Тогда и сейчас

Ближе к середине декабря старинный величественный замок, как и всегда, уже дарил своим обитателям сказочную атмосферу. Коридоры, лестницы и двери классов украшали сплетения и венки из остролиста, кое-где прямо из ниоткуда вырастали клубочки омелы, а волшебные колокольчики на каждом шагу тихо звенели все известные рождественские мелодии. Большой Зал, по своему обыкновению, поражал своим праздничным убранством: по обе стороны от входа тянули свои макушки к сводчатому потолку не менее дюжины огромных пихт, украшенных композициями и мишурой под стать цветов факультета. На огромном камине висела целая гирлянда из десятков разного размера праздничных носков, а с заколдованного потолка помимо больших пушистых снежинок периодически летели завитки серпантина и конфетти. Несмотря на то, что впереди всех ждала экзаменационная неделя, ученики просто не могли оставаться в замке в этот выходной. Погода стояла сказочная, и оставаться в такой день в замке было архипреступным. — Хо-хо-хо! Громко и удачно изобразив самый что ни на есть рождественский смех, Итон Эпплби развел руки в стороны и широко улыбался. Он неспешно брел по почти пустому школьному холлу и без труда нашел у выхода на мощеный двор всю свою компанию почти в полном её составе. — Доброе утро. Как поживают мои любимые рождественские гномы? — останавливаясь рядом со Николасом, подпирающим плечом огромную входную дверь в замок, когтевранец весело всех поприветствовал, но Ал и Валери так отчаянно забрасывали друг друга снежками, что даже не заметили его появления. Едва успел заметить, что не хватает несколько человек, как на пороге зала тут же возник светловолосый юноша, одетый в толстовку в цвет символики своего факультета и легкую черную куртку. — Доброе утро, — бегло пройдясь по компании взглядом, Скорпиус немного свел брови. В целом выглядел молодой человек немного озадаченно. — А где Пайк и Поттер? Спросил весьма своевременно, ведь сзади уже звучал приветливый голос одной из упомянутых девушек. — Я здесь, — немного запыхавшись, всем улыбнулась слизеринка. Натягивала на свои распущенные пепельно-русые волосы вязаную шапку и закручивала вокруг шеи кольца из длинного шарфа. Не достаточно удачно, по мнению Ника, и парень, не долго думая, решил помочь ей с этим. Уже через пару витков лицо Каталины было полностью скрыто под вязаным полотном. Но стоило ей освободиться, и в хохочущего гриффиндорца уже летела добротная порция свежеслепленного снега. — А Лили? — говоря это самому себе, Скорпиус выискивал соседку опаздывающей гриффиндлорки. — Вуд! Где Поттер? — пришлось немного прикрикнуть, чтобы она его услышала и отвлеклась, наконец, от Ала. Тот уже был по уши в снегу. — Не знаю, — пожала плечиками Валери, — она ушла на половину часа раньше меня, я думала, что будет здесь. Договорив, опять отвлеклась на Поттера и уже не могла видеть как Скорпиус, глядя на Итона, манит его куда-то в сторону кивком головы. — Есть разговор, — тихо сказал слизеринец, но Эпплби и так уже это понял, а потому лениво следовал за Малфоем в нужную сторону. Остановились сбоку двора — аккурат между одной из стрелочных арок и дерева причудливой витой формы. Слизеринец нашел себе место на одном из витков растения и присел. Поднял согнутую ногу и складывал на колено расслабленные, скрещенные в предплечьях руки. — Ян Стреттон, что ты скажешь? — не глядя на собеседника, потирая теперь пальцами легкую щетину на щеке, спрашивал Малфой. — Хах, однокашнички, — не теряя веселого нрава, Итон тянул через сомкнутые зубы воздух, словно ошпарился. Как и Малфой, юноша смотрел в сторону их компании и выхода в школу, став справа от слизеринца и опёршись плечом. Итон немного прищурил один глаз, и выгнул бровь над другим. Вскоре