Нефритовый лотос

Цзян Чен забежал на тренировочную площадку, когда стало уже слишком поздно. Было утро. Часов десять, но пол ордена только начало просыпаться. Раньше всех вставали повара — завтрак был в одиннадцать. Цзысюань гостил у них уже неделю, и, вроде как, должен был уехать через несколько дней. Никаких серьёзных происшествий почти не было. Если не считать того, что Вэй Ин практически утопил наследника Цзинь в озере. Но, как говорил Усянь: "Кто же знал, что желторотик не умеет плавать", на вопрос, почему же он вытащил его только тогда, когда альфа коснулся дна — омега не отвечал. Проснувшись сегодня, Цзян Чен умылся почистил зубы, и пошёл в комнату брата, но того, почему-то, не было. Альфа не расстроился, и отправился на тренировочную площадку, делать зарядку. Именно по пути туда, встречая адептов, он и услышал о том, что Вэй Ин решил провести с Цзысюанем спарринг — наверняка специально встал раньше, чтобы Цзян Чен не смог это пресечь. Итак, Ваньинь залетел на тренировочную площадку как раз в тот момент, когда жуткий лязг и скрежет мечей сменился жалобным звуком отлетевшего оружия. Вэй Ин не стал церемониться с обезоруженным противником, и от души зарядил ему коленом в живот — Цзысюань отлетел в сторону, несколько раз переворачиваясь в воздухе. Наблюдавшие за этим адепты издали сочувствующий: "Оу!" и поморщились. Наследник Цзинь не вставал — он применил тактический ход, сквозь боль предполагая, что Усянь не будет бить лежачего. В его голову прилетела картинка того, как омега подбегает к нему, и начинает херачить ногами по животу. Цзысюань поежился, сгоняя холодные мурашки, прошедшиеся по спине. Вэй Ин, раскинув руки в стороны взмахнул мечом, прорезая воздух, его голос звучал разочарованно: -- И это всё? Ну Цзысюань, чего ты как тряпка, вставай! Ещё разочек! -- Цзян Чен, вылетел перед братом, и закрыл собой лежавшего: -- Вэй Ин! Ты какого чёрта творишь?! Знаешь же, что он слабее тебя! -- Омега сморщил нос и оперся скрещенными руками на воткнутый в землю меч: -- Знаю, но сражение с кем-то кто сильнее тебя — укрепляет тело и помогает лучше отработать технику, -- Ваньинь посмотрел на него с явным скептицизмом и повернулся, помогая Цзысюаню встать. Наследник Цзинь схватился за него, как за спасательную лодку: "О небожители, спасибо вам за то, что послали мне Цзян Чена! Лучший шурин в мире" Вэй Усянь продолжил, увидев выражение лица брата: -- Вот когда я дрался с Минцзюэ...! -- Альфа воскликнул: -- ...Это не одно и тоже, идиот! -- Омега скуксился: -- Да блин, вечно ты... -- Цзян Чен закинул руку еле стоящего Цзысюаня себе на плечо, и пошёл в сторону главного дома, тихо спрашивая: -- Сколько минут он над тобой измывался? -- Цзысюань, очень жалобно ответил: -- Шесть... -- Наследник Цзян действительно посочувствовал ему: -- О, кошмар. Не соглашайся с ним драться! -- Но он обзывается! -- А тебе что? Чего ты на это ведёшься?! Они отдалились, уходя с площадки. Вэй Ин надул губы, горестно вздохнул, но тут же резко просветлел, выпрямляясь, звучно взмахивая мечом, и поворачиваясь в сторону тихонько сидящих на земле адептов. Они резко побледнели. Усянь улыбнулся: -- Ну, чего расселись? Вставайте быстро, продолжаем зарядку! -- Адепты подскочили, -- Кто-нибудь хочет со мной поспаринговаться? -- НЕТ! -- Ответил ему дружный хор голосов. Омега закатил глаза, и подошёл к одиноко лежащему на земле мечу Цзысюаня: -- Хоть бы забрал его что-ли... пойдём, я тебя почищу, а то этот придурок поди за тобой не ухаживает ни черта...

