Тогда и сейчас

От этой тишины и полумрака клонило в сон. Бесконечные строчки и слова уже сливались воедино, а всё прочитанное за сегодня смешивалось в голове в сплошную кашу — второй вечер зачетной недели имел свои от голоски. И хоть Лили была готова гораздо лучше остальных учеников, она всё равно не упустила возможности пробежаться по материалу для его закрепления. Это отняло ни много ни мало четыре с лишним часа. И таких вот как она — излишне старательных учеников, оставалось тут всё меньше и меньше. Закрыв книгу, Поттер и сама было подумала, что на сегодня с неё достаточно. Девушка, обняв чтиво руками и прижав к себе, на какое-то время отвлеклась на то, что добавляло здешней умиротворённой атмосфере хоть какую-то динамику: за фигурными стеклами окна порывы ветра закручивали завитки из тысячи белоснежных хлопьев. Это напоминало какой-то завораживающий танец. Сидя на подоконнике, глядя на происки ветра, невольно окуналась в размышления и воспоминания, а от некоторых из них даже захотелось прильнуть лбом к морозной глади стекла — настолько они разогревали кровь и будоражили. И это уже не говоря о том, что имела неосторожность думать не только о прошедшем и уже сделанном, а ещё и предполагала о будущем — о том, что рано или поздно в поле зрения всё-таки снова появится виновник её беспокойства. И снова начнется междоусобный бой двух характеров, но лучше так, чем бесконечно прокручивать в голове случившееся. Лили и не догадывалась, что этот самый зачинщик её личного внутреннего хаоса уже наблюдает за её увлеченным сосредоточением, и за тем, как она перебирала пальчиками волосы у шеи и кусала губы. Отвернувшись от окна, собиралась уходить. Даже опускала подогнутые доселе ноги, но выбраться с возвышения и дотронуться до глади пола не успела — Поттер так и замерла, вцепившись пальчиками в деревянный край подоконья. И смотрела на такой же неподвижный, пока ещё далекий силуэт. Она узнала бы его из сотен, возможно, даже из всех прочих в этом вот безумном мире. Стоило облику появиться в поле зрения, и сердце предательски ёкало. Кратко, мгновенно, но она уже привыкла. До того, что почти перестала замечать это. И сейчас бы не прочь, но ни отвлечься, ни избежать — заточена между бесконечностью книжных рядов, закована в пелену здешнего вечернего света и обездвижена тяготой собственных моральных подвохов. А ещё этот поцелуй, будь он неладен. Настолько отпечатался, что впору забиться в какой-то угол и тихо взвыть, обняв колени. Лишь бы не слышать собственный бесящий внутренний голос и то, как он вопит, что мало, что хотелось бы снова. Совсем иное говорил разум, а сердце молчало. Лишь тихонечко ныло всякий раз, когда в голове снова и снова о том, что он — не тот, он же сам так сказал, а тут ещё и Ен. И то, как стыдно было смотреть ему после всего этого в глаза. Окончательно запуталась в себе же… — Я же говорил, что появляешься, — знакомый бархатный голос по мере приближения становился громче, и радовало, что в нём четко считывались обыденные и даже юморные и мягкие тона. — Ты не успокоишься, Лилс? Пока всё не прочитаешь? И снова он удивляет — не предсказуемый же до невообразимости, а Поттер ещё минуту назад даже понятия не имела чего ожидать от следующей их встречи. А может на этот раз оказался тут случайно, ведь договорились же. И вроде как сжимает в ладони какую-то книгу. Хотя какая уже разница? Главное — он тут и надо бы не заговаривать обо всём недавнем. Логично же, что хотелось вырвать из себя эти воспоминания. Опять. — Всё не получится, — хоть что-то, скользя взглядом по стеллажам, почти достигающим сводчатого потолка. Лишь бы не замечать то, как он уже рядом, — даже если очень постараюсь. Впилась ладонями подле себя ещё крепче. Будто сама себя приструнив, чтобы ни мимолетной мысли о том, что испробовано губами. — Всё и не нужно, не стоит тратить на ненужное время, — ну до чего же двусмысленно и витиевато. Он себе не изменял. — Так и стараюсь делать… с некоторых пор, — без труда считав все до последней подоплеки, собрала себя практически по кусочкам, чтобы хоть выдержать его присутствие. Замер в паре метров, а хотелось бы ближе? Чтобы нечаянно что-то ещё не так давно опьяняющее — что-то с его рисунка вперемешку с собственным запахом. — Выглядишь так, словно просидела тут целый день, — вроде бы даже обеспокоенно, и так смело её взглядом от макушки до пяток, что греховно не позавидовать. И спасибо, наверное, задаткам истинной гриффиндорки. За то, что внутри почти трусит от его прямого взгляда в глаза, а снаружи неподвижна, почти собрана