Тогда и сейчас

Появившись на краю дороги у опушки дубовой рощи, Лили Поттер немного поёжилась от порывов ветра. Он был настолько силен, что без труда гнал по земле вымокшие под многодневными дождями листья. Она переместилась не только за много миль от Хогвартса, но и будто перескочила из зимы в позднюю осень. Оглядевшись по сторонам, гриффиндорка зашагала по уже хорошо знакомой ей за последние пару лет дороге вдоль густой пожелтевшей живой изгороди. Вокруг стояла почти полная тишина, нарушаемая лишь свистом ветра и шорохом листвы под ногами. Подобное уединение с природой было вполне привычным для здешнего небольшого коттеджного поселка. Небольшим он считался из-за того, что насчитывал в себе от силы десять строений, но их размеры отнюдь не соответствовали слову «небольшой». Практически каждый величественный дом мог похвастаться своей замысловатой архитектурой, огромным садом и довольно внушительной территорией. Ко всему прочему эти строения имели не только внешние превосходство, но и часто таили в себе глубокое историческое наследие. Проследовав почти до конца дороги, старшекурсница свернула на одном из её изгибов и остановилась, когда перед ней встала высокая кованая ограда с украшениями в виде красивых витых бронзовых виноградных лоз. Оглядевшись по сторонам, Лили потянула из внутреннего кармана куртки небольшую, очень красивую палочку из красного дерева. Украшения на ней были до чрезвычайности схожи с завитками, что красовались на некогда прекрасных и величественных воротах, пропускающих в заброшенный сад. Пробормотав что-то себе под нос, легонько повела рукой и скользнула в небольшой зазор отворившейся преграды. То, что поместье пустовало не один год, было видно невооруженным глазом: хаотично поросшие растения давно утратили былую форму, и теперь все здесь больше напоминало небольшую лесную чащу. Под ногами стелился густой ковер из старой полусгнившей листвы — настолько толстый, что через него с трудом можно было рассмотреть мощеную светлым камнем подъездную дорогу к дому. Шагнув мимо того, что когда-то, вероятно, было зеленым лабиринтом, Поттер всего через пару минут предстала перед исполинскими дверями из светлого дерева, но как минимум половина их состояла из фацетного витража. Лили явно бывала тут не один раз и успела довольно хорошо познакомиться со старым, но великолепным строением. Несмотря на это, заброшенный особняк всё так же вызывал у неё восторг. Стоило ей зайти внутрь, как перед взором открылась знакомая, но восхитительная картина: огромный холл с колоннадами из светлого камня, под стать стенам, был украшен впечатляющего размера зеркалами. Под ногами простирался мозаичный пол из смеси темного и светлого мрамора, а украшенный лепкой и фресками потолок был так высоко, что приходилось запрокидывать голову, чтобы рассмотреть репродукции ясного лазурного неба с летящими в нем Пегасами. Все тут было сплошной помесью стилей и эпох, но сочеталось между собой настолько удачно, что в это сложно было поверить. Преодолев около двух десятков метров, девушка остановилась там, где помещение плавно переходило в ещё более огромный гостевой зал. Справа располагался ряд высоченных арочных окон и те, пропуская через себя массу света, роняли его на длинны некогда белоснежный стол с такими же стульями на резных ножках. Место напротив него — у левой стены — нашел себе исполинский камин. Окруженный сплошным книжным шкафом во всю стенку и отделанный всяческими узорами и завитками. Вблизи этого потенциального источника тепла, света и уюта поместились огромный бархатный диван и, по меньшей мере, четыре подобных кресла благородного пурпурного цвета. Не меньшее внимание привлекала огромная, чуть витиеватая лестница — это было первым, что бросалось в глаза, когда заходишь в дом. Насчитывая в себе массу ступеней из белого мрамора с позолотой, она к верху раздваивалась и уводила здешних обитателей в нужное им крыло поместья. Амфоры, подсвечники, часы, люстры… Все здесь говорило о дороговизне и достатке, но давно утратило свой лоск из-за толстого слоя