Огрызания на миллион

      На маленькой рыженькой кухне, пропахшей печёной картошкой и сладкой выпечкой, царила атмосфера взаимного охуевания — другого более чёткого слова употребить было невозможно. С одной стороны у обоих на лицах застыла растерянность, но она практически скрывалась за траурной задумчивостью. Каждый обдумывал всю ситуацию в молчании, временами вспоминая об остывающем ягодном чае.       Первой отвисла Майя, она помешала чай, стукнула ложечкой о стенку кружки и сделала короткий звонкий глоток.       — Не вижу смысла тяготиться, — сказала она взвешенно.       Антон уставился на неё, ожидая продолжения, готовый внимательно слушать и соглашаться.       — На самом деле не думала, что тебя привлекают альфы. Ты постоянно «девочки, девочки», я и подумать не могла, что на альфу посмотришь. Вторая натура заиграла?       — Да я и сам не думал, не планировал.       — Ну как же не думал, когда к нему в гости поехал? Понимал ведь, на что идёшь.       Про то, что Арсений трахнул его ещё в туалете, Антон матери не рассказал. Доверие доверием, а от этого ему было стыдно, близкого человека ему ни смущать, ни разочаровывать очень не хотелось.       — Просто эксперимент.       — Тебе понравилось? Ты видишь свою будущую жизнь с альфой?       — Свою будущую жизнь я вообще никак не вижу, — раздосадовано ответил ей Антон. — Ты ведь меня знаешь. Я до сих пор, как льдинка в океане, плыву по течению и только. А быть с альфой… это было интересно. И очень необычно. Прям очень. Совершенно другие ощущения.       — Есть такой стереотип, что отношения с гаммами непрочные, потому что они то сверху хотят быть, то снизу, поэтому чаще изменяют. Не знаю, насколько это правда…       — Бред, исследования этого не доказывают.       — Но стереотип такой есть, поэтому я даже понимаю, почему твой молодой человек предложил тебе именно брак, а не отношения. Возможно, он беспокоится о себе, своей репутации или у него уже был трагичный опыт с изменами.       — Он не «мой молодой человек» и вообще это его никак не оправдывает. Зачем выходить за человека, если не уверен в нём?       — У меня-то не спрашивай, — хмыкнула Майя. — Я вот была в твоём отце уверена, а он вон как поменялся. Никто от этого не застрахован. Вообще, я, как мать, хочу сразу всего, — усмехнулась она и пояснила: — Чтобы и ребёнка хорошо пристроить, и чтобы ребёнок этот был счастлив. С таким-то обеспеченным мужем жизнь у тебя будет в шоколаде, но я сама не доверяю твоему молодому человеку. Ну как так вообще? В клубе познакомился, разочек, прошу прощения, рачком поставил, и сразу под венец? Ну нет, так это не делается. Я бы очень хотела с ним познакомиться.       Сколько бы неловких и смущающих ситуаций не было в общении и взаимодействии с Арсением, от материнского «рачком поставил», попавшего точно в цель, Антон зарделся совершенно, как никогда раньше, и стыдливо отвернул от неё голову.       Она же продолжала вещать, либо не замечая, либо учтиво не обращая на это внимание.       — Но на деньги не ведись. Счастье оно не в деньгах. Решай сам, сыночек, вот, что могу сказать. Я же не общалась с твоим молодым человеком, в кровать к нему, прости Господи, не ложилась, что он из себя представляет понятия не имею. Если доверяешь ему, можешь попробовать. Свадьбу за один день не играют, там очереди обычно на месяц вперёд, так что время узнать друг друга ещё будет. Хотела тебя в хорошие руки пристроить, а нашлись такие, что и пристраивать неловко — бывает же.       — Мам, — замычал Антон, улавливая нотки сарказма в её голосе. В любом случае он радовался, что был с ней на одной волне и что их мысли в целом были схожи.       — Чего «мам»? Кушать будешь, Антош? Я лимонный пирог приготовила. Пальчики оближешь.       — Люблю тебя, — с обречённым вздохом, но абсолютно ласково сказал Антон, доставая телефон. — Буду. А ему откажу. Мало ли красивых богатых мужиков ходит?       — В процентном соотношении, наверное, да, очень мало.       — Мам!       — Что «мам»? — бесстрастно сказала та. — Всего лишь отвечаю на твой вопрос.       Отписав Арсению, Антон со спокойной душой принялся ужинать. Он и так весь день думал, насколько правильно было бы отказаться, но после разговора с матерью решение это было единственно верное. За деньгами он ведь никогда не гнался, не планировал зарабатывать миллионы и питаться только в дорогих ресторанах. Быть содержанкой у богатенького мужа? В целом, этот вариант его не отторгал, но было в нём кое-что неправильное.       Выходить замуж (или жениться) Антон планировал по любви и только, притом имея совершенную уверенность в том, что с этим человеком ему будет комфортно жить, общаться, отдыхать и заниматься сексом, а в дальнейшем и детей растить. Оставаться, как мама, с сыном и ипотекой наедине без возможности хоть на немного отдохнуть и расслабиться рядом с любимым человеком, он считал недопустимым. Можно сказать, что целью его жизни было избежать чего-нибудь подобного. Бояться партнёра? Стараться ему угодить, чтобы что-то выпросить? Нет и нет, без всех этих манипулятивных штучек!       По крайней мере так думал Антон и, стараясь себе не изменять, шёл дальше по своему маршруту, плыл по течению в сторону водопада. Либо у него была слишком высокой планка, либо он был дохуя привередливым, но его буквально каждый партнёр не устраивал для длительных отношений. И тут он не понимал, беда в Арсении или в нём самом.       