Тогда и сейчас

В холодном каменном коридоре подземелья раздавался глухой стук шагов. Быстрых, относительно тяжелых, и приведших девушку к одной из довольно старых, отделанных чем-то наподобие коротких шипов дверей. Приложив усилие, чтобы сдвинуть её с места, старшекурсница поморщилась от противного тонкого скрипа, эхом отбившегося от здешней каменной кладки. Шагнула внутрь и замерла, привыкая к здешнему тусклому свету факелов. Но ненадолго, ведь уже заприметила того, кого так искала в этот воскресный вечер. — Грёбаный ты Шерлок, Малфой! Услышанное заставило молодого человека поднять взор и прекратить ленивое перелистывание какой-то книги. И ей бы не удалось всецело завладеть его вниманием, но то, что Валери Вуд с громким стуком водрузила на стол знакомую стеклянную колбу с маленькой бледно-зеленой веточкой, отвлекло его окончательно. — Мы всё рассчитали, всё было так хорошо, а ты взял и испортил ей под конец этот день! Она, подперев торец одного из высоких столов бывшего кабинета Зельеварения, дула губы. Казалось, даже топнула ножкой и сплетала руки на груди в тугой узел. В какой-то момент Скорпиус впервые в жизни ощутил, что на деле значат слова «пропал дар речи». Внутри что-то щелкнуло, переключая рычаг внутреннего равновесия. Её слова меняли очень многое. — Вы что?! … То ли показалось, что не расслышал, то ли вот как раз хорошо слышал, но не верит ушам, ведь не прозрачный намек на суть слов и рядом не стоял со здравым человеческим смыслом. Хотя Валери, судя по её прищуру, так отнюдь не считала и его пока ещё не высказанного мнения не разделяла. — Идеальная доза, идеальная пропорция, да ты хоть представляешь, как сложно его было найти? — уперев рукой в бок, гриффиндорка даже не пыталась скрыть своего негодования. Пришлось зажмуриться и даже хорошенько так тряхнуть головой. Словно это могло бы помочь собрать воедино весь мысленный ряд в извилинах под платиново-русой челкой. А ведь это большая редкость и вот так вот расфокусировать его сознание способно лишь немногое — нечто из ряда вон. А вот тут вот как раз оно — из ряда вон и в парадную. — Ты… хочешь… сказать, Вуд?.. — понимание набирало обороты, наверстывали упущенное и эмоции, и по мере появления фразы Малфой медленно поднимался и прерывисто выдыхал слова. Вышел из-за стола, всё ещё крепко недоумевал, но уже точно злился. — Хочешь сказать, что это твоих рук дело, Вал?! Поттер выпила эту дрянь с твоей подачи? И с чьей-то ещё, ты сказала «мы», живо выкладывай! О, стоп, давай я помогу тебе, чтобы ты не утруждалась, — прищуривался и язвил он, и получалось знатно. — Ты и Пайк, — щелкнул он пальцами. — Я ещё неделю назад заметил, что вы, две птички, в последнее время крепко спелись. — Можно и так сказать, — она тоже прищурила глазки, но почти игриво же. Раздражала. И порождала коллапс недопонимания. Скорпиус требовал объяснений, конечно, пока невербально. Его сдержанность пока что позволила ему только встать и приблизиться к гостье подземелья, заняв место у края стоявшего рядом стола. Вуд только и оставалось, что цокнуть язычком и закатить глазки. — Она знала, Скорпиус. На уровне... идеи, — размыто отвечала девушка. Сочла более интересным рассматривать ноготки на своих пальчиках, нежели вдаваться в подробности. И что зазорного? Он же далеко не дурак, пусть додумывает, а сдавать сначала рьяно отрицающую, но впоследствии со скрипом согласившуюся на авантюру лучшую подругу в планы не входило. Об этом молчок и полное забвение. Как и о том, что слизеринская приятельница Каталина Пайк, воспользовавшись своим дальним родством с работником одной из забытой Богом лавочки, смогла раздобыть такое редкое, но довольно нашумевшее в тесном кругу зелье. — А вы с Пайк, значит, эту идею реализовали? Но больше ты, Вуд, в этом я почему-то не сомневаюсь, — ткнул в неё пальцем и невольно отметил для себя, что его реакция слушательницу почему-то забавляет, и не иначе. Словно ей импонирует то, что он заступился за Лили. — Мне всё больше кажется, что Распределяющая шляпа в какой-то момент дала сбой и начала отправлять в Гриффиндор только полоумных. Давал оценку и не без оснований же, безумно думать, что сотворила такое. Ещё и со своей подругой, но ещё безумней предполагать, что Лили всё же была в курсе. — Не верю, Вуд, ни единому слову. Давай с самого начала и на чистоту, и не увиливай, — со свойственной Малфою обезоруживающей настойчивостью, и другая бы давно дрогнула и пошла на поводу, но вот незадача — Валери ведь далеко не из робкого десятка. Лучшая подруга Лили Поттер и девушка самого Альбуса Поттера, что схож со своим лучшим другом как минимум в том, что не держит возле себя слабохарактерных и безынтересных. Это всё было видно невооруженным глазом. — Если бы она узнала, то точно бы вас убила. Оставалось надеяться на благоразумие упомянутой Поттер. И надежда эта канула в бездну не позднее слов нежданной собеседницы: — Она знает, Малфой, не переживай. И, как видишь, всё с нами в порядке. А вот кого бы действительно следовало прибить, так это тебя. Вуд словно подменили — от привычной наивной кудряшки-полудурочки и не следа. Скорпиус, конечно, не мог сильно похвастаться их близким общением и познанием глубин характера Валери Вуд, но кое-что о ней за пару лет точно знал. Не без помощи Лили в том числе, ведь подруга частенько фигурировала в её рассказах, а теперь вот этот ангел во плоти берёт и развенчивает устоявшийся стереотип. Так нагло и вдребезги. Теперь точно становится понятно, что Альбус в ней нашел, их сходство начало переходить границы дозволенного. И к упомянутым некогда аспектам добавлялся нехилый авантюризм и безумие с привкусом вседозволенности. Это зелье очень повысило ставки. — Она знает, — повторялась Вуд, — а вот если бы кто-то не совал куда не нужно свой идеальный нос, то всё было бы по-другому и этот день