***

Ничего, блять, не предвещало беды. Всё было хорошо. Всё должно было быть хорошо, черт возьми. Вэй Ин действительно редко переживал из-за чего-то, а ещё реже — боялся. Единственным реальным страхом в его жизни были собаки, но и они не вызывали у него тот самый, настоящий, животный страх. Потому что умом Вэй Ин понимал — с его нынешней силой, ничего они ему не сделают. Сегодня был тот самый день, когда Вэй Усянь действительно испугался. Не все в их ордене были урожденными адептами Цзян. Встречались и приезжие, но те, как правило, быстро осваивались, а те кто не мог — уезжали в первый месяц. Итак... Просто пиздец. Вэй Ин, вместе с одним новеньким адептом сидели в домике, и делали палочки для еды из бамбука. Они обтирали их об мелкий точильный камень, проверяя, чтобы не было ни одной занозы. Омега периодически поднимал палочку, ополаскивал её в тазике с водой, и проходился по ней пальцами. Если работа его удовлетворяла — он бросал её в корзину к готовым. В их клане, новая партия делалась всего три раза в месяц — очень мало человек пользовались. Вообще Усянь планировал сегодня на поля сходить, но дата на его календаре опасно близко подходила к началу течки, и омега благоразумно решил остаться в резиденции. У Вэй Ина была проблема — он был обладателем двух типов течек. В первом варианте, всё проходило хорошо. Он чувствовал лёгкое недомогание, противную липкость в штанах и небольшое возбуждение. Ещё от него пахло, но больше его жизнь ничем не омрачалась. Во втором же случае... начинался кошмар. Он ничего не понимал. Его тело слабело настолько, что ходить было сложно. Из него текло как из ведра, а мозг отключался нахер — единственное о чем он мог думать, были альфы, и дикое желание сесть на чей-нибудь член. Ещё, иногда было больно. Не очень, но это сильно омрачало и без того тяжёлые дни. А ещё в этом варианте течка приходила совершенно внезапно. К счастью, второй вариант выпадал крайне редко. К несчастью — сегодня был именно он. В один момент Вэй Ин почувствовал как его ноги свело лёгкой судорогой, и он резко начал терять силы. Недоделанная палочка выпала из рук, он, пошатнувшись, упал на спину. Дыхание участилось, и тело резко начало нагреваться. Омега тихо простонал: -- Ну ёбаный же... -- В нос ударил запах сидящего рядом альфы и Вэй Ин сморщился — ему не нравилось. Усянь тихо прохрипел, -- Позови Цзян Чена, пожалуйста. Обычно, каждый альфа Цзян старался ему помочь. Они пытались не в коем случае его не касаться, чтобы не оставлять свой запах, и частенько укутывали в ткань, относя в резиденцию. Но не в этот раз. Альфа даже не сделал попытку выйти из домика. Он откинул палочки, и приблизился, наклоняясь к Вэй Ину: -- Вот это внезапный подарочек. Ты так вкусно пахнешь... у нас в городе омеги без пары просят им помочь, -- По спине у омеги прошёлся холодок. Он нахмурился: ему не нравился этот диалог: -- Позови моего брата. У нас в Цзян... никто так не делает. Я... я просто проведу течку в своей к... комнате, -- Альфа нахмурился, и, внезапно, за ноги подтянул Вэй Ина к себе, откидывая низ его рубахи: -- Да ладно. Вы просто отстали от мира, тебе понравится. Зачем проводить течку в одиночку? -- Он схватился за завязки, и потянул, ослабляя ткань. Внутри у Вэй Ина всё похолодело. Зрение уже начало расплываться, и чужой запах забился в ноздри. Он с трудом поднял руку, упираясь ладонью в чужую грудь: -- Н... не трогай м... меня! -- Альфа небрежно откинул его ладошку, и нырнул