досье в голове когтевранца созрело и тот, сплетая между собой руки, начал: — Стреттон. Такс… Ну ты и без меня всё знаешь: не дурак, очень неплохой загонщик, твердый хорошист, на хорошем счету у многих профессоров, особенно у старого Слизнорта. Немного высокомерен и злопамятен, но в целом паинька. — Прям паинька? — повел бровью Скорпиус и на лице возникла тень хитрой ухмылки. Он даже тихо хмыкнул или что-то вроде этого. — Тебе известно, что в школе у каждого второго есть скелет в шкафу. А то и у каждого. — А у этого если и есть, то надежно спрятанный. Ничего серьезней прогулов и опозданий, насколько я знаю, — немного выпятил губу и вспоминал нечто поинтереснее, — как-то подрался на школьном дворе с пуффендуйцем, но это было года два назад, по-моему. — Три вообще-то, — исправил его Скорпиус, это было ему известно тоже, — это не интересно, детский лепет… А Слизнорт что? — А Слизнорт как всегда — хочет быть поближе к славе. В данном случае к славе его предков, — почесывал бровь староста, — у Стреттонов зельеварня своя и магазин снадобий, знаешь? — Кто ж не знает? Он ни капли не приукрасил, товары Стреттонов действительно пользовались спросом и ещё как. За пару лет их продукция затмила почти всех конкурентов в этом деле. Во многом благодаря новаторству и смелым экспериментам с составами. — Так вот открыли они это всё несколько лет назад и дела там идут, как видишь, очень хорошо. По-моему они даже что-то там изобрели и запатентовали парочку новых зелий. Но потом что-то там вроде запретило Министерство… Чуть до скандала не дошло и всё такое, — делился воспоминаниями когтвранец. — Даже в «Пророке», по-моему, об этом писали. Но с тех пор он у Слизнорта в любимчиках. Держу пари, старику не терпится получить пару рецептиков. — Кто бы сомневался, а что за зелья такие? — Скорпиусу было интересно, чем же так одержим старый декан их факультета. — Одно точно знаю. Что-то вроде усовершенствованной формулы «Костероста», но не совсем, штука влияет на процесс восстановления и регенерации клеток живого организма намного быстрее. Моя мама в своих теплицах добавляет эту штуку в листья антенниц и они растут в два раза быстрее, — тише прежнего сказал Эпплби, явно не хотел, чтобы об этом кто-то знал, — хорошая штука, но стоит бешеной кучи денег. Соответственно Стреттоны вроде как ещё и совсем не бедствуют. А по поводу других, понятия не имею, не особо вникал. Знаю только, что одно из них едва успели выпустить и уже после первой партии вмешалось Министерство и с тех пор не особо всё афишировали… Но говорили, что даже после конфискации спрос на него был приличный, и какое-то время его еще продавали из-под полы и перекупы. Были желающие побаловаться. — Интересно, не вот это вот, случайно? — взглянув на собеседника впервые с начала разговора, Малфой протягивал ему пожелтевшую на вид бумажную карточку. Достал её из внутреннего кармана и Итон сразу узнал в ней одну из тех, что хранится в комнатушке ворчливого завхоха Филча. Будучи старостой, он сам иногда писал такие, но очень редко. Был хоть и строг, но снисходителен. Почти все, кто попадался ему на нарушении школьных правил, были предупреждены в устной форме и без состава наказания. — Ян Стреттон… — прочитал вслух лишь заголовок, написанный чьим-то тонким почерком, а далее его глаза просто забегали по немного выцветшим чернилам. «Найдено и изъято зелье класса «Абсолютно Запрещено. Опасно.» Представителями школы в лице надзерателя А.Филча и декана П.Саламандер донесено до сведения директора М.