запомнился бы ей как один из лучших, но ты и тут влез. Опускала взгляд в пол, будто была расстроена, а ещё злилась и вменяла ему это в вину, без стыда и зазрения совести. И по-хорошему всё бы должно быть наоборот — хотел же как лучше, а теперь вот Вуд со своими упреками окончательно затянула этот гордиев узел недопонимания. — Вы вообще с ума сошли? Если ты думаешь, что напоить подругу зельем и тем более таким хоть немного нормально, то я поспешу тебя разочаровать! И с какой это стати?.. — С какой стати? Ты ещё спрашиваешь? И опять не без твоего участия, кстати! — вернула ему взгляд, но уже колкий и осуждающий. Ещё и передразнивала на манеру уничижительного «бла-бла». — То есть не прям из-за тебя, но и не без тебя… — акцентируя на нужном, гриффиндорка махнула по воздуху рукой, словно разгоняла невидимое облако перед собой. И всё же видно, что Вуд отчасти неловко вести с ним такие вот задушевно-нестандартные беседы но, наверное, накипело… — Я просто хотела… —Хотела что? — перебил и он, и по праву, но вместо ожидаемого ответа пока что слышал одну лишь тишину — Вуд сейчас тщательно подбирала слова для ответа. Когда они появились, девушка набрала полную грудь воздуха. — Хотела, чтобы она хотя бы на один день поняла каково это… Каково это, когда чувства полностью совпадают… Утратила былой напор и теперь вот как-то тише, с ощутимым сопереживанием и мягкостью, а он, несмотря на свою злобу, тоже пока не счел нужным ничего говорить. Лишь переваривал услышанное. Желания выплеснуть на Вуд гневную тираду временно поубавилось — мысли были заняты иным. Что-то не лепилось в кучу: если уже эти сошедшие с ума девчонки и решили вытворить подобное, то по логике вещей содержание того злосчастного пузырька должно было достаться ему, но никак не Лили. Разве что… — Он нравится ей, действительно нравится, жалко только, что не так сильно, как она ему. — А ты откуда знаешь? — выпалил, и почти ревностно. Хотя и сам этого не заметил, но что-то скользкое, живущее внутри уже выпускало свой яд и кровь разносила его по каждой вене. — И даже если и так, то ты решила «немного подтолкнуть» подругу, да? — передергивал и утрировал Скорпиус. Глаза вот-вот и метали бы молнии, а на вытянутой шее пульсировала вена, но глупо было полагать, что слушательница не ответит похожим. — А когда толкали, то вы хоть знали в чью сторону? — Я не знаю кто он, если ты об этом. Этого Лил нам так и не рассказала. Ещё немного и пришлось бы пытать, а она ни в какую, — посредственно так, размышляя, а в собеседнике уже галопом пронеслись сотни мыслей: Поттер сама, но зачем?.. Поттер солгала… Стреттон не виноват… Поттер не лгала… — Да вы просто… — смыкал в одно целое оба ряда белоснежных зубов и чуть не шипел через эту преграду. — Идиотки? — вытянулась Валери, источая всеми клетками тела уверенность, — дуры? Ты это хотел сказать? О, да брось, Ал рассказывал мне о том, что вы вытворяли. Мы по сравнению с вами просто душки, мальчики. Между прочим, если хочешь знать моё скромное мнение, Скорпиус, если кто-то из нас двоих страдает слабоумием, то это точно не я! Да, я подлила зелье, но даже после этого глупее из нас двоих всё равно ты, Малфой. Не видишь того, что у тебя перед самым носом! Ткнув в его сторону пальчиком, Вал снова готова была перебить его и прямо на вдохе. И правильно, ведь накопилось уже выше крыши, так пусть теперь слушает. А то уже по уши в слепой вере в собственную абсолютную правоту. Настолько оброс своими же стереотипами и устоявшимися умозаключениями, что не видит ничего. — Осторожней на поворотах, Вуд, — приструнил он. — Ты, Малфой, самый умный дурак, которого я когда-либо видела, — не оступалась, хотя и знала, что рискует перегнуть палку. — Ты сам-то не понимаешь? Не понимаешь или не хочешь понимать, что вы с ней де-факто практически и есть пара? — Что ты?.. Лепишь? — если до этого он был вне себя, то сейчас гримаса раздражения трансформировалась в удивленную. — Леплю исключительно по фактам! Это ты вечно приходишь и талдычишь о том, как тебя достали все эти безмозглые дуры, с которыми и четверть часа сложно выдержать, — скривила личико девушка, — да ты уже практически прячешься от всех этих пустышек по разным уголкам школы, лишь бы они не вешались тебе на шею, — обводила рукой здешнее прохладное помещение, намекая на то, что как раз это сейчас и происходит, — а с ней вы можете разговаривать почти обо всём. Каждый день, Малфой. Вечно спорите о чём-то, перешептываетесь о своём и смеётесь. Даже когда вы в нашей компании, вы иногда словно не с нами. Своих гран-кокоток ты точно не стремишься насмешить или обнять. Ты в курсе, кстати, что из нашей компании, да и вообще из девчонок ты только её и обнимаешь? —договорив, гриффиндорка прищуривала глаза и была довольна. Таким вот по своей сути девчачьим и даже наивным наблюдением разоблачала его с потрохами. — Люблю, когда кости в моих руках целые, — понятно же, что в шутку о том, что Вал — юрисдикция Ала и табу. — Мы с Альбусом только два месяца вместе, ты это прекрасно знаешь. Можешь считать меня слащавой дурой, но девушки такое вот замечают. Между прочим, у нас с Поттером за всё это время, наверное, было в сто раз меньше тем для разговора, чем у вас с Лили. — По-моему, вам больше по душе другие занятия, — хмыкнул слизеринец и повеселел. — Не без этого, Малфой, — вразумила его и снова соответствуя своим зрелым семнадцати. — Но большую часть времени мы всё-таки открываем рты чтобы говорить. На одной животной тяге далеко не уедешь. Но ты это и так прекрасно знаешь. Сколько твой максимум в отношениях? Ночь? Сутки? А с ней вот было бы по-другому. — Не перегибай, Вал, а то тебя знатно понесло, заделалась в сводницы? — он даже изобразил подобие удивления и улыбки. Она появилась на его красивом лице, но просуществовала недолго, девушка готова была стереть её прищуром