рукой в чужие штаны, касаясь влажного, горячего входа: -- Эй! Чего ты бормочешь? Я же чувствую как ты течёшь, -- У Вэй Ина слова застряли в горле. Конечности заледенели от страха. Он не просто испугался — он был грëбанном в ужасе. Он боялся... альфу? Омега лягнул мужчину ногой, дёрнулся, и жалобно зарычал, скалясь: -- У... убери с... свои... руки! Е... если... ты... сейчас... же... н... не... прекратишь...! -- Альфа зарычал в ответ, накрывая Вэй Ина феромоном, заставляя того сжаться: -- То что ты мне сделаешь? -- Он сжал задницу Вэй Ина и резко засунул в него пальцы, вызывая жалобный вскрик, -- А? Что ты мне сделаешь? Он... Вэй Ин растëкся. Тело не слушалась, но было так страшно. Нет, он не хотел так, точно не так! Нужна свадьба, нужно... Он хотел любить своего мужчину... Не в собственном доме, на полу, с каким-то ублюдком... там, там же на улице, ходят адепты, нужно просто... Вэй Ин заплакал. Он заскулил, вроде бы ластясь к мужчине. Альфа расслабился, подтягивая омегу к себе, сильнее стягивая с него штаны и раздвигая пальцами. Вэй Ин собрал все свои оставшиеся силы, резко поднялся на четвереньки, опрокидывая мужчину на локти и сделал самый сильный удар коленом, на который был способен. Отчётливо можно было услышать хруст. Альфа пробил собой стену домика, вылетел на несколько метров вперёд, пролетел по дороге, сдирая кожу об камушки и твёрдую землю, и остановился, врезаясь в другой дом на противоположной стороне широкой дороги, завалившись на землю в неестественной позе, с диким, леденящим душу криком боли. Адепты, бывшие в этот момент на улице замерли на несколько секунд. К нему кинулся самый ближний альфа, несший куда-то пустые корзины, но тут же отпрянул, с выражением отвращения и ужаса на лице. Поспешившие к ним адепты сначала ничего не поняли, но оказавшись ближе тоже отошли. Один из альф быстро сказал ничего не понимающим бетам: -- Он пахнет течкой, он пытался кого-то... о небожители, это же запах Вэй Ина... ПОЗОВИТЕ ЦЗЯН ЧЕНА! СРОЧНО! -- Начался переполох. Кто-то побежал за Ваньинем, кто-то за лекарем, некоторые кинулись искать главу клана, другие созывать всех остальных. К домику с дыркой в стене подбежали несколько адептов, но зайти никто не решался — для омеги в течке, лишние запахи были плохим делом. Цзян Чен прибежал за рекордные пол минуты. Растрепанный, в одних только нижних одеждах, он, с дикими глазами посмотрел на лежащего в траве альфу, истекающего кровью от переломов, и тут же залетел в пустой домик. Вэй Ин лежал на полу, свернувшись калачиком, и тихо плакал. Непонятно было уже, из-за чего: то ли от возбуждения, то ли от испуга, но Ваньинь прекрасно знал что сейчас брат уже ничего практически не понимает, и сказать тоже ничего толком не сможет. Цзян Чен снял себя длинную рубаху оставаясь с голыми торсом, и укутав брата, вынес его из домика, побежав в резиденцию. Нужно было как можно быстрее отнести его в гнездо. Вэй Ин скулил. Он был очень горячим, сильно потел, а зрачки стали слишком большими, такими огромными, что затмевали собой радужку. Альфа забежал в комнату брата, и развернув его, осторожно положил в середину огромного кольца из подушек, одеял и вещей. Только сейчас он заметил, что штаны Вэй Ина приспущены. Цзян Чен почувствовал как ярость закипает внутри него. Вены на лбу вздулись, глаза покраснели, полезли клыки и он с безумным трудом удержал в горле рычание, потому что нельзя было сейчас рычать рядом с братом. Ваньинь сделал глубокий