Тогда и сейчас

Этим же вечером, неспешно поднимаясь по пролетам Большой лестницы, Лили Поттер словила себя на мысли, что улыбается сама себе. Прокручивая в голове весь сегодняшний вечер, девушка так замечталась, что практически не заметила как добрела до гостиной Гриффиндора. В реальность удалось вернуться лишь пройдя сквозь портрет Полной дамы. Оказавшись в бордово-золотистой обстановке было сложно не заметить до боли знакомую фигуру — на фоне здешних тонов он выделялся ядовито-зеленым пятном. Вальяжно восседая в кресле, слизеринец полностью игнорировал устремлённые на него взгляды и девичьи перешептывания. Лениво перелистывал какое-то чтиво, а как только в фокусе внимания появилась хозяйка длинных ярко-бронзовых локонов, поднял свой взгляд исподлобья. Был во всей красе и при полном своём обаянии, а Лили… — Да ты просто… издеваешься, — лишь пошевелила губами и даже закатывала глазки. В последнее время что-то зачастил сваливаться как снег на голову. Поттер натянула улыбку — выбора не было. Это было неизбежно, она так нагло оставила его одного в книжном магазине, что продолжение разговора было ожидаемо. Но Поттер всей душой надеялась отсрочить его на максимально долгий срок. — Спокойно, Лили, — перебив её на вдохе, избавив от нужды интересоваться о причине такого нежданного визита аж в обитель её факультета, улыбающийся Скорпиус кивнул в сторону. Намекал, наверное, что их баталиям сейчас не самое подходящее место и протягивал ей какую-то бумажку. — МакГонагалл сказала поменять перед каникулами пароли. Молча взяв кусочек пергамента, девушка предполагала, что там может быть. В этом семестре актуальной была цветочная тема. Лили прочла написанное аккуратным витиеватым почерком слово. Но не сдержалась и хмыкнула. — Narcissus, — озвучила она и ещё пару секунд смотрела в пергамент. — Плоховато с латынью? — просто не мог проигнорировать замешательство девушки, которая прижимала к шее воротник. — С латынью всё хорошо, — уверяла гриффиндорка, — тут что-то на малфоевском. За ней не постояло, не упустила же возможности упомянуть его самолюбие, а своим остроумием заслужила улыбку смазливца. Но всё равно тут что-то не клеилось, не мог лишь этот пустяк заставить Скорпиуса вскарабкаться аж на седьмой этаж замка. Лили понимала, что стоит ждать подвоха и что осталось не долго. Они так и не договорили. — Поздновато возвращаешься, нет? — встав перед ней, Малфой рассмотрел собеседницу точь-в-точь, как и несколько часов назад. — Не позже остальных, — говоря тихо, девушка тоже покосилась на нескольких человек у камина. Не хотелось, чтобы кто-то слышал их разговор. — Ну, теперь, как я понял, можешь позволить себе возвращаться и попозже? — на его лице возникала издевательская улыбка, но это не было венцом происходящего, конечно. Малфой шептал ей на ухо, обжигая дыханием. Лили будто каждой клеткой чувствовала на своей щеке прохладное прикосновение его кожи и небольшое покалывание полумягкой щетины. — В сопровождении преподавателей студенты вообще мало в чём ограничены, да, Лилс? Даже в этом? Едва договорив, Скорпиус настолько аккуратно отодвинул от её шеи краешек воротника, который она так старательно целый день поправляла, что Поттер и сообразить не успела. Убедившись в своей правоте, слизеринец издал нечто вроде тихого змеиного шипения. От ощутимого неодобрения, конечно, а Лили краснела и оттолкнула его ладонь. Снова скрывала под воротником маленькое багрово-фиолетовое пятнышко. Отпрянув от Малфоя как от горячего утюга, староста молниеносно оценила количество потенциальных слушателей грядущего разговора. Выбор был не очень велик, и скоро гриффиндорка схватила его за краешек рукава, потянув в сторону узкой витой лестницы в глубине круглого помещения. Обсуждать что-либо при десятке людей совсем не хотелось. Уводила его в свою комнату, а взглядом удостоила уже после. Когда за ним закрылась входная дверь. Довольно пылким и всеобъемлющим. — Давай я сразу избавлю тебя от воспитательных речей и скажу, что это вышло случайно, — получилось немного стеснительней ожидаемого, но и злилась же. На его смекалку и наблюдательность. — Ну конечно, Поттер! Школьный тренер совершенно случайно присосался к шее старосты