глазок и следующими умовыводами. Всё это в большей степени казалось диким, но отчасти имело право на существование. С этим согласился бы даже Малфой. Нехотя, скрепя сердце, но после обильного шевеления мозгами всё-таки кивнул бы головой, но не стоит. — Ты точно сбрендила, Вуд. Хотя бы попытался урезонить, но поздно — ящик Пандоры открыт и все напасти уже вырывались наружу, гриффиндорке оставалось только озвучить их. — Да, наверное, совсем сдурела, — и снова с должной порцией нажима и издевки. Молодец, Вал, браво, а до него уже потихоньку добирается смысл твоих гневных речей и точно не радует. — Иначе бы не таскала её вечно по всему замку после того, как догадалась... И на тренировки таскала, но не из-за Альбуса же. И по пятницам специально звала в нашу комнату целую ораву девчонок, чтобы Поттер от нас в библиотеку сбежала. Представляешь? А в один из таких вечеров она пришла бледная прям как стена. И на все мои вопросы молчала. Я могла лишь посоветовать ей всеми правдами и неправдами отвлекаться. И она это сделала, и даже нашла кого-то по душе, наконец-то! И, как видишь, им оказался не ты, Малфой! Пазлы складывались один за другим, картинка всё ещё не радовала, а Вал в попытках оголить истину почти сошла на крик. — Я вижу, как ты смотришь... Как Ник на Каталину. Вуд может иногда и дуреха, но не слепая! Ты всегда смеёшься с её шуток и даже иногда прислушиваешься к ней. И это притом, что других ты даже не в состоянии просто выслушать! — Тебя же я слушаю сейчас! Хоть и не без труда! — подавшись немного вперед, добирался по уровню децибел до громкости собеседницы. — Это потому, что я не оставила тебе выбора, Малфой! И потому, что меня уже сложно не услышать! — громче предыдущего вопила Вуд и заметала взглядом молнии, а эхо её голоса отбивалось от здешних стен. Она шумно и резко выдохнула, прикрыв веки и выставив перед собой ладошки. Останавливая нечто незримое, нарастающее и уже неподконтрольное. Искомое спокойствие пришло, а вот раздражение никуда не девалось: — Единственное, что вызывает у меня удивление и одновременно восторг… — сказала это, всё ещё не открывая глаз, — … это то, что за всё время вы каким-то чудом не переступили черту близости. Особенно если учесть какой ты в этом плане повеса. Очень хорошо, Малфой, что у тебя хоть на это хватило соображалки, иначе бы вы точно поняли, что вам обоим крышка! Понятно же о какой близости, но как бы тебе, Вуд, аккуратно так сказать, что с парочкой щекотливых моментов уже пришлось столкнуться и вот как раз совсем недавно? И что это вот понравилось. Где же ты была раньше со своими гневно-воспитательными тирадами? А теперь поздновато, наверное. Начало было положено по воле случая, ведь совершенно нечаянно же что-то там о сладко-липком. Чудо, вероятно, отменяется, и одному Богу теперь известно, что будет. После её выходки с запиской и собственного минутного помешательства? После того, как посмела оставить его ни с чем ещё и так нагло? Теперь хотелось одного — как минимум намотать на руку пару витков длинных ярко-бронзовых локонов и позволить себе сладкую месть. Начал бы вероятно с шеи. Еле касаясь, чертя невидимую линию, но чтобы до мурашек… Но нельзя и по резонным причинам. — Ошибаешься, Вуд, в каждом своём слове, — он ухмылялся, выпрямив спину и рассматривая кучеряшку с высоты своего роста. Был спокоен, сдержан и лгал. — Честно говоря, я очень на это вот и надеюсь, — в отличие от него Валери сыпала откровениями, — но ты бы прикинул палец к носу и всё бы понял. А если и нет, тогда уже дал бы ей как-то понять. — Уже объяснил, мы с ней поговорили, — признался задумчивый слизеринец, пройдясь ладонью по волосам над шеей. Он уже слышал нечто подобное от Эпплби. Невольно вспоминал разговор с Лили, а потом и Итоном, и особого удовольствия от этих воспоминаний не испытывал. Так же как и от обсуждения этого всего. Хоть и вскользь, без подробностей. Мерлинова борода, ну и влип, в какой-то момент окончательно заигрался. — О, супер, тогда осталась самая малость, — с язвинкой обронила девчонка, опускаясь на холодную гладь стоявшего рядом стула, — объяснить это себе, да, Скорпиус? Черт, я уже ничего не понимаю. Вместо того, чтобы просто таскать этих шлюшек себе в койку, мог бы уже хоть раз попробовать что-то поинтереснее. Ещё и с той, кто тебе небезразлична и кому не безразличен ты. Во всяком случае, был до недавних пор, а теперь даже не знаю. Ты же у нас игрок? — размышляла Валери. — Так вот чтобы ты понимал, собрав на руках роял-флеш, ты почему-то скидываешь карты. — В чём-то ты может и права, Вуд, только мы с Поттер просто очень хорошие друзья, отсюда и эти разговоры часами, улыбки и взгляды. Не ищи что-то там, где этого нет. Всё так, как есть, потому что так лучше для неё и для меня, поверь. У этого всё равно нету никакого будущего, — что-то на взрослом и, вероятно, рассудительном, а ещё лживом, вот только белокурая слушательница его слов совсем не восприняла. От того и хмурит брови. Выдыхал. И видно, что вроде как не хочет об этом дальше разговаривать. Да и с самого начала не хотел, и где только взялась на его голову? Ну что за львиная упрямая порода? Ни приручить, ни обуздать. — Нет будущего? В стеклянном шаре Трелони увидел? — ну что за язвочка, таких ещё поискать. — Ты этого точно не знаешь. Хотя теперь и не узнаешь. Надеюсь, что у неё всё-таки получится и он не такой вот садомазохист как ты. Скорпиус не солгал бы, сказав, что всего парочку недель назад отчасти разделял желание Вал, сам же советовал Поттер увлечься кем-то другим. А теперь вот говорить об этом не хотелось. Валери это нежелание видела, от того и поднималась. Без прочего наговорила тут лишнего, пора бы и честь знать, но какая-то недосказанная мысль всё же остановила девушку уже на первом шаге: — Раз всё так, пообещай мне кое-что, — смекнула, что другого шанса