и даже что-то отдаленно похожее на улыбку. — Как там Стреттон? — промежду прочим, улыбнувшись, но бегло облизав губы — довольствуется, насыщается конфузом, витавшим в воздухе, но Лили нечто подобное от него ожидала. Иначе не был бы самим собой. Один простой вопрос, но пестрил красками и завуалированными значениями до невозможности. — Брось, Поттер, это не допрос, — урезонил староста, — просто формальная вежливость. — Хорошо, — спокойно, но всё в этом право дело подозрительно, а от того и прищурила глазки. Понятно же почему интересуется, но для «поязвить» совсем странная подача — без обвинительного и раздраженно-злобного настроя. Неужели прислушался к её просьбам не лезть туда, куда не следует? — Очень занят, мы почти не видимся, — аккуратно откровенничала Лили. Она пока что наблюдала за его реакцией и старалась считывать подвох. — У меня зачеты, и он на этой неделе уехал по делам. Помимо школы у него есть должность помощника тренера. Сейчас разгар сезона и до Рождества будет на чемпионате с «Холихедскими гарпиями». — Это там, где одни девчонки? — будто не зная, но совсем же не далек от квиддича. Прекрасно знает, конечно. Просто не мог не спросить и не улыбнуться, подначивая. — И ты не ревнуешь? — Нет, — засмеялась, качнув головой, а от неловкости опустила глаза. Уж кому бы и следовало ревновать, так это точно не ей и оба это прекрасно понимали. — То есть… Я даже не знаю, — пожала плечиками девушка и зарделась. Она действительно об этом вот не думала, хотя о помянутом чувстве знала. Хорошо знала, конечно, с ним Лили Поттер имела честь познакомиться на одной из своих первых хогвартских вечеринок. Было это далеких три года назад. Об этом и упоминал Скорпиус, говоря, что растворялась где-то, едва возле него оказывалась какая-то вертихвостка. — Скорее нет, чем да, — раз пошла такая вот пляска, то зачем темнить? Вот только причины для отсутствия этого чувства уж сильно могут между собой отличаться, правда? — Я ему доверяю. Лили совсем немного прикусила краешек губы, и теперь привирает или нет — не разобрать. А вот так вот, Малфой. Мог бы подумать, что когда-то придется обсуждать с какой-то её ухажера? Тем более с Лили Поттер — некогда маленькой и смешной рыжулей с россыпью веснушек на курносом носу. А теперь вот совсем не та маленькая девчуля, а взрослая, совершеннолетняя, красивая и такая вот женственная. А он только недавно это понял, сложно оценить насколько поменялся человек, когда видишь его каждый день. Разительные перемены заметны лишь если прилично оглянуться назад. — А он тебе? — лыбился, не ждал ответа, но просто не мог упустить шанс и не спросить такое, — доверяешь? Или просто не боишься потерять? — на его губах была улыбка разоблачителя — какая-то с хитрецой. И вообще-то анонсировал, что на этот раз обойдется без допросов. Хотя в сравнении с обычным раскладом тут ещё цветочки — слишком обыденно, почти без подоплек и абсолютно без нахальства. — Ладно, Поттер, — и снова избавлял её от нужды отвечать на вопрос и улыбался ещё шире, — если вы с ним в таких доверительных отношениях, то я думаю, он не будет против, если ты составишь другу компанию, чтобы завтра заглянуть кое-куда? Есть одно дело. — Куда? Какое? — почти опешила Лили. Удивилась и обоснованно же. А действительно, куда? В разгар экзаменационной недели? Ещё и вдвоём, наверное, ведь о прочих ни словом не обмолвился. Такое вот было в диковинку, совсем не в стиле Малфоя — совместными прогулками он обычно никого не баловал. Нет, они, конечно, далеко один десяток раз оставались наедине, но так, чтобы куда-то и целенаправленно — впервой, а вот после последнего их уединения это ну очень удивляло. — Кое-куда, Поттер. Темнила каких поискать, а девушка даже не бралась угадывать — всё равно бесполезная затея. Мало ли что придумал? Всю жизнь сам себе на уме, это вот восторгало настолько же сильно, насколько настораживало и даже немного пугало. — Ты же в курсе, что у нас контрольные? — спасение утопающих — дело рук … А что делать? Разволновалась от одной только мысли о совместном времяпрепровождении. Ещё и вне стен школы, вероятно. И если опять что-то о том злосчастном зелье и Стрэттонах, то спасибо, не надо. Сыта по горло тем лишь днем — их разговором в магазине и вечером. Радовали только несколько часов, проведенных тогда с Еном. — Я понимаю, что такому любимчику профессоров, как ты, это вообще не знакомо, но остальным не так вот повезло, Скорпиус, — собрав пальчиками упавшие на лицо яркие локоны, Лили зачесывала их назад и немного взъерошила. От этого здешний свет заиграл на