Нефритовый лотос

Вэй Ин бросил в рот кусок мяса и запил чаем, слегка хмуря брови: -- Не знаю. С одной стороны, я бы хотел посмотреть на это, но с другой... ладно, если честно, я смутно всё помню. Ты же знаешь, во время течки — мозг как кисель. -- Цзян Чен поджал губы, кивая ему, и отпил из своей кружки: -- Знаешь, я рад, что ты плохо помнишь. -- Он посмотрел на небо сквозь открытое окно и неуверенно продолжил, -- Но... точно всё хорошо? Они с братом сидели в комнате Вэй Ина и ели мясо, которое альфа притащил ему прямо в постель. Омега сморщил носик и махнул ладонью: -- Нормально. Просто... не знаю. Нужно к нему будет слетать, посмотрю хоть на этого... не знаю, как его назвать. -- Ублюдок. -- Как вариант. -- Усянь откинул незаплетённые волосы с лица и, нахмурившись, вытащил попавшую в чай волосинку. Альфа вздохнул, встал, заходя брату за спину: -- Давай ленту. -- Омега махнул рукой на тумбочку, явно не желая вставать. Цзян Чен вытащил фиолетовую ленту и начал осторожно собирать чужие волосы в хвост. Вэй Ин продолжил, довольно щурясь: -- Я сильнее его. И в итоге, он бы мне всё равно ничего не сделал. Ты же сам сказал, что я сломал ему рёбра и отправил в нокаут. Я... Хм... -- Он поджал губы. -- Я думаю, что немного переживаю о возможном повторении подобного. И ещё, меня расстраивает... знаешь, -- Он повернулся, смотря брату в глаза. -- Я впервые боялся альфу. Это так... странно. Наследник Цзян недовольно цыкнул, когда Усянь своими движениями растрепал волосы в его руках, и сильнее затянул хвост, быстро завязывая. На голове у брата вылез петух. Альфа посмотрел на этот локон с раздражением, лизнул свою ладонь и пригладил чужие волосы: -- Не повторится. Воспитательное сжигание на костре оставило всем отпечаток в памяти. -- Омега вздохнул. Он бы тоже был не прочь посмотреть. Жаль, что валялся в течке. Вэй Ин правда чувствовал себя странно. Воспоминания о чужих пальцах дрожью прошлись по спине, по позвоночнику к затылку, но так и остались лишь картинкой. Он хотел посмотреть на того человека. Действительно ли минутное удовольствие могло стоить исковерканной жизни? Как глупо. Вэй Ин наклонил голову в сторону, пока Цзян Чен собирал пустые тарелки, задумчиво взглянул на доски в потолке и вздохнул: -- Давай слетаем к нему сейчас. Где он? У болот, как и остальные? -- Альфа нахмурился от предложения брата, но всё же не стал перечить, подтверждая: -- Ага. Хотели его перевести в новый лагерь, да решили, что не стоит он таких почестей. -- Омега усмехнулся и с наигранным кряхтением встал с пола. Альфа, остановившийся у двери, недоверчиво посмотрел на него, с благодарностью кивая, когда омега открыл ему дверь: -- Ты уверен, что можешь полететь сегодня? Течка только утром закончилась... -- Вэй Ин фыркнул, заводя ладони за голову. Развернулся, идя задом наперёд: -- Да чего уж ты так сильно меня ослабляешь? Нормально всё. -- Омега покрутился, рассматривая коридор и людей, снующих туда-сюда на улице. Он нахмурился: -- Что за черт? Почему я вижу подготовку к Месяткам? -- Его недопонимание было вполне обоснованно: месячные гадания должны были начаться в конце этой недели, но никак не сегодня. Они зашли на кухню, Цзян Чен вздохнул, кидая посуду в раковину: -- Цзысюань. Ему хотят показать наш традиционный праздник. -- Вэй Ин закатил глаза: -- Блин. -- И тут же вскинулся, выпрямляясь. -- Подожди! Если он будет участвовать, то раз Янли его невеста...? Он практически побледнел, а затем его лицо исказилось в странном выражении злости и недовольства: -- Они что, будут...? -- Омега взмахнул ладонью, вкладывая в этот жест непроизнесенное слово. Альфа тоже скривился, но, продолжая домывать тарелки, вздохнул: -- Да. Будут. Ты же знаешь обычай. Вэй Ин застонал, запрокидывая голову, и запрыгнул на стол, опираясь на выпрямленные руки: -- Фу, блин. Отстой. -- Цзян Чен покивал, вздыхая. И зачем только праздник перенесли ради этого придурка?

***

Они летели на мечах, чуть выше деревьев, не поднимаясь совсем уж высоко. Солнце было скрыто за облаками, и их волосы развевались от попутного ветра. Скорость была совсем маленькая: Цзян Чен, всё ещё переживая за брата, решил лететь медленнее. Они тихо переговаривались, рассматривая окружение. Братья давненько здесь не были. Лагерь на болотах был тюремным. Но человек там было не очень много — именно в него отправляли только адептов Цзян, а других людей, просто живущих под началом их клана, за проступки отправляли в другой лагерь. Начальником этого лагеря, была, как ни странно, его бывшая заключённая. Прекрасная женщина. Конечно, не всегда она такой была, раз уж попала сюда в качестве заключённой. Лао Мэй была обожжённой. Тоже приняла клятву на костре. Но в отличие от недавнего альфы — прекрасно знала, что получит такое наказание. Она так сильно любила одного мужчину! Но он выбрал себе в жены её сестру. У молодой пары вскоре родился ребёнок. Мэй не смогла смотреть на это. Впору было бы уехать из клана, но эта молодая девушка решила, что поступит по-другому. Она убила сестру, её ребёнка и с горя и злости — мужчину тоже. Знала, что её ждёт. Но всё равно совершила преступление. К её чести — не скрывалась. Вышла в люди в то же утро. Всё рассказала. Молча шла на костёр. И почти не кричала. Вэй Ин тогда только попал в клан. Буквально первые недели. Зрелище... впечатлило его. Что до девушки — она действительно раскаялась. Может дело было в искажении Ци, а этот недуг имел место быть, может в молодости, но спустя несколько лет лечения и заключения — попросила её убить. Не могла больше жить, осознавая, какой ужасный поступок совершила. Смотреть в глаза другим людям не могла. Цзян Фэнмянь решил по-другому — поставил её во главе лагеря, чтобы она всю жизнь отрабатывала свои грехи. И она работала. Прекрасно работала. Лучше неё — мало кого на это место найти можно. Ей даже фамилию Цзян было позволено носить. А в их клане фамилию разрешено было брать только самым выдающимся. Остальные адепты, конечно, были Цзянами, но как правило к ним всё же обращались по фамилии их рода. Вэй Ин тоже мог называть себя Цзян Ином, но омега от этого отказался. Память о его родителях и прошлой семье была для него очень важна. Парни приземлились, плавно спускаясь на траву. Редкие люди, ходящие по главному двору, заметив их, приветливо улыбались, взмахивая ладонью. Цзян Чен окликнул одного из них: -- Госпожа Лао Мей у себя? -- Мужчина, несущий куда-то два наполненных чем-то ведра, кивнул: -- Ага, видел её в главном доме. -- Наследник Цзян с благодарностью кивнул и направился в небольшое здание посреди двора. Вэй Ин, рассматривая всё вокруг, шёл следом. Он не очень часто бывал в этом месте. Омега нахмурился: несколько деревьев по правой стороне не хватало. И зачем их убрали? Братья