Тогда и сейчас

Они появились в темноте сгущающейся ночи. На фоне яркого, освещенного сотнями фонарей города тут было темно и ещё холоднее от сырости и ветра. Отсутствие каких-либо признаков света говорило о том, что забрались от людей довольно далеко. И скоро стало понятно, где оказались. Как только Лили удалось рассмотреть большую кованную букву «М» на тех воротах, что примыкали к высоченной живой изгороди. — О, нет, — вырвалось и обоснованно же. Даже попятилась назад. А ей стало плохо от самой только мысли, что заявится в Малфой-мэноре на пороге ночи и в компании того, кто во всю насыщается её конфузом. Прям до улыбки. Он знал, что так и будет. — О, да, Поттер, — толкнув руками тяжелые ворота, жестом приглашал гостью проследовать по подъездной дороге, но та так отнекивалась, что пришлось зацепиться за рукав её куртки. Выбор был не велик. Точнее его вообще не было. И от возможности нечаянно встретиться со всем семейством Малфоев в полном его составе Лили было точно не по себе. И это ещё мягко говоря. Шли молча, но всё это время она потратила на то, чтобы хоть как-то визуализировать ближайшее будущее — то, где за ними с глухим звуком закрылась большая толстая деревянная дверь фамильного поместья Малфоев. — Ох… ничего себе, — прям с порога шепнула Поттер. Еле различимо даже в глухой тишине, но всё-таки была услышана. Она, всё ещё не сходя с места, видела холл, лестницу и большой гостевой зал, расчерченные лунными бликами. Широкие полосы холодного белого свечения, заливая не задернутые портьерами высокие окна, были тут единственным источником света, но и их было вполне достаточно, чтобы оценить увиденное. Уже в паре метров от дверей тянулись к потолку высокие, украшенные резьбой каменные колоны. Лили насчитала по пять с каждой стороны и это только в холле. За ними пол из гранитных плит устилал огромного размера антикварный ковер с россыпью мелких геральдических лилий. Вся мебель, каждая стена, украшенная гобеленом или картинами, полки и все до последнего углы тут буквально вопили о семейном увлечении Малфоев. И они точно знали в этом толк. Это Лили окончательно поняла, глядя на огромную коллекцию самых диковинных монет всех времен и народов, покоившуюся за холодным, настолько вычищенным стеклом, что его было практически незаметно. — Знаешь, сюда, по-моему, вместо Лувра можно приходить, — шептала об этом великолепии и перемялась с ноги на ногу. На миг почти забыла где находится, ведь и вправду как в музее. И ей было бы очень любопытно рассмотреть всё это поближе, но точно не сейчас и не при таких обстоятельствах. — Если есть желание, то всегда пожалуйста, — отшептался хозяин дома, помогая гостье избавиться от верхней одежды. И изрек это с таким задором, что это не могло остаться незамеченным. — Даже такой обалдуй как Ал залипал на пару часов, тут есть на что посмотреть. Тебе точно понравится и ты, в отличие от него, в состоянии оценить это по достоинству. Договорил и смотрел на то, как словно приросшая к полу гриффиндорка чуть ли не с опаской высматривает что-то в темноте незнакомого дома. Неосознанно натягивала на пальчики многострадальные рукава короткого зеленого свитера и поднимала плечи. — Ты как будто боишься. Тихие, будто мягкие из-за тона слова прозвучали так близко к уху, что Поттер чуточку дернулась. Он и вид имел довольный — как охотник, удачно заманивший в свои сети. — Не боюсь, конечно. А стоит? Привирала и смущалась, но здешняя обстановка дарила надежду на то, что их здесь появление всё-таки обойдет внимание родителей. Поттер со всех сил надеялась, что старшие Малфои где-то в глубине особняка или вовсе легли отдыхать. Тогда у неё есть шанс вообще не пересечься с ними, улизнув из этих стен в предрассветную пору. — Вот и проверим. Он широко улыбнулся и оживился, а Поттер уже не сомневалась, что задумал что-то. Даже поняла, что именно и быстро подлетала к нему. Едва он набрал полную грудь воздуха. Нечаянно и абсолютно беззвучно рассмеялась от такой вот его шкодливой выходки. Лили прикрывала его рот ладошкой, но громкое: «Я ДОМА!» уже отбилось от каждого сантиметра первого этажа манора. Раздался хлопок. За ним щелчок пальцев и в камине уже разгоралось ярко-оранжевое пламя. Поттер таки пнула смеющегося Скорпиуса куда-то между ребер. Но всем её вниманием завладел возникший перед ними и завернутый в темно-синий отрез бархата домовой — эльф с темно-серыми глазами. — Добрый вечер, юный хозяин. Говоря неспешно, положив руку на грудь, худой и довольно высокий представитель своей расы учтиво склонил голову. Задатки аристократии в этом доме, вероятно, были даже у домовиков. — Не знал, что Вы будете дома, госпожа и господин не предупредили Гордея. Они будут только к Рождеству и не давали никаких распоряжений на Ваш счет. — Они не знают, что я здесь, — сказал ровно, но Лили всё-таки уловила знакомую ей лично властную ноту в голосе. Её не затмила даже приличная доза её собственного облегчения от сути услышанного. Значит, что вероятность знакомства со старшими Малфоями сводится к нулю и это всё в корне меняет. — Я так полагаю, и не узнают? — Всё верно. Взаимопонимание было достигнуто без лишних слов. Настолько быстро, что Поттер выгибала бровку. Эльф кивнул, а гриффиндорка в душе порадовалась, что её не отрекомендовали. От греха подальше, но Гордей, судя по всему, понимал всё то, что понимать полагалось и был не из болтливых. — Если я могу быть чем-то полезен… — заведя тонкие руки за спину, выпрямился домовик и повел длинным острым ухом. На фоне его серьезности и повадок это показалось Лили до невероятности забавным и она отвернула лицо, давя в поджатых губах улыбку — совсем не хотела хоть немного обидеть его своей неучтивостью, но к ней, наверное, перебралось вот то шкодливое настроение Скорпиуса. — Приготовь спальню для гостей в северном крыле и… Ты поужинаешь? Последнее было адресовано Лили, но та лишь поблагодарила и отказалась — есть не хотелось совсем. Хотелось задушить Скорпиуса за его издёвки и не позднее хлопка, с каким исчез откланявшийся эльф. — Ты знал? — улыбаясь, но всё-таки упрекнула за его выходки. Вдвоём медленно поднимались по широкой и невероятно красивой каменной лестнице с мраморными поручнями. Та обещала привести их в широкий коридор второго этажа с десятками разных комнат. — Знал, что родителей нет, верно? — Они чаще в разъездах, чем дома, — разъяснил слизеринец, — а ты, Поттер, очень смешная, когда смущаешься. Ох уж эти гриффиндорцы, котята котятами, ничего львиного и близко нету. Вам бы герб сменить. Скорпиус актерствовал, покачивая головой. Даже цокал языком и улыбнулся, но за Поттер снова не постояло и та в отместку за его издевательство не сочла зазорным хорошенько ущипнуть его. К её сожалению он так ловко извернулся, что девушке едва удалось зажать в кончиках пальцев