МакГонагалл. Директором М. МакГонагалл принята мера наказания. Мера наказания: немедленное исключение. Дело передано в Министерство Магии (Сектор борьбы с неправомерным использованием магии)». — А вот это уже и вправду итересненько, — оценил прочтенное Эпплби. — Интересно то, что это ему с рук сошло. А ты говоришь паинька, — хмыкнул слизеринец. Повеселел ещё и от того, как во время битвы снегом сцепились Ал и Ник и теперь по очереди пытались извалять друг дружку в сугробе. — Как много зелий тебе известно из этой категории? — Штук десять, около того, — прикидывал он в уме и озвучивал. — Я помню, как приезжали его родители, только он говорил, что по вопросам родительского школьного комитета, — снова копался в своей памяти Итон. — Наверное отмазывали всеми силами. — Странно вообще-то, я бы сказал, что даже не в его духе. Вполне себе обычный парень: ни с кем особо не конфликтует, спортсмен, с учебой порядок, девчонки тащатся… — Прям тащатся? — это была вторая фраза из всего разговора, которая заставила слизеринца потянуть ядовитую улыбку и поднять взгляд на сказавшего её. — Да, с одной долго так носился, но сохнут, насколько я знаю, многие, — рассуждал юноша и тоже изобразил лишь половину ухмылки. — А мне есть смысл спрашивать на кой он тебе сдался? Прощупываешь конкурента? Не в бровь, а в глаз, но Эпплби же не мог знать, что отчасти угадал намерения собеседника. Просто думал, что Малфой, по своему обыкновению, хочет знать всё и про всех. Подобные разговоры были не впервой. — Любитель серьезных отношений, значит, — с нескрываемой насмешкой резюмировал Скорпиус. И что-то сейчас его явно раздражало, а вопрос Итона он просто проигнорировал. Почти. В ответ когтевранец получил молчаливое отрицание — Скорпиус лишь покачал головой. — Не знаю насколько любитель, но с этой долго был. Ида Майлз, по-моему… Что-то у них там не склеялось, громкое расставание, сопли-слезы, она вроде как даже в Мунго попала с нервным расстройством, прикинь. Так сильно сохла за ним, а он уже ни в какую. А он потом как с цепи сорвался: одна вторая, третья… Чем-то кое-кого напоминает, нет? — открыто намекал и подначивал Эпплби. — Уже не напоминает, — тише, он будто говорил это сам себе. — Я решил пока что немного подвязать с этими делами, мамочка, — язвя, признавался Малфой и вызвал у слушателя тихий смех. — Легко предание, но верится с трудом, — когтевранец насмехался. В подобное он не сильно уверовал. — Наш Скорпи остепенился? — шутливо умилялся и издевался одновременно. Пока Малфой не остудил его пыл взглядом. От увиденного Итон изумился. Даже вполне искренне. Когтевранец не поленился приукрасить свою мимику и выпячивал нижнюю губу. Даже одобрительно закивал. — И что прям действительно решил? — будто испугался Итон, гримасничая. — Неужели так сильно они тебя достали? Или созрел к концу школы к чему-то серьезному? Черт возьми, как время меняет людей, я тебя прям не узнаю. — Отношения вредят вашему здоровью, — будто вычитывая слова на предупредительном баннере, тихо выдыхал ухмыльнувшийся Скрпиус и рассматривал шнурки на своем кроссовке. — Любые, а серьезные так и подавно. — Точнее и не скажешь. Можешь сказать это ей? — Итон улыбался и кивнул в стороны выхода из школы. Малфой не поднял головы, потому не сразу понял о ком идет речь. Но скоро увидел. И рассматривал новоприбывшую гриффиндорку. Лили, чуть съежившись от морозной погоды, повыше натягивала и без того высокий воротник свитера и смеялась, разговаривая о чём-то с Альбусом и Валери. Вся их компания была в сборе. — А ты заметил?.. — наклонившись, Итон говорил это чуть тише обычного и отвлек Малфоя от потока его мыслей. — … Поттер как будто подменили, заметил? Всю неделю, будто светится. В мире только две вещи так быстро меняют людей, — прищурил глаза он. — Это магия и первая влюбленность. — Или вторая, — как бы он не хотел, но раздражение скрыть ему не удалось. Услышав, Эпплби так и продолжал хитро улыбаться. Пока пристально не посмотрел