зашли в дом и даже не успели никуда пройти — Лао вышла к ним на встречу: -- Приветствую наследника Цзян. -- Она поклонилась. -- Вэй Ин. -- Парни поклонились в ответ. Женщина, выглядевшая в высшей степени ужасно, вздохнула, выпрямляясь: -- Полагаю, вы пришли увидеть того альфу? -- Цзян Чен кивнул, скрипя зубами. Она развернулась: -- Пройдемте. Он в одной из комнат. -- Усянь осторожно осмотрел её, уже подзабыв, как выглядели обожжённые. Её кожа, каждый кусочек, была розовато-красного цвета, скукоженная и неровная. Волос на теле у неё не было, но Мей не пыталась скрывать свою лысую голову — наоборот, набила себе на голове какие-то узоры. В её ушах висели две золотые серёжки. Они зашли в отделённый коридор, и женщина открыла дверь, отходя в сторону, позволяя парням пройти первыми. Альфа, весь в бинтах, недвижимо лежал на кровати. Когда они вошли, его глаза с трудом двинулись в глазницах, и он посмотрел на них. Во взгляде появился страх. Непонятно было, что именно напугало его: Вэй Ин, сломавший несколько костей; Цзян Чен, практически притащивший его к костру, или мысль о том, что с ним пришли расправиться окончательно. Вэй Ин наклонил голову в одну сторону, затем в другую, рассматривая его. Он не чувствовал к этому альфе ничего. Может, только немного жалости. Но на этом всё. Омега двинулся, подходя к кровати. Альфа вздрогнул от его приближения. Цзян Чен напрягся, как будто этот человек всё ещё мог сделать хоть что-то. Вэй Ин надул нижнюю губу, молча смотря в чужие глаза. Затем поднял ладонь и указательным пальцем надавил на чужой лоб: -- Стоило ли оно того? И развернулся, выходя из комнаты. Ему не нужен был ответ. Цзян Чен молча вышел следом. Лао Мей закрыла дверь.

***

Цзысюань неловко отскочил в сторону, пропуская куда-то спешащего человека с корзиной. И тут же чуть не сбил с ног идущую девушку. Он поспешно извинился и практически бегом проскользнул в комнату Янли. В его клане, подобное вторжение в личное пространство женщины, можно было считать приглашением к соитию. Кончики ушей у Альфы покраснели, и он помотал головой. Нет, нет. В ордене Цзян это совершенно нормально. Только вот постучать стоило бы. Наследник Цзинь почувствовал, как мурашки проходятся по всему телу и румянец стремительно расползается на всё его лицо. Янли сидела на кровати почти в одних только штанах. Её грудь была прикрыта ослабленными бинтами, которые, казалось, собираются полностью упасть в любой момент. Она заплетала волосы в высокий хвост. Цзысюань практически проблеял: -- П-п-прости, я уже ухожу! -- Но выйти он так и не успел — девушка улыбнулась ему: -- А-Сюань! Как раз вовремя, а то я уже хотела тебя звать. Не поможешь? -- Альфа нервно сглотнул и осмотрелся на всякий случай, боясь, что из неоткуда выскочат её братья и переломают ему все кости. Но они в комнате были одни. Занавески на окнах развевались из-за слабого ветерка, и через окно можно было слышать отдалённые голоса людей во дворе. Парень почувствовал, как сильно потеют его руки. Он вытер их о жёлтое ханьфу и неуверенно подошёл к девушке. Янли развернулась к нему спиной: -- Затяни получше. -- Цзысюань взял края бинтов в руки и легонько потянул в разные стороны. Девушка тихо засмеялась, -- Ну не сломаешь ты меня, давай сильнее! Альфа вздохнул и приложил силу. Однако, его невеста, похоже, этого даже не заметила. Тогда парень стянул бинты со всей силы. Янли довольно промычала: -- Угу, отлично. Завяжи. -- Цзысюань почувствовал, как сильно дрожат его руки. Он никогда не завязывал что-нибудь кому-нибудь. Как нужно завязать? На узел? Два? Бантиком? Молочная кожа чужой спины выглядела невероятно гладкой. Бархатной. Он видел очертания изящных лопаток и косточки чужого позвоночника, уходящие к голове. Обнажённая шея выглядела слишком тонкой. -- Цзысюань? -- Парень опомнился, поспешно возвращая всё своё внимание к узлу: -- А? Да, сейчас. Как... как нужно? -- Янли пожала плечами: -- Главное покрепче. -- Парень кивнул, только через несколько секунд осознавая, что девушка всё равно не видит его. Он осторожно взял два конца и неловко начал переплетать их между собой, путаясь в пальцах, одновременно пытаясь и дальше держать натяжение бинтов. Он боролся с завязкой почти минуту. Из приоткрытого окна донёсся смех, подул ветер. Янли затянула хвост и, пока парень боролся с бинтами, сделала себе шишку, закрепляя волосы простой заколкой в виде палочки, без украшений. Цзысюань никогда не завязывал ничего, кроме собственной одежды, но там натяжение не было так уж важно. Когда он наконец закончил, Янли повернулась и, улыбнувшись, поблагодарила его, вставая с кровати: -- Спасибо. -- Она подошла к зеркалу, убеждаясь, что прическа выглядит нормально. Альфа, неловко замерший на месте, спросил: -- А... а что происходит вообще? То есть... все к чему-то готовятся... -- Девушка развернулась, подходя к низкому столику, на котором в подставке лежал её меч. Она взяла его, вытаскивая с тихим металлическим звуком, и повернула, осматривая лезвие: -- Месятки, или месячные гадания. Мы проводим этот... праздник раз в четыре месяца. Единение с кланом. -- В отражении стали мелькнуло растерянное выражение лица альфы. Янли фыркнула и убрала меч в ножны: -- Ты тоже участвуешь. На, -- Она достала из нижнего ящика простые фиолетовые штаны, слегка расширенные к низу, но стянутые резинкой на лодыжке — такие же были на ней, -- Надевай. Цзысюань смутился. И вообще ничего не понял. Парень неловко принял элемент одежды, с сомнением осматривая: -- А... а верх? Ну... рубашка? Или мне в своей идти? -- Ничего личного, но ему казалось, что фиолетовые штаны с его жёлтыми одеждами будут странно выглядеть. Девушка издала тихий смешок и мило улыбнулась: -- Нет, ты надеваешь только штаны. И ничего больше на тебе быть не должно. Единение. -- Цзысюань... он смирился. Он понял. Хорошо. Альфа неловко покрутился на месте, держа штаны в руках: -- А... -- Янли пожала плечами: -- О, да, прости. Я просто привыкла переодеваться рядом с братьями. Я отвернусь. -- Цзысюань смотрел на её спину несколько секунд. Затем, медленно начал снимать одежду, чувствуя себе таким... невероятно смущенным, неловким и... пошляком. О чем он думает вообще? Парень стянул с себя верхние ханьфу, с трудом развязывая пояс. Его пальцы, кажется, тоже покраснели, он спросил, отчаянно пытаясь побороть смущение: -- Ты... переодевалась с братьями? Вы же разного пола, да и... неловко как-то... -- Янли пожала плечами: -- Не знаю, для нас всё нормально. Просто воспитание другое, обычаи другие. У нас есть общие бани. Для всех одновременно, я ходила в баню и с альфами, и с омегами. Это... я не знаю, как тебе объяснить. Когда ты растёшь в этом с самого детства, подобное прекращает быть чем-то неприличным. Знаешь, общество само определяет что неприемлемо, а что — нормально. -- Парень поежился, представив совместный поход в баню с кем-то кроме его личного слуги. У них вообще-то и бань не было, только купальни. Янли продолжила, -- Ваша проблема в том, что, вот например, для вас женская грудь — что-то запретное и скрытное. И когда вы её видите, вы... ну, это возбуждает, я думаю? А у нас... у нас она не является чем-то таким же. Это просто часть тела. Так же, как и рука, и нога. Вот и всё. Ты... -- Она внезапно как-то тяжело вздохнула. -- ...