Это не конец

Мягкий солнечный свет пробивается сквозь незашторенные окна, освещая широкую спальню. Рыжие волосы обладателя веснушчатого лица сияют словно золото. Мягко переливаются и красиво блестят. Когда по векам ощутимо бьет солнечный свет, Тарталья резко принимает сидячее положение, широко распахивая глубокие синие глаза, что тут же заметались по комнате в поисках возлюбленного, которого рядом не оказалось. Грудь резко сдавило от ужаснейших мыслей. Крепкое тело моментально вскакивает с постели, метнувшись прочь из спальни. Сейчас плевать как на него посмотрят горничные. Хотя они, в целом, уже привыкли видеть предвестника в стенах винокурни, но первые разы были незабываемые. Аякса даже пару раз связали, пока он пытался объяснить как вообще прямой враг хозяина поместья тут оказался, да еще и в таком расслабленном, домашнем даже, виде. Но сейчас это другое. Аякс как умалишенный распахивает двери одну за одной, надеясь найти там алую макушку, но одна за одной комнаты остаются пустыми. Лишь добравшись до ванной в конце коридора он наконец находит что искал. Тяжелая дверь с грохотом распахивается, заставляя Рагнвиндра вздрогнуть и уже замахнуться для удара, но когда рубиновые глаза встречают кианитовые, враждебность сходит на нет. -напугал меня... Хрипло ворчит Дилюк. Он попросту умывался. Стоял еще сонный, с бардаком на голове. -это ты меня напугал! Взвился вдруг Аякс и тут же заключил возлюбленного в крепкие объятия. -дурак, дурак, дурак... какой же ты дурак, Рагнвиндр! Верещит Тарталья, наконец отгоняя плохие мысли. -и кто из нас еще дурак... Цедит Дилюк, не в силах нормально вздохнуть от крепкой хватки, которую спешит ослабить и вернуться к утренним процедурам, во время которых Аякс все также липнет, словно банный лист, но это, скорее, привычно. Обычно они долго не видятся и не отпускать друг друга-это норма. В молчании проходит совместный завтрак, а после они выбираются на прогулку по виноградникам. Аякс взволнованно наблюдает за аловласым, что только вчера отчаянно рыдал на его руках, а сейчас как ни в чем не бывало, спокойно расхаживал по саду, смотря на виноградные лозы. В этом весь Дилюк. Умело делает вид, что все хорошо, когда внутри сгорает. Вспомнить сколько времени Аяксу понадобилось чтобы он ему открылся... аж в дрожь бросает, сколько было холода! Даже в Снежной не столько холода, сколько в словах этого мужчины. И вот казалось бы, все наконец хорошо, но тут все навалилось огромной кучей, заставляя аловласого снова начать закрываться. Ну нет... он столько добивался этого и вот так просто потеряет? Нет. Он ведь не чужой ему человек, он понимает, что это такое-потерять близкого. Он будет рядом и поддержит. Тарталья кивает сам себе и берет горячую ладонь, скрытую тканью перчатки. Он мягко оглаживает чужие костяшки и притягивает мужчину ближе к себе, снова заключая в объятия, давая уткнуться в свою грудь. -Дилюк... я здесь. Я рядом. И я тебя не оставлю... слышишь? Я люблю тебя. Прошу скажи мне тоже самое... Дилюк тут же замирает. Сердце сжимается, а на глаза снова наворачиваются слезы, заставляя длинные ресницы слипнуться и заблестеть. -я тебя люблю.... Хрипит в ответ Дилюк, утыкаясь в такое родное плечо. Слезы сами пускаются ручьями по щекам, а исхудавшее тело мелко дрожит. Он понимает, что это тот человек, которого он ждал. Понимающий и не требующий от него буквально ничего взамен на любовь. Такую желанную и нужную.