вздох, набирая в лёгкие течный запах, затем выдохнул, пытаясь успокоиться. Не сейчас. Не рядом с Вэй Ином. Он замер, на несколько секунд. Только сейчас заметил, что сжал кулаки до того сильно, что собственные ногти проткнули кожу на ладонях. Альфа вытер кровь об себя, и, осторожно приподнял брата, снимая с него штаны и рубаху. Вэй Ин, кажется с облегчением вздохнул, и сжался, содрогаясь в лёгкой судороге возбуждения. В таком состоянии омега никогда не мог ничего сделать сам, и Цзян Чен с Янли помогали ему. Ваньинь увидел на его бёдрах синеющие следы от чужих рук и на секунду перед глазами встала красная завеса. Он вздохнул. Выдохнул Не сейчас. Позже. Альфа достал из тумбочки чистую ткань, свернул её несколько раз, и подошёл к брату, осторожно просовывая её между его ног. Вэй Ин ненавидел когда его бёдра были липкими из-за текущей смазки. Омега тихо заскулил сжимаясь калачиком, и Цзян Чен погладил его по голове: -- Ты умница, ты молодец. Всё хорошо, так нужно, потерпи ещё немного, -- Ваньинь в неуверенности нахмурился: ему нужно было сходить за снотворным, но оставлять брата одного не хотелось. К счастью, в этот момент в комнату вошла Янли, с кружкой в руках. На её лице было настолько встревоженное выражение, что, казалось, будто она плакала недавно. Девушка тихо спросила: -- Как он? Тот альфа не... -- Она тоже заметила отпечатки пальцев и сжала челюсти. Кружка в её руках опасно хрустнула. Девушка охнула, альфа с большими глазами осторожно выхватил у неё посудину: -- Янли! -- Она смущённо зашептала: -- Прости, прости, -- Цзян Чен приподнял тихо стонущего брата, и осторожно прислонил чашку к его губам. Пил омега с трудом, половина жидкости стекла по его подбородку и шее на грудь, но Янли быстро вытерла влагу тряпочкой. Вэй Ину было плохо в такое время. Очень плохо. Облегчить его боль можно было ясно каким способом, но этого способа у них пока что не было. Зато было снотворное. Лекари говорили что это правда хороший вариант. Вэй Усянь с ними соглашался. Он действительно предпочитал всю течку проспать, а не сходить с ума от возбуждения. Янли принесла с собой не только снотворное — она вытащила из рукава накидку матери, отца, Цзян Чена и свою. Брат с сестрой осторожно положили их в бортики гнезда. Вэй Ин, конечно, потом сам как ему нужно их засунет, но пока что так. Главное, что их запахи будут с ним. Очень важно, чтобы он чувствовал себя в безопасности во время течки. Жаль только что сегодня, из-за одного ублюдка... Взгляд Янли потемнел. Она развернулась, выходя: -- Все собираются на главной площади. Через час начнём. -- Цзян Чен кивнул. Он собирался подождать пока брат уснёт. Вэй Ин заскулил, и захныкал, царапая ногтями живот, рядом с небольшим, вставшим членом. Ему было больно от возбуждения. Цзян Чен поспешно перехватил его руки, ласково бормоча, и выпуская феромон: -- Солнышко, ну не надо, потом болеть будет, ты же расцарапаешь себе всё... давай я помогу? -- Ладно, всё же какие-то остатки мозга у омеги оставались, он почти незаметно покачал головой и с тихим, болезненным стоном выгнулся. О небожители, кажется Ваньинь слышал как хрустит его позвоночник. Раньше, когда они были моложе, Вэй Ин не отказывался от помощи. Он позволял Цзян Чену помочь ему, трогать там, где его, трогала наверное только мать, и тогда они даже неловкости не испытывали. Сейчас... наверное они просто повзрослели. Омега больше не соглашался, но и Ваньинь не настаивал — он чувствовал себя... странновато. Не