её волосах всеми возможными оттенками — от бронзы до оранжевого. — Тебя они любят не меньше, — хмыкнул слизеринец, и не соврал же. Поттер тоже была в фаворитах. — Ты же не будешь и завтра убивать не учебу целый день? Даже если это зачеты. — Не буду, наверное…— выдохнув, соглашалась с ним Лили. А заодно и подписывалась на неизвестную ей затею. Отчасти скрепя сердце, но теперь вот уже окончательно обозначил вроде чего ожидать. Своим видом, тоном, подачей и даже не забыл упомянуть что-то о дружественном. Значит, что тоже не хочет поднимать тему субботнего «комнатного бреда» и вчерашнее полнейшее забвение. Всё то, после чего Лили не без труда смогла заглянуть в глаза Ена, а прощаясь с ним на несколько дней, не могла отделаться от мерзковатого ощущения низости собственных поступков. — Значит в пять возле выхода на мощеный двор, Поттер, — указывал на неё пальцем Скорпиус. — В шесть возле каменного круга, — спрыгнула, наконец, с подоконника и прищурила глазки. — Не хочу, чтобы нас видели вместе, это испортит мою репутацию, — приблизившись настолько, насколько сама себе смогла позволить. Шепнула ему и так задиристо, что послужила примером обаяния и шкодливости в одночасье. Улыбнулась и даже наклонила набок голову. И вроде всё так, как прежде, как месяц назад, когда шутки и легкость, и тот самый книжный пейзаж, пошатнувший их дружбу. Настолько, что завтра, вероятно, придется заново всё налаживать. Уходила, но как только исчезла вероятность того, что увидит её истинные эмоции, Поттер широко распахнула глаза, сводила брови и беззвучно выдыхала полные щеки воздуха. Полнейшая чертовщина, и зачем вообще всё это? Разве хоть каплю логично? Но любопытство всё-таки победило неравный бой с логикой, когда рядом он всегда всё почему-то вверх тормашками.

***

Сама не верила, что подписалась на эту авантюру. — Если бы я тебя не знал, то сказал бы, что ты нервничаешь. Боишься? Ох уж это перехваленная гриффиндорская храбрость. Спросил и улыбнулся, а спутница, следуя с ним по дороге вдоль кромки заснеженного Запретного леса, что-то тихонько пробормотала и потерла спрятанной в длинном рукаве ладошкой кончик носа. Она же не признается, что все её волнения в основном из-за него — из-за того, что впереди предстоит несколько часов тет-а-тет с Малфоем. С некоторых недавних пор это волновало в разы больше прежнего. Лили в полной мере осознала насколько, лишь покинув сегодня стены замка. — Что? — ещё веселей вопрошал парень, не расслышал, но получил от Лили только ответное и дразнящееся «Что?». Она, изогнув бронзовую бровку, тоже улыбнулась, но видно же, что будто не в своей тарелке. — Так всё же… куда? — гадать не бралась, а вот выпытать попробовала. Заведомо знала, что и это такая же бессмысленная затея. Хоть попыталась, но он остался неумолим. Вся эта таинственность настораживала так же, как и интриговала. — Сама скоро увидишь, — едва перешагнув черту высокой ограды, отделяющей школьную территорию от остальной части леса, остановился и огляделся вокруг. — Но я обещаю, что тебе понравится, — улыбнулся он. А вот это что-то новенькое. С каких таких пор некто Скорпиус Малфой пытается сделать что-то не для себя, а для кого-то? Эта мысль ударила в рыжую голову не хуже обуха и Лили даже прищурила один глаз, подозревая. — Давай, Поттер, чем быстрей мы там окажемся, тем больше ты увидишь, — говорил то ли загадками, то ли подсказками. Теперь поманил её немного в сторону — туда, где остатки зимнего солнца уже почти не проглядывали через деревья. — Зачем ты это делаешь? — она не прислушалась к просьбе и пока что не сошла с места. Спросила это тихо, почти осторожно, а на фоне их недавней беседы контрастно серьезно. Ведь спрашивает о том, зачем он делает это ради неё, и Скорпиус эту недосказанность в её вопросе четко уловил и даже еле-еле хмыкнул в своей мимолетной задумчивости. — Будем считать, что это в качестве извинений, Поттер. За что не уточнил, сказал и отвернулся. То ли за то, что вчера посмел проявить к ней грубую силу, то ли за свою нездоровую настойчивость. Может за их тот поцелуй? Или вообще за то, что ошибся, считая Ена виновным в котовасии с зельем, но Лили последнего знать не могла. Но что-то тут точно не ладно, сам на себя не похож в последнее время — образ самовлюбленного нарцисса таял на глазах. Ведь обычно на всех плевать, а тут прям извинения и уже не единожды. Он и сам смекнул, что ещё немного и перебор, а потому счел неуместным говорить что-то ещё. Гриффиндорки пока хватило только на то, чтобы выдохнуть всё содержание своих легких, превратившееся