на то, насколько пристально Скорпиус глядит на гриффингдорку. Как Цербер. И до Итона, одаренного соображением истинного когтевранца, начало нечто доходить. — А ну-ка, дружище, постой-ка… Итон медленно выгибал широкую бровь. — Угу, — не размыкая губ, тихо издал он, высвободив одну руку. Он с помощью указательного пальца указывал на Лили и соображал что-то. — Угу, — следом за этим была какая-то точка в замке, и на неё он тоже указывал. Но что-то пока не вязалось. Ведь был ещё третий, сидевший рядом и, очевидно, неспроста интересовавшийся вторым. — Ага... — юноша понял, а Скорпиус по его мимике понял, что до того что-то дошло. — Да ну ладно! Чтобы ты?.. — Убью, — ровно сказал Малфой, едва Эпплби успел открыть рот, чтобы высказать неверие и даже толику удивления. Итон специально клацнул зубами, подыгрывая, но улыбки своей довольно-ядовитой не сдерживал. — Даже если ты просто громко об этом подумаешь — ты труп. — Ай-я-яй, Скорп. Ты же не просто так Стреттоном интересуешься? А Поттер в последнее время теряется где-то и сияет ярче лампочки. Даже странно, что она сегодня с нами идёт, в прошлые выходные вообще как сквозь землю провалилась, — подытожил он. По недовольству Малфоя понял, что прав, а ещё Скорпиус заиграл острыми скулами. — Так это акт братской опеки? Или?.. Итон даже не поленился наклониться с высоты своего роста, чтобы получше видеть все до последней эмоции друга. Скорпиус предпочел не отвечать вообще, но на лице не появлялась фирменная малфоевская ухмылка. Для когтевранца это кое-что значило. — Я убью тебя, Эпплби, — абсолютно тихо и на выдохе изрек слизеринец, глядя в сторону друзей и теронув губу большим пальцем. Не прибегнул ни к одной из эмоций, но получилось очень доходчиво. — И скормлю твое худощавое тело стае гиппогрифов, если ты кому-то что-то скажешь, ты меня понял? — Лишь бы не дюжине кошек Трелони. Да я понял, понял! — хохотнув, старшекурсник поднял обе руки вверх. Как бы показывая, что обезоружен взглядом, что полетел в него. Почти увернулся от летящего в его сторону кулака, но всё-же немного получил в поддых. — Те же знаешь что я — и так могила, — хоть и подыгрывая шутке, но одновременно с серьёзным смыслом заверял Итон. Говорил теперь под стать своим годам, — но, Скорп... Я ненавижу давать советы, почти никогда этого не делаю, но ты бы оставил девчонку в покое и дал бы ей нормально дышать. Пусть сама разбирается совершать ошибки или делать правильные вещи, для тебя это всё равно только очередная игра. В сыщика, старшего брата или героя-любовника, не важно. Всё равно только игра. Только вот с ней будет игрой на грани фола. Поиграй с кем-то другим. По-дружески хлопнув его по плечу, Итон Эпплби поманил слизеринца кивком головы и оба зашагали к кучке старшекурсников. Скоро компания в полном её составе, шутя и улыбаясь, добралась до кромки Запретного леса. Слова Эпплби не выходили из головы. Они звучали там так же громко и ясно как звонкий девичий смех Лили Поттер, шедшей впереди и наперебой беседовавшей о чём-то с хохочущей Валери. Едва покинув пределы школьной территории, Скорпиус Малфой, обещая друзьям совсем скоро вернуться и найти их в волшебной деревушке, растворился в воздухе. Он сдержал обещание, найдя Ника, Каталину и Итона уже через пару часов в пабе «Три метлы». Разузнав, что Альбус и Валери направились в «Слодкое королевство», он также узнал, что Лили совсем недавно попрощалась. Покинула их под предлогом желания посетить местную книжную лавку. И это было весьма кстати, ведь у него созрел важный разговор. Покинув пределы заведения, слизеринец направился по заснеженной улочке в «Фолианты и свитки». Тут в сравнении с гудящей шумной атмосферой паба было почти глухо. Кроме звона дверного колокольчика и тихого