было отвращения или неловкости, просто... просто как-то не так. Вэй Ин снова заскулил, по его лицу ещё сильнее потекли слезы. Он покрутился, сжал постель пальцами, затем крупно содрогнулся и замер на несколько секунд, словно каменный, после чего выдохнул и слабо, очень слабо дрожащими зрачками посмотрел на брата. Цзян Чен понял его без слов. Он осторожно, почти не дыша, заполз в чужое гнездо, стараясь не задевать бортики, и лег рядом с Вэй Ином, закидывая на себя чужие руку и ногу: -- Ты большой молодец, просто умница! Ты всегда у нас умница. Ты очень красивый, и ручки, и ножки, и лицо, и шрамы твои тебя совсем не портят, и пахнешь ты очень, очень вкусно, солнце, -- Цзян Чен никогда бы не сказал это всё в другой обстановке. Это так смущало. Но животная часть его брата, та самая омега, во время течки могла напридумывать себе всякой глупости. "Почему он один? Почему к нему на течку никто не пришёл, и почему у него до сих нет альфы? Это потому что он не красивый? Не вкусно пахнет? Слишком громко разговаривает? Не покладистый? О, он станет хорошим! Он всё сделает, всё! Только бы его любили, только бы альфа пришёл к нему сейчас...!" В таком духе. Это могло вылезти в истерику, и ещё кучу других проблем, которые вполне можно избежать, если... говорить. То, что он сейчас говорил. Цзян Чен выдохнул. Брат начал потихоньку засыпать, и альфа ласково поглаживал его по волосам, пропуская их сквозь пальцы, продолжая шептать всякие очевидные вещи. Когда Вэй Ин наконец-то заснул, Цзян Чен, осторожно вылез из-под него и, не касаясь кожи, понюхал его живот, тут же с облегчением вздыхая — тем ублюдком уже почти не пахло, а значит, он не успел сделать ничего совсем ужасного. Но это не значит что он останется безнаказанным. Альфа оскалился, сжимая кулаки. О н-е-е-ет... Того ублюдка будет ждать кое-что, к чему он явно был не готов. Потому что каждый, кто вступает в Цзян, должен прочитать кучу правил их клана. А раз ублюдок действительно решился покуситься на Вэй Ина, значит, нихера он толком не читал. Цзян Чен накрыл посапывающего брата одеялом, и вышел, тихо прикрывая дверь.

***

На главной внутренней площади резиденции Цзян собрался весь орден. Все уже знали что произошло. Цзысюань чувствовал себя неуютно. Он не совсем понимал, что сейчас будет происходить, и осматривал людей, стоя рядом с Янли. Девушки и мужчины, старики и подростки, дети и их родители, все были здесь. Кто-то сидел на земле, кто-то стоял, а кто-то устроился на крышах зданий, которые пусть и были далековато, но площадь всё равно была забита под завязку. Посреди огромной толпы было пустое пространство — туда, самые сильные мужчины в ордене, стаскивали небольшие брёвна деревьев, и странным образом их устанавливали. Выглядело как какая-то фигура из дерева. Наследник Цзинь наклонил голову влево. Затем вправо. На что же это было похоже? Внезапно, сквозь толпу пробралась кучка детей с охапками соломы в руках. Они подбежали к низу изваяния, и старательно уложили свою ношу. О! Твою мать. Кажется Цзысюань понял что это. Двое бет подошли к сооружению с небольшими чашечками, и обмакнув в них пальцы, начали чертить на дереве какие-то символы, постепенно переходя на землю вокруг. Альфа слегка наклонился к своей невесте, тихо спрашивая: -- Что они делают? -- Янли так же тихо ответила: -- Наносят защиту. Чтобы искры не разлетались, и ещё несколько, чтобы человек не умер от дыма прежде, чем его охватит огонь, -- Цзысюань побледнел. Это