пыли и многолетнего одиночества. Все говорило о величии архитектурного искусства. Дом был примером этого искусства, но не менее полувека назад, и, судя по всему, начал ветшать ещё при жизни своих хозяев. Большие увесистые бархатные портьеры и тканые ковры с шикарной ручной вышивкой будто поблекли, но даже в таком вот обветшалом виде вызывали у Лили восхищение. Прислушиваясь к тишине, прорезаемой лишь свистом ветра, Поттер шагнула туда, где по её мнению было уютнее прочего. Этим местом был тот самый оббитый дорогой тканью диван. Девушка, обняв себя руками, легла на него и закинула на широкий мягкий подлокотник скрещенные в лодыжках ноги. Занятое место было выбрано неспроста — так она могла без труда любоваться красотой расписанных потолков или той бесценной картиной, что висела рядом над камином. Она обожала редкие минуты уединения в этом доме и никогда никому о нём не говорила. Безумно любила этот особняк. Прям до мурашек по коже. Однажды случайно нашла в старых архивных записях магической книжной лавки информацию об одном доме и о шедевре, который якобы хранится под его крышей. Поттер перелопатила всё, что можно, чтобы найти хозяина поместья и хоть какую-то информацию об особняке и его местонахождении. Потратила на это уйму времени. И нашла. К огромному сожалению семья и все, кто хоть как-то были связаны с поместьем, или умерли, или подались в бега ещё задолго до того, как Темный Лорд утратил свою силу. А это значит, что прошло не менее полувека с момента его запустения. Лили Поттер не часто, но все же бывала здесь по субботам. И особенно ценила то, что об этом месте абсолютно никто не знал. По крайней мере, Лили так думала, но ровно до того момента, пока атмосферу уединения и тишину не испортил до боли знакомый, одновременно желанный и бесящий грубоватый мужской голос. Лили невольно вздрогнула. — Ты наверное шутишь, — тихонько выругавшись, девушка даже не шевельнулась. Лишь потуже затянула узел из сплетенных на груди рук, и крепко зажмурила глаза. Это голос она точно не ожидала тут услышать, как и не хотела увидеть его владельца. В той же степени не ожидала, в какой и не хотела. Сочетая в себе удивление и любопытство, Малфой медленно и почти бесшумно шагал по мозаичному полу. И не без интереса рассматривал всё то, что совсем недавно было храмом одиночества Лили Поттер. Было, но кануло в небытие с его приходом и тем, что он говорил: — Здесь довольно… Неплохо, — оценив увиденное по достоинству, Скорпиус даже выпятил губу и одобрительно кивнул, скользя взглядом по достопримечательностям интерьера. Это, насколько Лили было известно, было высшей степенью похвалы от Скорпиуса Малфоя, но она пока не соизволила встать и удостоить его вниманием. Глядя в потолок, Поттер словно надеялась, что нежеланный собеседник куда-то денется и оставит её в покое, но понимала, что надежды не увенчаются успехом. — Ещё бы знать, где находится это самое «здесь». Далековато ты забралась. Неужели в попытке убежать от меня, Поттер? — Бельведер — на юго — востоке от Лондона. — Сухо, будто вычитывая строчку из энциклопедии, отозвалась Лили. — Ого, далековато вообще-то от Грампианских гор и Хогвартса. Хорошо, что не трансгрессировал. Могло бы и расщепить. — Было бы тебе наукой. Нечего трансгрессировать неизвестно куда. Тебя тут быть не должно, — грубовато отрезала девушка и уже поняла, то он остановился совсем близко. — Как и тебя, между прочим, — немного ехидничал слизеринец. Даже не поленился вытащить из кармана куртки руки. Теперь упирался локтями на мягкую спинку дивана. Облокотившись, он нависал над ней, сложил вместе ладони и указывал пальцем в сторону собеседницы. Теперь Лили смогла, наконец, видеть довольную физиономию, но хотела ли? — Следил за мной? — приправив слова раздражением, удостоила его одним коротким взглядом. Глаза снова рассматривали потолок — Поттер явно давала понять, что ему тут не рады. — А ты как думаешь? — не проявив должного интереса спросил молодой человек. Про между прочим, ведь очевидно же. — Зачем? — Есть разговор. И раз уж я не