натянутую от напряжения мышцу сбоку его живота. Остановились почти в конце коридора и Скорпиус указывал ладонью на одну из черных высоких дверей. Какую из множества Поттер не знала, сбилась, насчитав первый десяток. Все были как одна, и на каждой золотистой ручке была до боли знакомая «М». — Это твоя, Поттер, но нам пока сюда. Гриффиндорка даже немного удивилась, что он указывал всего-то напротив. При таком размере поместья и количестве помещений можно было предполагать, что нужное окажется чуть ли не в пяти минутах ходьбы. — Заходи, мы снова будем болтать, — подшучивал над ней, отсылаясь к нескольким последним школьным разговорам от которых Поттер не испытывала никакой радости. Избавлял её от нужды задавать вопросы и почти терпеливо дождался, пока окончательно поборет свои сомнения и шагнет в просторную, большую и совершенно необычную для здешней обстановки комнату. Лили всё еще стояла у входа, но уже смогла оценить насколько комната такова, когда Скорпиус зажег свет на двух одинаковых высоких торшерах по разные стороны от двери. С этой стороны дверь, как и многое другое, имела серый оттенок и на фоне всего дома, больше напоминающего музей, комната действительно сильно отличалась. В первую очередь своей сдержанностью и отсутствием разного рода антиквариата: эмблем, геральдики, любой резьбы, да и каких-либо привычных картин в старинных рамах. Первым, что бросилось в глаза — был потолок с огромным черно-белым рисунком. В нем Поттер без труда узнала абстрактную картину «Мягкие часы » и была ею восхищена. Как только удалось оторвать от неё взор, в глаза бросилась рельефная стена из белого камня и пара черно-белых рисунков в тонких ободках. На фоне царивших тут графитово-серых тонов каменная кладка выделялась — была единственным тут большим светлым пятном. К стене этой примыкала широченная открытая кровать без всяких пологов, а по обе ее стороны брали начало узкие деревянные шкафы с разного размера полками, дверями, огромным зеркалом, и ящиками. Их череда занимала, казалось, каждую свободную стену. Исключением пока была стена напротив входа — там, четко между двух высоких ланцетовидных окон, стоял большой письменный стол, а над ним висела доска для заметок. Она была полностью забита приколотыми к ней вырезками, листами, письмами и даже эскизами каких-то рисунков. — Садись, — остановившись в центре комнаты, Скорпиус взмахом руки предлагал Лили занять место на небольшом диване или в любом из пары подобных ему кресел с пепельно-серебристой обивкой. Зайдя и оглядевшись, Поттер теперь смогла увидеть ту часть комнаты, что скрывалась пока она ещё была на краю светло-серого ковра: содержимым как минимум трети шкафов были какие-то книги, свитки и стопки исписанных листов. Некоторые из множества полок пестрили школьными наградами и всякими магическими безделушками, но главным и достойным внимания был цветной коллаж на правой стене. Он занимал почти всё её пространство и был воистину невероятным. Как минимум из-за выполнения, а как максимум из-за содержания. Гостья даже не заметила, как приоткрыла губы, рассматривая такую удачную и талантливую рукотворную репродукцию «Метаморфозы нарцисса». Она, конечно, знала об этой работе практически всё, как и о авторе оригинала, ведь его картины просто обожала и считала его настоящим волшебником. Даже несмотря на то, что Дали всю жизнь был маглом. Скорпиус тоже разделял с ней увлечение его работами, ведь тут их было минимум две, ещё и такие огромные. Выполнив просьбу, Лили умащивалась в одном из кресел и обняла рукой подогнутые ноги. Не смела перебивать его расспросами, но только из-за того, что Скорпиус полностью растерял своё ребячество и снова походил на того, кем казался в музее. Это значило, что разговор будет не простой болтовней. Но о чём зайдет речь ей оставалось только гадать. — Смотри, какое дело, Лилс, — начал он, остановившись у стола. Подперев его и взявшись за края по обе от себя стороны, Скорпиус скрещивал в лодыжках ноги. — Я немного поболтал с миссис Робэр и узнал кое-что интересное. Каждые пару лет магический отдел Лувра берет себе одного стажера, который впоследствии имеет все шансы остаться там работать. Выбирают лучших из лучших, конечно, но если ты захочешь после школы попробовать себя в этой роли, то у тебя есть примерно год и девять месяцев, чтобы кое-чему подучиться и соответствовать. Речь обо всём: история искусства, современное, методы оценки подлинности, ухода и с охранения, магическая реставрация, даже поиск авторов и новых работ и многое-многое другое. Ну и, конечно, надо бы подтянуть французский. Что скажешь? Хотела бы попробовать? Секунду назад он вскидывал бровь и устремил вверх взгляд, подсчитывая оставшееся ей время, но теперь вот вопросительно кивнул и доставал из широкого сплошного кармана своей кофты тот самый конверт, о содержании которого Поттер так и забыла поинтересоваться. Достав из него сложенный втрое лист, сошел с места и протягивал совершенно опешившей девушке нечто вроде волшебного контракта с завитками из золотистых чернил по всей кайме. Как только лист оказался в её руках, на первой его строчке тут же появлялись красивые витые буквы. Словно чья-то невидимая рука прямо сейчас вписывала туда её имя. — Не потеряй, другой такой мне не доверят, их делают не больше пары десятков на весь мир и они для самых-самых, — предупреждал он. — Ты, должно быть, шутишь, — распахнув глаза от внезапно свалившегося на голову счастья, шептала. Совершенно изумленная гриффиндорка ещё не нашла других слов и эмоций переварить это. Осознание настигло когда Поттер, уставившись в лист бумаги, прочла несколько мелких строчек о том, что её будут рады видеть к обозначенной дате для прохождения пробных тестов и начала стажировки. Какое садись и слушай, когда от этого захотелось чуть ли не прыгать? Еле сдержала писк радости, но эмоций и порывов уже не сдерживала — буквально вскочила с места. — Конечно… хочу, спасибо! Даже глазом не успела моргнуть, как чуть ли не душила его в своих объятьях благодарности. Излишне крепких, наверное, ведь он почти прохрипел что-то о том, что это будет скромным подарком ей на предстоящее Рождество. Улыбался и отвечал на её объятья своими. Менее сильными, конечно, иначе Поттер имела бы шансы лишиться целостности пары ребер: обвив руками тонкую талию, нечаянно прикасался ладонями к тем участкам теплой кожи, которые в силу жеста гриффиндорки изрядно проступали из-за недостающей длинны свитера. — Ну, ты же понимаешь, насколько серьезно надо к этому отнестись, если ты действительно хочешь туда попасть? Надо будет ещё обскакать всех таких же зубрил, как ты сама. Она понимала естественно и Малфой, разомкнув следом за ней свои объятья, в этом не сомневался. Решил спросить на всякий случай, чтобы ещё раз подчеркнуть важность того