храпа здешнего пожилого продавца Скорпиус не слышал ничего. Лишь хорошенько прислушавшись можно было различить шуршание бумажных страниц и звучало оно с самой глубины полумрачного, до отказа забитого всевозможного рода книгами, магазина. Неспешно, а от того практически беззвучно, Малфой двинулся к источнику звука и нашел ту, что искал. Даже удивился такому везению, до этого мига думал, что Поттер солгала, придумав повод улизнуть к новоиспеченному ухажеру. Она заметила его далеко не сразу, и время до этого момента Скорпиус потратил не зря: остановившись у торца соседнего книжного ряда, он молча наблюдал за ней. Смотрел как гриффиндорка, сидя на полу и поджав под себя ноги, увлеченно что-то вычитывала. Даже показалось, что видел тень улыбки на её лице. — Ты опять убежала от нас всех, Поттер? — говорил тихо, чтобы не спугнуть, но она всё равно немного дрогнула от неожиданности. А от этого потянулась ладошкой к сердцу и улыбнулась. — Вообще-то мне показалось, что это ты от нас сбежал, — закрывая книгу, Лили положила её возле себя и брала другую пряча в ней лицо. — Так сильно мы тебя достали? — Хотел кое-что проверить, — оглядевшись, Скорпиус подходил и уселся напротив, подпирая спиной высокий книжный шкаф. Прищурился, но ведь не только от плохого освещения. Бесцеремонно рассматривал лицо собеседницы и даже при таком свете не мог не заметить румянец на щеках. От тяжелого пристального взгляда Лили просто пришлось поднять взор и теперь на Малфоя смотрели два огромных, практически черных от широких зрачков глаза. — И что же? Постой, дай-ка я угадаю: это или не важно, или я потом сама всё узнаю, — немного передразнивая его высокомерную манеру разговора, Поттер принялась листать третью по счету книгу. — Или это меня не касается. — А вот и не угадала, Лилс, как раз это тебя касается, — прислонив затылок к ряду книг позади, изрек он. — Тебя и твоего нового друга, если быть точнее. Лили даже на секунду замерла. Головы не подняла, но на собеседника исподлобья смотрела. Было в его тоне что-то пугающе серьёзное. Сразу смекнула, что тут что-то странное, ведь нашел её аж здесь. И снова ненавидела его за то, что он всё про всех знает. Протяжно выдыхала и собиралась с мыслями. — Давай мы сразу обозначим, что есть вещи, которые тебя не касаются, точно так же, как есть вещи, которые не касаются меня. Даже не смотря на то, что мы с тобой в довольно… доверительных отношениях. Подобрав более или менее удачное слово, Поттер сразу задавала их беседе взрослый тон рассудительности. Вышло настолько ровно, спокойно и равнодушно, что внутренне создание рукоплескало ей. Хотя на самом деле она нервничала. — А вот тут ты ошибаешься, касаются, Поттер, ещё как касаются, — просто не мог без своего фирменного коварства. Желал, конечно, вывести её на чистую воду. Лили не могла его всецело винить за подобный интерес, сама не раз выступала неким «голосом разума», вычитывая его за кратковременные отношения. Всё же это были личные моменты, и получается, что теперь они попросту поменялись местами. Теперь вот об этом жалела. — Я в состоянии сама принимать решения, — Лили попыталась избежать назревающей беседы и поднималась на ноги, а Скорпиус последовал её примеру. Найденное в глуши магазина спокойствие и уединение пропало бесследно. — Не тебе решать где мне быть... — ...