взять с него подобное обещание у неё точно не будет, — пообещай, что ты хотя бы не будешь мешать ей быть с другими. Собственно, я ради этого и пришла. Всё остальное я обсуждать не собиралась. Постарайся быть для неё действительно классным другом — не вмешивайся куда не следует. И не смей тянуть к ней свои ручонки. Не лезь к ней, Скорпиус, услышал? — уже совсем строго и окончательно растеряв наивность, присущую смазливой кудряшке, — начала отвлекаться от тебя и хорошо, не смей во всех смыслах её трогать. — Я постараюсь, — глядя сквозь полумрак на девушку, он кивнул и улыбнулся. Но взаправду хотелось скрипнуть зубами. Ну до чего же уклончиво ответил, словно ещё оставлял себе право выбора, но Вуд не поняла и хорошо. Обстановка вроде как разрядилась и Валери вновь решилась заговорить, но после небольшой паузы: — А по поводу будущего… Слушай, я понимаю, что после окончания школы всё резко поменяется и вы с Алом одной ногой уже во взрослой жизни. И не сомневаюсь, что твоих предков грандиозные планы на своего единственного наследника, а у тебя куча амбициозных идей. И тебе, возможно, будет совсем не до всего этого детского лепета. Но до всех этих дел, работ, поездок и прочего подобного ещё надо дожить. До июня ещё пол года, и вы с Алом по большей части взрослые волшебники, но иногда и в некоторых вещах ещё ведёте себя так, как дети. Которых на ночь закрыли в кондитерской. У вас не получится переступить в июне порог школы и резко повзрослеть во всех взглядах, это надо начинать уже сегодня. — Я бы с радостью, Вуд, но сегодня я очень занят, — хоть попытался отшутиться и немного всё же вышло, ведь у гриффиндорки на лице промелькнула улыбка. Лишь её тень, но видит же, что частичный смысл её слов добрался по назначению, а потому вроде как довольна результатом. Она говорила загадками, подталкивая зачинщика Поттеро-Малфоевской неразберихи к подобию очередного примирения. А может и для того, чтобы окончательно уже всё над «i». — Тогда завтра. Как раз будет время на «подумать», — чуть пожав плечами, мягко сказала девушка. Ставила точку в их разговоре и прощалась одним лишь взглядом. Уходя, Вуд пыталась наскоро оценить итоги их беседы. Такой вот странной, будто лишь наполовину завершенной, но и в этой половине достаточно. Главное, чтобы Поттер об этом всём даже не догадывалась, ведь тогда Вал уже точно несдобровать. — Вуд, ты тоже пообещай мне кое-что. Пообещай, что твои ручонки больше не дрогнут над стаканом подруги, иначе я за себя не ручаюсь. Это не шутки и могли быть серьезные последствия, — теперь строго говорил он. — Я уже молчу, что оно под запретом на уровне Министерства, и не удивительно — сложно представить, что там вообще намешано, один только запах раза в разы сильнее Амортенции. — Об этом не беспокойся, это была одноразовая акция, Скорпиус, — она замерла, стоя в темном углу холодного класса. Полная темень помешала различить то, как слились воедино её брови, и её странную улыбку — он не видел её, но услышал. Точнее тот выдох, что всегда сопровождает подобное действо, — запах? Ты сказал?.. Вуд, бормоча, сделала лишь пару шагов в его сторону, но оказалась на пятне света. Теперь её эмоции хоть и плохо, но различались. — О, так ты не знаешь? — намеренно растягивая от удовольствия слова. Глядя на его молчаливую невозмутимость, Вуд будто обмякла. Выглядела так, словно разоблачила только что вековую тайну. — Неужели? Да ладно... Ты вообще в курсе, что его нет? Скорпиус, оно не имеет запаха, — тихо-тихо говорила Валери, — как обычная вода, запах есть лишь тогда, когда в близком радиусе компонент-раздражитель. Закон Бэкслоу. Тут он работает в обе стороны. Весьма редкое явление, правда? Совсем рядом должен стоять человек, к которому ты уже… И чем сильнее пахнет… Ну… Ты и так всё понял. Можешь и об этом подумать на досуге. Сказав последнее в дверном проёме, Вуд даже не потрудилась задержаться ради ответа. Для неё это было доказательством того что она и так знала. Не знала только степень этих чувств, но фактом было то, что они всё-таки существовали. Ему оставалось только догадываться во сколько раз сильнее Амортенции оно пахло для Лили. А может теперь вот и не сильнее? Может каждый новый день с новоиспеченным ухажером стирает его запах? И не исключено, что скоро тот может совсем исчезнуть. Было ли ей известно об этом свойстве зелья оставалось для него пока загадкой. Но если да, то изображать классного друга теперь будет чуточку сложнее.

***

Набрав обороты с раннего утра понедельника, зачетная неделя в этом году обещала быть для старшекурсников тем ещё испытанием. Профессора не сочли, конечно, наступающие праздники поводом для расслабления, напротив — судя по их настрою, напоследок решили выжать из своих учеников все знания. Будет таковым их напор до самых выходных или всё ограничится парочкой дней, никто не знал, но уже к третьей паре уроков шестикурсникам хотелось взвыть. Не всем, конечно, но с другой стороны даже прилежные студенты вроде Лили Поттер испытывали трудности с занудным и сложным тестом по Истории магии. Как раз его, шагнув сквозь двери в двор Трансфигурации, и обсуждала кучка старшеклассников. Лили Поттер, почти отделившись от толпы, листала прямо на ходу учебник. Перевернув страничку, свела бровки в попытке разобрать собственную маленькую сноску на уголке листа, но это было последним, что успела сделать. Чье-то напористое касание уводило её обратно в замок и не трудно же догадаться чьё. Для этого ей даже не нужно было видеть Малфоя. Поттер знала, что подобному быть, не знала только когда, и не думала, что для достижения своей цели проявит столько грубой силы, вцепившись в её предплечье. Хотя чего темнить? На что-то похожее после субботы она и рассчитывала. Было бы глупо предполагать, что шалость не повлечет за собой последствий. И если бы кто-то другой, но