечно, было ощущение, что она никогда не прекратит своё существование, и шум в ушах навсегда будет стоять у парня после этого дня. И голос матери всегда будет преследовать его, напоминая о её разочаровании в собственном горячо любимом сыне. И туман никогда не рассеется, и будет всегда оберегать юношу от всех напастей окружающей среды. Однако резкая смена голоса на более встревоженный, смогла отвлечь: — Андер, у тебя течет кровь… Азусена будто потеряла всю свою решимость в этот момент. Такая гордая и строгая женщина, в одну секунду превратилась в зашуганную мышку, которая не может проговорить ни единого слова от испуга в страшном мире. И она продолжала смотреть на сына, пока тот умывался и пытался убрать красную жидкость из носа, размазанную по лицу. Пропуск школы Азусена считала сегодня уважительной причиной, её больше интересовало, чтобы доктор сказал всё, что не так с её сыном и рассказал, как с этим справиться. Ведь теперь и она чувствовала напряжение в теле. И это было совершенно не от того, что они ехали быстро, почти не замечая кочки и ямки на дороге. И совершенно не от того, что в машине царило полное молчание, даже музыка, которую она всегда включала, когда пристёгивала ремень безопасности, не радовала ей слух своим приятным звучанием, ведь в спешке и волнении так и не была включена. — Андер Муньос, зайдите в кабинет, — позвала парня пожилая женщина, помогавшая главному врачу, которого хотел сейчас слышать человек со свернутым в руках снимком головного мозга. Человек, чьё дыхание все также оставалось совершенно невзволнованным и ровным с самого сегодняшнего утра. Мисс Муньос привстала, машинально, когда услышала фамилию близкого ей человека. Парень лишь из-за плеча посмотрел, но отвернулся, не демонстрируя матери своё равнодушное выражение лица. В голове вспоминались моменты полугодовой давности, когда он также с необходимыми анализами в руках открывал кабинет лечащего врача, а за спиной его сидел Омар, который разговаривал с ним обо всем на свете, с целью отвлечь от тяжелых мыслей. Омар всегда был так добр и искренен с ним, он всегда желал лишь самого хорошего для человека, которого по-настоящему любит. И почему люди начинают больше ценить человека, когда лишаются его заботы и внимания? Когда время на общение, которое вызывает теплоту в душе, сокращается, а в жизни происходит что-то не очень хорошее? И вот сейчас, когда Андер так остро почувствовал нужду в простом человеческом общении, того, кто нужен, нет рядом. Как бы хотелось, чтобы Омар и сейчас ждал его за закрытыми дверьми, и донимал его своими рассказами и забавными фактами, которые произошли на работе. Как бы Андер хотел увидеть Омара и почувствовать его успокаивающие объятия. Вдохнуть аромат его тела, и наслаждаться теплотой и биением его сердца. Как же человек начинает ценить всё, что имел, когда это держится на тонкой нитке и вот-вот может оборваться от лишнего или неправильного движения. В воспоминаниях человека начинают мелькать разные моменты, которые произошли в его жизни всякий раз, когда тот стоит перед открытой дверью медицинского кабинета. Как ценно становится всё, что так долго накапливалось годами, трепетно перебиралось и хранилось, как самые драгоценные камни мира, которые невозможно купить ни за одну огромную сумму денег, какой бы великой она не была. И как быстро человек перебирает у себя в голове людей, которые были ему важнее всего, пока сидит за столом рядом с врачом. Перебираются знакомые, которым он может довериться, попросить помощи, совета или поддержки, людям, которые не откажут, если он действительно будет чувствовать в чем-то сильную нужду. Асусена оглядывалась на каждую медсестру, которая проходила мимо, ожидания своего сына с важными для них обоих новостями. И нога её нервно стучала по полу, обращая внимание разговаривавших недалеко врачей. Однако она не слышала их разговора, также как и не слышала как за белой дверью, за которой сидел её сын, врач томно проговорил, что не может обрадовать Андера в том, что увидел на снимке.