Послушай, я перетягиваю грудь из-за того, что буду участвовать в ритуале, и она будет жутко мешаться. Но у нас есть девушки, которые в нём не участвуют, поэтому... просто не смотри по сторонам, ладно? Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя неловко. Цзысюань поежился. Про что она? Он же... правильно понял? Парень закончил и неловко прокашлялся: -- Всё. -- Янли повернулась, улыбаясь: -- Отлично! Сейчас, последние штрихи. -- Девушка достала из ящика тарелочку с чем-то буро красным, затем взяла стоящий на столе кувшин с водой и развела ей красный порошок. Затем махнула альфе рукой: -- Садись. -- Цзысюань выполнил её приказ и в неловкости сжал кулаки, когда девушка подошла очень близко к нему. Она обмакнула два пальца в краску и начала рисовать на его теле какие-то линии. Парень вздрогнул от внезапного холода мокрых прикосновений: -- Что ты делаешь? -- Янли покачала головой: -- Рисую. Так нужно, просто подожди. Повисла тишина. Цзысюань молча наблюдал за тем, как девушка что-то рисует. Вообще, ему даже нравились прикосновения её пальцев. Очень нравились. Он сжал губы, чувствуя, как загорелись кончики ушей, и тихо спросил: -- А... а как же... ну, знаешь, половое созревание. Вас, Цзянов, вообще ничего не возбуждает? -- Янли, не прекращая рисовать, мягко улыбнулась: -- Ну почему же. Мы так же влюбляемся в симпатичных нам людей. И вот когда мы видим их, то и в сердце, и в теле у нас возникает чувство. Женатые пары, кстати, в общую баню редко ходят. -- Наследник Цзинь вздохнул, вспоминая всё, что знал про их клан. Молчать было неловко: -- Понятно. А, допустим, э-э-э... я слышал, что вы до свадьбы... не делите постель. -- Девушка перешла на его шею и лицо, проводя две симметричные линии по щеками до лба, спустилась по носу ровно вниз, до подбородка, оставляя красную полосу: -- Да, это так. Это дело чести. Мы... никто не будет в открытую осуждать, но это всё же... -- Она закончила с парнем и, встав перед зеркалом, начала разрисовывать себя. Линии на её теле были другими, Цзысюань не двигался, позволяя краске просохнуть: -- А как же нагуляться перед браком? -- Янли замерла и повернула голову, смотря альфе в глаза. В её похолодевшем взгляде можно было увидеть что-то похожее на отвращение и непонимание. Парень поспешно прокашлялся, поднимая руки: -- Э-э-э, да, прости. Глупый вопрос. Просто у нас есть такое... такая практика. -- Он вдруг подскочил, резко бледнея, и нервно улыбнулся, -- Н-но я такое не поддерживаю. И не занимаюсь подобным. "Напиздел" — сказал ему внутренний голос. Девушка явно смягчилась и снова вернулась к краске, продолжая выводить линии. "Да, — ответил альфа сам себе — но больше такого не будет". С собственным раскрасом Янли закончила куда быстрее. На её лице линии от щёк не расходились в верх, а оставались полосками, не доходящими до носа, и только одна из них пересекала лицо под линией глаз. От подбородка краска доходила до нижней губы, и больше ничего не было. Цзысюань спросил, рассматривая линии на её шее и плечах: -- А что они все значат? -- Девушка пожала плечами: -- Ничего. Все рисуют как хотят. Главное, чтобы каждая была как можно длиннее и хотя бы одна обязательно задевала губы. Альфа вздохнул. Зачем тогда это вообще рисовать, если у этой фигни нет никакого значения? Янли, видимо, прочитав это на его лице, опять непоколебимо выдала: -- Единение. Цзысюань вздохнул. Хорошо. Единение. Девушка взяла свой меч и махнула ему ладонью, выходя из комнаты: -- Пошли, нужно твой меч взять. -- Альфа догнал её, и поровнявшись, спросил: -- А зачем он? -- Янли вздохнула и совершенно внезапно положила ладони на заалевшие щёки, понижая голос: -- Для ритуала. Все основные ветви клана Цзян обязаны выполнять его со своим супругом или женихом. Мы с тобой тоже. -- Цзысюань, видя её реакцию, почувствовал как в душе нарастает волнение. Он вздохнул, смотря на пустой коридор, и спросил: -- Хорошо, ...и что мы будем делать? -- Янли поджала губы, и отвела взгляд рассматривая внутренний сад, открывшийся, пока они проходили пролёт одного из коридоров: -- Сначала мы сразимся — пока будет гореть факел, специальный факел отсчитывающий десять минут. А когда время выйдет, мы должны будем... поцеловаться. Цзясюань почувствовал как сердце запнулось. Ч...что? О небожители! Ему же не послышалось? Его руки вспотели, и пульс подскочил, кажется, до самой высокой точки. Девушка внезапно остановилась, и повернулась, смотря ему в глаза: -- Я ещё ни разу не целовалась, но это будет поцелуй на счёт, поэтому мы должны постараться, понимаешь? Потому что мы будем второй главной парой Цзян, и нам нужно попытаться обойти родителей! -- Мысли альфы запнулись. Счёт? Родители? Обойти? Да что там будет происходить?! В голове у него возник странный вопрос: -- А Вэй Ин? Он, получается, не участвует? -- Янли внезапно как-то гаденько оскалилась, и толкнула Цзысюанья в бок, продолжая идти: -- Этот обряд — единственный, в котором А-Ин пока что не может победить! Потому что пары у него, ясное дело, нет. Он выигрывает в боях — на третьем месте всегда, а это круто, потому что это третье место среди всех бойцов нашего клана. Выигрывает в балансе на мечах — второе место, и выигрывает в танцах с огнём — первое место. И в конкурсе еды тоже, и просто танцует практически лучше всех в клане. Он... да. Он у нас такой... талантливый. Альфа вздохнул. Кошмар. Танцы с огнём? Баланс на мечах? Бои? Конкурс... еды? Он спросил об этом девушку. Они как раз зашли в его комнату, она ответила: -- Наши альфы всегда считали, что чем больше их пара кушает — тем лучше. Сейчас это трансформировалось в идеологию того, что тот кто ест больше всех — самый здоровый. -- Цзысюань понятливо кивнул, подходя к кровати, на которую был сиротливо навален меч. Ну, когда-то был. Потому что он упал, пока альфы не было в комнате, и теперь валялся на полу. Янли посмотрела осуждающе, и скрестила руки: -- Вэй Ин убил бы тебя. Он хоть и назвал свой меч "какая разница", но заботится о нём как о ребёнке, -- Парень неловко пожал плечами, и измученно улыбнулся, вспоминая тренировки с омегой: -- Ну, хорошо что он этого не видит. Янли засмеялась, и Цзысюань улыбнулся, смотря на неё. Они вышли из комнаты, закрыв дверь.