только не он. Не оставлял ей выбора, ненавидя недосказанностей. И так дал ей фору в один день, у неё было всё воскресенье, чтобы снова и снова обдумать эти события, но разве этого хотелось? Абсолютно вырванный из жизни выходной, который Лили провела не высовываясь из комнаты и в попытках то ли поучиться, то ли уснуть после наполовину бессонной ночи. — Ай, полегче ты! — возмутилась, но кто бы её слушал? Явно не тот, кто практически заталкивал в дверь под лестницей и закрывал её за собой, погружая помещение в мрак. Одно здешнее окно явно не справлялось с осветительной функцией, к тому же и оно было практически заставлено разного рода барахлом и пропускало лишь тонкую полоску дневного света. — Больно вообще-то, — пробормотала Лили и зажмурилась, но не от настигших её неприятных ощущений, а от того, что глаза резала темнота. Зайдя, успела рассмотреть, что помещение это чем-то напоминает старый класс, только в два раза меньше по размеру и является ничем иным, как сборником всякого ненужного хлама. От старых видавших виды и сваленных в кучу стульев, до ламп, картотеки и изрядно поеденных кем-то портьер. И большой резной шкаф рассмотрела, когда комнату осветил холодный волшебный свет, появившийся из волшебной палочки слизеринца. Раздраженного, хмурого слизеринца, который воткнул волшебную палочку между двух башенок из старых книг и сплетал освободившиеся руки на груди. — Ой, прости Поттер, — извинениями и не пахло, но ещё бы, — за нежностью не по адресу, за ними к Стреттону. Смотрела, как Скорпиус в паре метров нашел себе опору в виде куска стола и даже присел на его край, а ей больше ничего не оставалось, как прильнуть спиной к глади письменной доски позади себя и ещё цепче взяться пальчиками за корешок учебника. Почти умоляла себя проигнорировать его фразу и то, что снова упоминает Ена. — Ты вроде прощался со мной до вечеринки, а она в воскресенье, нет? — буквально проглотив своё раздражение, а вместе с ним и желание исчезнуть, растворившись, Поттер открыла глаза только к концу фразы. — Решил поболтать, соскучился, — уже нашел ответ, вкладывая в слова нарочито отборные тона, несшие в себе нечто вроде насмешливого вопроса «представляешь себе такое?» — А мы всё болтаем и болтаем, — закатывала глаза, обронила на шумном выдохе. Очевидно же, что пытается таким вот образом обуздать внутреннюю неразбериху. Чтобы она хотя бы не стала хаосом. Лучше, чем есть сейчас вот, всё равно уже не будет. — И о чем же на этот раз? — Например, о том, как закончился субботний вечер? — делая размеренный перебор пальцами по нижней кромке стола, зажатой в ладони, Малфой рассматривал собеседницу и делал это с неподдельным интересом. — Мог бы и получше, если бы кое-кто перестал радовать своими внезапными появлениями и нездоровой тягой поболтать, — упрекнула так упрекнула, а заодно и о том, что то же самое происходило и сегодня. А и правда, зачастил что-то, но тут по принципу снежного кома — раз зацепились и понеслось. — Я это делаю не ради себя вообще-то, — и он бросал упрек, — но что-то не слышу от тебя чего-то даже отдаленно похожего на «спасибо», — а теперь ещё и осуждение. — Уже лучше, кстати. Не зря же так тщательно рассматривал её, и даже при таком вот свете заметил, что перемены на лицо, и Поттер теперь полностью напоминает прежнюю себя: от чрезмерного румянца ни следа — на смену ему пришел вполне привычный для неё; дыхание и движения тоже перестали отличаться от обыденных, а в глаза вернулся такой знакомый и необычный яркий оттенок. — Спасибо, доктор Малфой, — насмешливо высказалась Лили, даже кивнула, но искренней благодарностью и не пахло. — Хорошо, что ты приходишь в себя, — подытожив, слизеринец начал неспешно рассматривать здешний бедлам. Будто это интереснее, чем считывать все до последней эмоции в её лице. — Ну-с, и когда большой серьезный разговор, Поттер? Ты уже решила? — Какой такой разговор? — ровнее ровного, разве что с пока еле различимым фирменным поттеровским упрямством. Всё она понимала, но выказывала своё неповиновение, а он вернул ей взгляд, но уже более многозначительный. На контрасте с его отсутствием — почти обжигающий. — Ты совсем сбрендила? А если это повторится? — даже не поленился приподняться и вроде как вполне искренне ошарашен подобным. Ну не мог же он хоть каким-то образом выдать то, что ему известна вся правда и до последнего. Оставалось двигаться по накатанной и быть осторожным. — Ты хоть поняла как оно на тебя действует? Злобило от её непонимания, раздражала девичья строптивость и удивляло своеволие — всё сбилось в кучу и порождало неясность. — Ты должна распрощаться с ним, и по-хорошему и впредь избегать его, — а это вот по его рамкам обсуждению не подлежало, ибо звучало в приказном тоне. Лицемер каких днем с огнем, но в достижении целей все средства хороши. Вердикт Малфоя созрел, и даже раньше, чем Поттер вдохнула перед следующей своей фразой: — Опять двадцать пять, — закатывала глазки и даже вела буйной головой в сторону. — Я сама разберусь, что и кому я должна, а чего нет, договорились? Тебя я точно спрашивать не буду, — даже ткнула в его сторону пальчиком, многозначительно и неучтиво. — Давай вот уясним раз и навсегда: моя личная жизнь тебя не касается. Что угодно, только не это, там тебе места нет. Она свела бровки, теперь вот точно перебор с его опекой, а в субботу, казалось, уже разложили всё по полочкам, но это она так считала, Малфой был другого на этот счет мнения. — Ну, да, — насмешливо, даже вот как-то то ли хмыкнув, то ли смеясь. Поттер знала, что следом полетит или что-то колкое или напрочь вышибающее из колеи своим нездоровым содержанием. — Я заметил, что между нами ничего личного. Конец того вечера — абракадабра из решений, чувств и последствий… Лили надеялась, что эта тема никогда не всплывет. Вообще. Но был ли смысл предполагать, что