действительно то, о чем он подумал. Ладно, но он предполагал что Цзян Чен просто переломает тому ублюдку ноги. Видимо... в Цзян всё ещё более серьёзно, чем он уже успел понять. Люди затихли, и с левой стороны разошлись в стороны, образуя живой коридор. Первыми показались глава Цзян и его жена. Рядом с ними шёл Цзян Чен, а вот за ними... Двое крепких альф тащили за собой виновника происходящего. О, небожители. Цзысюань поморщился. Видимо, ему даже не попытались оказать первую помощь. У альфы были неестественно выгнуты руки. На нём не было рубашки, и можно было разглядеть содранную в мясо кожу и... господи, у него там ребро торчит? Альфа почувствовал как к горлу подступает тошнота. В прочем... Он осмотрелся. Видимо он был единственным, кто испытывал подобные проблемы. Ублюдка очень профессионально привязали к столбу посреди конструкции. С каждым узлом верёвки на его руках, мужчина плакал всё сильнее. Альфы отошли. Глава Цзян сложил руки за спину, и повернулся к наблюдающим людям: -- Сегодня произошёл крайне неприятный инцидент... я бы даже сказал — отвратительный. Ужасный, некультурный и просто неприемлемый, по крайней мере в нашем ордене. Я знаю, что все вы уже знаете что произошло, и мы не будем озвучивать это вслух, я так же надеюсь что вы проявите тактичность, и, зная моего сына, не будете проявлять к нему слишком настойчивое внимание, однако и делать вид, что ничего не произошло, мы не будем. -- Цзян Фэнмянь вздохнул. Можно было увидеть как сжимаются его челюсти. Редко можно увидеть главу в крайней ярости, как сейчас, -- Все здесь знают, что Вэй Ин — один из лучших. Этот... никчёмный человек никогда в жизни не смог бы даже дотронуться до него, в обычной ситуации. Видимо поэтому, отродье решило воспользоваться единственным моментом его слабости. -- Толпа загудела. Люди злобно перешептывались, бросая злые взгляды в сторону привязанного альфы. Глава продолжил: -- Однако, даже будучи максимально ослабленным, Вэй Ин сопротивлялся, и нанёс ему удар. Не знаю как вы, но я считаю, что мой мальчик справился и без нашей помощи, потому что, это, -- Он с презрением кивнул в сторону привязанного, -- После этого удара не смогло даже встать самостоятельно. Цзысюань почувствовал как по спине, до самых пальцев ног проходятся ледяные мурашки. Из последних сил? Один удар? Это вот после одного-то удара, сделанного из последних сил, человек превратился в месиво из костей? Он почувствовал как леденеют кончики пальцев. На виске выступил холодный пот, когда в голову вонзилось воспоминание их с Вэй Ином первой встречи. "...течная сука." Это он сказал такую хрень? Его ли язык произносил эти слова? Каким же безмозглым, горделивым безумцем он был всего неделю назад. Если бы он только мог вернуться во времени, то дал бы себе хорошую такую затрещину. "Тупой ты кусок дерьма, думай, о чем говорит твой избалованный рот!" В прочем, никто не слышал его переживаний. Цзян Фэнмянь повернулся к виновнику, и, наклонив голову, как-то пугающе ласково спросил: -- Почему ты решил сделать то, что сделал? -- Мужчина, сорванным от криков голосом, прохрипел: -- Я... я не мог себя контролировать. Он потёк и я... -- Глава Цзян улыбнулся, совсем не дружелюбно: -- Ты знаешь, что делают наши альфы, когда не могут себя контролировать? -- Повисла тишина. Конечно, ублюдок не знал ответа. Фэнмянь продолжил, -- Они вспарывают себе руки, бока. Они отрезвляют себя кровью. Выходят на улицу, идут к другим альфам, которые