Гриффиндора. Я и забыл, что нечто подобное каждый день происходит за школьным завтраком! Малфой снова задавал тон беседы. Он тоже злился, язвил и щурился. Задушевной беседой и не пахло. — Не смей, Скорпиус, — предупреждала девушка, — избавь меня от своего ехидства, и не вздумай хоть кому-то рассказывать о нём. И вообще не лезь не в своё дело! — Я буду лезть, Поттер, чтобы ты не наделала подобных и ещё больших глупостей, — признавался слизеринец. — Тем более с тем, кто ощутимо старше тебя и в некоторых делах точно опытнее. — Ощутимо? — нервничая, хохотнула девушка, но точно не от смеха. — Чтобы ты понимал, ему только недавно исполнилось двадцать! А по поводу опыта кому, как не тебе знать, что возраст тут не показатель? Уж ты помолчал бы, — от души так от души — использовала всё свое презрение и на полную катушку. — Ты всего на год с небольшим младше его, а по опыту в некоторых делах переплюнул его на пол жизни, наверное. Не сочла зазорным перегнуть палку, лишь бы напомнить ему, что тоже далеко не безгрешен. — Речь о тебе, Лили, я тут ни при чём. — Ну, раз обо мне, то ты и сам всё знаешь. Конечно, опытнее! Но я же к своим годам могла бы уже хоть что-то попробовать для разнообразия? Чтобы не покрыться плесенью— передразнивая его речь из библиотеки, Поттер даже не поленилась изменить тон так чтобы он соответствовал его собственному. — Я вижу, что попробовала. Понравилось? — небрежно махнул он в сторону её шеи ладонью. — Только это или ещё что-то уже попробовала? — Это тебя вообще не касается! — Зарумянилась девушка, растягивая и без того многострадальные рукава. Краснела не то от злобы, не то от стыда, но скорее всё вместе. Разговоры на такую тему были в новизну. — Ошибаешься, Лили, ты — мой друг, а он — школьный преподаватель. Ты хоть понимаешь, что у тебя как минимум из-за этого могут быть ощутимые проблемы? Я уже не говорю о том, что он, похоже, опаивает тебя какой-то дрянью! — его гневило и не без причины. На её упрямство и непонимание, но Лили, набрав побольше воздуха, гневалась не меньше. — Итак… — собрав все свое самообладание, Поттер шумно выдохнула. Указала на него раскрытой ладонью и теперь вот вышло говорить спокойно, — ты становишься несносным, ты знаешь? — Потерпишь, — веселился он. — Мы не договорили. О тебе, и о том, каковой ты находишь компанию Стреттона. Ена Стреттона. Не поделишься с другом впечатлениями? — Чтоб ты знал, Ен — замечательный человек, и он не сделал бы того, в чём ты его обвиняешь! — И снова ошибаешься, Поттер. У тебя слишком высокий уровень доверия к незнакомым людям, — сунув по своему обыкновению руки в карманы, Малфой начал медленное брожение по девичьей обители, рассматривая её. — Одного поля ягоды, что один, что что его брат. Тут он был впервые, но в целом комната не отличалась от других школьных спален и не поражала ничем кроме своей чистоты и отсутствием лишнего. Разве что была непривычна своими бордовыми теплыми тонами. Небольшое, уютное, не ярко освещенное помещение вмещало в себя самое необходимое: три кровати, расставленные примерно на одинаковом расстоянии друг от друга, два высоких шкафа и один письменный стол у самого входа. Сдержанно и лаконично. Только по разного рода рисункам, наклейкам и фотографиям у изголовья можно было определить хозяйку кровати. — Он не незнакомец, ясно? — Ты его совсем не знаешь. За сколько? За три недели? Но так сильно защищаешь его. Почему? —закончив свое брожение, бегло рассмотрев всё, Скорпиус остановился у кровати Лили. Рассматривал снимки семейства Поттеров, несколько газетных вырезок и даже репродукции пары картин. Его внимание среди прочего привлекло маленькое газетное фото того самого особняка с которым ему выпала честь познакомиться. Было понятно, а теперь точно подтвердилось, что Поттер испытывает к этому дому особый интерес. — Да потому, что он мне нравится, Скорпиус! Может впервые в жизни мне так сильно кто-то понравился! Кто-то кроме тебя! — запредельно откровенно признавалась она и потирала сморщенный лоб на опущенном в пол лице. Чуть не сошла на крик, а теперь вот упрямо и смело рассматривала его реакцию на сказанное, и глаза. Те при теперешнем освещении отличались от привычного оттенком черненого