Решив, что дело завершено, Антон покушал и пошёл делать домашнее задание. Чтение профильной литературы он отмёл сразу — неинтересно. В кратком пересказе выслушает у Марины из его группы. Над эссе по английскому посидел минут тридцать, удалил весь вордовский документ со всем написанным, выпил воды, отреагировал на пришедшее сообщение.       «Я впечатлён и огорчён», пришло ему от Арсения.       Антон фыркнул. Сдержаться от подначки не смог.       «Не трахнешь ты меня во время гона. Как жаль, что за бабло я не продаюсь. И вообще, я могу отдать тебе украшения? Это слишком», завершал он уже вполне серьёзно.       «Ты недотрогу из себя строишь и цену набиваешь?», пришло в ответ.       «Иди на хуй, Арсюш. Я реально. Мне стрёмно, что на мне цепь дороже, чем весь мой гардероб вместе взятый»       «Она сейчас на тебе? Как мило. Что ещё на тебе надето?»       «На секс по смс я не договаривался, и вообще, у меня деньги заканчиваются на счету».       На это Арсений ничего не ответил. Антон ощутил победу и разочарование, что диалог так быстро закончился, но вскоре ему пришло другое смс от мобильного оператора с темой пополнения счёта на пятьдесят тысяч рублей.       Антон поперхнулся воздухом.       «Думаю, на ближайшее время тебе хватит», пришло вдогонку от Арсения.       — Мама! — закричал Антон на всю квартиру. — Он меня до инфаркта сейчас доведёт!       — Кто? Реферат? — спросила Майя с доброй усмешкой, заглянув к нему в комнату.       — Арсений! Он мне на телефон пятьдесят косарей кинул, а я его просто послать хотел! Вот и что мне на это ответить?       — О, мне половину перекинь. А то скоро за интернет платить, там с моего номера всё списывается. Вот видишь, и от тебя польза есть.       — Да в смысле? — возмутился Антон. — Я ему побрякушки эти отдать хочу, а он меня ещё больше деньгами затапливает.       — Ну и что? Взамен-то ничего не требует?       — Нет.       — Вот и расслабься. Хочется ему деньги тратить, чего ему мешать? У богатых свои причуды.       Услышав знакомую формулировку, Антон хмыкнул. Но в целом с данной позицией матери согласен он не был.       — Я чувствую себя ему обязанным. Будто он меня купить хочет.       — Так не продавайся, — подмигнула ему Майя и удалилась из комнаты.       — Охеренная поддержка, — неверяще проговорил Антон, глядя на закрывшуюся дверь. — Вот и за что мне такая мать? — добавляя это, он ни в коем случае не хотел её оскорбить, только удивлялся с неё, а потом с Арсения, о котором пришлось вспомнить из-за нового смс.       «Подарки не возвращают, жасмин, так что носи на здоровье»       «У меня цензурные выражения на хуй пошли. Больше никаких подарков», написал ему с праведным негодованием Антон. Он гордо поднял голову, отложив от себя телефон.       Ответ пришёл с заминкой. Долго мучить себя предположениями и делать вид, что ему это не интересно, Антон не стал.       Прочитал.       «Давай наоборот. Я буду дарить тебе подарки, чтобы добиться твоего согласия».       Опешил.       «Давай просто общаться и ходить в кино».       Попытался.       «Нет. Без личных встреч»       Разозлился.       «Разоришься. Зачем ты так выёбываешься?»       Побомбил.       «Я тебе уже говорил, не? Я сам решу, как распоряжаться своими деньгами. И ты выёбываешься больше меня, жасминка»       Успокоился.       «Ну и ладно. Раз те нехер делать, поиграем в твою игру. А я ж говорил, у богатых не все дома»       Огрызнулся.       «Правильно, тебя там ещё нет, но это вопрос времени. Голоден? Могу доставку тебе заказать»       Смирился.       «Сыт, премного благодарен».       Диалог на том завершили.       Ложился спать Антон в первом часу ночи, не получив больше ни одной весточки. Пожелания «с добрым утром» тоже не пришло, хотя обычно его партнёры в начале отношений пытались отписываться каждый день, засыпали его сердечками и искали темы для диалогов в воздухе, зачастую просто пересылая посты из пабликов. Но они с Арсением даже не в социальной сети общались, а исключительно по смс. Предложив перейти на другой вид общения, Антон получил от него отказ — это было уже на первой паре в институте, — и люто негодовал по этому поводу.       Муж с такими закидонами ему точно был не нужен, так что об Арсении он забыл где-то на полдня, а потом тот объявился сам и предложил организовать доставку еды.       В большой аудитории, выделенной специально под философию, сейчас сидело человек пятнадцать, не включая преподавателя, и большинство из них было занято обсуждением дня рождения у одногруппницы, выполнявшей роль старосты и неоднократно помогавшей практически всем в группе. Лично Антону она за полтора года помогла не менее пятидесяти раз, и это лишь те, которые были на поверхности, когда она прикрывала его, скидывала конспекты, давала переписать домашнее задание, пару раз даже сладкой выпечкой угощала — родители передали, а она на диету решила сесть.       