выбора, который способен в корне изменить её жизнь. — С ума сойти, — держа в почти дрожащих пальчиках билет в заветное будущее, Поттер не до конца верила, что это всё взаправду. И если сегодняшний вечер был сном, то он точно был чертовски хорошим. — А ты?.. Ты бы разве не хотел туда? — Возможно и хотел бы, но я не могу. Не у всех есть выбор, я уже говорил, — на удивление честно отвечал молодой человек, но с каким-то странным то ли смирением, то ли равнодушием, что Лили тут же поняла свою ошибку. Догадалась, что вне зависимости от его личных желаний для него уже уготована другая участь. Наступила на больную мозоль и тихонько пробормотала своё: — Прости. Он был единственным наследником и продолжателем дела своей семьи. Старшие Малфои, годами выстраивая свою собственную империю, с детства готовили сына к тому, что он станет приемником, и заведомо лишали его любого выбора. И было видно, что Скорпиус от этого, мягко говоря, не в восхищении, а Лили мысленно упрекнула себя в излишнем любопытстве и пожала губы. Дабы не брякнуть ещё чего, что Малфой впоследствии сочтет её наивностью ли глупостью. Её так напрягла эта мысль, что это отразилось на лице. — Расслабься, Поттер, меня тоже ждет много интересного, как и тебя. Кстати, про интересное — не хочешь наконец-то увидеть своего Патронуса? Можешь хотя бы попытаться, хуже не будет, верно? И в чем он не прав? А после всего сегодняшнего и кучи положительных эмоций действительно грешно не попробовать. Когда, как не сейчас? Единственное, что смущает — мысль о том, что всё-таки ничего не получится. — Давай попробуем, — улыбнувшись, снизала плечиками Поттер и потерла ладошкой кончик носа. Юноша одобрительно кивнул и жестом пригласил её в центр комнаты. Его светло-розовые губы тоже вытягивались от удовольствия и предвкушения. Встала и доставала из заднего кармана широковатых джинсов волшебную палочку. Замерла, выдохнула и собралась. Затем подняла магический предмет и описала в воздухе небольшой круг. Полумрак комнаты разбавило яркое голубое свечение. Лили с удовольствием отметила, что уже не такое бесформенное как прежде, в нем даже различались четкие очертания и линии, но этого было совсем недостаточно, чтобы считать Патронуса телесным. К тому же он пропал всего через несколько секунд после появления. — Давай-ка ещё. На этот раз постарайся хорошенько сосредоточиться, идет? Лили, шумно выдохнув, кивнула. На этот раз понадобилось немного больше времени, чтобы обуздать свои мысли. Она повторила всё то, что уже делала, и результат, к её разочарованию, был не многим лучше. Снова поджимала губы и видно, как закусила изнутри щеку– терпеть не могла, когда у неё что-то не получалось. Слизеринец, стоя в стороне, смотрел любопытным неподконтрольным ему взглядом: на то, как зачесывала назад длинные прядки волос и как выпрямила спину. Поттер опускала плечики в тот момент, когда пытливый мужской взгляд медленно скользил снизу вверх и по достоинству оценивал каждый плавный изгиб женского тела, идеальные пропорции фигуры и красивый профиль симпатичного личика. Она облизала губы и он, чуть прищурившись, сделал то же самое, но точно не от сосредоточения на Патронусе. — Ты просто… Сильно спешишь, Лил. Указывал на гостью той ладонью, которой только что взъерошил волосы на затылке. Скорпиус сошел с места и остановился где-то за её спиной. И довольно близко. Это девушка совсем скоро поняла. Едва захотела развернуться, но не смогла. Из-за совершенно нежданного, но точно теплого, приятного, пока что не навязчивого прикосновения мужских ладоней. Одна нашла себе место на её плече, но не замерла и немного сползла по руке вниз, а вторая с ранее упомянутой Малфоем неспешностью бережно избавлялась от завесы длинных пышных волос. Было это сделано для того, чтобы возле её уха прозвучала безголосая речь. Настолько тихая, что молодой человек, казалось, еле шевелил губами и заставлял не слышать его слова, а чувствовать кожей. — Закрой глаза, — выдыхал он. От ощущения этого тепла еле повела головой. Проглотила это наваждение и не послушалась его — всеми силами боролась с тем, что её бурная фантазия ошиблась дорогой и отнесла происходящее не в раздел умиротворяющего, а туда, где было всё на тему искушения и соблазна. — Ну же, ну что за непослушная девчонка? Громче говорить не стал, видел её неповиновение и усмехнулся. Его пальцы впились в руку чуть сильнее. Будто злился на то, что посмела не прислушаться. Речами своими сделал только хуже. Хоть Поттер на этот раз и выполнила его просьбу, опустив вниз пушистые ресницы, но потратила целую вечность, чтобы собраться в кучу. Во многом из-за его следующего жеста, ведь уже прислонился щекой к её лицу. От смеси щекотливого и слегка покалывающего ощущений мужской щетины на собственной гладкой щеке точно не хотелось спешить. Как будто хотелось растянуть этот момент. Этого, казалось, хотела каждая клетка кожи, находящаяся в такой вот к нему близости. — Думай и визуализируй, не обязательно то, что было, можешь представлять то, чего ещё не было, — шептал он так размеренно и мягко, что это действительно успокаивало даже в теперешнем её состоянии. — Представь каждую деталь, каждый жест, цвет, запах в своём воспоминании или иллюзии. И попробуй уловить то, что ты в этот момент чувствуешь. У тебя уже получается. Понял это по её короткой улыбке, чем-то была схожа на ту, что мелькает на лице дремлющего, полностью окунувшегося в приятное забвение человека. Легонько подталкивал вверх её руку и дальше дело было за малым. Приоткрыв веки, Поттер снова разрезала воздух невидимым кругом перед собой, но на этот раз из кончика палочки появилось нечто очень достойное внимания: сделав пару резвых прыжков в сторону потолка, родившийся в магии зверек замер и Лили смогла различить все его очертания. — Умница, — легонько потрепав её за плечо, Малфой даже позволил себе поцелуй совсем недалеко от её восторженной улыбки и шагнул на своё былое место. — Ну, конечно, кто же ещё мог быть Патронусом Лили Поттер? И почему я не удивлен? — Лиса… Это лиса, — радовалась и удивлялась Поттер. А он удивился её удивлению. — С виду добра, но внутри коварна, всё так, Поттер, — подначивал Скорпиус. — Яркая, и не остаёшься незамеченной ни внешним, ни внутренним содержанием, но вполне способна лукавить и даже шантажировать. И при этом выходишь из воды с чистыми ручками да-да, это о тебе, Лилс, не смотри на меня так. Белого пушистого зайчика там я точно не надеялся увидеть, рыжая бестия — это о тебе, Поттер. Прекратил загибать пальцы и получил за свои умовыводы взгляд её прищуренных хитрых глазок, но от этого повеселел ещё больше, ведь в такие минуты она здоровски напоминала ту самую лисицу — красива, но и опасна. Мало ли что у этой непредсказуемой девчонки на уме, может и заклятием метнуть если сильно