серебра и застывшем в них сомнением. — Это не ты говоришь, Поттер, слишком быстро, так не бывает. — Ты так говоришь, будто знаешь как это вообще бывает, — запальчиво хихикала Лили. — Малфой, ты только не говори, что тебе хоть когда-то кто-то нравился. — Сложно себе такое представить? — интересовался взаправду и на полном серьёзе. Поттер даже на какой-то миг усомнилась в собственных выводах. Всегда считала, что что у него в груди бесчувственный мотор, гоняющий кровь по его красивому телу, а теперь вот приходилось думать, что там живое и бьющееся человеческое сердце. — Прям из области фантастики, — говорила девушка вопреки нагрянувшим сомнениям. — Ты никогда не испытывал ничего и близко подобного, но делаешь вид, что много в этом понимаешь. Возможно, в другом — да, как затащить девчонку в кровать и на следующее утро послать её куда подальше. Это ты точно знаешь. — К твоему сведению, Поттер, я их насильно в кровать не тащу. Так что ты тоже не говори о том, чего не знаешь. — О, ну конечно. Святая невинность просто. Ты просто даже не замечаешь, как ты их соблазняешь! Тебе для этого даже напрягаться не особо надо,— выпалила гриффиндорка, доведя его до беззвучного хохота. Она указывала на его облик, ведь до того же хорош, что многие и сами на шею вешаются, а некоторые из них и в кровать охотно ложатся. На это вот и намекала. — Я хотя бы справляюсь с этим самостоятельно и без всяких зелий, Поттер! Ну какая же ты всё-таки упрямая! — повысил тон юноша. Приложил немало усилий, чтобы в конце концов успокаиваться. Скорпиус поднял к уголкам прикрытых глаз пальцы, а после указал на неё ладонью. — Я тут, потому что не хочу, чтобы ты в полубреду несуществующей влюбленности наделала глупостей. Как ты этого не понимаешь? — Ты делаешь эти «глупости» вообще без намека на какую-либо влюбленность, и ничего — жив и здоров. — Не сравнивай меня с собой, — выровнявшись, став по центру комнаты, юноша снова прятал руки в карманы. — А почему это? Или такого высокого сравнения я не достойна? — почти гримасничала от злости, а Малфой набрал побольше воздуха и специально медленно его выдыхал, чтобы сохранять подобие эмоционального равновесия и спокойствия. Ведь довела и сдержанного его до эмоционального резонанса. — Это ты несносна, Лилс. Скажи честно, тебе так сложно поверить в мою правоту? — А тебе сложно поверить, что Ен не делает того, в чём ты его обвиняешь? — Согласился бы с тобой, но то, что я вижу, говорит об обратном. В последний раз я видел тебя такой… — Он замолчал, не стал договаривать, что в библиотеке. В тот вечер. Но тогда это было естественным стрессом её организма — реакцией на настоящие, а не искусственно созданные ощущения. — … Не важно. Забавное совпадение, — иронично подытожил он, а Поттер щурила лисьи глазки. Терпение иссякло. — А хочешь один интресный факт? Забавное совпадение: как только перед тобой закрывается одна дверь, то сразу же открывается другая. Вот и всё. Скорп, я тебе сейчас задам один вопрос, потрудись, пожалуйста, на него честно ответить и мы, наконец, закроем эту тему. Без всякого фарса, твоего самолюбия, игр и прочего. Чего ты добиваешься? — Чтоб ты была осторожней как минимум, — честно сказал он. — Я ценю твою заботу, но сегодня она переходит в маниакальную стадию. Понимаю, чего хочешь ты, я тебя услышала, но лично я хочу, чтобы ты ушел, — откровенничала и Поттер. Он пока ничего не отвечал. Медленно потирал ладонью сморщенный лоб, а после облизал губы. Подходил, а остановившись смотрел на неё с высоты роста. — Я обещал, что докажу тебе на что способна эта штука, — слизеринец не без раздражения на упрямство Поттер доставал из кармана малюсенький пузырек багрового цвета. Крошечный — не больше половины мизинца. Увидев его, Лили оторопела. Даже как будто испугалась. Ещё бы. Не каждый день твой друг приносит тебе супер экстракт любовного зелья, запрещенный самим Министерством Магии. — Лили, если я не прав, то я ухожу, будто меня тут и не было, но если я прав, то пообещай мне, что ты как минимум пошлешь Стреттона. Скорпиус добрел до небольшого письменного стола и присел на отодвинутый стул в своей любимой манере — закинув ноги на угол предмета мебели. — А как максимум? — зачесывая