В общем, девушка эта была потрясающая, и миленькая очень. Антон в одно время даже думал к ней подкатить, но та явно давала понять, что отношения её интересуют только после учёбы, а учёба занимала большую часть её времени. Это, конечно, окупалось, но не позволяло встроить в личную жизнь ещё одного человека, а на единоразовый секс она была в целом не согласна — не уважала, считала это низким, аморальным и ещё ряд причин, среди которых точно было стеснение. Именно оно чуть не остановило Антона в его первый раз, когда весьма раскрепощённая омега в клубе предложила ему отправиться к ней домой. Он тогда так растерялся, что та рассмеялась, но всё равно утащила его к себе.       С этого всё началось. И секс тогда вышел на четвёрочку, как бы она не старалась. Всё потому что волнение, стыд, неловкость — очень плохо сказывались на сексе, лишь в одном случае из десяти партнёра это заводило настолько, чтобы второй в принципе терялся от его напора.       Антон лишал девственности двух омег и его эмоции в тот момент были схожи с Арсением, сказавшим очень эмоциональное «пиздец». В отличии от Антона, Арсений явно имел представление, что конкретно нужно делать с девственниками, чтобы не сбить их настрой на секс и как их в целом нужно подготавливать, — потому что подготовил охуенно, здесь бесспорно, — сам же Антон временами халтурно подходил к своей роли верхнего, боялся сувать в пизду пальцы (в анус тем более) и лизать её, смущался спрашивать, готова ли партнёрша (или партнёр, что реже) к проникновению, а это могло привести к испорченному сексу.       И приводило.       — Давайте скинемся и пиццу ей закажем, — щебетала Алёна, собравшая всех и отправившая именинницу по придуманным делам. — Или можно диетические сладости, она же ещё на диете!       — Да сколько они стоят? Мы все скинемся и только один небольшой торт и купим.       Антон хмыкнул и отписал Арсению:       «Мы планируем для девочки одной еду заказать, у неё днюха. Можешь присоединиться)))».       — Или пойти на хуй, — договорил едва слышно Антон, совершенно довольный собой.       Если честно, он не знал, чего ждал от Арсения. Наверное, всё же отказа, потому что это было правильнее. Одно дело — ухаживать за тем, кому предложил замуж выйти, а другое дело дарить что-то левым незнакомым людям.       «Что конкретно нужно заказать и по какому адресу?»       — Да ладно тебе, — воскликнул уже весьма слышно Антон и с силой обхватил телефон. — Гонишь.       «Она на диете. Думаем вот диетические сладости заказать, ну или суши. Хотя я бы просто пиццу поел».       «Я понял, скажи адрес».       — Да ты точно гонишь! — сказал Антон, тем не менее послушно записывая адрес ВУЗа. Ему даже интересно стало, что в итоге тот закажет. — Ребят, я скидываться не буду, — осведомил он остальных и прежде, чем успел получить упрёк в свою сторону, успокоил жестами рук и объяснил: — Я сразу от себя закажу.       — Маленькую маргариту? — хмыкнула Алёна. — Длинный, не по-товарищески это.       — Да не, нормальное кое-что.       — Что за «кое-что»? — устало спросила она. — Ты нам всем сюрприз решил сделать?       «Это и для меня сюрприз», сказал себе Антон, но ребятам лишь с извиняющей улыбкой кивнул. Во время пары ему пришло ещё одно сообщение от Арсения с коротким вопросом про номер кабинета, в котором сейчас у него проходит пара. Отвечал Антон почти что с замиранием сердца, но его губы кривились в таком пугающем оскале, что преподаватель приостановил свой рассказ и поинтересовался у него, что случилось.       — Я просто в культурном шоке, — сказал Антон.       — Поясните? — заинтересовался тот и поправил на себе очки. — Что же Вас привело к этому феномену, молодой человек?       — Меня либо пытаются… обмануть, либо нет — и это ещё более дико, чем первый вариант, — весело отвечает Антон. — Поэтому я надеюсь, что в ближайшие несколько минут никто не придёт.       — А должен кто-то прийти?       В двери аудитории начали стучать. Антон во все глаза уставился на стоящего в проходе курьера: у того в обеих руках были огромные белые пакеты разных форм. Внутрь сразу проник запах пиццы, а одна из коробок была идеально круглой, формой совпадающей со среднестатистическими тортиками.       — Всё-таки я в ахуе, а не культурном шоке, — сказал Антон.              В подобном состоянии находились и остальные люди, бывшие на паре, в том числе и преподаватель. Антон забрал доставку, извинился за то, что по сути сорвал занятие, и положил все коробки на пустую парту. Они продолжили заниматься, но все мысли, конечно, крутились вокруг одного и того же. Поэтому тут же, как прозвучала мелодия, прогоняющая всех гулять, он был окружён своими одногруппниками и засыпан вопросами.       Неохотно, коротенечко, без лишних деталей, Антон сказал, что ебался с богатым дяденькой, который теперь добивается его сердечка таким вот незамысловатым образом. Около трёх-четырёх омег заочно согласились выйти за Арсения, даже не зная, как тот выглядит. Деньги творят чудеса. Антона это оскорбляло.       Но раз ему купили это всё, то кто он такой, чтобы отказываться, верно? Принципы гибкие, позволяют и на хуй слать, и на хуй сесть. Тем более, он был голоден, а пицца пахла восхитительно. И она была дорогой, разнообразной. И для любителей поострее, для тех, кто обожает мясо или, наоборот, является вегетарианцем. Не зная вкусов, Арсений просто накупил всего — и, конечно же, попал. Нельзя не попасть, выбирая всё.       