достанут. — А у тебя кто? Лили только сейчас вот поняла, что никогда его не видела. Не было повода, а сегодня хоть и была свидетелем создания порталов, но телесную форму для этого Патронусы не принимают — магия перебирается в заколдованный предмет до того, как появляются четкие очертания. — Хочешь увидеть? — потакал её прихоти Малфой. — Хорошо. Понадобилось намного меньше времени, чтобы по ковру неспешно шагнул сотканный из яркого магического цвета гордый зверь. Он огляделся и остановился, уставившись на Лили своими огромными глазами. Те напоминали два сапфира. Настолько внимательно смотрел, что в какой-то момент Поттер стало неловко, ведь следит за ним чуть ли не с раскрытым ртом. Яркость этой магии поражала, как и сила — Патронус Скорпиуса был как будто четче и реальней. Представшее перед взором тоже было обоснованным. Отображение его волшебной сущности оказался большим и красивым волком — хищником, постоянно идущим к своей цели. Одно из не многих животных ставящее семейные ценности впереди прочих и ревностно защищающее всех кто ему дорог. Всегда скрытен. Всегда. Им, как никому, удается быть одиночками, даже находясь в стае. Он приходит когда пожелает, делает что хочет. Сдержан и настолько скрытен, что ни за что не выдаст свое нутро, но самым опасным в этих животных было то, что они никогда не прощают обиды — их враги могут наслаждаться каждым мигом жизни, ведь любой из них может превратиться для них в последний. — Тоже… Не лишено смысла, — оценивала и по достоинству, пока зверь не отвернулся. Ей было настолько интересно за ним наблюдать, что Лили опустилась на ковер и присела, подогнув под себя ноги. Поттер в какой-то момент попросту перестала его интересовать, но заинтересовал некто сотканный из такой же магии. Настолько, что волк соизволил сделать пару шагов вперед. Переглянувшись, Скорпиус и Лили молча наблюдали за ними, теперь с ещё большим интересом. Увидев кого-то непрошенного Патронус Поттер наконец-то замер и единственным, что ещё двигалось, были тонкие, полупрозрачные лазурные ниточки волшебства, которое источало животное. Волк сделал последний шаг и почти коснулся лисицу носом. Рыжей плутовке, скорее всего, не очень-то понравилось, что так нагло нарушили её личное пространство. От того она обнажила свои зубки и клацнула ими, но схватила лишь воздух. Одобрения своего ретивого поступка точно не сыскала и скоро поплатилась за свою дерзость: будучи в два раза больше, волк прижал задиру лапой к полу. Без труда обездвижил, вцепившись зубами в холку. — Эй! Между прочим, так не честно, — возмутилась Поттер, глядя на смиренно лежащее отражение своей внутренней сущности, а потом и на посмеивающегося Малфоя. Упрек, конечно, был адресован ему. — Смотри, — кивнул он. Всё было так же, но до той поры пока рыжая бестия ловко не извернулась и не дала лапкой прям по волчьему носу. Он, играя, снова попытался ухватиться, но на этот раз за пушистый хвост. Через несколько секунд звери больше напоминали сплошной голубой шар, наполовину состоящий из разводов и линий, теряющих от быстрого движения свою четкость. — Всё так, как и в жизни, — сказал Скорпиус, махнув следом за девушкой палочкой. От этого комната сова освещалась одним лишь теплым желтым светом. — Никогда прежде не видел его таким, только твой Патронус смог вывести его из себя, а мы, между прочим, учились этому заклинанию всем курсом, и оно получалось как минимум у двадцати. Что-то с помесью шутки и откровения, а Поттер попыталась на миг представить, как выглядят с два десятка Патронусов, заточенных в одном помещении. Это ей предстояло узнать только на седьмом курсе. Она улыбнулась ему и снова скользнула взглядом по комнате, но задержала его на потолке. Отсюда где сидела — из самого центра комнаты — он выглядел ещё эффектней. Последние несколько часов, их перемещения, прогулки и вихрь эмоций потихоньку отзывались в ней усталостью и хотелось найти телу хоть какую-то опору. И не удивительно, ведь часы на какой-то из полок дали тихий бой и это значило что сейчас половина. Прикинув, как долго они здесь, Поттер поняла, что ещё немного и стрелки подползут к полуночи. — Просто невероятно… То ли о рисунке над головой, то ли о прошедшем вечере, а может всё в кучу. Она пыталась подавить смачный зевок, прикрывая лицо ладошкой. Скорпиус подавал руку и помог приподняться. — Пора спать, иди отдыхай, ладно? Завтра тяжелый день. И снова до непривычного заботливо, ещё и заправлял ей за ухо упавшую на лицо прядку. С такой же неспешностью и нежностью, с какой звучал его голос. Провел её к выходу, а как только оказались в коридоре — распахивал дверь напротив и приглашал гостью в отведенную ей комнату. Зайдя туда, Поттер прошла всего-то два метра, но на контрасте с его обителью как будто переместилась на пару веков назад. Как раз здесь всё не изменяло более привычному для этого дома средневековому стилю. Чуть более узкая прямоугольная комната с зелеными стенами вмещала всего одно окно напротив входа, но оно было на порядок шире, чем с другой стороны строения. Слева от него располагалась утонувшая в изумрудном бархате широченная кровать с такого же цвета тяжелым пологом. Под ногами стелился цветочный ковер, а вместо прикроватных тумбочек были маленькие столики с двумя одинаковыми горящими лампами с абажуром. Вблизи двери в ванную покоился громоздкий комод с бронзовыми ручками, а над ним нашло себе место зеркало. Пожалуй, и всё — ничего лишнего, довольно красиво и сдержанно. Стоило ещё обратить внимание на пару полотен на стенах, но гриффиндорка отвлеклась на негромкие речи застывшего в дверном проёме Малфоя: — Спокойной ночи, Лили. — И тебе, — отвечала взаимностью, робко потирая пальчиками ладошку, — спасибо за всё. — Всегда пожалуйста. Улыбнулась, но подойти ближе, обнять или нечто вроде этого не решилась. Побоялась, наверное, но этого скорее хотелось, нежели нет. Ещё как. С какой-то непонятой для себя досадой смотрела, как закрывающаяся дверь обрекает её на одиночество. Вернула взор на картину какого-то неизвестного автора и прикинула, что ей должно быть века два-три, не меньше. Это она поняла по стилю их написания, но быстро растеряла к ним интерес, вспомнив о том, что видела сегодня в музее. Мысли быстро уносились в это русло, и самой значительной и яркой оказалась та, где было всё о работе её мечты. Поттер, опускаясь на краешек кровати, улыбнулась от этих раздумий, но кое о чём вспомнила — о том самом приглашении, которое забыла в комнате Скорпиуса. А предупреждал же, чтобы берегла как зеницу ока. Вот растяпа. Завтра с утра в спешке точно про него забудет, голова будет забита мыслями о том, как бы быстрей вернуться в школу, и об учебе. Подскочила с места и пулей на выход. Малфой, естественно, ещё не спит, прошло-то всего пару минут как распрощались. А теперь может и