могу словить тебя в Шотландии, то приходится ловить тебя в Большом Лондоне, — с укоризной подытожил Малфой, оглядевшись по сторонам. — Почему тебя занесло аж сюда, Поттер? Лили пока не спешила отвечать, ведь снова очевидно — этот дом, но Скорпиус и не настаивал — его вниманием полностью завладел один предмет — то, что ещё привело сюда Лили. Поттер чуть ли не впервые в жизни увидела нечто подобное на лице красивого юноши: что-то вроде эмоции изумления и неверия собственным глазам. — Очень похоже на… — указывая пальцем, он был на таком сосредоточения, что Лили на миг забыла про их разногласия. Она могла лишь наблюдать за тем, как Скорпиус что-то судорожно соображает. Но Малфой был в курсе того, что видит. — La Circassienne Au …? — пробормотал он. — Она самая… Представляешь? — позволив себе нечаянную улыбку, Поттер встала — нашла повод отвести взгляд и устремила его на картину, замерев и склонив голову немного набок. И ещё обнимала себя руками. На полотне была изображена картина французского художника Блонделя — полуобнаженная девушка на фоне классической античности — картина некогда выставленная в Лувре, но имевшая, по мнению многих, печально известную историю и кончину. — Разве?.. Был уверен, что она не утонула... — указывая пальцем, Скорпиус прищурил глаза. Смотрел в спину собеседницы и даже позволил себе недоумение. — Как видишь, нет, но я тоже так думала, — Лили сделала ещё пару шагов к предмету искусства. Даже позволила себе улыбку — сейчас она напрочь забыла, что злится и была всецело погружена в то, что происходило — это было её стихией, страстью и увлечением. — В 1912 году она должна была… Она утонула на Титанике, так все считают, но похоже Коллекты, которым принадлежал этот дом, знали о её судьбе чуть больше остальных. Я бы подумала, что это удачная репродукция, но дед последнего владельца этого поместья был одним из пассажиров корабля и, конечно, выжил после крушения. Вот такое вот совпадение, — улыбнувшись, девушка игриво прикусила ноготок на руке, а на щеках появились небольшие ямочки. — Точно не совпадение… — все ещё не отведя от картины взгляд, тихо сказал он. Скорпиус хоть и был сдержан, но на деле искренне изумился. По крайней мере, Лили его прежде таким не видела. Сейчас ей отчасти импонировало то, что происходит. Несмотря на то, что в свете последнего слизеринца хотелось задушить. — Она стоила целое состояние век назад, даже боюсь представить, что было бы, если о ней узнали. Рано или поздно её в лучшем случае кто-то прикарманит, а в худшем… — приблизившись, Малфой неодобрительно посмотрел на мелкие пятна плесени, которые проступали по кромке бесценного шедевра. Это было вполне ожидаемо. Провисев половину века в пустом сыром доме, любое подобное полотно изживет себя на порядок быстрее. — Она невероятна, правда. Жаль, если с ней что-то случится, — с грустью рассуждала девушка и привлекла внимание собеседника. Его тяжелый взгляд, отвлеченный от картины, теперь всецело принадлежал лишь ей и будто возвращал с небес на землю. — Никогда не думал, что ты настолько интересуешься историей и живописью, — рассуждал вслух прищуривший глаза Скорпиус. Будто бы с толикой восхищения, но не разобрать. — То есть я замечал, что ты неравнодушна ко всему подобному, но не думал, что настолько заинтересована и осведомлена. — Ты много о чём не думал, — пробормотала Лили, но была проигнорирована. Всё возвращалось на круги своя и эмоции на пару с воспоминаниями об обиде снова взяли верх. — Это… достойно похвалы, — дернул бровями он, продолжая гнуть свою линию. — Похвалы от Малфоя? — Поттер хоть и шепнула, но удачно передразнив его надменность. — Я думала, что единственное, что для тебя достойно похвалы — это ты сам, — почесав ладошкой кончик холодного носа, снова натягивала на пальчики длинные рукава свитера и с концами переходила от искусства на личное. — Ошибаешься, — решительно отрицал услышанное, — ты недооцениваешь мои личные качества. Дернув уголком рта, Скорпиус принялся медленно расхаживать по залу, рассматривая то, что было достойно его