Хватило на всю группу и на учителя, а девочка-именинница была растрогана сладким угощением настолько, что расплакалась, и её утешали другие, гладили, обнимали, хвалили. Антон поддерживать не умел совершенно, поэтому держался в сторонке и переписывался с Арсением, точнее спамил ему фотографиями, — а что, денег на счету хватало на ММС-ки, пусть терпит, сам выёбываться начал, — и описывал ситуацию в целом. Один раз сказал спасибо, но нарочно не стал уточнять, какая пицца понравилась ему больше.       А Арсений спросил, когда не дождался этого.       Ответом получил фотографию нескольких коробок и загадку: «В неё не положили курицы и украли весь болгарский перец». Слишком просто. Арсений с первой попытки назвал «пепперони».       Их общение прекратилось неожиданно. Антону просто перестали отвечать. Возможно, дела появились, но Антона оскорбило то, что его даже не предупредили. Обычное человеческое: «спишемся позже» или «отлучусь», ну вот что-нибудь в таком духе, сложно что ли? В общем, он злился и набивал себя пиццей. Попробовал тортик и откусил одного пирожного. Очень даже. Но Антон представлял цену этого всего и ему становилось дурно. Не меньше десятки. За раз, просто влёт. Мать за эту десятку на работе торчит сутками, а Арсений её спокойно тратит на чужого человека, даже чужих. Какое расточительство.       Проблема в общении с Арсением была одной единственной. Тот не хотел общаться. Он не хотел сближаться словами. В его планах было купить. Банально купить Антона, а не заслужить его доверие и не пробудить в нём интерес.       Антон, конечно, пытался сопротивляться, слал его далеко и надолго, но… когда хотел кушать, а мама была на работе, как-то нечаянно начинал писать Арсению и подводил всё к тому, что он голодный. И ладно, если бы он просто просил немного денюжек на пиццу, но он наглел до того, что присылал ему целый список того, что он сейчас хочет. И Арсений всё это ему покупал. Даже если в списке друг за другом шли макароны по-флотски, эклеры, блинчики с картошкой и килограмм шоколадного мороженого.       Антон получал это всё. Из разных мест, но Арсений реально ему давал это всё, а Антон каждый раз только ехидно уточнял: «не передумал?», на что получал лаконичное: «нет.» с точкой на конце. Обязательно с ней, хотя в других своих предложениях Арсений их не использовал. Но здесь он шёл на принцип. Он много где шёл на принцип.       — Да ёб твою мать! — прикрикнул Антон на пробежавших мимо него ребят.       Телефон выскользнул из рук и упал на пол. Пошёл трещинами. На вид функционировал, но настроение у него сильно подпортилось. Телефон ему подарила на прошлый день рождения мама, а он недавно проебал защитное стекло, новый чехол был настолько беспонтовым, что он его снял и забыл надеть, да даже заказать, новый.       В процессе использования выяснилось, что одна треть экрана отказалась работать и совершенно не реагировала на касания к себе. К счастью, это было в верхней части и потому не помешало нажаловаться на жизнь Арсению.       «В смысле разбил? А как ты сейчас пишешь?»       «Ну не настолько разбил, чтобы он совсем сломался. Всё-таки новый телефон, хорошенький. Мама в кредит брала, шестьдесят тысяч отдала».       «Хочешь телефон, который можно складывать, как книжку? Со стилусом ещё есть».       «Ты мне хочешь купить телефон? Хотя что я спрашиваю, да? Ты хочешь купить мне телефон. Нет, ты не хочешь купить мне телефон. Неужели ты не понимаешь, что я тебя использую?»       «Пользуйся на здоровье. В браке это будет делать ещё легче;)»       Антон кинул телефон в парту и простонал от того, какой он долбаёб, потому что от нового удара та часть, которая не реагировала на касания, напрочь потухла. Теперь одной трети экрана у него тупо не было.       — Ну пиздец блять, — бросил Антон себе под нос и крепко сжал зубы. Он был зол на себя самого и в этой злости написал Арсению адрес того, где он находится с уточнением кабинета на ближайшие полтора часа и на какой телефон согласен.       Получил его буквально через полчаса. Да где ж ты раньше был, Арсений?!       Новый и очень-очень-очень дорогой телефон, который Антон сперва даже в руках держать боялся, лежал перед ним. Вместе с телефоном ещё приехала дополнительная карта памяти на 128ГБ, какая-то очень классная, как понял Антон по отзывам в интернете. Ещё чехол. Точнее чехлы. Десять разных. Вообще разных. С принтами, классические, в виде книжечки, с местом для карточек. Два защитных стекла, тоже чем-то отличающиеся. Хотя на самом телефоне защитное уже было наклеено. Видимо, чтобы Антон с этим не ебался. Помимо этого Арсений купил ему дорогие беспроводные и не менее дорогие проводные маленькие наушнички.       — Слушай, а с кем ты там ебёшься? — спросил его однокурсник, разглядывая его подарочки.       — А я с ним не ебусь ещё.       — А… понятно. А дальше что? Машина? А можешь дать мне его номерочек?       — Ты же альфа, — с подозрением сказал Антон.       Однокурсник кивнул.       — Альфа. И похуй. Для него хоть сучкой буду, если он мне за так машины и дорогущие шмотки дарить будет.       Антон закатил глаза и фыркнул.       — Не всё же в этой жизни происходит из-за денег.       — Ага, конечно. Не всё. Но раз дают, то я беру, да, Шаст?       Вообще предъява по факту. Антон грузно вздохнул и с воображаемыми нотками раздражительности отправил Арсению следующее:       «А ты не перебарщиваешь? Дальше ты мне машину подаришь?»       «А ты хочешь машину?»       — Да! — завопил подсмотревший его диалог однокурсник. — Шаст, пиши «Да»! Пусть дарит! Если ты не будешь на ней кататься, я с радостью ею попользуюсь!       «Да пошли вы нахер. Оба!», отправил Антон и показал ему экран. Однокурсник только недовольно цокнул, но больше не приставал. А вот Арсений засыпал вопросами. Ответы на них он не получил.       И на следующий день.       И на следующий.       И через неделю.       Через две Антон оттаял и всё же ответил на очередное: «голодный», «нет». Он хотел поболтать. Но единственное, что ему прислал в ответ Арсений: «Ладно. Рад, что ты вновь на связи».       «Не передумал?»       «Нет.»       Антон задолбал маму. Он вынес ей мозги, как вынес их себе. Его покупали. Очень банально и, признаться, очень эффективно. Потому что он хотел одеваться красиво и модно, ему нравилось покупать дорогие вещи, нравилось в них ходить. И украшения ему нравились. И телефон охуенный был, и наушники просто чудо, заряд держали долго, звук был идеальным, шумоподавление на лучшем уровне. Всё, что дарил ему Арсений, было лучшим.       А к хорошему быстро привыкаешь.       — Он меня испытывает, — жаловался Антон матери.       — Ты опять про своего Арсения? — со вздохом уточнила она, разливая суп по тарелкам.       — Да почему про «своего»-то? Он не мой, мам! Он просто очень им хочет быть. И поэтому творит какую-то фигню! Он на меня уже, наверное, миллион потратил, понимаешь? Чтобы что? Чтобы я ему дал?       — Сыночек, ну мы же это уже обсуждали. Хочешь — давай, не хочешь — не давай. С кем хочешь, с тем и спи. А на его подарки не смотри. Человек как умеет, так и добивается твоего внимания. Кто-то песни у окна поёт, кто-то за косички дёргает, а кто-то вон, телефоны дарит, как пять моих зарплат. И что я могу на это сказать, Антош? Выбирай сердцем. Но желательно обеспеченного.       — Мам!       Майя пожала плечами и невозмутимо поставила перед ним тарелку с супом.       — Кушай, сыночка. Верная мысль сама придёт через время.       — Через время придёт перестройка, — пробубнил Антон.       — Вот и Арсения своего можешь обрадовать этим, а то вон, как старается.       — Да мам! — воскликнул в праведном негодовании Антон. Майя хмыкнула, поцеловала его в лоб и села напротив кушать свою порцию супа. Антон попробовал съесть несколько ложек, но потом не выдержал, вновь завёл всю ту же тему: — И кто вообще знает, что он в своём договоре хочет понаписать? Он же нарочно не говорит. Сначала просит точного ответа, и только потом хочет мне огласить условия. Я подпишусь на кота в мешке! Вдруг он запретит мне с тобой общаться?       — Так ты, если согласен, поставь перед ним ультиматум. Состряпай свои правила и посмотри, как он на них отреагирует.       Антон устал. Он играл в эти кошки-мышки целый месяц. Очень часто слал Арсения далеко и надолго, но тот всё равно возвращался. Это… льстило. Будто его реально хотели. К тому же, когда Антон просто просил купить ему что-нибудь, то всё чаще и чаще Арсений угадывал. Будто уже успел выучить его вкус. И с едой, и с одеждой так было. Их диалог состоял из вечных серых вопросов. Что купить. Список. Что купить. Мат. Что купить. Мат и список. И так далее. Но они будто бы сближались. Антон успел привыкнуть к тому, что он всегда может написать Арсению. Тот ответит. И не просто ответит, а исполнит все его желания.       Он хотел попробовать. Просто встретиться. Он не раз просил Арсения о личной встрече, но тот всё время отказывался. Для него личная встреча могла быть лишь для одного — подписания брачного договора. И никак иначе. Они не могли просто сходить в кино, театр или на балет. Покушать вместе в ресторане. Даже поебаться ещё раз. Потому что Арсений это запрещал. Антона это очень сильно бесило, особенно перед перестройкой.       «Давай посидим в ресторане», попросил в очередной раз Антон, лёжа на кровати и фантазируя о том, как может закончиться их вечер.       «Нет. Только если ты согласен на брак»       — Хуяк, блять. Не согласен, — пробормотал Антон, но, подумав, решил пойти с козыря. Арсений ведь хотел выебать его во время гона? Антон, конечно, не знал, когда у него гон, но всё равно решил подразнить.       «У меня сегодня-завтра должна перестройка начаться».       Арсений ничего не отвечал. Антон устал ждать и, надувшись, написал ему:       «Хочу альфу. Чтобы перестройка стала течкой».       И правда, хотел. И хотел попробовать провести её именно с Арсением. Чтобы нахуй утонуть в его море, задохнуться его костром, напиться его коньяком и просто насладиться его дождиком.       Спустя почти три минуты молчания ему всё же пришёл ответ.       «Завтра в семь вечера в ресторане «Граф Чатской». Готовься обсудить договор»       — Буду готовиться присесть на твой хуй, — прокривлялся Антон.       «Если всё пройдёт успешно, будет тебе альфа».       — Ах ты сука!       «Это мы ещё посмотрим. Я пока ни на что не давал согласия. Только на встречу, Арс», он специально использовал обращение, чтобы позлить, подразнить. Ему нравилось кусаться словами. Он хотел задеть и вывести.       «Как скажешь, жасминка. Весь этаж наш. Могу выебать тебя прям там при официантах. Они и не такое видели».       