назад спадающие на лицо локоны, старшекурсница упрямо смотрела на него. — А как максимум его вообще бы не мешало сдать Министерству, — рассуждал слизеринец. — По-моему Малфой, это уже мало смахивает на заботу, — нахмурилась гриффиндорка. — По-моему, ты уже настолько увлекся своими интригами, что вот-вот перейдешь черту. Воцарилась тишина и возникшую паузу он, конечно, потратил не зря — в голове уже созрела идея. — Поттер, а давай так: я пообещаю тебе не переходить черту, если ты пообещаешь мне впредь держаться от него подальше. — Не согласна. С чего это вдруг? — А с того, что если ты ничего не сделаешь, то я сделаю, — с неким нахальством и совершенно откровенно предупреждал Малфой. — И что ты собрался делать? — ядовито хихикнула девушка, — вызовешь его на «большой и серьезный разговор»? — на всю катушку подтрунивала, взяв в воображаемые кавычки ключевые слова, — или чего похуже? — Я не настолько глуп, Лили, — равнодушничал, лениво перелистывая первую попавшуюся книгу, взятую со стола. — Но я могу тебя заверить, что МакГонагалл совершенно случайно узнает, что один из её школьных преподавателей балуется запрещенными зельями со своими несовершеннолетними подопечными. Лили злилась. И ощутимо. Мало того, что он влез туда, куда его совершенно не просили. Так он ещё и выдвигал условия и не стеснялся прибегнуть к угрозам и шантажу. И вид имел при этом до раздражающего самодовольный. — Я совершеннолетняя, — только и выдавила из себя девушка в попытке исправить его хоть в этом, но по хитрому взгляду исподлобья поняла, что он не ошибся. Расчетливый Малфой говорил всё до последнего звука намеренно. Он точно не юлил и не преувеличивал. И точно мог это сделать. Но не на ту напал, ведь Лили тянула ухмылку сродни его собственной — хитрую и загадочную. С кем поведешься… Она совершенно неторопливо шагнула с места и даже приблизилась, а остановиться решила только за его спиной. Следующее заставило даже непрошибаемого с виду молодого человека отвлечься от сплетения букв и бесконечности строчек: аккуратно, почти на грани нежности, даря легкое, но приятное чувство щекотки, она прикоснулась пальчиками к мужской шее и замерла. Спустя пару секунд ощущение на бледной коже никуда не делось, наоборот. Касание пришло в движение и смело скользнуло в сторону пульсирующей под кожей жилки, задевая часть щетинистой щеки и его уха. А над вторым он услышал её притягательный шепот: — Если ты это сделаешь, Скорп… — начала девушка и слова её прозвучали ровно в тот момент, когда до подкорки мозга добралась самая последняя нота близкого, уже знакомого ему запаха цветов. Нежные пальчики добрались по утонченным чертам практически до подбородка. — …Я расскажу Валери, что это ты подбил Альбуса приударить за ней на спор. Она бросит Альбуса, а виноватым они оба сделают тебя. Говоря, она словно специально касалась его губами, а договорив — улыбнулась. Об этом слизеринцу рассказало ощущение тепла — выдох, который четко почувствовал. Он, как и суть услышанного, заставили Малфоя повернуться в сторону собеседницы. Теперь, чуть прищурившись, мог рассмотреть ликование на близком личике. Даже после этого Лили не шелохнулась. — И если бы Альбус действительно по-настоящему не увлекся Вал, то она знала бы это гораздо раньше. Так что радуйся, что всё так совпало, и не обольщайся, если думаешь, что тут только ты всё про всех знаешь, — говорила так близко, что ещё бы четверть фута и кончики их носов точно бы прикасались. А пальчики всё ещё скользили по бледной коже и делали неспешный ласковый перебор. Поттер не постеснялась игриво повернуть на бок голову, бегло и смело рассматривая его черты лица. Глаза и даже губы. — Не забывай, что я следила за тобой, долго и пристально, Скорпиус. Лили даже подмигнула, и была до безумия довольна его молчанием. Насладившись этим ещё несколько секунд, гриффиндорка выпрямлялась и отнимала дарившую приятное ощущение руку. Напоследок эта самая ладонь дважды хлопнула его по плечу. Поттер ставила условную невидимую точку в их взаимном шантаже и уходила прочь, нагло забирая с собой тот самый запах летнего цветущего сада после прошедшего дождя. — Хорошо, Поттер, будь по-твоему, — в итоге не подав виду, что выходка