внимания. — По-моему, кто-кто, а я их в какой-то определенный момент даже переоценила. А теперь вот не знаю, что с этим делать, — с ноткой раздражения упрекала гриффиндорка. Скорпиус же резко выдохнул и беззвучно посмеивался. — Настолько не знаешь, что убежала за сотни миль? — Между прочим, когда человек сбегает… — Лили иронизировала и намеренно подняла руки, показывая в воздухе воображаемые кавычки, — … это означает, что он хочет побыть в одиночестве. Сам. Один. Без всех. — И у тебя было для этого достаточно времени, — найдя себе место у стола, Малфой прислонился к его краю и даже деловито сплетал на груди руки. Он был во всеоружии, как и Поттер. — Откуда тебе знать, что я делала в последнее время? — Тут не нужна ученая степень, Поттер, не сложно было догадаться, что ты или по уши зароешься в учебники или захочешь побыть наедине с самой собой. Одна. Без всех, — договаривал задиристым шепотом. — То есть другого варианта быть не может? — как-то до странного хитренько, наводящий вопрос толкал на мысль о том, что ей есть что скрывать. — Тебя вообще волнует, где я и что я делаю? — от души вопрошала Лили, намеренно скрещивая руки так, как это сделал он. Даже набралась смелости и вышла из окружения пурпурного бархата, где доселе стояла. — Разве ты не должен радоваться подобному раскладу, нет? Мы уже уяснили, что моё излишнее к тебе внимание тебя, мягко говоря, не радует. Так-то оно вроде и было. Малфою так и самому казалось когда они, стоя у башни Прорецаний, вели свой диалог. В тот день это казалось ему единственным правильным решением. В первую очередь из-за самой Поттер и нежелания давать ей хоть какие-то ложные надежды, но оказывалось, что перспектива полного игнора со стороны девчонки хуже излишнего интереса. А может ему просто не нравилось, что гриффиндорка посмела внести его в свой личный черный список? Просто привык к ней, наверное. Ещё бы… Столько лет, всегда небезынтересных разговоров и разных ситуаций. Да и раздор в их дружную компашку не хотелось вносить. Привык к их перепалкам, иронии и поучительно-юморному окрасу, ведь вечно же доставали друг друга всякими колкостями, но от этого невольно докапывались до глубин сущности. А вообще просто привык к тому, что она рядом и периодически появляется в его поле зрения. К такой вот, какая есть: веселая, искренняя, а иногда излишне правильная заноза, которая частенько подначивает его и иногда бурчит что он не прав. А теперь будто лишился какого-то условного рефлекса — то, без чего вроде и можно обойтись, но в то же время это как неотъемлемая часть тебя и тебе без него хуже, чем тогда, когда он у тебя был. Так лучше пусть будет, чем нет, верно? Что же происходило с Малфоем? В некой высокой степени он понимал, что поступил правильно, но также понял, что полное отсутствие Поттер вызывает в нем скорее отрицательные эмоции — те, что он не хотел до конца объяснить сам себе, но это пока что. Малфой ведь всегда знает ответы на все вопросы, а на свои так тем более. Теперь он искал золотую середину. — Лилс, ты не сможешь до конца школы избегать меня, ты же понимаешь? — склонив голову чуть набок, он спрашивал это мягко и без нежелательных полутонов. — Почему не могу? Вполне себе могу! А если и не выйдет, то я оставляю за собой право хотя бы попытаться, — перечила Лили. — Чем чёрт не шутит, а мне от этого хуже точно не будет. Тебе, по-моему, тоже это только на руку, нет? — Без стеснения говорила то, что думала. Он же так ценит искренность их отношений. И не без причины раздражалась. Ещё больше раздражало собственное испорченное настроение — подобный этому разговор точно не вписывался в планы на сегодня. — Глупости, — изрек слизеринец, зачесывая в сторону затылка немного отросшие светлые волосы, спадавшие на лоб. — Опять глупости? — немного запрокинув голову, Лили так улыбнулась, словно сейчас рассмеётся, — рассказать тебе, что такое глупости, Скорп? Это обвинять в том, что за тобой следят, а потом следить самому. Советовать человеку выкинуть тебя из головы, а когда он это сделал, лезть ему в голову — тоже та еще глупость! — указывая на него пальчикам, не унималась старшекурсница. — Зачем ты здесь, Скорпиус? Зачем я сейчас тебя вижу? — уже собранней, серьезней и решительней. Она, прищурив лисьи глазки, действительно ждала правдивого ответа. — Ты знаешь зачем, я уже отвечал на этот вопрос, — ответил колковато, раздражаясь. Ненавидел говорить дважды и озвучивать очевидности. — Хотел поговорить, — повторялся, немного замялся, что было ему не свойственно. Собственно, как и следующее: — Хочу, чтобы всё было как раньше, — взъерошив коротко стриженый затылок, признался слизеринец и вид имел такой, словно слова давались ему отчасти с трудом. Ещё бы, совсем не в его духе — ни смысл, ни подача. Ностальгия никогда не была в числе пороков Скорпиуса. — Так больше никогда не будет, ты и сам это понимаешь, — отрезала девушка. — Вот и поговорили. Думаю, на сегодня достаточно. Сказав это довольно выразительно, приложив некое количество усилий, чтобы голос не дрогнул, Лили уже брала с дивана свою куртку и даже натягивала её на себя. Всё-таки до чего неловко говорить с тем, кто знает о твоих чувствах. Больше не было ни сил, ни желания тут находиться. Несмотря на то, что это место всегда было для неё отдушиной. Лили сошла с места и направилась к выходу, но была остановлена его следующей фразой уже через пару шагов. — Поттер, это бессмысленно… всё время убегать, прятаться и делать вид, что не замечаешь меня. Ведёшь себя как ребёнок. Поттер была права, когда сказала, что он любит, когда его любят. Только не знал, что эта фраза заставит его посмотреть на её автора с другой стороны. Точнее не просто посмотреть, а присмотреться. Это было, есть и будет негласным законом человеческой сущности каждого: стоит человеку узнать, что иной испытывает к нему чувства, то он уже не может относиться к нему так, как прежде. Он принимает решение либо сближаться, либо держать человека на дистанции. — Почему это? — впилась в него взглядом собеседница, стараясь не выдавать своего волнения. — Скорп, поверь, это имеет определенный смысл, и теперь ты можешь ходить и не оглядываться. Я больше не слежу за тобой и не буду, обещаю, — подавшись вперед, она нарочно договаривала издевательским шепотом. — То есть совсем не общаться по твоему единственный правильный вариант? Тебе же на самом деле этого не хочется, — разъяснил юноша. Настолько ровно и спокойно, что Лили на миг почувствовала себя на приеме у мозгоправа, знающего нужный подход к подопечному. — Ты не можешь знать, чего я хочу, а чего нет. И перестань уже думать, что вокруг тебя вертится весь мой мир, Скорпиус. Есть люди и подостойней. — Поттер, я всего лишь… — размыкая замок из рук, он опустил их и взялся пальцами за край стола по обе стороны от себя. И если бы Лили его не знала, то не сказала бы, что слова даются ему с неким трудом, но она его знала. И видела, что Скорпиусу Малфою чуть ли не впервые в жизни тяжеловато что-то сказать. — …Я правда хотел как лучше, но в чём-то наверное немного перегнул палку. Может тебе показалось… — Мне не показалось, — перебила гриффиндорка. — …Тебе не показалось… — хмыкнув, акцентировал внимание на последних словах. Шагнул в её сторону, а замер недалеко от девушки, — …что я вел себя надменно по отношению к тебе. Если бы я знал, что это так заденет тебя, то не говорил бы об этом вообще. — Мне кажется, или?.. — оторопело сказала девушка. — Ты пытаешься попросить прощения? — она просто не смогла сдержать нечаянно скользнувшую тень улыбки. До чертиков это всё удивляло. — Тебе кажется, — сказал на выдохе, а ответная улыбка напрочь противоречила сказанному. Это было сделано им специально. —Так что, Лили Поттер, готова заключить мировую? Или мы так и будем по очереди избегать и искать друг друга? — протянув ей открытую ладонь, Скорпиус мягко улыбался и был в этом до жути обаятелен. Настолько, что спустя несколько секунд раздумий гриффиндорка закатывала глазки и снова почесала от неловкости кончик носа. — При одном условии, — сходу договаривалась Поттер, — я не раздражаю тебя своим «излишним