на таком морозе в облако пара. Уже поняла, что они покинули пределы школы, чтобы отправиться куда-то с помощью трансгрессии или… — Портал? — догадалась Поттер, глядя на то, как Малой смотрит на часы, а потом останавливается у кованой ограды. — Это ты его сделал? — и почти на грани восторга. Смотрела на лежавшую там магловскую перьевую ручку. — А тот, что ведет к тому особняку? Разве не ты сделала? — отвечал на её удивление своим. — Нет, Джеймс его сделал для меня, я его упросила. И заколдовал так, что он срабатывает каждую субботу. Для этого же нужно уметь вызывать Патронуса, у меня не получается. Бесформенная тучка — весь результат моих стараний, — улыбнулась, но с ноткой то ли обиды, то ли досады на саму себя. А Скорпиуса, признаться, это порядком удивило. — Быть такого не может, — и даже прищурился, весьма странно, ведь кто-кто, а Поттер точно не была обделена магическими способностями. — Получается, может, — пожала плечиками девушка, — кое-кому не хватает счастливых воспоминаний, наверное. Ой, глупости, хотела отшутиться, даже улыбнулась, но так натянуто и нелепо вышло, что Малфой всё вмиг раскусил. — И когда? — поспешила отвлечь юношу и кивала в сторону заколдованного предмета, взяв его в пальчики. Сама не осознала, что скривилась, предвкушая путешествие. Лили, как и многие, недолюбливала подобные перемещения. После них иногда кружится голова и даже немного подташнивает. — Минута, — смотрел на секундную стрелку своих дорогих часов и протягивал ей открытую ладонь. Как только они взялись за разные края портала, Малфой поднял вторую руку. Заметил, наверное, как Лили поморщилась и всё понял. Надеялся, что так ей будет легче перенести прыжок и в этом был смысл, конечно. Поманив пальцами, он всё ещё ждал ту теплую хрупкую ладошку, которая легла в его руку парой секунд позже. Перед тем, как школьный пейзаж зимнего Запретного леса поплыл перед глазами, Лили успела подумать, что место их назначения находится, очевидно, далеко. Иначе обошлись бы трансгрессией. А если ещё вспомнить любовь Скорпиуса к двойным и тройным перемещениям за раз, то это может быть даже дальше Лондона. Они появились в сгущающихся сумерках какого-то пустого ответвления узкой улочки с закрытыми наглухо дверями и мутными, много лет не видевшими прямой солнечный свет окнами. Едва под ногами возникла каменная кладка, Скорпиус, все ещё не выпуская руки Лили, уводил её в сторону более шумной и широкой улицы. Первые минуты после заката окрасили всё вокруг в сумеречные синеватые оттенки, но их ещё разбавляли теплые, уютные оранжевые тона. Им на помощь уже пришли фонари и бесконечные ряды с сотнями освещающих улицы лампочек. Словно огромная бесконечная гирлянда, заточившая в себе яркий желтый свет. Там вовсю кипела жизнь: в несколько рядов, слившись в одну разноцветную реку, ездили машины и автобусы. Лили и Скорпиус остановились на тротуаре. И теперь со всех сторон их будто обтекал поток спешивших или медленно бредущих по своим делам маглов, а в глаза тут же бросались десятки самых разнообразных по своим цветам и размерам вывесок. Город жил, говорил всеми возможными звуками, шумел и двигался. — Это же?.. Франция? — не скрывая удивления, тихо сказала Лили, а удивление пришлось скрыть за пальчиками, поднесенными к приоткрытым губам. Она уже поняла, куда они перенеслись. Для этого понадобилось прочесть пару вывесок и услышать от проходивших мимо людей красивый, узнаваемый, будто сливающийся в один поток французский. — Мерлиновы седины, что мы делаем во Франции? Ещё и в Париже? Вишенкой на торте стал различимый с места, где они стояли, шпиль известной всем Эйфелевой башни. Далекий, практически тонувший в сизой дымке, но узнаваемый. — Скоро узнаешь, — ему от чего-то нравился её восторг. — Идём, нам ещё надо будет немного пройтись. Тут везде маглы, поэтому ближе трансгрессировать уже не безопасно, — старшекурсник снова взглянул на часы, снова поманил её за собой и набирал ходу, а чтобы не потерять её на многолюдной улице — опять взял за ладошку. Спустя несколько минут Поттер словила себя на мысли, что все ещё не перестала улыбаться, и что крутит головой во все стороны в попытке увидеть как можно больше. Старинный, буквально пропитанный шармом и невероятной атмосферой город завораживал. Тут было всё, что Лили так любит: невероятная архитектура, сумасшедшая концентрация всемирно известных предметов искусства, захватывающая история самого города, которая складывалась веками. Тут в своё время родились и развивались массы творческих потенциалов и великих умов: дизайнеры, художники, изобретатели, скульпторы, философы, ученые, поэты и писатели. Всё кричало об атмосферности и неординарности. Казалось, что даже самая обычная лавка старьевщика отличается от той, каковой обычно её представляют люди. Лили никогда не была здесь, но всегда хотела побывать. Даже не просто желала, а вот прям мечтала об этом. Находясь тут всего-то четверть часа, Поттер влюблялась во всё увиденное ещё больше: в импровизированные выставки уличных художников, расставивших свои работы прямо на лавочках здешних скверов, в запахи свежей выпечки и разнообразие звуков. Ей уже казалось, что благодаря уличным музыкантам каждая новая улица имеет свою отдельную мелодию. — Я же говорил. Он только решился отвлечь её. Всё это время наблюдал за эмоциями и тем, какая она в своём восторге по-детски наивная, милая и смешная. А ещё до жути красивая. Со своими будто жадными, широко распахнутыми блестящими глазами, со своей улыбкой до ямочек на щеках и в своём вот таком настроении. В последний раз он её видел такой… Никогда. Мог бы поклясться, что никогда прежде не видел в ней такого. Да, бывало весело до упаду, до боли в боку, когда смеялись и не могли остановиться, бывало и интересно, когда взахлеб разговоры и перебивали друг друга на полуфразе, бывало и нервы щекотали, но чтобы так — нет. — Шутишь? Я в восторге! — Сложно не заметить, кстати, — не выдерживал и улыбнулся, ведь Поттер чуть не сошла на писк и продолжала разглядывать вокруг. Перед ними вырос железный мост между двумя частями города, разделенными Сеной. — Если тут так красиво среди зимы, боюсь представить что же весной и летом. Лили даже зажмурилась и глубоко вдохнула. Хотела вобрать в себя побольше здешнего воздуха и пропитать им каждую клеточку своего тела, растворяясь в этом всём: запечатлеть в себя эту красоту, запомнить этот совершенно волшебный зимний вечер. Он казался таким, несмотря на то, что они были далеко от сосредоточения любой магии. — Знаешь где мы? — выпрямив по привычке и без того ровную спину, сунув руки в карманы, он снова говорил не без удовольствия. Опять улыбался, какой-то из своих самых притягательных улыбок, где вверх скользнул один лишь уголок рта и не было ни желчи, ни спеси. Только чистое удовольствие, а Лили, поглощенная собственными эмоциями, уже и не спрашивала о том, куда они идут. Какая разница, если ей сейчас хотелось быть на каждом квадратном метре этого города? Она качнула головой и легонько прикусила от размышлений край губы. Огляделась по сторонам, но не помогло, сложно же вот так вот сразу что-то сообразить в совершенно новом для тебя городе. На это он, наверное, и рассчитывал. — Мост Искусств, Поттер. Теперь догадываешься где мы? Замерла. Потому что знала. Округлив глаз, глянула себе под ноги так, будто ждала, что мост сейчас куда-то исчезнет. Потом на Скорпиуса, а после и туда, куда он должен их привести. Это заняло доли секунды, и за них Лили будто растеряла дар речи. То, что ждало впереди, было в разы интересней и значимей для неё, чем всё увиденное за этот вечер. Опять прикрыла ладошками рот от нечаянного восторга, но уже схватила Скорпиуса за рукав. Теперь настала её очередь тянуть его за собой, ведь впереди был… — Мерлиновы седины… Ущипните меня, — она широко распахнула глаза. Мост привел их в квадратный двор Луврского дворца — самый популярный во всём мире художественный музей. Просить дважды не пришлось, и Поттер ойкнула и хихикнула, едва ловкая рука слизеринца пробралась под край куртки и легонько, но ощутимо сцапала прям через одежду краешек её кожи. Чего можно было ожидать от дворца, который строился всю свою историю существования? Практически тысячу лет он менялся, достраивался, реставрировался, переделывался и улучшался. Тут было прекрасно, всё как с многочисленных книг и картинок, которые Лили когда-либо видела, а видела она много, поскольку это было её страстью чуть ли не с детства. — Ты бывал тут? Оказавшись внутри, замерев под стеклянной пирамидой, Лили смотрела сквозь сотни прозрачных лоскутков на вечерние звезды. Гриффиндорка не могла не заметить, что на всё это великолепие Скорпиус смотрит как бывалый. Тут всё очень отличалось от уже привычной им средневековой школьной атмосферы — светлый просторный холл с лестницами самых разных форм и эскалаторами выглядел современно — по-магловски. — Лет с пяти. Ты забыла, чем занимаются мои предки? Лили хорошо знала, что Малфои имеют непосредственное отношение к подобным местам. Они были хорошо известны в тех кругах, где было что-либо о искусстве, коллекционировании, аукционах, артефактах, старинных