Антон поперхнулся слюной и быстро полез гуглить ресторан. О нём не было почти никакой информации. Очень топорно сделанный сайт, огромные цены на любое блюдо. Минимальная стоимость супа — восемьсот рублей. А это обычный куриный бульон без всяких изысков, он так и называется, «суп детства». Посещение строго закрытое, все места нужно бронировать. Но фотографий много. Залы выполнены под мрамор, если не из мрамора. Всё бело-серое. Красиво и очень дорого. Дофига пафосно. Антон хотел бы покушать шаурмы возле метро, но его явно не спрашивали.       «Я не говорил, что хочу с тобой ебаться», наконец ответил Антон, понимая, что пауза слишком затянулась.       «А я говорю», моментально пришло в ответ. «В шесть часов за тобой приедет такси. Будь готов, жасминка. Буду ждать».       «Иди на хуй», злобно ответил Антон и выключил телефон. Ему было плевать, как Арсений ответил ему на этот раз. Он не хотел это видеть. Всё равно с каждым словом он всё больше и больше чувствовал, что проигрывает. И даже не из-за машины и одежды, а просто потому что Арсений не сдавался, он его будто бы искренне хотел. И это было самое приятное.       Завтра Антон планировал выяснить, не остыл ли Арсений вне переписки. А то писать можно что угодно, за экраном эмоций-то не видно. И вот тогда он уже подумает. Ох, как подумает.       Ох как… плохо он спал. Как много думал. Как много фантазировал, чем обернётся эта встреча в ресторане, каждый раз вспоминая то туалет в клубе, то дорогущую спальню. То себя на… нанизанного на член.       Перестройка пришла даже раньше, чем он ожидал. И стала именно течкой. Он чувствовал, как все мысли крутились вокруг одного единственного — собственного удовлетворения. Как горит его задница при одних лишь представлениях о стволе с венками и очерченной розовой головкой. Он рефлекторно сжимался, катался по кровати тазом, поджимал и разводил ноги, краснел лицом, потому что чувствовал влагу между ягодиц, и в таком вот развратном состоянии, в таком вот полусоображающем, ему нужно было куда-то ехать. Он еле дотерпел до вечера, выпил только одну таблетку успокоительного, помылся, подрочил себе, но в первый раз в его жизни одного взаимодействия с собственным эрегированным членом ему оказалось мало, и он немного поигрался со сфинктером, проводя по нему пальцами и изредка заходя на одну фалангу внутрь. Пока что хватило. Он даже в норму пришёл, смог соображать, у него даже вышло испугаться! А вдруг Арсений уже очерствел к нему и согласился на встречу просто так, посмотреть, поиздеваться? Антон же умрёт там со стыда.       Но всё равно он сел в дорогую чёрную машину, которая очень плавно и быстро доставила его до дорогого белого ресторана. На первом этаже его встретила милая девушка-омежка, которую раньше Антон с радостью выебал бы, но сейчас, несмотря на перестройку, на это не было никакого желания. Она представилась Олесей и провела его на второй этаж. В нём было затемнённое освещение: горела только половина ламп, все они были стилизованы под винтажные подсвечники.       Антона посадили за довольно небольшой столик, столешница которого была изготовлена из самого настоящего мрамора. Позади него было панорамное окно с видом на ночной сад и красивый белый фонтан, где полуобнажённые девушки обливали из кувшинов полуобнажённых парней.       Арсений подошёл довольно скоро. Шёл совершенно неторопливо, а когда остановился возле стола, показательно втянул в нос воздух и ласково улыбнулся.       — И правда. Течёшь, — сказал он довольно и облизал губы.       Антон посмотрел на него с вызовом, пытаясь тем самым скрыть своё волнение. Признаков того, что Арсений остыл к нему, не наблюдалось.       — Я не омега.       — Как скажешь, жасминка, — только и ответил Арсений, присаживаясь напротив. На нём был костюм. С тёмным галстуком, запонками из какого-то драгоценного камня, и бутоньерка из цветов… жасмина.       Арсений коротко улыбнулся и вытащил из внутренней части пиджака договор. Положил его перед собой на стол и накрыл его сверху руками, запрещая брать.       — Поговорим?       — Не хочу. Ты меня извёл, — огрызнулся Антон, сложив на груди руки. — Даришь тут подарки невменяемые, зовёшь меня замуж, хотя мы только два раза и трахались, а больше друг о друге ничего и не знаем. Я хочу с тобой встречаться, Арс. Без всех этих подарков. Мне просто интересно тебя узнать.       Арсений хмыкнул, у него был задумчивый добрый взгляд, опущенный куда-то в столешницу. Затем он поднял его на Антона и мягко сказал:       — Хочу тебя сделать своим мужем.       Антон цокнул. В этот момент им принесли первые блюда. Антон бы возмутился, что у него не спросили, что он хочет, но аппетитно пахнущая лазанья не дала ему это сделать. Ладно. Здесь угадал.       Принесли вино. Хорошее, красное. Ладно. И здесь угадал.       С того, как Антон дулся, что ему не на чего злиться, Арсений откровенно веселился. Не в голос, но вальяжно сидел на своём дорогущем стуле со сложенными на груди руками и улыбался, как отец, познавший жизнь и наблюдающий за глупым отпрыском. И не было в этом злой насмешки, только какой-то особый трепет, как к маленькому миленькому щеночку, ещё ничего не понимающему в этой сложной жизни.       — Я хочу тебя узнать, — упрямо сказал Антон.       Арсений хмыкнул и невозмутимо сказал:       — А я тебя трахнуть. И мы сможем исполнить и твоё, и моё желание, когда ты согласишься. Выгодно, не правда?       — Ты именно так и наёбывал людей, чтобы столько зарабатывать, да?       — Не без этого, — согласился без всяких эмоций Арсений. Он взял в руки бокал и стал неторопливо разбалтывать вино в нём. К своему блюду он так и не прикоснулся. — Это доверие, Антош, — пояснил он наконец. Антон округлил глаза. О каком доверии они могли говорить? — Я хочу, чтобы ты был полностью моим, а для этого ты должен мне доверять. Я сделаю твою жизнь лучше, просто верь мне. Моя персона здесь не важна. Мы в любом случае найдём общий язык.       — А если нет?       — То у меня есть ещё несколько квартир и дач, где ты можешь жить, чтобы не мозолить мне глаза, и чтобы я не раздражал тебя. Всё просто, всё решаемо. Нужно просто согласиться играть по чужим правилам. По моим правилам. И тогда ты получишь всё, что захочешь.       — Ты слишком всё усложняешь.       — Имею подобный заёб, не спорю, — послушно согласился Арсений и призрачно улыбнулся, глядя на него. — И этим я тоже тебя привлекаю.       — Ты о себе слишком большого мнения.       — Есть причины, — хмыкнул Арсений и наклонился к нему поближе, нависнув над своим блюдом. Антон, наоборот, отпрянул, затаил дыхание. Но Арсений больше ничего не сказал, только клацнул зубами перед его лицом и со смешком вернулся в исходное положение.       Антон закатил глаза.       — Ты меня раздражаешь, — поделился он вполне искренне.       — А ты меня заводишь, — Без всяких нападок ответил Арсений, продолжая вольготно полулежать на своём стуле.       К слову, стулья и правда были удобные, похожие больше на королевский трон. Их даже можно было назвать креслом, но не давала форма. Антон на своём устроился поудобнее и дальше решил ничего не говорить. Молча доел лазанью. Ел под пристальным взглядом. Временами запивал вином. Каждый глоток ощущая на себе два голубых глаза, скользящие от губ вниз, по шейке.       Антон оделся не в костюм, но весьма модно, как ему казалось. Бежевая мантия, белая тонкая водолазка и тёмно-серые зауженные сверху и расширяющиеся на икрах штаны.       — Жасмин, — сказал Арсений, поставив бокал на стол.       Антон не поднял на него глаз. Сдержался. Продолжил делать вид, будто сидит один.       Арсений выпрямился и повторил строже:       — Жасмин.       Антон всё-таки поднял на него взгляд. Охуенные у Арсения были в тот момент глаза. Немного злые, яркие, обжигающие. Очень вкусные и возбуждающие.       — Лучше огрызайся, а не молчи.       Антон ничего не ответил. Нарочно. Пожал плечами и потянулся за бокалом вина, но стоило ему обхватить его ножку, как Арсений удержал его за запястье. Глаза стали ещё злее, ещё сексуальнее, в них возросло желание подчинять и нагибать. Антон непроизвольно облизал губы и свёл вместе колени.       — Отсосёшь, и мы поедем ко мне домой, — низким голосом проговорил Арсений.       Антон облизнулся ещё раз от такой перспективы, закрыл глаза, подумал и спросил:       — А договор?       — К чёрту, — отчеканил Арсений. — Начинай, — он отпустил его руку и устроился на спинке стула, разведя ноги. И взял свой бокал вина, решив наконец отпить из него.       — Я не давал на это согласия, — прохрипел Антон, завороженно наблюдая за его действиями. Согласия он не давал, конечно, но хотел. Хотел и на колени, и хуй его в себе ощутить, и поогрызаться. Всё хотел.       — Даёшь. Ты мне даёшь, Жасмин. И потом получаешь за это поощрение.       — Вновь тренируешь меня? Как собачку?       — Это ебать я тебя буду, как собачку. Я знаю цену вещам и сколько угодно готов отвечать приятным на приятное. В бизнесе очень ценится услуга за услугу. В отношениях эта система тоже работает. Тебе понравится. Будешь очень громко стонать и потом долго балдеть. У меня как раз от всех твоих действий гон начинается раньше обычного. Получишь ты альфу в течку, не переживай.       — В перестройку, — ещё более хрипло поправил Антон.       Арсений показательно принюхался, лицо его скривилось, как бы говоря: «ты о чём?», он и ладонями в стороны развёл, мол, не нашёл никого с перестройкой. Только одну жасминку. С течкой.       — Вижу только течную жасминку, — проговорил он словами и скосил глаза вниз, на свой пах. Намекая. Или требуя.       Антон сделал глубокий вдох, как перед погружением, и утонул. В море. Оно затопило все его лёгкие. Этот привкус солёного, да ещё и горького, и горелого. И, откровенно говоря, сдался. Поддался. Стол оказался очень удобным, чтобы пролезть под ним прямо к ногам Арсения и устроиться в них. Насладиться моментом ему толком не дали, хотя очень сильно хотелось просмаковать это ощущение. Перед его лицом был пах, и пальцы легонько проводили по чёрным штанам, а под ними чувствовался жар и мягкая твёрдость члена. И пахло там очень сильно, так что можно было задохнуться. А Арсений взял, схватил его за затылок и вжал в себя, поддав вперёд бёдрами.       — Расстёгивай, — сказал он.       Антон поплыл ещё больше, огрызаться не стал, в голове всё слишком затопило водой. Он лишь послушно расстегнул ремень, штаны на Арсении и приспустил их так, чтобы можно было достать член вместе с мошонкой.       — У тебя больше, чем у омег, — прошептал Антон и облизал его головку.       Арсений прикрыл глаза, сжал волосы на его затылке, мягко процарапав ему несколько полос, и негромко ответил:       — Бери не до конца, и всё будет нормально. Давай, жасминка, меньше болтай, больше работай.       