И с кем, да? — уже на грани наглости перебил её. Всё в нем говорило, что диалог сейчас имеет шанс набрать обороты. Стремительно и быстро. Лили неплохо читала по лицам, а по его лицу читала просто превосходно. — И с кем тоже, и чем заниматься тоже, — уже тише. Лили ковыряла пальчиками воротник свитера и огляделась. Желала убедиться, что они всё ещё одни здесь. — Скорпиус, ты сейчас так говоришь… Мне иногда кажется, что ты забываешь о том, что я уже совершеннолетняя. Что я уже не маленькая сестренка Альбуса, которую можно воспитывать. — Да, я помню, — кивнув, заверил слизеринец, — помню, что ты у нас, Поттер, уже слишком взрослая, — оценил её внешний облик с головы до пят. И так, что ей стало жутко неловко. — А ещё я далеко не дура, и если у тебя есть какие-то вопросы — задавай прямо, не юли. Не надо строить трехэтажные теории. Так мы сэкономим много времени. — Так не интересно, — хитрил он и утонченные черты поплыли от коварной улыбки. — Я никуда не спешу, можем хоть до вечера тут проторчать, — рассматривал свои дорогие часы Скорпиус. А Поттер понемногу раздражалась, хоть и пыталась пока скрыть это. И промолчала про то, что она спешит и что у неё есть на ближайшее будущее свои планы. — Но если ты так хочешь вопросы… То давай вопросы. Давай-ка, Поттер, мы с тобой сыграем в одну старую добрую игру, — с азартом сказал слизеринец, прищурившись. Лили избегала их. В них всегда надо было лгать и изворачиваться, а в этом она была не так сильна. Гриффиндорка хорошо знала большинство его игр. Эта предполагала ответ вопросом на вопрос, а проигрывал тот, кто дал ответ без вопроса или заметно промедлил с ответом. Они с ним не раз в неё играли и каждый раз это было забавной словесной перепалкой, но сейчас таковым не казалось. — Я начну, так уж и быть. Как давно ты со Стреттоном? Он спрашивал прямо в лоб, по-малфоевски. Настойчиво и бесцеремонно. Развенчивая все её надежды скрыть от него хоть это. От услышанного аж ёкнуло, и Поттер, натягивая на пальчики рукава, обняла себя руками. Прислонившись спиной к книжным полкам, как это сделал он, стояла четко напротив. — Откуда ты знаешь? — закусывала щеку девушка. И если до этого момента у Скорпиуса ещё оставались сомнения по поводу личности таинственной персоны, то сейчас они развеялись. Вот для чего нужны все эти игры. — Убегая из поместья, ты так спешила, не опоздала «побыть в одиночестве»? — выгибая бровь, красивый школьный староста склонил голову на бок. — Ты же сам видел? Зачем спрашиваешь? — запустив пальчики в густые распущенные волосы, Лили медленно перебирала прядки над шеей. — Почему же не сказала правду о том, куда идешь? — ему явно нравилось задавать неудобные вопросы. — Шутишь? А зачем об этом говорить? Ты бы на моём месте сказал? — удивилась Лили. — Тебя действительно настолько сильно волнует с кем и куда я хожу, что ты решил это обсудить? Что, правда? — она действительно искренне удивлялась, не ожидала в свой адрес подобного интереса. — Ты в курсе, кстати, что по факту я просто следую твоим советам? Так почему тебя это смущает? Разве неправда? Самая что ни но есть, а теперь вот ему пришлось взъерошить волосы на затылке, а Лили ещё не до конца понимала почему происходящее его злит. — Так ты из принципа или на полном серьезе решила закрутить с кем-то? Я бы не спрашивал, но с тобой, Лили, точно что-то не так. Тебя как подменили. Даже Итон заметил сегодня. Ты сама хоть замечаешь это? — О, блеск! Хорошенько перемыли с Эпплби мои косточки? — Лили не верила своим ушам. — И что же такого необычного заметили? Едва услышав, Скорпиус сошел с места. Пока стоял их разделяло три шага, но два из них слизеринец уже преодолел. И смотрел в лицо девушки с невиданным ею доселе интересом. Гриффиндорка и не думала на этот раз вжиматься спиной в шкаф, как поступала ранее, скорей всё было наоборот — Лили будто немного потянулась ему на встречу. И буравила его взглядом. И ждала очередной вопрос. И прилично злилась. — Ты правда не замечаешь того, что сейчас происходит? Да? До жути двусмысленно, внутри аж дрогнуло. Скользкая фраза — воспринимай, Лили, как хочешь, особенно вот сейчас, когда так вот смотрит. Внимательно и бегло, и