Лили хоть как-то сказалась на нём, Скорпиус будто вступал в переговоры. — Напомни-ка мне второй закон Бэкслоу, если тебе не сложно. — Всё что угодно, лишь бы ты отвязался, — тихо-тихо пробормотала Лили, но следующее говорила на порядок громче, присев не тот край стола, откуда только что столкнула его ноги. Сцепив руки в замок на груди, она смотрела перед собой: — Сложное многокомпонентное зелье, в котором присутствуют в большом количестве однородные по свойствам составляющие, конфликтно к воздействию противоположного по своим свойствам компонента-раздражителя при его добавлении в состав или близком контакте. Доволен? Не сделав ни единой заминки, Поттер словно прочла это в книге «Основные Законы Зельеварения» и заслужила от Скорпиуса кивок одобрения. — Превосходно… Знаешь что здесь? — прищурив один глаз, он смотрел на свет от настольной лампы, но сквозь крошечный пузырек. — Стевия, кетемф, лакрица, липпия, сахарная трава и даже клиновый сироп, представляешь? Сладость сладкая, — на автомате облизал губы слизеринец, словно почувствовал это приторный вкус. — И это только из компонентов, что мне известны, весь состав никто не знает. — Догадываешься, что у меня в другом кармане? Скорпиус выгибал дугой бровь, а красивые губы изобразили половину ухмылки. — Горечь… — проговорила тихо. Конечно, догадалась. И он действительно не шутил, когда сказал, что серьезно намерен доказать свою правоту. Теперь Лили это прекрасно понимала. Не понимала лишь одного: он делает это из-за того, что действительно переживает? Или по другим причинам? Не лишним было бы и разобраться. — И снова верно, Лилс, — кивнув, он извлекал из кармана ещё один закупоренный пузырек. На этот раз прозрачный, побольше. Содержимым его была не жидкость, а маленькая веточка какого-то растения. — Полынь, Поттер, — покосился на пузырек и хорошенько потряс его, чтобы заточенный в нем кусочек растения впоследствии пах ещё больше. — Знаешь, что это значит? Лили знала, конечно, и если он не прав, то для неё это будет лишь обычным растением с пряно-горьким запахом. Но если прав, и если она под действием того злосчастного зелья, то, исходя из упомянутого закона Зельеварения, при вскрытии склянки она почувствует не самые приятный запах в мире, а наоборот. — Давай проверим кое-что, — оживился Скорпиус. От этих слов Лили широко распахнула глаза и даже вскочила с краешка стола. Ей совсем не хотелось никаких экспериментов. Сейчас то, что так увлекало Малфоя, её как минимум настораживало, а как максимум — пугало. — Спокойно, Лили, пока только это, — имел ввиду содержание меньшей склянки, но и это девушку совсем не успокаивало. Лили намеренно сделала пару шагов в сторону стоявшего рядом вещевого шкафа. Выглядело так, будто просто ищет себе опору, но на деле она хотела быть подальше от того, что сейчас будет. Догадывалась что грядет, прекрасно и не понаслышке знала, какие эмоции и ощущения вызывает запах Амортенции, но если верить Скорпиусу, то эта штука однозначно будет в разы сильнее. Если только Малфой не ошибся. Но он был прав. Едва тонкие бледные пальцы отковыряли залитую воском крошечную пробку, как Лили даже с расстояния в пару метров хорошо ощутила этот запах. И сразу закрыла глаза. Он казался нереальным. И идеальным: не резким, обволакивающим, невероятно приятным, желанным и притягательным. И безумно знакомым. В нем хотелось утонуть, раствориться без остатка и жадно и протяжно вдыхать. Это Лили и сделала. Но ведь не только она. Облизав губы, закусив краешек нижней, Лили тяжело глотнула и молча следила за Скорпиусом. Будто от его реакции зависит всё на свете. Он тоже вдохнул полной грудью и так, что немного приоткрыл губы, а через несколько секунд дышал, как и она — чаще, с некой жадностью. Хотелось быстрей выдохнуть предыдущий вдох, чтобы опять насладиться новым. В какой-то момент Малфой даже улыбнулся и опустил голову, качнув ею. Осознал, очевидно, что не всесилен и тоже поддаётся завораживающему аромату. Поттер, найдя своей голове опору, прикрыла веки и царапала заведенными за спину руками деревянную гладь. Открыла глаза лишь после того, как повернулась к узкому ланцетовидному окну. Пыталась сквозь темень рассмотреть зимние пейзажи, но