Антон накрыл его член губами и вобрал в себя. Глубоко он не заглатывал, как только ощущал желание исторгнуть из своего организма лишний элемент, останавливался и поднимался, основание он придерживал ладонью, иногда водил ею, помогая себе. Но по большей части он думал о руках Арсения в его волосах. Он отсасывал с закрытыми глазами, отдавая себя на растерзание запахам. И потому даже не заметил, как довёл Арсения до оргазма, только распахнул глаза от неожиданности, когда почувствовал как что-то вязкое со странным привкусом осело ему на язык. Рука в волосах не дала возможности отстраниться. Пришлось глотать. Антону это понравилось. Не потому что вкусно, а потому что лёгкие затопило коньяком, и Арсений опустил на него такой взгляд, что Антон по-настоящему ощутил себя выебанным. И растягивающий его алые щёки член этому прекрасно поспособствовал. Он тяжело дышал, щекоча своим дыханием ему пах.       — А теперь домой, — тихо проговорил Арсений. — Обсудим договор после того, как проведём твою течку.       — И твой гон? — подняв на него глаза, спросил Антон.       Арсений коротко облизался.       — И мой гон, жасминка. Вставай. Хочу увидеть тебя на своей кровати. Во всех позах, в которых захочу. Сделаешь? Сделаешь, конечно. Поднимайся.       Антон поднялся, вытер мокрые губы тыльной стороной ладони и прижался всем телом к Арсению. А по сути обнял его. Ему хотелось быть ближе. На эти импровизированные объятия сперва не последовало никакого ответа, но потом руки Арсения всё же легли ему на пояс, притягивая к себе. А Арсений прошептал ему на ухо:       — Жасминка, мы ещё не приехали.       — Арс, мне стыдно, — сказал вдруг едва слышно Антон. — Здесь же люди. А я…       — А в туалете людей не было? Они хотя бы представляют, чем здесь всё может закончиться. Я выебу тебя на этом столе, а мне ничего не скажут. За всё заплачено. Но я хочу выебать тебя дома, жасмин. Потом, если захочешь, можно и на столе.       — Арс, — протянул в стоне Антон и несильно ударил его то одним, то другим кулаком в живот.       Арсений усмехнулся, убрал с его лба чёлку, поцеловал под пробором волос и отстранил от себя.       — Жасминка, не забывай, что мы с тобой ещё не в тех отношениях, чтобы ты меня так называл. И отделяет нас от этого одна твоя подпись.       — Арс, — рыкнул Антон.       Арсений схватил его за волосы на затылке и тоже рыкнул, только уже ему в ухо:       — Арсений, жасмин.       Он отпустил его, отошёл, забрал со стола договор и, подхватив Антона под руку, направился к выходу. Антон не смотрел в глаза официантам и той милой девушке, он смотрел преимущественно себе под ноги и цеплялся за Арсения так, будто успел сильно напиться. Отчасти это даже было так. В его голову ударил коньяк. Шибанул со всей силы, потому что, когда Арсений начинал закипать, его коньячные нотки выходили на первый план.       А он закипал, потому что Антон обращался к нему сокращённо, отказывался подписывать договор и лип, как банный лист. Потому что у Арсения был заёб — нельзя нарушать его личное пространство. Сам-то он с радостью, а вот делать что-то глупое, безрассудное или просто необдуманное с ним — нельзя. Антону казалось это глупым, поэтому он его только больше дразнил. Пощипывал за бок, толкался, бодался о его плечо. Ему хотелось играться.       А Арсению в какой-то момент явно захотелось его выпороть, потому что в машине он взял его руку и положил её не на свой пах, а выше, на ремень, сжал его пальцы, как бы показывая объём кожи, её прочность и железную бляшку.       — Мне его с тебя снять или что? — спросил Антон, пытаясь убрать руку.       Арсений крепче обхватил его запястье и покачал головой.       — Если продолжишь меня донимать, я пересмотрю свои планы и устрою тебе небольшую взбучку.       — Что ты имеешь в виду?       — Ты меня понял, Жасмин.       — Вот поэтому и нельзя, не узнав друг друга, вступать в брак, — важно сказал Антон.       Арсений поморщился, почти оскалился, дёрнул его на себя, — вышло в движущейся машине это на отлично, — и проговорил ему в лицо:       — Ты не пробовал. И я не настаиваю. Просто предупреждаю, к чему ты всё ведёшь. И если ты продолжишь так делать, я решу, что ты дал мне добро на то, чтобы я тебя выпорол, жасмин.       — За болтливый рот? — нервно усмехнулся Антон.       — Его я могу заткнуть пачкой денег. Как думаешь, миллион из пятитысячных влезет?       — Я его в глаза не видел.       — Большой слишком, — задумчиво проговорил Арсений. — А вот миллион рублей в долларах, думаю, влезет. На крайняк в евро. У меня и так, и так есть. Можем поэкспериментировать.       — Себе в рот пихай.       — Это мы позже обсудим. Пока я в тебя хочу впихнуть только свой хуй. Молчи. Не усугубляй своё положение. Я вижу, что ты что-то хочешь сказать.       — А отсосал я на сколько? Если по твоей шкале судить. Ты же знаешь цену вещам, сам говорил.       — Я на тебя готов потратить любую сумму, — хмыкнул Арсений.       Этот своеобразный комплимент значил: «ты бесценен»? Боже, Антон растаял. К тому же и сказано это было с очень тёплыми искренними нотками бархатным вкрадчивым голосом. Таким тоном не обманывают, им очаровывают, и очаровывают успешно.       — Я не из-за этого сейчас с тобой еду.       Арсений с задумчивой улыбкой помычал и… промолчал, отвернувшись к окну.