долго, дождавшись, кажется, края самой бесконечности. — Совсем не видишь ничего дальше своего курносого носа? Тихо и совсем не свойственно для Малфоя. Одновременно с раздражением и в некоторой степени заботливо. Такой его стороны и странной эмоциональной помеси противоречивых чувств Лили не помнила за все годы их знакомства, и в эту секунду у неё невольно напрашивался точно такой же вопрос к нему. Ей тоже было интересно, что с ним происходит. — Ты можешь себе представить, что сейчас я вижу в твоих зрачках своё отражение так, как в зеркале? И почему ты так часто дышишь? Это и много прочего действительно не скрылось от придирчивого Малфоя. И если бы он не знал Поттер так хорошо, если бы не смотрел сотни раз в эти глаза, то и разницы бы не заметил, но он видел. Её как будто немного лихорадило, изменились даже жесты. Отличались от привычных своей топорностью и энергичностью. Словно её тело сейчас расходует минимум двухдневный запас энергии. — Может, мне просто нездоровится? — Лили закатывала глазки и вела головой, перемявшись с ноги на ногу, — я смотрю, что тебе стало совсем скучно. Тебе лучше не тратить время на подобные глупости. Может, займешься чем-то достойным тебя, твоего статуса и внимания? Или кем-то, а меня — простую смертную, оставишь в покое. — Скажи честно, как ты сама считаешь, ты влюблена или всё-таки заколдована? — и снова спрашивал прямо в лоб. Это был его конек — повергать слушателя в шок своими иногда абсолютно сумасшедшими домыслами. Лили пока что ничего не отвечала. Просто растеряла слова на вдохе. Она жадно глотнула воздух. Лицо горело ещё больше и ладошки, сжимавшие края рукавов, вспотели. — Заколдована? Это… это вы с Итоном так решили? — слова отчасти давались с трудом, а ещё надо было соображать над вопросами. Не каждый день приходится слышать подобное. Поттер буквально выжимала из себя фразы. Лишь бы не молчать. — Ай… Ну что за, — еле слышно пробормотав под опущенный нос, гриффиндорка прикрыла веки и чуточку махнула головой. — То есть увлечься кем-то я не могу? Конечно. Кроме тебя никем не могу? — поспешила исправиться девушка. Без труда прощёлкала все его подтексты. — Тогда конечно, могу быть только заколдованной, — Лили одновременно испытывала неловкость и раздражалась. — Ты знаешь, что ты иногда просто невыносим? — почти сквозь сомкнутые зубки процедила девушка. — Если я ошибаюсь, то меня это только порадует, но скажи честно, как часто я ошибаюсь? — Как сейчас вот? — не сдержала язвинки. — Ты и правда?... Что? Прям влюбилась? — без должного напора. И сошло бы для обычного человека, но для Малфоя, по его мнению, прозвучало даже как-то слащаво. Да и совсем не вписывалось в его собственные ощущения. Он разве уверен, что ему интересно слышать ответ на этот вопрос? — Не могла?.. — на миг скривил лицо, будто от невидимой вони, — выбрать кого-то другого не могла? — прищурив серебристо — серые глаза, Малфой раздражался и на то били свои причины. Именно по этим причинам он и инициировал этот диалог, о них Лили Поттер ещё предстояло узнать и совсем скоро. — Опять другого? — нарочно выделив интонацию, Лили хлопнула тыльной стороной ладони по другой и закатывала глазки, — да что ж такое? — было бы смешно, если бы так сильно не напрягало. — А с этим что не так? Или это со мной что-то не так? — Лили, а рассказать тебе кое-что интересное? Рассказать тебе одну историю? Ты ведь уже, наверняка, знаешь, чем занимается семья Стреттонов? — последний вопрос был по сути риторическим, но тоже считался. — А есть те, кто не знает? — Ты знаешь в общих чертах, как и все, Лили! Но ты кое-чего не знаешь! Он сказал это намеренно. Он точно специально проигрывал ей. Впервые в жизни намеренно. Вероятно, важность разговора затмила для него