глупо снова заявиться на пороге, но не без повода же. Тем более её прям тянуло туда на физическом уровне — так ей там было хорошо и уютно. Как давно уже нигде не было. Даже радовалась, что нашелся повод вернуться. Быстро постучала в дверь, но было тихо, затем ещё и на этот раз дождалась ответа. Услышала приглушенное преградой и будто веселое: «Да, Поттер». Гостья медленно прокручивала дверную ручку и ещё неспешней приоткрыла дверь, обозначив свой приход началом разговора: — Извини, я. Кое-что… забыла… — войдя, крутанула головой в поисках хозяина и нашла его у створки одного из шкафов неподалеку от кровати. Увидела и замерла, почти оцепенела. Во многом уже не шевелилась и из-за того, что он тянул лыбу, потешаясь над её реакцией. Но по большей части потому, что застала его в момент, когда уже успел полностью лишиться обуви и той одежды, что прятала под собой верхнюю половину его тела. И хорошо, наверное, что не зашла парой секунд позже, ведь верхняя пуговица его джинсов тоже была расстегнута. Никогда прежде не видела его в таком виде. И хоть знала, что прекрасно слажен, но вот сейчас увидела насколько и жадно рассматривала: широкие плечи, сильные руки; мускулистая грудь переходила в расчерченный полосками рельефный живот, а по обе стороны от всей этой череды квадратов под остатки одежды уходили натянутые косые мышцы. Молодой человек, найдя в шкафу белую футболку, закинул её на плечо, выпрямился и полностью сосредоточился на незваной гостье. Неспешно запускал руки в карманы и чуть качнулся с пяток на носки, но сделал только хуже. — Прости… пожалуйста, — ну до чего же сбивчиво. Она, схватив воздух как рыбка, проглотив комочек, сказала это будто незнакомым для себя голосом. Сама себя выдала. Впадала в ещё большую краску и почти жалела о том, что вообще пришла. Скорпиус точно раскусил запредельный уровень её волнения и приподнимал от немого вопроса брови. Ну а Поттер стало совсем туго. — Я… забыла письмо. Лили пришлось практически заставлять себя сойти с места. Тело, поддавшись волнению, подводило, в особенности ноги. Казались будто ватными, из-за этого немного споткнулась уже через пару шагов и тихо чертыхнулась себе под нос. Схватила лежавший на диване конверт, резко развернулась и изобразила вполне достойную улыбку. — Ты бы поднимала ножки, Лили, — во всю подтрунивал Малфой. Но всё-таки какая она в такие вот моменты смешная и забавная, как ребенок, несмотря на то, что снаружи совсем уже зрелая и такая вот взрослая. И красивая, а ещё обаятельная. Чертовски. В своих вот настоящих эмоциях и чувствах. — А ты бы приоделся, — упрекнула, шагая восвояси и уставившись в пол. Хотелось развидеть всё то, что ещё маячило перед глазами. Будь он не ладен со всеми своими «идеальностями». Хотелось убраться отсюда до того момента, пока в голову не пришла какая-то глупость, но эта самая глупость уже стояла на пороге и даже стучала. Оставалось лишь открыть незваной гостье дверь. — Кстати, стой. Ты тоже, — щелкнув пальцами, оживился юноша и снова повернулся к шкафу. Поттер оставалось кусать губы, глядя на его профиль. Он доставал две вещи и предлагал ей выбрать между чем-то на подобии тонкого мягкого кашемирового свитера и белой шелковой рубашкой. Не подходил, будто специально. Конечно специально, заставлял её приблизиться и повергал девушку своим немереным поступком в ещё большее смущение, а от этого получал удовольствие и, судя по его хитрой улыбке, не малое. Смирившись со своей участью, Поттер шла на поводу. — Ты же не будешь так спать? — отвечал на ёё уже близкий вопросительный взгляд. — Прям в одежде. — А может… — упрямо глянула в глаза, говоря намеренно тихо. Сама не поняла насколько дразнилась, улыбнувшись, — …может, я вообще сплю без одежды?.. Вот так ляпнула, даже самого Малфоя переиграла, по-моему, а его брови медленно поползли вверх: — Это… Можно устроить, Поттер. Тихо и до жути двусмысленно: давал добро или был бы готов этому вот посодействовать? Кто ж его разберет. Услышав, потянулась за рубашкой и поджимала облизанные мигом ранее губы. Она же не знала насколько нельзя говорить подобное в полутьме ночи ещё и полуобнаженному мастеру обольщения и соблазна. И зачем только взялась потягаться, да ещё и притом, что он имеет огромную фору в виде её к нему чувств? И как старательно не запихивай их и не пытайся заменить на чувства к другому, всё равно бесполезная же по своей сути затея. Тут никакое зелье не помощник. Опять глаза в глаза и эта убивающая тишина. Лили еле уловимо качнула головой. Она строго запрещала ему то, что назревало. С чем уже были знакомы, чего хотелось. Им обоим, наверное, иначе бы нашли в себе силы отвернуться и уйти. Особенно когда теплый бледный палец зацепил тоненькую золотистую цепочку у её шеи. Тянул её к себе медленно, а вот рассудок свой она от этого теряла быстрее. А вдруг это лишь очередной его розыгрыш, чтобы снова пощекотать ей нервы? Это вот хотелось проверить. Последняя попытка избежать неизбежного оборвалась у его губ. В той паузе, когда уже чувствуешь прикосновение, но ещё есть надежда остановиться. Они этот этап уже проходили, но единожды перешагнули этот рубеж и безвозвратно. Неспешность и робость тоже осталась в заброшенном классе в Хогвартсе. Это стало понятно почти сразу — как только запустил пальцы в бронзовые волосы у самого их начала и крепко сжимал пряди в ладонях, меняя наклон её головы. Выдохнул заметней прежнего. Ощутил на обнаженном теле ползущее прикосновение — до безумия приятное, но такое пока ненапористое, что становилось немного щекотно. Скоро и второе, когда Поттер наскоро избавилась от всего, что было зажато в руке, вслепую затолкав на полку поверх каких-то книг. Она только сейчас поняла, насколько он в такие моменты властный. Как только забрал свои ладони, но чтобы снова пленить там, где можно было поближе к её коже — пробравшись под кромку свитера, сжимал теплый тонкий стан. И всё бы ничего, но касание это убийственно медленно поползло выше. Думала, что и на этот раз всё ограничится детским лепетом в виде поцелуев? Хотя такой вот уже точно нельзя было назвать незначительным — ведь жарче, кажется, уже быть не может — быстрый, сбивающий своим моральным подтекстом дыхание, несущий за собой последствия. От него губы будто горели, то же самое было с кожей и эта сумасшедшая барабанная дробь под ребрами. Это точно было не случайным порывом. Нет. Не третий же раз к ряду? А если и помешательство, то уже устойчивое, начинающее входить в привычку. Он прекращал поцелуй, чтобы запечатать его на девичьей шее, потом ещё один, но ниже, и ещё… Лили открывала и закрывала глаза каждый раз, когда четко ощущала оттиск его губ и мягкость языка, оставляющих влажные горячие следы. И всё бы хорошо, но что-то не так, а его просто бесило то, что тканевая преграда лишает его большего