и диковинных предметах, алхимии и многом подобном. Это было их семейным делом, и дела у них шли отнюдь неплохо. — Пойдем, — поманив легким кивком в нужную сторону, Скорпиус, вероятно, брал на себя обязанности гида, — успеешь кое-что увидеть. Юноша бросил взгляд на часы, отмеряя оставшееся им время. Лили могла бы поклясться, что готова была бродить тут сутками, но это, к её сожалению, было невозможно. Один из высоких арочных проёмов привел их к лестнице. Поднявшись по ней, пробравшись через кучку говорящих на незнакомом языке маглов, они шагнули на порог того зала, где привычный пол сменился бело-бежевой шахматкой. До боли знакомой, очень похожей на ту, что Лили не раз видела в том особняке. Оказались в зале античности и с того момента время для неё будто кануло в небытие: бесконечные скульптуры, лепка, величественные мраморные колоны. Всё это сменялось скоро более теплыми деревянными тонами следующих залов, где своим великолепием начали поражать разнообразные фрески на высоченных потолках музея. И, конечно картины: одна, вторая, третья… Бесконечность и все, конечно, ей в той или иной степени знакомы. — Угадай, что тут когда-то висело, Поттер, — прислонившись плечом, Скорпиус указал большим пальцем на стену и сплетал на груди руки. Они остановились в самом начале узкого, но невероятно длинного коридора с наполовину прозрачным от стеклянных вставок потолком и десятками, сотнями картин. Лили догадалась, что речь о том самом полотне из поместья, потому и улыбнулась, но уже отвернулась и пробиралась мимо снующих туда-сюда маглов к другой стороне — времени было не так и много, а хотелось увидеть как можно больше. — Побудешь одна? Я скоро найду тебя, — подойдя, тихо спрашивал Скорпиус. Она даже не отвлеклась и кивнула, и не спросила, куда он собрался. Сказал же, что найдет и так это и случилось, но лишь тогда, когда в её памяти запечатлелся каждый шедевр этого зала. — Идем, — поманил он. — Куда? — на этот раз спросила, когда стало понятно, что её личный экскурсовод уж точно не собирается в соседние помещения. Она оказалась права, быстро шла за ним, вглядываясь на ходу в то, что не успела увидеть. Шли молча, Малфой наверное, намеренно не хотел перебивать её мысли лишь изредка поглядывал на спутницу и легонько улыбался себе под нос. Широкая музейная лестница, по которой они спускались, стала уже, а по мере того, как они преодолели последний пролет и спустились ниже уровня первого этажа, сузилась до того что они вдвоём, шагая рядом, теперь еле на ней помещались и почти задевали друг друга плечом. — Заходи, — указав рукой на плотную, тяжелую бархатную штору багрового цвета, Скорпиус пропускал девушку перед собой. Едва Лили загнула за эту преграду, как сразу же оказалась в маленьком, но абсолютно тупиковом подобии коридора. — А здесь что? — прокрутившись вокруг себя, Поттер была в неком недоумении, рассматривая светлые стены с тонкой золотистой каймой и зеленую неоновую вывеску почти под потолком. Она практически ничем не отличалась от самого обычного и привычного магловского указателя, обозначающего «ВЫХОД». Лили, часто наблюдая подобные в местах скопления не волшебников, даже не сразу обратила внимание, что на этой было написано «ВХОД». — Этому дворцу несколько сотен лет, ты думала, что волшебники не пустят тут свои корни? Он доставал из внутреннего кармана куртки волшебную палочку, а Лили в очередной раз восхитилась этим волшебным предметом. Выполненная из акации — одного из самых прочных деревьев, она представляла собой десятки тонких, закрученных между собой по спирали веточек белого цвета, таивших в себе сердцевину из сердечной жилы дракона. Всё под стать Скорпиусу Малфою — силен характером, замысловат, красив, с внутренним стержнем и довольно неукротимым нравом. Теперь Лили поняла, куда он отлучался. Едва Скорпиус провел у той самой таблички волшебной палочкой, в стене перед ними тут же возникли красивые золотистые двери, украшенные всевозможными мелкими рисунками и завитками. Они служили единственным входом в настолько огромное светлое помещение, что Поттер сощурила глаза и ничуть не сомневалась в применении Заклятия расширения. — С ума сойти, — пробормотала девушка. Сделав несколько шагов по белому мрамору, Поттер медленно прокрутилась вокруг себя, осматривая помещение, что по размерам ничуть не уступало ангару для самолетов: белоснежные стены стремились вверх и заканчивались там, где брал своё начало заколдованный потолок. Словно расчерченный на десятки квадратов, он имел абсолютно разные изображения — от небосвода