***

Цзян Чен вошёл в чужую комнату, и стукнул стоящего у зеркала Вэй Ина по плечу: -- А я уже готов, -- Усянь, вовремя убравший пальцы с краской от лица, недовольно воскликнул: -- Эй! -- И продолжил, проводя полосу краски по нижней губе до подбородка, деля её максимально аккуратной. Ваньинь бухнулся на край чужой кровати, не задевая гнездо, и закинув руки за спину, лёг, слегка ерзая: -- Блин, -- Он повернул голову, рассматривая нагромождение тряпок и край постели, -- Кажется тебе стоит поставить новую кровать. Вэй Ин, прикрыв глаз, повёл линию от нижнего века до середины щеки: -- Правда? -- Краски не хватило, и он, недовольно цыкнув, набрал ещё. -- Почему ты так решил? Цзян Чен нахмурился: -- Я, поперёк, только без ног влажу нормально. А повдоль, если вытянусь, то вообще, наверное, ноги с краю свисать будут. Так нельзя. -- Омега пожал плечами, рисуя вторую полосу от глаза до щеки: -- Ну, у меня рост поменьше. Да я и не сильно кручусь. Но если хочешь, можешь поговорить с отцом, я против не буду. Цзян Чен вздохнул, запоминая что стоит вспомнить эту тему, и поднял правую руку, рассматривая тонкие, красные линии, пересекающие её: -- В этом году краска какая-то другая, -- Вэй Ин угукнул: -- Да, очень стойкая, не размазывается и сохнет быстро. Ваньинь привстал, окидывая себя взглядом: -- Бля, мне кажется, хрень какую-то нарисовал, -- Омега обернулся, рассматривая брата. В этом году ему сшили новые штаны, побольше прошлых. Цзян Чен как обычно заколол волосы в пучок, и сам разрисовал себя. Некоторые просили помощи у других, но чаще всего, все рисовали сами. Вэй Ин повернулся к зеркалу: -- Нормально. Красавец, как и всегда. И чего ты всех девушек игнорируешь? -- Усянь слегка нахмурился, поправляя собственные собранные в шишку волосы, -- Они, кстати, всë думают что ты просто намёков не понимаешь. Цзян Чен скуксился: -- Да блин, не нравится мне никто. -- Вэй Ин взял чашку с остатками краски, и подошёл к кровати, садясь на неё, поворачиваясь к брату спиной. Цзян Чен поднялся, забирая у него ёмкость, и окунул пальцы: -- Лотос, как обычно? -- Омега кивнул: -- Ага. -- Он вздрогнул, когда чужие прохладные пальцы, уже привычно начали вырисовывать давно знакомый рисунок, -- А нужно ли это? Ну, "нравится"? Можно же просто так, для души, под луной погулять, на мечах полетать вместе. Новые впечатления. Альфа тихо засмеялся: -- Просто так, без "нравится", я это и с тобой, и с Янли сделать могу, -- Он наклонил голову, проверяя чтобы рисунок был ровно, -- Да и вообще, мы молодые, сколько ещë времени утечëт? Я лучше с тобой морковку с грядок потаскаю. Вэй Ин засмеялся. Действительно, он же куда лучше девушки или омеги. -- Ты мой любимый братик, как я рад получать от тебя комплименты, а не подзатыльники! -- Цзян Чен рыкнул, смущённый, и отвесил брату лёгкий подзатыльник, заставляя того захохотать ещё сильнее. Не все Цзяны рисовали на спинах. Это было долго, и отмывать потом не удобно. Из главной ветви, подобные рисунки делали только чета Цзян и Вэй Ин. Ваньинь и Янли игнорировали это муторное мероприятие. Когда Цзян Чен закончил, Вэй Ин встал, разминаясь, и подошёл к зеркалу, рассматривая рисунок: -- Очень хорошо, ты совершенствуешься! -- Альфа закатил глаза, и встал с кровати, выглядывая в окно: -- Никого уже нет почти. Пошли быстрее, не хочу опаздывать. -- Омега фыркнул, забрав с подставки меч: -- Куда опаздывать то? Когда придешь, тогда и праздник! -- Они вышли из комнаты, идя по коридору. Ваньинь мученически вздохнул: -- Янли и Цзысюань. -- Вэй Ин воскликнул, ударяя себя по лбу: -- А-а-а... блин... Альфа закатил глаза. Сегодня Цзян Чен не взял с собой меч. Он не хотел участвовать в конкурсах, а пары у него не было. Они направлялись к внутренней площади. Территория резиденции Цзян была огромна. У них было две площади: одна маленькая, рядом с главным домом, и другая — огромная, идти до которой нужно было минут шесть. На ней-то и проходили все праздники. Омега вздохнул: -- Давай на мече полетим? Я тебя с собой возьму. -- Цзян Чен отрицательно покачал головой: -- Нет. Твоя течка закончилась только сегодня утром. Делай хоть какие-то попытки восстановить силы. Вэй Ин закатил глаза, но спорить с братом не стал.