это всё бесследно исчезнет и не отпечатается в подкорке мозга? Скорпиус, несомненно, хотел это обстоятельно обсудить и посмаковать. Он хоть и косвенно, но подбирался к этому, а Поттер поджимала губы. От того, что вспомнила, будто ощутила на них что-то. Пришлось немного мотнуть головой, будто это помогло бы вытрясти из головы воспоминания, а на деле сделала только хуже — он сейчас сосредоточил на ней всё своё внимание и читал по её жестам и мимике. — А что, собственно, было? Ничего не помню, я же была под зельем, — Поттер намеренно сбивала с него спесь, одним тоном и насмешкой обесценивала то, что творилось в её комнате. — А я-то считал тебя на порядок умнее других, Лили, — лениво откинув полы школьной мантии, скользнул руками в карманы брюк. Он растягивал свои слова, облизывал губы и даже прикусил своими идеально белыми зубами кончик языка. — Но если тебе не хватает мозгов понять, что история со Стреттоном не закончится для тебя ничем хорошим, то хотя бы просто признайся, что он тебе безразличен. Ты это практически доказала. Это разве не причина послать его куда подальше, нет? Лили смотрела на него не моргая. Обаятелен же до умопомрачения, даже несмотря на то, что из его рта вырываются такие вот жалящие фразочки. Явно радовался, что её поступок противоречит факту нормальных отношений с другим. — Он мне не безразличен, — довольно пылко парировала гриффиндорка, но своим напором вызвала у слушателя лишь легкий, беззвучный и ироничный смех. Чуть перестаралась, наверное, сама это заметила и от того быстро сморщила нос. — Если бы так и было, то ты бы вела себя тогда поскромнее, Лили. — Не понимаю о чём ты, — девушка спокойно гнула свою линию, не растеряв настроя отрицать значимость всего случившегося. — Ну, конечно, — фривольный Малфой вполне широко улыбался. — Хочешь, освежу в твоей памяти пару моментов? Чуть ли не источая соблазн, намеренно шагал с места и замер едва она дернулась. Упивался её реакцией, и за ним не постояло — взгляд о многом говорил. Всё она помнила и помнила хорошо. И многое бы отдала, чтобы забыть это всё. И ещё больше, чтобы он забыл. — Даже не думай, — намекала ему на дикость, ведь ещё немного и перешагнет черту, а всё лишь бы доказать свою правоту. Ну не паршивец? Полнейшее же безумие, а может его чертово любопытство? Не важно, но уже поняла, что вжалась спиной в гладкую поверхность и чаще задышала от одной лишь мысли о том, что Скорпиус посмеет что-то учудить. — Я хорошо тебя знаю, Поттер, в здравом уме ты бы не делала и половины того, что вытворила позавчера, — игриво прищурился, а вот гриффиндорка хмурилась. Ещё не понял, что крепко промахнулся. Своими суждениями точно не попал в точку, скорее наоборот. — А, так ты думаешь, что хорошо меня знаешь? — это явно зацепило, иначе бы она до сих пор так и продолжала бы стоять у края комнаты и периодически отводить глаза, но уже шагнула. А теперь хоть и шепчет, но до чего же многозначительно. — Ага, — тихо-тихо, будто сама с собой и поджимает губы. Но не от робости, нетушки. И глазами на него снизу вверх — с уровня своего роста, но ничуть не менее уверенно, чем тогда, когда он делает подобное, глядя сверху вниз. — Нет, Скорпиус, ничерта ты не знаешь. Разве что про ту четырнадцатилетнюю девчонку, которая была по уши в тебя влюблена, но её уже давненько нет. Всё что ты привык замечать в людях — их слабости. О нём конечно, о той её слабости, о которой Малфой не забывает упомянуть с тех самых пор, как прознал всё. — Ты не знаешь обо мне ничего, — прищурилась и разносила его самоуверенность в пух и прах, — что я люблю, Скорпиус? Чем я интересуюсь? Кем хочу стать после окончания школы? Где я хочу побывать? О чем я вообще мечтаю? О чем переживаю? С какими мыслями засыпаю и просыпаюсь?.. Она выдерживала короткие паузы после каждого нового вопроса, но он лишь слушал. Задумчиво, щуря глаза. Так, что у их уголков появились узнаваемые знакомые ею морщинки. Действительно скорее не знал этого, так вот близко даже за все годы их знакомства не знал. Или просто никогда об этом вот и не задумывался? Мог бы после некоторых шевелений извилинами ответить на парочку её вопросов, но этого было мало, а теперь почему-то стало интересно. Хотелось разложить ей же по полочкам, ну до чего же характерная девчонка. — Никто всего этого не знает, ты обо мне тоже этого не знаешь. Как и многого другого,— не то, чтобы оправдывался, но всё же нечто подобное промелькнуло. — А кое-кто хотя бы пытается узнать, было бы желание, — и снова обвиняла, даже несмотря на преспокойный тон вышло многозначительно. Даже очень и Лили заметила, как дрогнул от глотка его кадык. И не догадывалась, что слизеринец в прямом смысле проглотил свою ревность. — Ты называешь себя моим другом, но при этом и понятия не имеешь, что включает в себя это слово. Хотя нет, постой, — запнулась, словно сама себя остановила и теперь всё в ней буквально вопило о том, что злится от смысла той мысли, которой скоро суждено было вырваться из плена головы: — Чуть не забыла, ты же у нас даешь дельные советы, Скорп. Издёвка и что-то ядовито-колкое — всё как он любит, вот только любит когда он, а не в его адрес. Ну, ничего, потерпит, сам же с некоторых пор полюбил поболтать когда ему взбредет в голову, а она снова не упустит шанс ему это вспомнить. Хотя вот сейчас точно понятно, что змееныш не испытывает особой радости, иначе бы так сильно не стиснул под бледно-розовыми губами зубы. — Найди кого-то, попробуй что-то… Ты говорил, — напоминала, щурила лисьи глазки и даже не обратила внимания, на хруст всё ещё спрятанных в карманах хоть и теплых, но бледных пальцев. А она так увлеченно вела своё повествование, что сочла вполне приемлемым сделать ещё половину шага вперед. — Ну, так вот знаешь что? Я нашла и даже кое-что попробовала. И всё что мы делали, мне понравилось. Можешь