вниманием», а ты делаешь вид, что у тебя легкая амнезия и что ты не помнишь событий того вечера и разговор на лестнице. И мы закапываем все разговоры про… — чуть было не сказала такое раздражающее его и себя слово «чувства», но вовремя осеклась. — …Про «излишнее внимание» так глубоко в недра памяти, что их не смогут оттуда вытянуть даже с помощью заклинания, пойдёт? — Поедет, — тихо потешался над ней Малфой. — Никаких намеков, шуточек и прочего подобного, ты уяснил? — указывала пальчиком гриффиндорка. — Что? — девушку удивило то, что её серьёзная договорённость вызывает у него веселье. — Ничего, Поттер, просто ещё никто не предлагал мне ничего подобного. Обычно всё наоборот и это я прошу кого-то о чём-то забыть, — выровняв спину, юлил Скорпиус, но был обожжен горячим взглядом. — Но я постараюсь, согласен, всё забыли, — кивнув, внимательно следил за всеми эмоциями на красивом личике собеседницы. — Постой, и даже то, как ты хотела меня поцеловать? — говоря тихо, специально подшучивал над ней напоследок, а Поттер сгримасничала и немного залилась краской. — Особенно это, — прищурившись, смерила его взглядом и он закивал. — Хорошо, Поттер, я обещаю. — Точно обещаешь? — Обещаю! — Ты дважды обещал! Не забудь об этом, — подытожила Лили, — девушка улыбалась, не распахнув губ, и от такой её улыбки на щеках вновь появились небольшие ямочки. — Худой мир лучше доброй ссоры… — выдохнула она. Вкладывала все-таки в его руку свою хрупкую ладошку. — Хоть что-то, — резюмировал слизеринец. — Закрепим сделку. Улыбнувшись, он полез в самый маленький карман джинсов и достал украденный утром предмет — то самое тоненькое колечко. Хотел вернуть его на указательный палец девушки, но Лили выставила средний. Даже повернула его и теперь это всё добротно напоминало многозначительный, но не самый радушный жест. — Чудачка, — тихо смеясь с её выходки, Малфой скоро тянул её за этот самый палец. — Иди сюда, — заточил шею Лили в кольцо из своих рук. Как только оно сомкнулось, девушка положила ладошки на его спину. — Если кто-то об этом узнает, мне придется тебя убить, — прошептал он прямо в копну пышных мягких волос. Лили тихо хихикнула, думая о том, что для Малфоя попросить прощение — смерти подобно. — Шутишь? Я завтра же напишу об этом в «Ежедневный пророк», — тихонько пошутила Лили. Даже сквозь густую пелену своих собственных локонов она четко почувствовала на шее теплый резкий выдох. За ним следовал вдох, и он уже отличался своей продолжительностью. Это продолжалось всего несколько секунд, а по их прошествии Поттер первая отняла руки. Выпустив девушку из заточения, Малой заглянул в близкие и безумно знакомые зеленые глаза. Они при здешнем освещении и на фоне её волос казались ещё ярче. Скорпиус не мог не отметить, что как только Поттер перестала пытаться ему понравиться, то как будто изменилась. Он всегда считал её очень даже симпатичной и обаятельной, но начал акцентировать на этом. Сегодня в Большом Зале и сейчас здесь рассмотрел в ней что-то по-девичьи притягательное: черты лица словно стали ещё выразительнее, а длинные яркие распущенные теперь волосы, ложившиеся волнами по плечам и спине, просто не могли не привлечь внимание. Как и яркие и глубокие глаза, еле различимые веснушки и пухленькие розовые губы. Перед ним была все та же Поттер, конечно. Та же, что и каждый день, но в силу недавнего переворота в их степенной дружбе девушка воспринималась как-то иначе. Вплоть до того, что от былого знакомого ванильного запаха не осталось и следа, его сменил яркий цветочный букет и этот аромат, несомненно, шел ей гораздо больше предыдущего. — А ты не хочешь извиниться? — выгибал бровь, не теряя приподнятого настроения. Лили даже не отвечала, просто широко улыбнулась и отрицательно закачала головой, а слизеринец лишь наблюдал за этой картиной. — Кто бы сомневался, — хмыкнул себе под нос Малфой. — Тогда что? Возвращаемся в Хогсмид? — первым спросил слизеринец, чтобы избежать неудобной паузы. В планах было затащить гриффиндорку в парочку интересных заведений и только после этого