***

Цзысюань взял из стоящей на покрывале тарелки кусочек какого-то мяса и начал задумчиво жевать, стараясь смотреть только на сидящую рядом Янли. Во первых, первые тридцать минут он вообще не знал куда смотреть, и сходил с ума от смущения. Как и говорила его невеста — большая часть женщин ходила с обнажённой грудью. И никто, никто на это не реагировал! Словно не было ничего странного! Кошмар какой. Все люди были разрисованы, разговаривали, бегали туда-сюда. Сначала посреди площади проходили какие-то игры для детей, стоял высокий столб, с крестом из досок наверху, к каждой из досок крепился канат, и вся эта конструкция крутилась. Дети, тоже измалеванные, судя по отвратительному качеству — самостоятельно, хватались за канаты и раскручивались на этой карусели. Потом столб убрали, все отошли подальше, и посреди площади был нарисован огромный круг. Начались бои. Сначала были бои без мечей, в них участвовали вообще все, а потом начались драки на мечах. Здесь уже допускали не всех. Он не знал по какому принципу отсеивались кандидаты, но его ровесников было всего четверо человек. Остальными были уже взрослые мужчины и самые сильные воины клана. Вэй Ин ворвался внезапно. Он залетел в толпу кандидатов с неба, и все издали измученный стон. Янли объяснила, что брата не любили, из-за того, что он был очень вертким и быстрым. Драки были... впечатляющими. Когда до финала осталось совсем ничего, Янли встала с земли, и потащила за собой Цзысюаня, они встали ближе к центру. Бился Вэй Ин и какой-то мужчина. Янли закричала: -- Вэй Ин, давай! -- Сбоку раздался голос Цзян Чена: -- Что ты как тряпка?! Бей сильнее! -- Другие люди тоже кричали: -- Шаэ, разделайся с этим паршивцем! -- Вэй Ин, ударь его посильнее! -- Шаэ! -- ШАЭ! ШАЭ! ШАЭ! -- Цзысюань видел, как более крупный мужчина теснит омегу к краю. Вэй Ин засмеялся, и поставил блок, заскрипела сталь. -- Что, стареешь? -- Усянь оскалился, и откинул чужой клинок, ударяя коленом, мужчина блокировал его рукой, и замахнулся, Вэй Ин отскочил, Шаэ захохотал: -- Ты мне ещё тут поговори, щенок! Молоко на губах не обсохло! -- Омега скривился, перекатываясь: -- Можно без собак? -- Альфа кинулся на него, их мечи скрестились, полетели искры, и противники начали кружить по арене, обмениваясь ударами так быстро, что Цзысюань не мог взглядом уловить их движений. Толпа зашумела, все скандировали, делясь на два лагеря: -- ВЭЙ ИН! ВЭЙ ИН! ВЭЙ ИН! -- ШАЭ! ШАЭ! ШАЭ! Они начали бить ногами, хлопать в ладоши и кричать, срывая горло. Цзысюань почувствовал это. Словно его кровь стала горячее, всё вокруг стало ярче, выразительнее. Янли, кричащая сбоку, внезапно показалось ему ещё красивее чем была. Шум на площади был всепоглощающим, и Цзысюань закричал вместе со всеми: -- ВЭЙ ИН! ВЭЙ ИН! ВЭЙ ИН! -- И он тоже начал топать и вопить. Янли рядом запрыгала на месте, когда Шаэ начал явно уступать. Сталь снова столкнулась, клинки жалобно заскрипели, Вэй Ин улыбнулся, скользнул в право, и выбил меч из чужих рук. На несколько секунд все замолчали, а затем, толпа взорвалась. -- Д-А-А-А-А!!! -- На лице Вэй Ина было странно ошеломленное выражение. Мужчина мягко засмеялся, и развёл руки в стороны, кланяясь: -- Ты выиграл, А-Ин. -- Омега неверяще отпустил меч, и его глаза заслезились. Альфа приподнял брови и улыбнулся, обнимая его за плечи, прижимая к себе: -- Эй, ты чего? -- Вэй Ин судорожно вздохнул, сделал ещё пару глубоких вздохов, и успокоился, утирая одинокую слезинку ладонью: -- Я просто... в первый раз выиграл у тебя. Спустя столько попыток! -- Шаэ толкнул его кулаком в плечо: -- Опыт и тренировки, ты молодец! -- К ним подошли другие альфы, теребя омегу по волосам: -- А-Ин, вот это ты задал огоньку! -- Надрал этому придурку задницу!... -- ...Эй! -- Чего ты возмущаешься? Кто вчера стол сломал?... -- ...Да блин, я же случайно! -- Вэй Ин, ты солнце, как же это было красиво! -- Боже, нет, это ведь теперь я с тобой сражаться буду? -- Сказал один из подошедших. Усянь в ужасе посмотрел на говорившего альфу и поднял руки, смеясь: -- Да ни за что! Уж точно не в этом году, ты прости, я у Шаэ-то чудом выиграл, а ты мне вообще меч в жопу засунешь! -- Все захохотали, люди вокруг тоже разразились смехом и Цзысюань прыснул. Альфа выгнул брови: -- Да ну ладно, чего так самокритично? -- Вэй Ин покачал головой: -- Я знаю свои силы, Лау. -- Шаэ вздохнул: -- Ладно, давайте Лау и Шой сразятся, раз уж Вэй Ин не хочет, и можно начинать ритуал. Вы как, глава? -- Он посмотрел на Цзян Фэнмяня, стоявшего так, что раньше Цзысюань его не замечал. Глава кивнул головой: -- Конечно. Мы с моей госпожой как раз подготовимся. -- Наследник Цзинь украдкой посмотрел на чету Цзян. Глава, как и все, тоже был раскрашен, но как-то более аккуратно. Альфа осмотрел мужчину, и поджал губы. Глава Цзян, в одних штанах, выглядел как... как что-то очень сильное. Цзысюань о таких мышцах мог только мечтать. Кстати о мышцах. Он посмотрел на Вэй Ина, ушедшего с арены, сидящего теперь на земле, у самого её края. Он не выглядел как качок, но его мускулы были явно видны, и хорошо очерчены. И шрамы. Цзысюань нахмурился. Как вообще можно одновременно быть и стройным, и... таким? Мадам Юй вышла из-за спин людей, становясь рядом с мужем. Цзысюань выдохнул. Спасибо небожителям — её грудь была прикрыта бинтами. На ней тоже были рисунки. Вообще, на всех были рисунки. Они, блин, выглядели как племя какое-то! Действительно дикари. Двое альф дрались захватывающе. Толпа снова закричала, и Цзысюань закричал вместе с ними. В итоге победил Лау. Мужчины обнялись похлопывая друг друга по спинам, и ушли с арены, посмеиваясь. Шум улёгся, и все замолчали, смотря на Главу. Цзян Фенмянь кивнул мадам Юй, и они медленно вышли в центр, становясь друг против друга. Мужчина развëл руки в стороны: -- К чему предисловия? -- Женщина оскалилась, упирая руку в бок: -- Не можешь дождаться когда тебя отшлепают? -- Альфа очарованно вздохнул, улыбаясь: -- Да, моя госпожа. Изнываю в нетерпении. Начнём? -- Мадам Юй кивнула, и взмахнула ладонью, выпуская Цзыдянь. По кнуту прошлись фиолетовые молнии, и он звонко хлопнул. Из толпы вышли несколько бет с факелами. Женщина, стоящая с краю, взяла один, и посмотрев на стоящую пару, кивнула, зажигая. Цзян Фэнмянь выхватил меч, и отразил резкую атаку жены. Посыпались искры. Мужчина ринулся