порадоваться за подругу. И я тебя уверяю, что я была в здравом уме. Вот за этот совет, кстати, спасибо. Не такой благодарности он ждал. И уже ясно как белый день, что Поттер переступала черту робости и одной ногой уже шагнула в мир разврата и похоти. А если ещё не шагнула, то точно приоткрыла занавес и сделает это скорее рано, чем поздно. И толкнул её он сам, лично, а теперь вот его это здорово бесило. Потому, глядя на подавшуюся прочь гриффиндорку, потер скулу ладонью и прижал к губам кулак. Думал о чём-то, а может, и вовсе воображал, кто же его знает? Но идея остановить её и вернуть на место где только что стояла, воплотилась в жизнь. Не успела она сделать и пары шагов. — С зельем или без, он всё равно не нужен тебе. Признайся, Поттер, — чуть ли не с ревностным запалом, но Лили расценивала это как жажду слизеринца доказать свою истину. Он все ещё не выпустил её локоть — напротив — потянул к себе, чтобы заставить не прятать взгляд, чтобы смотрела прямо ему в лицо. — Ошибаешься. Попыталась избавиться от ненужного касания, но не очень-то и вышло — хват ослаб, но не исчез, а в остальном она ему подыгрывала и удостоила взглядом широко распахнутых глаз. — Я редко ошибаюсь. Поттер, ты настолько не хочешь, чтобы это было правдой, что уверовала в собственную ложь, — буквально навязывал ей это суждение и искренне надеялся, что оно под длиннющими яркими волосами приживется. — Он тебе не нужен… И снова этот акцент на избранном, снова искусно подобранные и выделенные тона, подчеркивающие наличие лишнего. — Ах, ОН не нужен? — Лили даже повеселела, от такой вот открытой наглости. Даже посмеивалась про себя, опустив на секунду голову. Красивые черты юного Малфоя предстали перед взором едва она облизала губы. — Тогда кто? Ты что ли? — моргнула как в замедленной съемке, говорила почти без звуков, но он читал по тем губам, что улыбались ему и всего-то на расстоянии выдоха. — Не он, — такой же немой ответ заставил и её читать — у Лили не оставалось выбора. А так хорошо до этого получалось вообще их игнорировать. Такие вот уже почти знакомые, однозначно нежные настолько же, насколько чувственные. — Отцепишься? — не о том, что всё ещё не давал ей уйти, а в принципе, но на его ладонь она всё-же посмотрела. — Ты и сама знаешь, что нет, — констатировал юноша, хотя ручку от своей ладони всё-таки освободил. Всё выходило из-под контроля. Посредством пауз, вот таких вот блуждающих странных взглядов, полутемени и их речей. И эта чертова амбивалентность их отношений — от крайности в крайность и уже ничего не понять. Даже их пытливые умы не справляются, остается надежда на нечто иное, но вселенская же глупость отпустить всё на самотек. Ещё и одновременно жадно съедать друг друга такими вот близкими глазами. — Ты просто… — Кто? — улыбнулся и совершенно мягко, дав ей ещё один шанс выбрать подходящее ругательство, ведь у неё так и не нашлось нужного слова. А Поттер даже немного поругала себя. За неуместность молчания, за то, что не нашла пока ни единого слова. Сейчас, когда они так нужны. Чертовски нужны, ведь оба уже облизывают губы, и соображать становится всё сложнее. — Ты — просто… Заноза в заднице. Вот ты кто.. Молодец, Поттер, неплохо, но совсем несочетаемо с тем, как он немного склонил голову, а ты милочка, зацепившись пальчиком за самый край его мантии, чуточку приподнимаешься на носочках. — А ты просто… невероятно… упрямая, Поттер, — интонацией дробил еле различимое предложение, но договаривал почти у россыпи тонюсеньких рельефных трещинок алых губ. — Ты или играешь в какую-то из своих безумных игр… Взгляд уже не спасал, ведь так близко, что уже не разобрать. Так приторно от их общего запаха и так волнительно от тишины, которая во сто крат увеличила громкость дыхания. Только и оставалось, что искать ответа в его сказанном на выдохе: — Какую? Безумную. Но Лили и сама понимала, что для них он бы точно не выбрал её. Но тогда как вообще объяснить то, что в попытке выбраться из зыбучих песков застревают в них ещё больше? И по обоюдной вине, и совершенно непонятной причине, а они оба лишь делали то, что в этот миг хотели и точно не думали о последствиях. — Понятия не имею, — но честно же, ни капли не лгала. Последнее ещё и о том, вероятно, что сейчас происходит. Оба словно зависли, но поздно, наверное — точка невозврата перейдена и забыта. Осталось только смириться. — Как и я… О недопонятом обоими поцелуе. Первом, быть может и последнем, их общем. Такой вот одновременно недоосознанный, несуразный, но чувственный и однозначно запоминающийся. Стал таковым едва прикоснулись губами. Или после первого общего вдоха? Или едва потяжелевшие веки скрыли ярко-зеленое и серебристо-серое. И снова не разобрать, но под кожей, казалось, дрогнула каждая жилка — не выдерживала того, с какой скоростью по телам сорвалась и несется горячая алая субстанция. Разве не этого хотела? Даже когда-то воображала это всё в своих ещё совсем юных смелых мечтах, а теперь вот, Лили, всё взаправду. И то, какие мягкие и теплые, несмотря на свою бледность, губы, и то, как он замер. Прерывал эту общую странность всего-то через пару секунд, и даже полностью лишал касания губ. Но лишь для того, чтобы её поближе к себе руками, чтобы ладонь в флёр её волос и чтобы по её шее мурашки от такого вот нежно-смелого жеста. И что она там говорила о том, что пробовала и понравилось? Ничего ты, Лили, не пробовала. А если и да, то всё было уж точно не так волнительно и трепетно. Не так нереально, потому что не с тем. Опять он был прав, но сколько, черт побери, можно? И что он там говорил о том, что к её семнадцати неопытна и сама святость? А она вот прям сейчас развеивала этот миф. Когда шла у него на поводу и распахивала губы, позволяя ему больше обычного касания, когда подыгрывала и повела головой в иную сторону и смело отвечала на уже