с плывущими в нем облаками или вечернего неба с падающими звездами, до иллюзии льющегося прямо сверху водопада или стекающего потока лавы. Лили тут же поняла, что каждый отдельный участок возвышается над определенным залом и соответствует его тематике. Всё внизу больше напоминало огромный лабиринт и удивило бы даже искушенных представителей магического сообщества. — Миссис Робэр, моя приятельница — Лили Поттер, — отрекомендовал Скорпиус, как только к ним приблизилась маленькая худенькая волшебница в дорогом темно-синем твидовом костюме с аккуратной прической и вереницей жемчужин на тонкой длинной шее. — Директор художественного магического отдела музея Лувра и друг нашей семьи, — пояснил он, а Лили от услышанного пришла чуть ли не в восхищение. Сама мысль о работе в этом музее приводила в восторг. Сказано это было на французском, но Лили хватило знания языка, чтобы всё понять. Женщина приветливо улыбнулась в ответ на скромную улыбку и приветствие девушки, а Поттер не могла не отметить, что волшебница, несмотря на свой преклонный возраст, выглядит как истинная француженка — элегантно и женственно. Они снова заговорили, но на этот раз гриффиндорка уловила лишь то, что до закрытия музея осталось не так много времени, а более беглую фразу, после которой женщина отдала Скорпиусу какой-то конверт, Поттер не поняла. Брала на заметку, что было бы неплохо об этом вот расспросить, но после. Сейчас она просто наблюдала за ним. Он соответствовал своим уже зрелым годам, Поттер не могла не отметить. Эта сторона Малфоя была ей мало знакома, она больше привыкла, что в школе он и Альбус — два слизеринца-сорванца, вечно творящие что хотят и ищущие приключений. Выпускной класс, годы воспитания и фамильное имя с каждым новым днем, наверное, всё больше обязывали его к иному. Поттер только сейчас над этим вот задумалась, ведь через половину года всё ребячество так или иначе канет в небытие. Отчасти именно от этого они с Алом и взяли такой разгон с сентября, словно напоследок во все тяжкие. Попав в самое огромное сосредоточение невероятных примеров магического искусства и загадочных историй человечества, Поттер словно забыла обо всём на свете. Бесконечность оживленных магией картин и десятки из них считались некогда пропавшими без вести (для маглов они такими и оставались, но на самом деле уже давно нашли себе место на этих стенах). Портреты покоряли тем, что персонажи в них не просто двигались, но и могли рассказать захватывающий отрывок из жизни нарисованного на них человека, а иногда просто шутили с посетителями или разговаривали на отвлеченные темы, развлекая их беседами. В иных работах рисунок и вовсе перебирался в реальность, покидая на какое-то время пределы полотна: стая маленьких ярко-зеленых птиц из красивого весеннего пейзажа раз за разом взмывала под потолок и пела тончайшим, будто женским голосом заливистую и завораживающую песню; из другой картины то и дело высыпались лепестки, отрываемые потоками заточенного в раме ветра. Поттер, медленно шагая по извилистому коридору, наблюдала, как с одной маленькой работы выскакивали старые антикварные настольные часы. Они, теряя на ходу пружинки и под скрежет старого механизма, пытались опять и опять догнать собственные стрелки, что подобно циркулю мчались на всех парах прочь. В отличие от магловского музея, всё тут двигалось, звучало и даже имело свои запахи. Так, к примеру, Лили, попав в один зал, иллюстрировавший извержение Везувия и тайны Помпеи, четко ощущала запах пепла и то, насколько тут жарче обычного. Противоположный эффект был от посещения той комнаты, что всецело передавала атмосферу погребенной под водами Атлантиды. Здешние каменные статуи, всевозможные вырезанные в камне письмена и невероятной красоты амфоры были подтоплены водой и каждому желающему пройтись и хорошенько полюбоваться загадками древней цивилизации приходилось делать это босиком, чтобы не намочить обувь. Многие известные всем чудеса света, конечно, были возведены не без помощи магии и всевозможные упоминания и в некой степени разгадки их сотворения тоже хранились в этих стенах. — Ты не сильно впечатлен всем этим всем, да? Оба, поёжившись от морозного зимнего вечера, неспешно покидали большой двор старого дворца. Лили чуть ли не с грустью взглянула на всё это через плечико — настолько ей сейчас не хотелось отсюда уходить, ведь эмоции от этого вечера были невероятные. — Нет Поттер, как раз это всё мне нравится, и ещё в этом я неплохо разбираюсь, это у нас с тобой общее, — пояснял он, натягивая на голову капюшон. — Я варюсь