от какой-то из своих мыслей коротко улыбнулась. Все что угодно, лишь бы не позволять дурманящему аромату шагнуть сейчас с места и наделать кучу глупостей. — Ого. Ну как тебе? По-моему впечатляет, — говоря тихо, Скорпиус по достоинству оценивал то, что происходило. Лили даже показалось, что его голос немного изменился. Он стал будто бархатный, уютный, с идеальными полутонами. Он притягивал даже громкостью и эмоциями. — Ещё как, — не солгала девушка, не пошевелившись. И снова всё, лишь бы не видеть как почти идеальный во всём Малфой щурит свои блестящие глаза и улыбается, неспешно следуя в её сторону. — Представляешь, что будет, если его выпить? — Можешь попробовать. Хотя бы так узнаешь, что такое человеческие чувства, — сказав, почти до боли закусила губу. Настолько, что поморщилась от наступившей боли. Запах никуда не исчезал. Скорее наоборот — с приближением Скорпиуса он усилился, несмотря на то, что пузырек уже был закрыт. Он не знал, что происходит сейчас с Лили Поттер, хотя, вполне вероятно, догадывался. И от этого лукаво улыбнулся. — Что чувствуешь, Лилс? — тихо спрашивал слизеринец, специально подойдя настолько близко, чтобы увлеченность собеседницы вечерним пейзажем казалась неуместной. И Поттер пришлось отвлечься. Не без усилий и раздражения, но пришлось. Этот абсолютно нежеланный вопрос она больше всего ожидала. — А ты? — спросила по-гриффиндорски храбро. Взор поочередно бегал от одного его зрачка к другому. Заведомо знала, что ответа не даст и взамен не получит. — Могу точно сказать, чего нет — определенно не пахнет ванилью, — уклончиво и даже с долей юмора отвечал школьный староста. Упирался ладонью возле её головы и поднял к её лицу злосчастный пузырек. Чтоб его, на пару с Малфоем. — И точно могу сказать, что ничего общего со Стреттоном там тоже нет, — сразу отвечал и за неё тоже. Попал в яблочко. Только зачем ему это? Издевается, не иначе. — Так что же там, скажешь? Он говорил тише и это настораживало, что-то в этой ситуации Поттер до боли напоминало и сердце девушки ускорило свой бой. Как будто ей и без этого зелья Малфоя мало, а теперь вот он облизал губы и закусил кончик языка, сосредотачивая на них и на тени своей улыбки всё её внимание. Свободной рукой дотянулся до одного из ярких локонов у талии и даже намотал один виток волос на палец. Венцом происходящего было то, что позволил себе замереть совсем рядом. Ну не мерзавец? — Как и у всех, — полностью растеряв где-то намеки на смущение, Лили на все сто процентов подражала его манере поведения и была в этом великолепна. Достаточно было лишь игриво прикусить краешек своей губы, и потянуться вперед — то, что мы любим, Скорпиус… Практически шептала это, говорить громче просто не имело смысла, а вот быстро и будто жадно рассматривать все черты его лица смысл был. Отчасти делала это так жадно специально. — И то, чего мы желаем… — выдыхал Малфой, ощутив и на своем лице дыхание сродни собственного — теплое и прерывистое. Серебристые глаза — губы, снова глаза и так взглядом по замкнутому кругу. Пока краешек тех самых светлых и будто теплых губ не коснулся её собственных, но едва это случилось, Лили отклонялась назад. Желала понять происходящее и осознать то, что Скорпиус отдает себе отчет. Но навряд ли же не отдает. На этот раз игры Скорпиуса перешли все грани. Только об этом она сейчас и думала. — И чего же ты хочешь, Лили? Или кого? И снова он облизывает губы, и специально же, и что она там говорила про то, что хорош в своём соблазне? О, да, теперь вот точно могла лично в этом убедиться. Как никогда прежде, даже в библиотеке. В её сторону он себе такого ещё не позволял, но это было раньше. Ответа не было, лишь то, как покачала головой и поджала губы. Отворачивалась, но другого он и не ожидал. — Ты не произнесешь вслух, конечно нет, я знаю. А хочешь, я угадаю? — лукаво, словно начиная очередную забавную игру, Скорпиус отдалялся. Снова вернулся за стол, присел и даже нашел на нем карандаш и чистый пергамент. Какое-то время Поттер наблюдала за его сосредоточением. Словила себя на мысли, что практически любуется им и поморщила нос, а на листе бумаги между тем появлялись какие-то пока не понятые ею росчерки. Полностью