вперёд, взмахивая мечом, посылая волну энергии, но мадам Юй ловко отпрыгнула в сторону, и не сбавляя скорости, кинулась к мужу, делая резкий замах — раздался громкий хлопок, и Глава, ни капли не сморщившись, отшатнулся в сторону, удерживая равновесие, уворачиваясь от второго удара. Все охнули — ему прилетело по боку. Женщина резко наклонилась, уходя от чужого меча и тут же получила коленом в живот, отлетая. Она быстро перевернулась в воздухе, и приземлилась на ноги, атакуя. Кнут и меч столкнулись с жалобным визгом. Цзысюань подумал, что не выжил бы даже после одного удара этим кнутом. Мадам Юй отступила, отражая чужие атаки, несколько минут она держала оборону, а потом сделала рывок вперёд, нападая. Мужчина отходил, периодически делая выпады, заставляя её блокировать чужие атаки. Факел догорал. Внезапно, когда женщина сделала очередной замах, Фэнмянь, вместо того чтобы уклониться, схватил летящий кнут ладонью. По его руке тут-же пробежались фиолетовые молнии, все замолкли, раскрывая глаза, но мужчина остался непоколебим, его хватка была стальной. Он резко дёрнул кнут на себя, заставляя женщину потерять равновесие, оказался рядом с ней, и схватил её за волосы, крепко удерживая. Она зарычала: -- Паршивый трюк, Фэнмянь! -- Глава выгнул бровь и оскалился: -- Знаю, любовь моя, -- И впился в её губы грубым поцелуем. Женщина схватила его за плечи, но не оттолкнула, нет. Только сильнее прижалась к нему. Глаза Янли, стоящей рядом загорелись в азарте. Вэй Ин подскочил, и все люди, хором, начали считать в слух: -- Один! Два! Три! Четыре! Пять! Шесть! -- Фэнмянь глубже зарыл ладонь в волосы жены и сжал её талию. -- Семь! Восемь! Девять! Десять! Одиннадцать! Двенадцать! -- Мадам Юй запустила ногти в его спину, заставляя мужа тихо застонать ей в губы. -- Тринадцать! Четырнадцать! Они не выдержали больше, и наконец, оторвались друг от друга, набирая воздух в лёгкие. Клан закричал: -- ПЯТНАДЦАТЬ!!! Люди захлопали в ладоши, запрыгали, громко смеясь. Глава надул губу, отпуская волосы жены: -- Ты хочешь чтобы мы победили, или нет? Моя спина... -- Женщина улыбнулась, закатывая глаза: -- Да кто выиграет? Больше двенадцати не набирали никогда, -- Фэнмянь ласково погладил её спину: -- Наша дочь и её жених новенькие... -- Мадам Юй фыркнула, слегка тыкая пальцем в его плечо: -- Они-то? Не смеши, ты видел его? Дай небожитель, чтобы мальчишке смелости хотя бы прикоснуться губами хватило, -- Мужчина улыбнулся, целуя её в висок: -- С чего ты взяла, что это он будет делать первый шаг? Наша дочь пошла в тебя, такая же невыносимая, -- Женщина выгнула брови, шепча: -- Ты только дождись завтрашней ночи, уж я тебе покажу мой характер. Они вышли из круга, останавливаясь на краю. Бета вытащила ещё один факел: -- Кто следующий? Цзысюань побледнел. Это... Они что, тоже сейчас с Янли будут такое вытворять? Что за странные обычаи!? Да кто вообще так делает!? То есть спать до свадьбы нельзя, а вот так вот целоваться у всех на виду... В момент, альфе показалось, что такой поцелуй был даже интимнее соития. Янли, однако, не дала ему времени на панику и раздумья — схватила парня за руку и вытащила на середину арены. Цзысюань неловко встал напротив неё, сильнее сжимая меч. Он оглянулся, рассматривая замолкшую толпу, и поймал взгляд братьев Цзян. Они выглядели... заинтересованными. Это было странно, потому что наследник Цзинь ожидал, что они будут резко против возможного поцелуя. Он посмотрел на Янли. Она выглядела воодушевлённой и взволнованной. Женщина кивнула им, зажигая факел. Что ж... альфа ожидал что его невеста будет равна ему по силе. Может, даже будет чуть отставать. Но в эту секунду, Янли нанесла ему удар такой силы, что несчастного Цзысюаня, всё же успевшего поставить блок, оттолкнуло на несколько метров. Парень почувствовал как внутри него что-то расстроенно плачет. Ну почему все Цзяны такие сильные? Девушка не стала ждать, пока он соберётся с мыслями, и оказавшись рядом с ним, с силой ударила коленом в открытый живот. Люди, поморщившись, охнули. Вэй Ин улыбался, выглядя таким довольным, словно наблюдал что-то невероятно прекрасное. Альфа отлетел, переворачиваясь в воздухе, и прокатившись по земле, откашлявшись, быстро встал, видя что его невеста движется в его сторону. Она убьет его, если он продолжит нихрена не делать. Но как можно ударить Янли? Разве он может...? Девушка замахнулась, и парень перекатился, подсекая её ногой. Потерявшая равновесие, Янли перекатилась, и выставила меч, блокируя чужую атаку. Заскрипела сталь. Цзысюань вложил всю свою силу, смотря девушке прямо в глаза. Мечи скрипели, прижатые друг к другу, и Янли улыбнулась, чувствуя как по виску стекает капелька пота. Физически Цзысюань всё же был сильнее. Она навалилась на клинок всем телом, делая толчок, и замахнулась, но альфа отразил её атаку. Они начали обмениваться ударами, Янли нападала, и единственное что осталось Цзысюаню — это обороняться. Он отпрыгнул, отбивая чужой клинок, и вытер пот рукой. Янли улыбнулась ему. Черт возьми, какая же она красивая. Девушка кинулась на него, и парень снова вскинул меч. От их ударов искры летели в стороны, и поднималась пыль от движений. Цзысюань начал задыхаться и уставать — слишком быстро, он никогда ещё так не сражался. Факел догорел, непонятно как, но альфа смог заметить его затухание, и весь пыл битвы резко спал, оставляя тревогу. Девушка опустила меч. Он должен её поцеловать? Точно? Может он просто как-то не так понял? А вдруг им это делать не нужно? Они же ещё не супруги. Да, Янли говорила, но вдруг она просто шутила? Вдруг... Пока Цзысюань разбирал себя сомнениями и неуверенностью, Янли закатила глаза, и резко приблизилась, хватая его за затылок: -- Набери воздуха, -- Альфа только что и успел, послушно исполнить её команду, когда мягкие губы его невесты соприкоснулись с его. В голове резко стало пусто. Единственная мысль, ударила в мозг словно игла: "Но раз мы набираем воздух, то значит мы должны целоваться с... языком?" В этот самым момент, Янли подтвердила его мысли. О небожители! -- РАЗ! ДВА! ТРИ! -- Счёт доносился до него словно бы сквозь воду, он осторожно положил свои руки на печи девушки, очень надеясь, что это не выглядит так, словно он повис на ней. Потому что ноги действительно отказывали. -- ЧЕТЫРЕ! ПЯТЬ! ШЕСТЬ! -- Цзысюань почувствовал, что начинает