и надо бы что-то с этим делать. Долго упрашивать себя не пришлось, она же имела неосторожность сказать что-то там о наготе? А он уже зацепился пальцами за зеленый краешек. Для тебя, Лили, всегда пожалуйста, тем более, что вот этого ему как раз больше всего и хочется — всю тебя — раздетую и зацелованную. С этим твоим цветочным запахом, с приторным привкусом кожи, с тем, каким гладким и мягким ощущается под пальцами твоё нежное женское тело и какие имеет очертания и рельефы. Одежда за своей ненадобностью была отправлена на пол, в какой-то момент уловил её странный взгляд и прочел в нем ни то робость, ни то решительность, но не дал ему право на долгое существование, заставив гриффиндорку прикрыть глаза от уже нового поцелуя. Девушка потакала его замашкам собственника. Она позволяла забирать себя в сильные руки и шумно выдохнула в его губы, как только была прижата к отражающей глади зеркала. Промурашило от контраста: от его горячего, прижатого рельефного тела впереди и холодного гладкого стекла под спиной, но несущаяся с бешеной скоростью кровь быстро грела каждую клетку тела. И всё из-за его ласкающих касаний — пришли в движение у живота и скользнули выше, а большие пальцы уже пробрались под черный тканевый ободок и ощутили мягкость края женской груди. Зацепилась за пояс его джинсов, немного пробравшись внутрь пальчиками. Так сильно впилась, как будто этот жалкий лоскут ткани способен удержать её на грешной обетованной, ведь в голове творилась целая невообразимость. Повела ею от очередных горячих поцелуев в шею, но их череда на этом не закончилась и с плеча уже соскальзывала тонкая черная лента. Она, никогда прежде не делая подобного, часто дышала, но и он тоже. Решил, наверное, оставить скрытое под черным кружевом на потом, уводя касание куда-то по её солнечному сплетению и плоскому животу. Так нежно и не спеша, что в Лили перехватило от этого дух. И еще больше тогда, когда наконец-то оторвались друг от друга, но лишь губами — рук своих он не отнял. В повисшем молчании Малфой смотрел на то, каким беглым был её взгляд, и как неровно дышала. Он аккуратно вкручивал в петлю первую пока металлическую пуговицу, а за ней и вторую. В какой-то момент приоткрыла ярко-розовые налитые кровью губы, желая что-то сказать, но тут же сильно поджимала их. Что хотела сказать-то? Надо было раньше собирать мысли в кучу. И если в первый раз можно было съехать на шутки или притвориться, что ничего не случилось, то вот с этим вот будет уже порядком сложнее. Понимала, ну а толку? Его хотелось и очень, а он всё ещё смотрит. Внимательно, о чём-то думая. Настолько важном, что прищуривал глаза и медленно лишал её тепла ладоней, находя рукам место по обе стороны от рыжей головы, упираясь ими на серебристую гладь. Одобрения его поступок пока не заслужил, лишь непонимание, застывшее в ярких зеленых глазах. Лили тоже опускала руки и заводила их за спину, но точно нехотя, просто потому, что и он. Малфой снова приближал свои точеные черты, но на несколько порядков медленней, а Поттер не шевелилась пока. Повёл кончиком носа от края зацелованных губ и остановился лишь у ярких локонов, сказав почти потустороннее: — Уже поздно, Лил, иди отдыхать. Ушам своим не верила. Да, нервничала, даже в какой-то момент подумала, что может быть совершает ошибку, но в душе призналась себе, что совершить её с ним ой как хотелось. Не смотря даже на то, что некогда четко обозначил, что она может рассчитывать вроде как лишь на дружественную связь. И Малфой тот ещё чертов соблазнитель, да и она, судя по собственным поступкам, уже не многим лучше его пятиминуток. И это все при том, что ни полумысли про Ена, сейчас она стерла его из памяти. Напрочь, будто его никогда не существовало. Целый клубок недопонимания и недосказанностей скатался, но чтобы всё прям так?.. Отворачивается и уходит, а отдалившись на добрых пару метров, сует одну руку в карман и прислоняет пальцы свободной к уголкам зажмуренных глаз. — Что с тобой происходит вообще?! — чуть не крикнула, привлекая его внимание с первого звука. Вспылила и по праву. И снова всё в кучу: неспособность понять его мотивы, обида, злость на него, ну и на собственную наивность, конечно. А ещё это мерзковатое ощущение того, что попросту не нужна, не интересна ему, что просто решил попробовать что-то новенькое. Полюбопытствовал и не понравилось. — То ты мне не пара, то ты извиняешься, но мучаешь меня всем, что связано с Еном... Таки вспомнила… — …Потом целуешь, но при этом мы — лучшие в мире друзья. Говоришь, что я слежу за тобой, а сам вечно ходишь за мной по пятам! Ты готов устроить мне лучший вечер в жизни, и вложить в руку билет к моей мечте, а теперь это вот! Знаешь, я уже устала от твоих внутренних колебаний. Я ничегошеньки не понимаю! Может, потрудишься хоть что-то объяснить? В теле, казалось, напряглась каждая мышца. И было абсолютно плевать, что стоит перед ним в наполовину прозрачном белье и полурасстёгнутая ниже пояса. Всё что её сейчас интересовало — его ответ, но точно не такой вот до бесящего спокойный и равнодушный: — Я не буду ничего объяснять, — сказал он. И снова в своей манере — прямая спина и смотрит, будто с высоты, приподняв подбородок. Он заиграл острыми скулами. Это было единственным, что выдавало сейчас эмоции. Взбесил её хуже прежнего. — Знаешь что? — выпалила взвинченная Поттер, поднимая с пола свою одежду и прикрывалась ею, придержав в районе груди рукой. Неучтиво ткнула в его сторону указательным пальцем и щурила от злости глаза. Теперь вот точно пора ставить жирную между ними точку, накипело. Стоило невероятных усилий, чтобы подавить в себе громкость и говорить чуть тише и спокойней. — Я сейчас уйду, но ты не смей больше никогда вот такое вот делать, слышишь?! Не смей и близко ко мне подходить. Иначе получишь по физиономии. Я тебя предупредила. — Посмотрим, — тихо, но до чего же наглый стервец. Хотелось сомкнуть руки там, куда ещё недавно томно дышала, чтобы и ему стало мало воздуха. Различив в мужских чертах тень чего-то похожего на ухмылку, гриффиндорка шагнула прочь. То ли издевается, то ли его губы дрогнули от безысходности — черт его знает. Ходок же каких поискать, а зашагал уже так далеко, что просто в голове не укладывается. — А знаешь, почему ты делаешь это, Скорпиус? — резко развернувшись у двери, решила закончить этот вечер без недосказанностей. — Почему же, Поттер? — Потому что я тебе тоже нравлюсь! Она замолчала. Ругала себя за совершенно лишнее «тоже». Но через миг внутри аж ёкнуло и знатно — он не отрицал. Вот уже несколько секунд смотрит и молчит. А её сердце тут же сделало кульбит, и не один. О, Поттер, а ты даже не представляешь насколько. Эта мысль родилась и крепчала в его отрицании ещё с того самого злосчастного вечернего розыгрыша в библиотеке, он ещё тогда