могут их сдержать. А потом, после произошедшего, глотку себе порвут, но научатся контролю. Каждый. Может. Сдержаться. Потому что мы не безмозглые животные. Как бы сладко омега не пах. Но знаешь что? -- Глава выгнул бровь, -- Мой сын никогда бы не стал наносить своему товарищу увечья, если бы тот действительно ничего не мог с собой поделать. Вэй Ин слишком любящий для этого. Он каждого из этого ордена считает своей семьёй. Как и все мы. Но он напрягся. Ударил тебя. А значит... -- Фэнмянь многозначительно замолчал. Тишина, стоящая на площади резала уши. Привязанный альфа тихо простонал: -- Я осознал свою ошибку! Я клянусь, такого больше не повторится! Просто... просто там где я жил, всё было иначе... Но я уверяю вас, я всё осознал! -- Глава Цзян наклонил голову: -- Ты должен был прочитать правила перед вступлением в орден. Но это уже прошедшее. Так что ты говоришь? Клянешься, что такого больше не повторится? -- Мужчина отчаянно закивал, несмотря на то, что это действие явно причиняло ему боль: -- Да, да! Верно, всё верно, Глава! -- Фэнмянь улыбнулся: -- Вот и хорошо. -- Он столкнул две ладони, и его руки, всколыхнув руной, загорелись огнём, -- Обычно мы закрепляем подобные клятвы дисциплинарным кнутом, но тут у нас немного иной случай... -- Цзян Чен тоже хлопнул ладонями, окутывая их в ластящийся жар: -- ...Поэтому твою клятву мы закрепим огнём, -- Глаза альфы округлились в ужасе, на лбу проступила испарина, он задёргался, истошно вопя: -- Нет... НЕТ, ПОЖАЛУЙСТА, НЕ НУЖНО, УМОЛЯЮ ВАС! Я ВСЁ ПОНЯЛ, Я ВСЁ ПОНЯЛ!!! -- Он заревел, когда чужие руки в одно касание подожгли солому, -- НЕТ, ПОЖАЛУЙСТА, НЕТ, УМОЛЯЮ ВАС, НЕТ, НЕТ, НЕ-Е-Е-Е-Т!!! Цзысюань не мог на это смотреть. Не мог слушать эти жуткие вопли боли. Страшно было видеть, как лица Цзянов искажаются в улыбке. Страшно было видеть блеск наслаждения в их глазах. Страшно было находиться здесь. Но все смотрели. Каждый из стоящих здесь людей. Когда кожа мужчины начала плавиться и лопаться, когда его извивающейся в агонии сплошной боли тело стало чёрным пятном посреди алого зарева, под истошные вопли, Цзяны начали топать правой ногой. Каждый. И шум этот нарастал. Янли крикнула, вскидывая левую руку в кулаке в небо: -- КЛЯТВА! -- Люди начали повторять за ней, не прекращая топать: -- КЛЯТВА! КЛЯТВА! КЛЯТВА! КЛЯТВА! КЛЯТВА! А потом они все разом закричали. Громко, выжимая из своих лёгких весь воздух, они вопили на одном, протяжном дыхании, вскинув руки в небо, продолжая топать ногами. Треск костра, топот ног, истошные вопли мужчины в огне и вой тысячи людей слились в единую какофонию звуков, и перед глазами Цзысюаня всё поплыло. В голове запищало. Замелькали разноцветные пятна. Периодически яркие всполохи огня пробивались сквозь них, перебивая звуки. Какофония поблекла, словно уходя на второй план. А перед глазами продолжало стоять искажённое в агонии лицо мужчины.

***

Цзысюань очнулся, когда костёр уже погас. Тело отвязали от столба, и куда-то потащили. Альфа, как-то замедленно проводил его взглядом. Затем, внезапно, даже для самого себя спросил: -- Он умер? -- Янли покачала головой: -- Нет, он жив, -- Ожидавший совсем другого ответа, альфа даже как-то растерялся: -- В... в смысле? Я думал... -- Янли взяла его под руку, уводя с площади: -- Мы закрепили клятву. Но не смертью, а огнём. Но он жив. И наши лекари очень постараются, чтобы он выжил. Но не исцелился. Цзысюань сглотнул, и нервно улыбнулся. Ему будут сниться кошмары. ㅤ