задыхаться. Он, запыхавшийся после битвы, так и не успевший восстановить дыхание, не мог даже нормально дышать носом — ничего не получалось. Как бы хорошо ему не было, хотелось вдохнуть. Янли, почувствовавшая, что он сдаётся, прикусила его губу, и альфа сжал руки. Ещё немножко! Он сможет, это же так хорошо... -- СЕМЬ! ВОСЕМЬ! ДЕВЯТЬ! -- Девушка, тоже невероятно запыхавшаяся, наконец отстранилась от него, смотря в глаза. -- ДЕСЯТЬ!!! Люди закричали, Вэй Ин цыкнул, и хлопнув себя по колену, подставил лоб. Цзян Чен отвесил ему щелбан. Они явно на что-то спорили. Мадам Юй ухмыльнулась, и ударила мужа в плечо: -- Я же говорила — не выиграют. Мальчик вон, вообще, того и гляди в обморок свалится. Прям как ты в наш первый раз. -- Фэнмянь закатил глаза, приобнимая её за плечи: -- Любовь моя, ты схватила меня за шею и чуть не задушила, -- Женщина улыбнулась, вспоминая давно прошедшие годы, и фыркнула: -- Я растерялась. На тебе почти не было одежды, я не знала за что держаться, -- Глава поцеловал её в висок: -- Верю. Цзысюань с Янли ушли с арены. Альфа, наконец-то отошедший от произошедшего, приобнял девушку: -- Прости что так мало выдержал, -- Она улыбнулась: -- Ничего, для первого раза это вообще великолепно. Проблема этих поцелуев была в том, что целовались сразу после десятиминутной битвы. Уставшие, и запыхавшиеся, так ещё и отрываться друг от друга нельзя. Это был не нежный поцелуй губами, это было что-то странное, диковатое. Цзысюань вздохнул. Он проникнется этим куда лучше, в следующий раз. После них вышла ещё пара. Бои пар шли долго. После них начались соревнования по умению держаться на мече. Большинство адептов ушли на траву, где на покрывалах была выставлена еда, и уже оттуда наблюдали за происходящим. В этот раз Вэй Усянь отказался от участия. Никто не спрашивал. У него прошла тяжелая течка, да и ещё этот альфа... К омеге подходили пару раз, спрашивая про его моральное и физическое самочувствие, и Вэй Ин благодарил их за переживания. Люди сидели группами, разговаривая друг с другом. Дети бегали, играя в одни им известные игры. Потом начали петь. В клане Цзян из инструментов были странные барабаны в виде кубка, на которых люди играли руками, дудочки и их голоса. Они красиво пели. Когда начало темнеть, посреди площади зажгли огромный костëр. Вокруг него устроили танцы под пение. Почему-то, танцующие люди периодически очень вопили, и смеялись. Янли, сидящая рядом, в один момент тоже громко закричала, и продолжила есть. Цзысюань повторил за ней. Он, наверное, в первый раз в жизни кричал... так. В полную грудь, выпуская весь воздух, так, что аж горло запершило. Парень тихо закашлял, и девушка похлопала его по спине, улыбаясь. Где-то через час, когда стемнело окончательно, люди ушли от костра, и на площадь вышли несколько человек с посохами, на концах которых было что-то прикреплено. Вэй Ин был в их числе, но у него в руках был шар с длинной верёвкой. Цзысюань вопросительно посмотрел на девушку, она махнула головой: -- Просто смотри, -- Люди походили немного, затем подошли к костру, и подожгли концы своих посохов, а Усянь зажёг и шар, и верёвку. Они разошлись, начиная представление. Альфа смотрел на них с замиранием сердца. Он никогда такого не видел, но это выглядело так невероятно! Особенно в полной темноте — месяца на небе не было. Огненное шоу впечатлило его. Но лучше всех справлялся Вэй Ин. Он двигался с невероятной грацией и лёгкостью, закручивал верёвку вокруг шеи, перекручивал через себя, через ноги, делал сальто, и ударял шаром об землю — когда это происходило, множество искр всполохом разлетались вокруг него. Так опасно и красиво. Альфа наклонился, спрашивая у Янли: -- Как он держит горящую верёвку? -- Девушка пожала плечами: -- Светлая энергия от золотого ядра. Что только с помощью неë сделать можно. --Цзысюань покивал. Он смотрел ещё несколько минут, затем сказал: -- Он выглядит немного... пугающе. -- Внезапно, рядом с ним бухнулся Цзян Чен: -- Конечно выглядит. Дай ему волю — он всё сожжёт нахрен. Пироман хуев. Хорошо что мы на воде живём. -- Наследник Цзинь удивлённо раскрыл глаза: -- Он любит что-то поджигать? -- Янли вздохнула: -- Он любит огонь. Смотрит на него, и прочее. И во время тренировок огненного шоу, тоже подпаленным приходит. -- Ваньинь взял из стоящей на земле чашки последний кусочек маринованной моркови, и надкусил: -- Мы знаем что он не специально, но у Вэй Ина слишком часто происходит случайно возгорание разных вещей. Он почти каждый месяц такой: "Ой, у меня случайно чуть кухня не сгорела", и однажды чуть не сжег баню. Мы его к огню больше не подпускаем лишний раз. -- Цзысюань неловко посмеялся. Кто бы мог подумать. Постепенно люди начали расходиться. Вэй Ин подошёл к ним: -- Ну как? -- Янли улыбнулась: -- Как всегда очень красиво. Пойдёмте спать? -- С ней согласились. Наследник Цзинь думал что они пойдут в резиденцию, но почему-то все трое пошли в сторону большого здания, виднеющегося из-за деревьев. Здесь снова началась вода, и они шли по мостикам. Когда они зашли внутрь, Цзысюань ненадолго замер. Здесь лежали люди. Много, много людей. Все на полу, на каких-то матрасах. Кто-то спал, а кто-то шепотом разговаривал. Он заметил в отдалении, возле дальней стены, Главу Цзян и его жену. Они тоже спали. На полу. Цзысюань заметил что немного отстал, и поспешно догнал свою компанию. Цзян Чен с тихим кряхтением уселся на матрас, прислоняясь спиной к стене. Наследник Цзинь, уже понявший, что спать они будут именно так, и именно здесь, сел рядом с ним, и похлопал по своим ногам, смотря на Янли: -- Можешь положить голову, чтобы было помягче, -- Девушка засмеялась, но послушно легла на него. Вэй Ин рядом скуксился: -- Вот блин, мне бы чьи-нибудь коленки! -- Цзян Чен закатил глаза: -- А мои тебе чем не нравятся? -- Омега надул губы: -- Ты костлявый, мне бы кого-нибудь помягче... -- Альфа рыкнул, дергая его за волосы, заставляя упасть на себя: -- Спи давай, придурок. Главное все прошлые разы тебя мои ноги устраивали? -- Вэй Ин за бурчал, однако, укладываясь поудобнее: -- В прошлые разы со мной была Янли, она смягчала твои кости своей улыбкой! -- Цзян Чен вздохнул, ничего не отвечая. Вэй Ин, как и Янли, очень быстро заснули. Цзян Чен лёг, перетаскивая брата под бок, и расслабился. Цзысюань повторил за ним, не желая всю ночь сидеть.