копнул в себе, но принял единственное правильное решение, чтобы всё не усугублять. Может и раньше, ведь в гневных речах Вуд тоже был смысл и всё это действительно копилось годами, просто он удачно хоронил это за всякой мишурой, ребячеством и своими кратковременными интрижками. Просто держал тебя возле себя и тихо довольствовался, но с тех пор, как увидел с другим, всё окончательно пошло под откос. Это вот вечно расчетливого его бесило до чрезвычайности. — Да пошел ты, — многозначительно шепнула она. А её бесило то, что узница обстоятельств. И если бы могла — бежала бы отсюда без оглядки, но некуда, да и Патронус для портала ещё слабоват. Не говоря уже о том, что в таком вот настроении точно ничего толкового не наколдует. Оставалось дать выход эмоциям и от души хлопнуть дверью, а следом и второй, заточившей её в одинокой и прохладной гостевой комнате. Быстро натянув свитер, пригладила волосы, стягивала обувь, практически швыряла в пространство, и подошла к кровати, уставившись на неё — сна не было ни в одном глазу. Лишь мысли, мысли, мысли. Та ещё головоломка. Хотелось попросту вернуться во вчерашний вечер чтобы послать его ещё в библиотечном ряду. Настолько злилась на него, что её почти трясло. — И где ты только взялся на мою голову? — пробормотав, проводила ладонями по лицу и даже тихонько выругалась. От безысходности и от звука открывшейся соседней двери. — Даже не думай сюда идти! — предупреждала заранее, но зажмурилась и ждала, когда случится неизбежное в виде его тут появления. А она как чувствовала, что это всё не сойдет ей с рук. — Я тебе уже сказала, держись от меня подальше! Вот кто бы её вообще слушал? Явно не сосредоточенный и полный решимости он. За прошедшую минуту успел, наверное, не только надеть футболку и сменить джинсы на спортивные штаны, но и кое-что сообразить. Пару секунд растратил, чтобы приблизиться. Её не спасло даже то, что попятилась от него. До пугающего быстро шел, кстати, она аж растерялась. Ещё меньше времени у него ушло чтобы без лишних слов и пояснений сгрести её в охапку и закинуть на плечо. Поттер, вырываясь и требуя, чтоб её вернули на место, почувствовала под ногами опору лишь оказавшись на светло-сером ковре. Опять. Хотела же сюда вернуться недавно? Получи и распишись, Поттер, не стоит благодарностей. Стой, выдыхай и смирись со своей участью. — Какого лешего ты вообще делаешь?! — возмущалась гостья и снова приглаживала растрепанные волосы. Слушала как за спиной щелкнула задвижка на входной двери и такая хитромудрая, что и не откроешь, не зная как открывать. А он, проходя мимо, ещё и вытащил из её заднего кармана волшебную палочку. До ужаса ловко спер — она и сообразить не успела. — Будешь спать тут. Хм. Нереальная наглость, ещё и без капли смущения. А ещё этот титаническое спокойствие. Невероятно. — Не буду, конечно, и не подумаю, — противилась девушка, но была ошарашена услышанным. — С какой это стати? — Или тут, или в той куче антиквариата. — В той комнате конечно! Ты же сам велел домовику приготовить её для меня, теперь с ней что-то не так? — язвила Лили. — Я попросил Гордея её приготовить только из-за того, что она рядом с моей, но если ты так хочешь — хорошо. Идем туда. Вцепился в её ладонь и начал уводить к двери. Поттер каким-то чудом выскользнула из его хвата, но надолго ли? — Там без тебя, — смотрела на него как на полоумного, но вряд ли же за минуту её отсутствия успел двинуться. Тут что-то совершенно иное. — Или тут со мной, или там со мной. Выбирай. Да уж, выбор невелик, а он обходил её и выудил из полки ту самую выбранную Поттер рубашку и заветный конверт. Увидев его, гриффиндорка бездумно дернула рукой. Хотела, наверное, забрать драгоценную собственность, которая стала зачинщицей всей этой котовасии, но не посмела. — Получишь его, как только успокоишься, — строго сказал молодой человек, отправив бумаги на одну из множества полок. — Я не для того целую неделю доставал Робэр этим приглашением, чтобы ты его сейчас от злости или по глупости разорвала. Тут простым «Репаро» не обойдемся. Начало было положено. Он сыпал вводящими в ступор откровениями и делал это не моргнув, и не смущаясь. Поттер, сама того не ожидая, стала этому зачинщицей. Будто сорвала пластырь с многолетней раны, а теперь вот он как на духу выкладывал то, чего знать простым смертным было не положено. — Если нужна ванная, она там, — кивнул в дальний угол комнаты Малфой и уставился на часы, чуть раздражаясь её упрямству. — А вообще почистишь свои острые зубки с утра, лисица, переодевайся и спать. — Я не хочу, тем более с тобой, — буквально выезжала на остатках своего упрямства, предшокового состояния было больше. — Зато я хочу, тем более с тобой. Ну хоть половину фирменной ухмылочки, Скорпи, пожалуйста. Тогда бы не придавала этой фразе такой вот глубины, но он был серьезен и говорил то, что было по факту, не юля и не подшучивая. — Неправильный выбор, Поттер. В этом ты, во-первых, замерзнешь, — немного приподнял сжатую в ладони рубашку из холодного гладкого шелка, — а во-вторых, если ты её наденешь, я не смогу удержаться, чтобы не расстегнуть её на тебе. И тогда уже точно поцелуями не обойдемся. Это я тебе гарантирую. Совсем из ума выжил? Да она от одной только предыдущей фразы о том, что хотел бы с ней провести ночь в одной кровати, растеряла себя до последнего и покусывала краешек ноготка, а теперь ещё и это. А он, как ни в чем не бывало, доставал из шкафа выбранную им вещь и даже не поленился подойти, чтобы подать её. — Тебе никто не говорил насколько ты упрямая? — прищурился, глядя на неподвижную Поттер. — Кое-кто постоянно мне об этом напоминает. — Скажи ему, что он прав. Сказав о себе в третьем лице, слизеринец уже понял, что безоговорочное послушание в планы гриффиндорки сегодня не входило. Приходилось брать всё в свои руки. Для начала её ладонь, за которую потянул так, чтобы Лили оказалась у края кровати. Взявшись за пояс джинсов, даже не обратил, казалось, внимания, что она от его жеста отшатнулась. — Я вообще-то сама в состоянии переодеться, — Лили цокнула языком, раздражаясь. — И у тебя был шанс это доказать, но ты им не воспользовалась. Теперь моя очередь. Хотела всё-таки избавиться от властно-раздражающих касаний. Сделала только хуже, ведь пробрался пальцами ещё дальше и потянул её к себе, приложив большую силу, и особо не церемонился — быстро расстегивал все до последней пуговицы и смотрел в глаза так, словно читал все её мысли, а их было читать — не перечитать. «Ах, ты так?! Ну, хорошо…», — злобно подумала Поттер и прищуривалась. Надоело же до жути, что манипулирует её робостью и вообще всем, что хоть как-то способно её разволновать. Это вот продолжалось годами и пора бы, наверное, уже поставить этого выскочку на место. — «Не с той ты, Малфой, связался, ты просто этого