рассмотрела только тогда, когда Скорпиус закончил. Передвинув лист по глади стола в её сторону, довольный юноша снова откинулся на спинку стула и даже начал прокручиваться в нем со стороны в сторону, и Поттер рассмотрела его труды. Там довольно аккуратно и даже талантливо были выполнены три небольших рисунка: веточка кипариса, долька цитруса и узнанный Лили цветок тиаре — гардения с сильным и приятным ароматом. Всё это представляло собой древесно-цитрусово-сладковатый букет. Наглый смазливец, разобрав по основным нотам собственный запах, был к ужасу Лили Поттер абсолютно прав. Проглотив несуществующий на деле ком, Поттер собиралась с мыслями. И пыталась не раздражаться его самолюбию и не раздражать саму себя. Получалось из рук вон плохо. Злило ещё и то, что ещё в особняке пообещал не мучить её намёками, но история с зельем всё меняла. — А у тебя? — игриво прищурив глазки, Лили переворачивала пергамент на другую сторону, — хочешь, я угадаю, что там у тебя, Скорпиус? Того, кого ты действительно любишь, — Лили увидела его ухмылку и кивок. Расценив это как молчаливое согласие, Поттер тоже улыбалась. Склонившись над листом, тоже делала несколько росчерков. Времени это заняло на порядок меньше и девушка, сложив лист вчетверо, сошла с места. Остановилась напротив. Хитрая с виду Поттер протягивала бумажку, но как только тонкие бледные пальцы потянулись к ней — сразу отдернула руку. — Подожди, слишком просто. Ты же любишь, чтобы было поинтересней. Давай ты угадаешь, — хитро улыбнулась старшекурсница, сойдя практически на шепот. Но какой-то незнакомый сладко-игривый тон её голоса, несомненно, цеплял и разжигал в нём что-то. — Как думаешь, кто там? — не без интереса и даже кокетливо вопрошала гриффиндорка. Снова прикусила край практически алой губы и дернула бронзовой бровкой. Была в этом всём до жути обаятельна и очень красива. — Кого бы ты там не написала, ты всё равно не угадала, Лили, — обаял и он. Хитрил, и ничуть не уступал ей ни в этом, ни в том, как его черты лица передавали эмоции. — О, ошибаешься, я никогда не была так права, — невероятно удачно использовав всё своё актерское мастерство, заверяла его гриффиндорка. Это была игра в стиле Скорпиуса Малфоя, только зачинщицей была Лили. Он сделал быстрый перебор пальцами по глади стола и снова попытался забрать у Лили бумажку, но снова не вышло — упрямая девчонка, протянув её, снова отдернула. Набралась наглости и смела играть на нервах, даже завела теперь руки за спину и ждала ответа, но скоро за это поплатилась: не имея больше возможности хоть как-то достичь желаемого, Малфой дотянулся до Поттер и потянул её к себе с такой силой и наглостью, что Лили пришлось сойти с места. Под тихий смех проказницы он усадил её на себя так, что обе ноги девушки оказались по разную сторону от его собственных. Это ему ровным счетом ничего не стоило, а вот Поттер сразу поняла, что из его довольно внушительного хвата ей самостоятельно быстро не выбраться — силы точно были не равные. Теперь Скорпиус искал в заведенных за спину ладошках девушки злосчастный кусочек пергамента. И нашел, но пальчики гриффиндорки не ослабляли хват. К тому же она и не думала пока отворачиваться — наоборот. Наслаждалась реакцией Скорпиуса и тем, что смогла своей выходкой довести и сдержанного его до потери умиротворения. В какой-то момент он замер, а почти обездвиженная кольцом его рук Поттер решила использовать неподвижность юноши с толком — наклонялась вперед, прижимаясь к его телу и немного выгнув спину. Она тоже замерла, когда почувствовала под губами пульсацию на его шее, улыбнулась напоследок, а касание это уже трансформировалось в пока ещё не напористый, но поцелуй. Настолько приятный, что по светлой коже пошла волна мурашек. Затем нежное, будто скользящее, непрерывное прикосновение её губ и следующий. Уже выше, но от такого моргать стало сложнее. Обоим. Точнее открывать веки. И третий… Уже напористый, ощутимый, с жадным вдохом и распахнутыми губами ... Он такой, за который обычно отвечают подобным. Такой, что сбивает размеренное до него дыхание даже у сильных мира сего. Поттер прокладывала путь к его губам, не иначе, но замерла, едва коснувшись их. Освобождал её из плена