в этом с самого детства. Так что особого выбора у меня не было. — Многое отдала бы, чтобы быть на твоём месте, — по-детски наивно признавалась Лили. Просто не разделяла и не понимала того странного даже немного раздраженного настроя, что появился в его взгляде едва он услышал её. — Ты понятия не знаешь, о чем говоришь. Не вижу ничего хорошего в том, когда лишают выбора и навязывают нужный, — почти упрекнул он, но уже сглаживал промелькнувшие неучтивые нотки голоса легкой улыбкой. — Это всё… неважно, — тише сказал юноша, шагнув на край того самого моста над темными водами реки. — А важно то, Поттер, что впечатлена ты. И я увидел насколько. Достав из кармана руку, он закидывал её на плечо девушки, а Лили, почувствовав на плечах её вес, даже немножко смутилась. Как и всегда, впрочем, когда Скорпиус позволял себе подобное. — Ещё как, но как ты?.. — поджимая губы, прятала в них улыбку и взглянула на него своими всё еще блестящими глазами — этот вечер точно можно было отнести к разряду лучших вечеров в жизни. И было чуть диковато, что виновник этому именно Скорпиус Малфой. — Как я узнал, что тебе это всё придется по душе? Сложно было не заметить, — даже тихо рассмеялся от такой вот её непосредственности, — то, как ты говорила о картине в особняке… И ты постоянно таскаешь с собой книги о истории магловского и магического искусства, курса с третьего-четвертого — с тех пор как мы начали общаться; и у твоей кровати весят десятки разного рода вырезок на эту тему. Ну и ты сама когда-то говорила, что после школы хотела бы побывать во всех музеях мира и начала бы с Лувра. Так зачем же ждать до конца школы? Лили и сама забыла, что когда-то такое озвучивала вслух. Ещё прошлым летом, когда вся их компания сидела у Черного озера после экзаменационной недели. Они обменивались планами на ближайшее лето и на своё взрослое будущее. — Точно, говорила… Казалось странным то, что он запомнил. Как и то, что сейчас происходило. Об этом Лили имела неосторожность задумываться, но мысли эти были перебиты далеким звоном какой-то колокольни. Звук этот, смешиваясь с порывами ветра, разносился над просторами вечернего Парижа и Лили в попытках отвлечься от ненужных домыслов, начала счет. — Можешь не считать, Поттер, — прочел её намерения по взгляду — гриффиндорка будто искала в просторах города источник этих звуков, — их будет десять. Музей закрылся без четверти десять, мы были там до последнего. — Сколько? — округлив глаза, Лили не верила ушам. Тут же стала как вкопанная, и схватила мускулистую руку, покоившуюся доселе на её плече. Смотрела на циферблат, но предательские стрелки показывали озвученное Малфоем время. — Идем же скорее, — на грани паники, но и с нервной улыбкой от этой патовой ситуации. Хотя гриффиндорка и знала то, что было озвучено её спутником секундой позже: — Ворота в замок закрываются в десять, Поттер, мы уже опоздали. Чудовищное спокойствие, ну как не позавидовать? Он, вероятно, смирился с этой мыслью ещё после третьей или четвертой попытки вытащить её из музея пораньше. И это в разгар зачетной недели, а теперь что? Бродить всю ночь по пустым и холодным улицам Парижа не хотелось, даже несмотря на любовь к этому городу. Радовало лишь то, что оба совершеннолетние и не под надзором, поэтому есть вероятность, что их отсутствие останется незамеченным. Дорога домой тоже была заказана — Лили бы просто не смогла объяснить родителям, что она делает на пороге Гриммо 12 поздно вечером в разгар итоговой учебной недели и в сопровождении Скорпиуса Малофоя. — Ты же школьный староста, придумай что-нибудь, — цеплялась за последние ниточки, но была уверена что тщетно. — Есть вещи, которые не под силу даже мне, — изогнув бровь, хмыкнул он. — Навряд ли кто-то в полном преподавателей замке не заметит нашего эффектного появления в лучшем случае через половину часа после отбоя. Он, рассчитав время до их возможного возвращения, что-то обдумывал, и решение созрело раньше, чем Лили успела что-либо сказать: — Есть одна идея, Поттер, — ровнее ровного сказал и поманил за собой. Они уходили с широкой улицы туда, где узкая темная улочка спасала от ветра и взглядов маглов, блуждающих по городу. Убедившись в отсутствии нежелательных свидетелей, Малфой потратил не больше минуты, чтобы создать новый портал, а Лили всё это время следила за ним и только когда он протягивал ей ту самую перьевую ручку посмела спросить: — Куда теперь? Была немного растеряна, а от его ответа и улыбки разнервничалась окончательно: — Сейчас увидишь, Поттер, но на этот раз тебе вряд ли понравится.