***

Прошло минут двадцать, но сон никак не шёл. Наследник Цзинь тихо спросил: -- Ты спишь? -- Цзян Чен ответил шепотом: -- Нет, а что? -- Цзысюань прикусил губу, пытаясь понять, будет ли его вопрос совсем бестактным: -- А... ты не переживаешь из-за того, что Вэй Ин лучше тебя во всëм? И сильнее? -- Ваньинь фыркнул: -- Нет. -- Почему? -- Ну... воспитание такое? Не знаю. -- Он вздохнул, -- Понимаешь, я слабее него, но не слабее всех. Я второй, среди сотни моих ровесников, второй. Не сотый, не пятидесятый и не двадцатый, а второй. Да и Вэй Ин не везде первый. -- Но он омега. И он сильнее тебя, альфы. Наследника! -- Ваньинь улыбнулся: -- Вот! В-о-о-т! Сильнее наследника. Я — наследник, не он. -- Цзысюань, совсем сбитый с толку, нахмурился: -- Не понимаю, -- Цзян Чен вздохнул: -- Каким бы сильным он не был, наследником всё равно никогда не станет. Да и ему это не нужно. Он будет самым главным воином в клане — будет отвечать за оборону, за обучение нового поколения. Это ему нужно быть самым сильным — не мне. Я же занимаюсь совсем другим. Постоянно за учебниками, учусь вести дела клана, считать деньги, распоряжаться ими, управлять людьми. Вэй Ин умный, но он нихрена в этих делах не понимает. Он постоянно на тренировочной площадке, или за изучением рун. Я же постоянно за учебниками, а тренировки силы — это уже второе. Зачем мне быть самым сильным, когда эта задача на нём? Мой отец тоже не самый сильный воин в клане, сильнее его — Лау. Лау сильнее всех. И Вэй Ин пытается дойти до его уровня. Пока что только дойти — не превзойти. -- Цзысюань замолчал. Он долго обдумывал чужие слова. Затем задал новый вопрос: -- Я... я боюсь, что не смогу дать Янли счастье. -- Цзян Чен нахмурился: -- Поясни. -- Наследник Цзинь вздохнул: -- У нас в клане всё по-другому. Совершенно. Наши кланы ничем не похожи. Ей нравится ваш клан, она любит его, как я могу забрать её отсюда? Она же будет как птица в клетке. -- Ваньинь грустно улыбнулся: -- Но она любит тебя. И ты любишь её. А раз любишь, то, думаю, сможешь дать ей всё, чтобы она стала счастливой. -- Цзысюань издал какой-то неопределённый звук неуверенности. Цзян Чен вздохнул: -- Слушай, рассказываю историю: У нас в клане брак — очень важная вещь. Найти пару — невероятно важно. Глава не может быть одинок, потому что пара уравновешивает его, поддерживает. Ты можешь стать главой только вступив в брак. Это традиции. Мои дедушки очень поздно родили ребёнка. А мой отец очень долго не мог найти себе пару. И тогда, мой дедушка омега, решил, что пора брать всё в свои руки. Он поговорил с отцом, и с мужем, и семья решилась — брак по расчёту. Моя мама жила в ордене, который был полностью противоположен нашему. Она вся состояла из этикета, манер и идеальной осанки. Наш клан буквально выглядел как клан дикарей для неё. Но мой отец сделал всё, ради того, чтобы она была счастлива. Он даже нанял музыкантов. И позволил ей обучить нас музыке. Я вот умею играть на гуцине, а Вэй Ин с Янли — на флейте. У меня идеальный почерк. Мы... мы многое взяли от неё. И Янли... у неё многое от мамы. Она сможет жить в твоём ордене. Я бы не смог. Вэй Ин бы не мог. Но она сможет. И если ты действительно будешь стараться ради неё, то она обретёт в твоём клане счастье. Ты видел как сейчас моя мама ведет себя? Так и не скажешь порой, что она была когда-то из аристократичного клана. Цзян Чен замолчал. Цзысюань вздохнул: -- Ладно, я... я думаю, я смогу. Спасибо. -- Ваньинь кивнул. Наследник Цзинь спросил, спустя несколько минут: -- А... ваши дедушки, они умерли до того, как вы родились? -- Нет. Они долго жили, захотели уйти вместе, но только после того, как увидят внуков. Мне было месяцев шесть, когда их не стало. Вэй Ин их не знал, ясное дело. Он просто подкидыш. -- Цзян Чен сказал последнюю фразу с улыбкой, подстёбывая брата пока тот спит. Цзысюань тихо посмеялся. Когда последние люди из клана закончили укладываться, они наконец уснули.

***

Лань Чжань подошёл к небольшой группе, из четырёх человек, стоящей возле локвы. Отбой уже прозвенел, но они не только не спали, но и находились не на своей территории. Омега, тянущийся за локвой, невольно оголил свою руку. Его рукав скатился вниз. Три девушки тихо переговаривались, с ладонями, полными свежих фруктов. Они заметили альфу только после того, как он приблизился практически вплотную, и тихо охнули, поспешно опуская глаза. Омега, собиравший локву, обернулся. Ванцзы холодным взглядом окинул его обнажённую кожу, и парень, жутко покраснев, поспешно одëрнул рукав, кланяясь. Лань Чжань тихо сказал, обдавая всех холодом: -- Отбой был. Вы вышли из своего сектора. -- Одна девушка попыталась что-то сказать: -- Мы... -- Альфа выставил ладонь, призывая её к тишине. Он развернулся, направляясь к границе их района: -- За мной. С утра отчитаетесь перед наблюдающим. Группа поспешно засеменила за ним, боясь поднять взгляд. Рассматривать альфу после столь вопиющего нарушения правил, казалось совсем безнравственным делом. Лань Чжань тихо вздохнул, убирая из памяти чужую оголенную руку. Бесстыдство.