смелый глубокий поцелуй. И даже когда настолько послушно, что совершенно не напоминает знакомую ему упрямицу, но это пока, ведь она тоже перебирала на себя бразды правления: уверенней сжав в кулачке изумрудно-зеленый край его мантии, Лили преодолела последний ничтожный кусочек разделяющего их расстояния, прижалась и ощутила тепло его тела. Она сделала томный выдох, когда во рту появился различимый сладковатый привкус. Казалось, что этого мало, хотелось ещё: хотелось ощутить каждый полутон этой сладости, каждый градус этого влажного тепла и каждое новое, ещё неспешное, а от того и будоражащее движение. Приятное, ласковое, немного щекотливое на коже от его полумягкой щетины. И на удивление по меркам Малфоя всё это робко, но им обоим хотелось в этом всём раствориться. В этой трепетной нежности, без всепоглощающей страсти, без похотливых желаний. Просто в темноте этого помещения, в тишине, в их общем пряно-цветочном запахе, в её волосах, в его пьянящих касаниях, и вне обычной реальности. Той самой, где реальность реальна, а не всё это. Где то, что настигло спустя пару минут полнейшего забытья и довольно больно било под дых. Помутнение рассудков и брожение ума с субботы перебрались в понедельник и приподняли градус помешательства. Снежный ком, чтоб его, поналипало же лишнего и изрядно, а теперь куда деваться? Едва немного отпустил, успела подумать, что правильно делает и тоже отшатнулась. Обозначили же вроде роли, но дружбой тут явно не ограничивается, а в придачу ещё есть тот, с кем вот без году неделя, а уже вроде как успела проштрафиться. Теперь вот ещё хуже, чем тогда, когда в библиотеке и сразу после. Тогда хотя бы присутствовало полное понимание: кто что и к кому? А кто к кому ничего… И что-то там о друзьях, бредовые советы, упреки, раздор и примирение… А теперь что? Нет, серьезно? Что делать? — Давай… — первой начала она и быстро-быстро так по его обрамленным в серебристо-серое своими нереально-зелеными. И так приподняла плечи, будто затаила дыхание, — больше никогда не будем так делать… Лили, поднося к лицу ладонь, словно хотела вытереть отпечаток поцелуя, но не смела, её хватило, чтобы подпереть подбородок, и быстро спрятать в расставленных пальчиках розовое личико. — Да уж, не стоит. Ну как не согласиться, ведь кое-что за последние пару минут точно осознал — что это вот всё как минимум понравилось. А как максимум очень — хотелось ещё. Того же и гораздо большего. Понимал одно — ничем хорошим это в итоге не закончится. Вуд, зараза, и где ты только взялась со своими наставлениями? Ведь сделала только хуже и в довесок оказалась абсолютно права, сказав, что не стоит даже пробовать. Лили буквально вымучивала из остолбеневшей себя кивок. Прикусила краешек ноготка и уводила взгляд к двери. Даже сделала пару шагов, но тут же остановилась. — И ещё знаешь что? — чуть не заикалась, повернувшись лишь наполовину и поглядывала на него, но до чего же отрывочно. И пусть думает, что стыдно, а на самом деле приходилось умолять себя не вернуться и не повторить, ведь тогда точно решит, что окончательно спятила. Хотя сама Поттер в этом вот уже не сомневалась — рассудок ушел по-английски — не прощаясь. — Перестань уже находить меня повсюду. — Это ты перестань появляться там, где я, — он провел большим пальцем под нижней губой. Вытер остаток их поцелуя и облизывал уже имеющие очертание улыбки уста. — А я и не появляюсь, — выдохнув, нервно улыбнулась, и кидала короткий взгляд, и не один. Опять несколько — он так и метался от Малфоя в пространство впереди и обратно. — Ещё как появляешься, — будто дразнил её, приподнятый настрой читался без труда, а Поттер от такой наглости даже опешила, резко выдохнула через приоткрытые губы настигший её шок и ещё более волнительно улыбнулась в ответ на его улыбку. Даже нашла в себе смелость, чтобы снова вернуться, встать напротив и упрямо заглянуть ему в глаза, но взгляд так и скользил немного ниже. — Я не… — смысла спорить не было, да и выдержать его присутствие тоже становилось всё сложнее. Лили просто отгораживалась от разговора ладонью и зажмурила глаза, но улыбку победить пока не удавалось. Такую вот нервную, может даже глуповатую, но до чего же это всё нелепо. — Знаешь, просто забудь. Мотнула головой. Слишком много процессов происходило внутри, мозг пока не справлялся. Уже пожалела о своей решительности и снова отдалялась. — Легко, — вздернул голову слизеринец. Кого-кого, а его происходящее ну точно забавляло. — И ты, Поттер. Он позволил себе широко улыбнуться, глядя на яркий бронзовый затылок шагающей к двери девушки. — Уже забыла, — махнув ручкой, Лили больше не оборачивалась. До тех пор, пока ноги не унесли её аж до входа в кабинет Трансфигурации на другом конце школьного двора. Пытаясь успокоиться и найти в голове хоть какие-то мысли о важности предстоящего зачета, Поттер не переставала кусать губы. Прекрасно понимала, что вылезет им боком, но об этом сейчас вот думать не хотелось. О том, что Малфой сам же нарушил свой собственный установленный барьер дружественной связи. Чертовщина какая-то: мало того, что вечный маятник между ними, так есть ещё один, как оказалось, и в самом Малфое — его персональный, но на него вот совсем не похоже. Но она подумает об этом после, а пока… Пока что мысли были об одном — о том, что навсегда скроет в себе полутемная комната. И хорошо же, что ещё какая-то часть мозга всё-таки отвечала за полугодовую школьную работу. Уже к началу следующего урока размышления утекали в другое русло. Посерьезнеть до конца получилось, едва настигла мысль, что по отношению к Ену она поступила совершенно отвратительно. Теперь от этого мутило. Уже входит в нехорошую привычку, что после каждой новой встречи с Малфоем всё заканчивается ощущением тошноты. И пора бы с этим всем уже окончательно подвязывать, пока не дошло до рвоты.