ещё не понял, но скоро поймешь, подожди». Лили буквально сверлила его взглядом и была полна решимости наступить себе же на горло, но выбить его из состояния равновесия так, как это обычно делает он. Даже немного дернула уголком рта. Как только ощутила, что одежда поползла по её ногам вниз. Оседала на край постели и скоро провожала взглядом уже отнятую собственность, но подниматься пока не собиралась. Хотел послушную девочку, Скорпи? Получай. Ведь уже сама не торопясь подняла вверх руки и ждала, когда свитер постигнет та же участь, что и брюки. Ждал, наверное, что снова поднимется, но она одним лишь кокетливым взглядом дала понять, что не дождется. Чуть улыбнулась, а он уже раскусил её мотивы и шкодливый настрой. Ко всему ещё и защипнула пальчиками шов его штанов и чуть потянула. Намекала, чтобы опустился и уравнял их взгляды. Ну до чего же упертая! С ума можно сойти, хитрая мстительная лисица, всё что угодно лишь бы вопреки. Спускался на участок ковра перед ней, но чертовка, будто нарочно, немного развела ножки, чтобы вышло ещё ближе. И вышло. Так, что став на колени оказался между её бедер и даже ощутил их тепло, едва девушка выровняла спину. Брался за знакомый кант свитера. Снова тянул его вверх и почти игнорировал её странность. Выходило неплохо. Пока Поттер не осталась в одном лишь белье. Даже не обняла себя рукой в надежде чуть прикрыться, и не потянулась за кофтой на его плече, чтобы забрать. А ей плевать, какая уже разница? Он это сегодня уже видел. И даже практически попробовал на ощупь то, что ещё скрывалось под. Поттер, ты ли это? Ведь тоже словно подменили, а Малфою теперь с этим вот твоим новым Я как быть? Приходилось не сладко и хотелось бы побыстрей спрятать женское идеальное тело под новый нужный слой одежды. Чтобы от греха подальше, но гриффиндорка с его намерениями пока не соглашалась. — Кое что… забыл… — изящно выгнув бронзовую бровку, негромко упрекнула она. Подалась вперед, чтобы шептать вводящие в ступор речи прямо ему на ухо. — Я же предупреждала, что вообще без одежды. Нет, ну что за?.. Переиграла и уничтожила. А ему только и осталось, что улыбнуться от её выходки. Хмыкнув, качнуть опущенной головой и быстро вытереть пальцами уголки закрытых глаз. Облизывал губы и вернул ей взгляд, и даже чуть ближе, чтобы видеть бесовские огоньки в глазах этого вот с виду безобидного хрупкого создания, что давит улыбку в поджатых губках и играет свою самую опасную роль. С её молчаливого согласия положил ладони на бедра, а она от наступившего нежного тепла выгибала спину. Касался шелковистой кожи, в момент когда она закусила зубками влажную губу миновал тонкие ниточки под талией. Проводил по жемчужинам позвоночника и добрался, наконец, до застежки, соединявшей еле осязаемые на пальцах тканевые лоскуты на спине. Расстегнул и даже смахивал с хрупких плеч обе тонкие полоски, но ещё медленней и аккуратней. Может, надеялся, что она всё же в какой-то момент запретит ему это, но какое там. Лишь покусывала кожу на нижней губе, а мужская рука крепко-накрепко сжала в кулаке кружево белья. И спасибо тебе, Поттер, за твои густые, вкусно пахнущие волосы. Они хотя бы частично спрятали то, что имело все шансы предстать перед серебристыми блестящими глазами. А она издевалась сейчас над Скорпиусом, заправляя за ухо один из этих локонов и проведя пальчиками по всей его длине. — Ты так смотришь на меня… — опять потянулась к его красивым чертам Лили, а заодно тянула с его плеча вверенную ей на ночь одежду, — …будто хочешь съесть. Усмири своего внутреннего волка, Малфой, вам обоим точно ничего не светит. Ой, ну всё. Баста. Это вот была последняя капля. Отыгралась на нём за все годы их знакомства, наверное. Теперь его выходка в библиотеке и что-то там из её комнаты и рядом не стояло. Так цепляла, что чуть не скрипнул зубами и впился рукой в её бедро, прямо на грани боли. Поднимал другую ладонь к тонкой шее и скоро сжимал там свои пальцы. Будто хотел лишить её воздуха. Брался за подбородок — хотел, чтобы неотрывно смотрела прямо в его глаза, а затем этой же рукой тянул в свою сторону, отодвинул преграду из волос, чтобы услышала возле уха вполне серьёзный шепот: — У тебя секунд тридцать, чтобы одеться и лечь в кровать, слышишь? Иначе я за себя не отвечаю. Не удержался, наверное, и прикоснулся к её шее. Губами, но и будто слегка прикусывал кожу. И хоть он почти сразу отдалился, Лили могла поклясться, что последние пару минут точно изменят её отношение к Скорпиусу Малфою — теперь внутренние чувства подкреплялись вожделением — его хотелось настолько, что не шевелилась и начала считать до тридцати, но нет, нельзя. До ужаса же всё между ними странно и неопределённо. Несмотря ни на что, более интимного момента, чем недавний, в её жизни ещё не было и он точно запомнится. Скорпиус поднимался на ноги и даже отвел взор от её личика, где было видно, что одновременно улыбается и кусает изнутри щеку. Ученица превзошла учителя, а он проявил чудовищное самообладание. Таки браво, Скорпи. Ведь мысленно вытворял с ней такое, что вот тот вот упомянутый внутренний волк взвыл. Не спеша надевала одежду, развернувшись к нему спиной. Думала о том, что никогда прежде не замечала в нём настолько собственника, но сегодня в этом точно убедилась. Больше не смела вытворять ничего хоть немного подобного, на сегодня с них обоих достаточно. Забиралась на свою половину широкой кровати и про себя порадовалась тому, насколько последняя такова. Отворачивалась, но понимала, что быстро заснуть ей точно не удастся. А теперь вот ещё и его рука, обнявшая и притянувшая к себе поближе — так, что чувствовала спиной насколько он теплый и как в его объятьях хорошо и будто безопасно. — Я же тебя предупредила, — игры закончились и Поттер снова запрещала ему глупости. Едва ощутила легкое касание, с которым слизеринец убирал упавшую на её лицо прядку волос, — чтобы не прикасался ко мне. А вот и старый-добрый Скорпиус, который усмехается и тихо шепчет, пленяя любую, хоть чуточку питающую к нему слабость: — Не переживай, Поттер, больше ничего лишнего. Он зарывался носом в её волосы и сделал вдох. Наверняка, прикрыв глаза, почти блаженный. А Поттер прикрывала глаза от невыносимости собственного назревающего вопроса: — Скажи мне кто я для тебя, Скорпиус? Шептала, оборвав его умиротворение. Проведя с ней этот вечер, уже начал забывать о своей реальности и сейчас вот, прижав к себе, точно не хотел туда вернуться. Туда, где перед ним сотни дверей и возможностей, но все они не ведут его к нужному выходу. Может показалось, но прижал как будто ещё сильнее. Нашел её ладонь и пробирался сквозь её пальцы своими. — Спи, Лили, завтра действительно тяжелый день, — выдыхал после паузы Скорпиус. — Тебе ни к чему знать, что ты для меня намного большее, чем я могу себе позволить.