весь азарт от игры. — Так вот его семья среди прочего является изобретателями сильного и запрещённого из-за побочек зелья. Что-то на подобии Амортенции, но Амортенция по сравнению с ним — просто детский лепет. Дурман, чувство эйфории, увлечение, но эта штука… Эта штука непросто имитирует чувства, она создает их. И чем больше человек его принимает, тем больше чувствует, а эффект никуда и никогда не выветривается. Это зелье Министерство Магии классифицировало как «Абсолютно запрещенное», изъяло и наложило на него запрет. Все дело Стреттонов из-за этого чуть не свернули, они чудом всё это замяли. Эффекты от начала приёма хочешь услышать? — напористо спросил старшекурсник. Вероятно, даже если бы у Поттер был выбор, и она сказала, что не хочет, то всё равно бы услышала. Он говорил бегло и загибал пальцы: — Почти всегда увеличение зрачков от момента приёма и до момента потери эффекта, но после нескольких приемов этой штуки никогда не проходит; жар, учащенное сердцебиение и дыхание, повышенная энергичность и обостренное обоняние. Договорив, он указывал на Поттер пальцем, намекая, что большинство из перечисленного наблюдает, а та поморщила нос. — Теперь ты понимаешь? Лили словно зависла, молчала и поджимала алые губы. Она была превосходна в Зельеварении и даже не задумываясь могла сказать, что этой к классификации относятся зелья, вызывающие непоправимый вред для здоровья или даже скоропостижную кончину. Одним приёмом это ограничивалось или десятками зависело от самого типа зелья, но исход был один — болезнь, безумие или смерть. Судя по рассказу Малфоя, такое зелье предполагало неодноразовое и постоянное применение, но в течение какого времени никому не известно. — Чтоб ты знала, однажды у Стреттона нашли одно из зелий такой классификации, — эмоционировал он и точно злился. Испытывал к этому всему отвращение, не иначе. — Где он его раздобыл не сложно догадаться, как ты понимаешь. Возможно, это самое зелье, не знаю, но точно знаю, что-то о судьбе Иды Майлз — единственной девушка, с которой у него были более или менее длительные отношения. После их расставания она попадала в больницу Святого Мунго дважды. Ян расстался с ней, и девчонка два месяца пролежала с диагнозом нервно-психологического расстройства и рвала на себе волосы. Так сильно хотела вернуться к своему Стреттону. Ты не веришь мне, Лили, но я прав, и скоро ты в этом убедишься. Я тебе докажу. Когда наступила тишина, Лили даже не заметила, как затаила дыхание. В голове один за другим рождались вопросы, но самым главным было другое. — Скорпиус, — Лили позвала его тихо, — всё что ты сказал это… Это вполне вяжется в одну реальную картину событий и вполне возможно, что ты прав. По поводу опасности этого зелья и его побочных эффектов, по поводу Иды, но… — она прикусила ноготок на руке, смотрела немного исподлобья и испытывала неловкость. По большей части неловкость за собеседника. — … Но я не понимаю, почему ты рассказываешь мне всё это. Я не встречаюсь с Яном Стреттоном. Сделав небольшой, но заметный акцент на имени, Поттер сначала прислонила ладонь к щеке, а после прикрывала рот кулачком. Несколько будто бесконечных секунд они так и стояли в полумраке пустой тусклой книжной лавки. Пока Лили не вздрогнула от звона дверного колокольчика. Оживившись, глянула на часы и высматривала кого-то у входа. Скорпиус уже понял, что пришли по её душу. Даже до того, как она сказала: — Извини, мне пора. Увидимся позже. Поттер натягивала куртку прямо по пути на выход. И снова хотелось поскорее уйти от тяжелого взгляда. Тех глаз, что на этот раз узнали в фигуре Ена Стреттона — старшего брата упомянутого ранее когтевранца. И, к большому неудобству для Лили и самого Ена — молодого школьного тренера по квиддичу.