своих рук, а Лили взамен на это заточала его шею в свои. В полной тишине комнаты четко слышала каждый шорох движения. Слышала дробь собственного сердца, когда Малфой, на грани нежности добравшись ладонями до девичьей талии, немного потянул ещё ближе к себе. Теперь она шептала: — Всё ещё думаешь, что знаешь, чего я хочу, Скорпиус? — Тихо, немного сбивчиво, а пальчики легонько прошлись по волосам слизеринца. Лили пропустила через приоткрытые губы ещё один выдох и снова провела ими по кромке бледно-розовых. Даже легонько прикусила нижнюю своими зубками, но тут же отпустила. Дразнясь и выжидая ответа. Его пока не было. Вместо него Лили Поттер почувствовала будоражащее, но совсем ещё легкое подобие поцелуя, но она опять не дала ему случиться. Ей было интересно осознаёт ли Скорпиус происходящее и все последствия. Будь то игра или взаправду. И сейчас, снова ища её губы, он, вероятно, знал что делал. И уж точно не случайно тянулся ладонью к её шее. Теплой, будто ласковой. Скользнувшей в яркие волосы, а другая сжала её талию ещё сильнее. Его маленькая местью за то, что посмела такое вот вытворять. Она тоже понимала что творит, а потому, как только коснулась его лица обеими ладошками, наклонила набок голову. В очередной раз прижавшись телом, сжимая в кулачках светлые волосы на затылке, Поттер дотянулась до мягких губ самого завидного школьного красавчика. И прошептала то, чего действительно хотела: — Я очень хочу, Скорпиус… Только одного… чтобы ты… сейчас… ушел. Отодвинувшись от будто недоумевающего в этот миг юноши, вскакивала на ноги. Больше не хотела читать что-то в его лице. Тем более, что чтива там сейчас было слишком много. Перебор даже для неё, а она сейчас ещё и до чертиков злая и на то есть сразу несколько причин. Уверенно и быстро подойдя к двери, Лили настежь распахнула её и жестом указывала ему сделать то, что просит. Только уже не просила, а настаивала: — Живо! Ну и дела, сама того не ведая отомстила ему сторицей, а Малфою только и оставалось, что хитро прищуриться и усмехнуться. Приподнявшись, сунув руки в карманы брюк, он замер пока возле письменного стола — там все ещё оставалось нечто важное. Взяв пузырек с полынью, Малфой приподнял его на манеру того, как это делает тостующий со своим бокалом. Игриво дернул бровью и без раздумий открывал. Одновременно с глубоким и раздраженным вдохом девушки, от него Лили аж вытягивалась в струнку. — Удачной экзаменационной недели Поттер, увидимся на вечеринке, — возвращая пузырек на гладь стола, Малфой сунул крышечку от него себе в карман и выразительно дернул уголком рта. — Не забудь, что можно привести свой плюс один, обязательно приходи со Стреттоном. Сказав это из дверного проёма, Скорпиус подмигнул ей и неспешно зашагал прочь. Лишь в конце узкой винтовой лестницы школьный староста разворачивал тот самый кусочек пергамента, которым ему удалось завладеть. На одной стороне были его собственные художества. Перевернув, он увидел стрелку — намек на то, что лист нужно снова перевернуть. Поттер нарисовала её и даже не поленилась затушевать, дополнив всё лишь несколькими словами: «Ты любишь только себя». Она не угадала. Он, конечно, чувствовал в том запахе нечто другое. Парадокс заключался в том, что его это почти бесило. Факт того, что кто-то по-настоящему нравится. Ему это было не нужно, но это было. Лили, закрыв дверь, все ещё не дышала, но кислород заканчивался. Почти со страхом от неведения глядя на стеклянный сосуд в течение пары секунд, она ринулась с места и выдохнула уже переработанный легкими воздух. Наугад открывая один за другим ящики стола, судорожно что-то икала. Нашла какой-то пергамент, оторвала от него кусок и даже успела смять его, но пришлось всё-таки вдохнуть. В нос тут же ударил ощутимый запах грязи, плесени и трупной лилии — цветка пахнущего гниющим мясом. Едва сдержав самый настоящий рвотный порыв, Поттер наспех и с особым усилием заталкивала в горлышко склянки импровизированную пробку. И всё бы хорошо, но запах свидетельствовавший о правоте Скорписа все ещё ощущался. Даже тогда, когда она прислонилась к стене, сползла по ней спиной и усаживалась на пол. Поттер, облизав губы и прикрыв глаза, пыталась пока не дышать.