вернуться в школу. До того внимательно рассматривал собеседницу, что ей стало неловко, он заметил. Как не странно, но совсем скоро ей стало ещё более неудобно, и этому была какая-то причина: — Да... То есть нет, то есть... Я хочу сама вернуться, — призналась Лили, намеренно отказываясь от перспективы совместного времяпрепровождения. — Хочу немного переварить всё и… В общем просто хочу побыть одна, — добавила она, пытаясь окрасить слова шутливым тоном. — Я ещё не уверена, что готова провести в твоей компании ближайшие половину часа. Уже успела отвыкнуть от твоего сарказма, поэтому буду возвращаться к нему дозировано. Она улыбалась и нервничала. Долго смотрела на наручные часы и лгала. Последнее у неё получалось отвратительно, ведь так долго в циферблат никто не смотрит. Врать Лили не умела от слова «совсем». Во всяком случае, Малфою. — Могу подбросить, в два прыжка, не придется тащиться к порталу и потом от Визжащей хижины, — аккуратно предложил слизеринец. Знал, что Поттер не особая любительница трансгрессии. Да и любопытство юноши уже брало верх. Должна же быть причина тому, что Поттер, поблагодарив и поджав губы, натягивала яркую желтую шапку и шагала к выходу. Даже не оглянувшись и не дождавшись Малфоя. Лишь попрощалась и пробормотала себе под нос то, что она уже опаздывает. Всю дорогу до портала преодолела со скоростью снитча и периодически оглядывалась. Действительно прокручивала в голове их разговор, тут она не солгала, но вот о другом умолчала. Когда пейзаж поздней осени сменился на зимнее убранство, Поттер снова глянула на часы — она уже опаздывала. Ей стоило быть уже не у Визжащей хижины, а у самой дальней окраины деревушки, где её ждали. Лили прибавила ходу. Шагая по заснеженной улице мимо местных жителей и снующих туда-сюда учеников школы, Поттер ещё оглядывалась по сторонам. То странное чувство чужого тяжелого взгляда всё- таки никуда не делось, но гриффиндорка убедила себя, что это лишь моральные последствия недавней выходки Скорпиуса. Он добился желаемого и они поговорили, а значит, что ему рядом с ней делать больше нечего. Свернув на крайнюю улочку селения, Поттер дошла до самого края каменно стены. Дорога резко уводила направо и вела только к пустующей сейчас железнодорожной станции. Тут было бы абсолютно одиноко в такое время года, если бы не высокая фигура в темной одежде. Молодой и симпатичный юноша, вероятно, кого-то ожидал и дождался, ведь уже через четверть минуты широко улыбнулся рыжеволосой старшекурснице. Ответив на улыбку своей и ощутив на щеке мягкий поцелуй, Поттер даже предположить не могла, что за всем этим сквозь пелену падающего снега следят два серебристо-серых глаза. Сейчас они были прищурены, а их хозяин, сунув руки в карманы, что-то обдумывал. Думал о собственных наставлениях. Похоже, Лили Поттер таки прониклась к кому-то симпатией — его советы увенчались успехом. Вообще-то он подтрунивал над ней. Частично хотел, чтобы так и было, но тогда не воспринимал это взаправду. А теперь вот приходится. Не удивительно же, что симпатичная, яркая, веселая и обаятельная Лили Поттер, обзавелась в конце концов молодым человеком. Для этого всего-то понадобилось выкинуть из головы лишнее. Точнее лишнего. Что-то должно было рано или поздно случиться, чтобы гриффиндорка сдвинулась с мертвой точки и, похоже, этим рычагом стал разговор на лестнице. Сейчас это почему-то не радовало. Малфой чувствовал нечто недопонятое им самим, а от того и бесящее. Единственное, что вызвало у него улыбку — это мысль о том, что у Поттер не получилось скрыть факт существования своего поклонника даже забравшись в такую глушь. И сейчас, узнав в её избраннике кого-то очень похожего на семикурсника из Когтеврана Яна Стреттона — одноклассника их Итона, Малфой смотрел как парочка исчезает за поворотом дороги. По пути в школу вспомнил ещё одну из своих язвительных фразочек, сказанных в библиотеке. Судя по всему, Лили Поттер всё-таки обогнала старую кошку Филча и сблизилась с кое-кем прежде, чем мохнатая мочалка научилась перемещаться в пространстве.