Нефритовый лотос

Клан Лань всегда считали самым безупречным, чистым и непорочным из всех. И Лани всеми силами поддерживали этот образ. Однако, у каждого клана есть свои тёмные секреты. Ланей это стороной не обошло. Стоит начать издалека: в этом клане и женщины и омеги — издавна считались выше, и куда ценнее альф. В основном из-за того, что омег и женщин в их клане рождалось прискорбно мало. Поначалу, все правила создавались в пользу слабого пола. Их оберегали. Чтили. Нельзя было посмотреть на женщину или тем более на омегу, с оголённый кожей. За любое, даже случайное увечье, нанесенное слабому полу, полагалось суровое наказание. За серьезное ранение или увечье — смертная казнь. За столетия правила не изменились. Но вот их исполнение слегка исказилось. И если женщины хоть что-то делать могли, то вот омеги приравнивались к самым беспомощным созданиям в мире. Итак, увечья. Ни в коем случае. Никакие. Даже чертов синяк мог стать причиной ужасного наказания плетью и полугодового уединения. Но был один момент, в котором избежать увечий было... трудновато. Первая брачная ночь. Чистые во всех смыслах, адепты клана Лань хоть и знали теорию, в которую их посвящали перед свадьбой, но чаще всего просто не могли ничего сделать на практике. Без боли. Итак, лет шестьдесят назад было принято новое обязательное правило, про которое знали лишь Альфы клана Лань достигшие шестнадцати лет — им нужно было обязательно пройти особую неделю занятий. Если их не пройти, то альфе запрещалось вступать в брак. Это были не просто уроки, это была... практика. В клане существовали женщины, которые выполняли особую роль. И всё это, считалось самым большим секретом чистого клана Лань. Сичень поправил пиалу для чая, стоящую на столике, и разгладил складки на белоснежном ханьфу. Он ждал А-Чжаня. Его маленький братик не был разговорчивым, но они, вот уже много лет, каждый вечер встречались в доме Сиченя, и пили чай. Необязательно разговаривая. Старший альфа, вопреки обыкновению, был слегка на взводе. Завтра его брат должен был посетить первый практический урок особых занятий, и Лань Хуань, помня свой первый раз, хотел поддержать его. Подобное действительно... смущало. Но было важной частью их жизни. Главное, чтобы в первую брачную ночь всё было идеально. Сичень вздохнул. Сегодня у брата прошло первое теоретическое занятие, и в процессе ученикам должны были показать изображения голых женских и омежих тел. О, он помнил своë первое занятие. Несколько ребят упали в обморок от смущения. Сам он был ошарашен не столь сильно, потому что уже успел... в общем, не столь важно. Альфа ещё раз осмотрел столик — всё было разложено идеально. Лань Чжань любил порядок и систематичность в жизни. Он ненавидел, когда его годами отточенный план дня шёл не так, когда что-то лежало не на своём месте. Сичень, знавший брата слишком хорошо, прекрасно понимал, что эта черта его характера буквально была стеной, помогавшей ему сдерживать свои мысли и желания в узде. Своеобразный способ медитации, в каком-то роде. Вообще, мало кто догадывался, но основная ветвь клана Лань, как правило была... довольно своеобразной. Непохожей на сам клан. К примеру взять их дядю, или отца, или их самих — они все были куда более... порочными, чем все остальные Лани. Просто очень хорошо это прятали. Дверь в цзинши тихо открылась, и в помещении вошёл Лань Ванцзы, поклонился брату, и аккуратно сел за стол, поправляя замявшееся на коленях ханьфу. Сичень улыбнулся: -- Рад тебя видеть, брат. Как прошло первое занятие? -- Для любого другого человека, лицо Лань Чжаня, казалось, совсем ничего не выражало. Но Сичень прекрасно видел как сильно он смутился, и, кажется, собирался встать и уйти. Лань Хуань мягко засмеялся: -- Ну что ты, все мы через это проходили. Зато у тебя уже будет опыт, это прекрасно. -- Лань Чжань нахмурился, и, слегка наклонившись, взял чайник, разливая горячий напиток по пиалам. Сичень продолжил, -- Как ты думаешь, кто станет твоим супругом? Возможно, это будет прекрасная девушка, или хорошенький омега. В любом случае, ребёнку из главной ветви выберут кого-то достойного. Я знаю, что все переживают об этом, но всё не так страшно. Ванцзы вздохнул, и поднял свою чашку: -- Ты много говоришь. Хватит смущать меня. -- Лань Хуань, очевидно, как обычно поражённый любовью к младшему, тихо засмеялся: -- Хорошо А-Чжань. Если что, то я всегда помогу. Лань Чжань хмыкнул, отпивая чай. Сегодняшний вечер был на диво хорош.

***

Сичень проводил брата и нескольких адептов до нужного места в глубине ордена. Объединение нескольких домов находилось в низинке между горами, и найти эти домики было довольно сложно. Лань Хуань положил руку на плечо брата и слегка сжал, подбадривая: -- Сейчас выйдут женщины, и заберут вас каждая по одному. Не переживай сильно, и делай всё, что она скажет. Лань Чжань вздохнул, и прикрыл глаза. Как же стыдно. Он знал, что это ждёт его, но всё же... подготовиться морально было тяжело. Он осмотрелся вокруг. Солнце было плохо видно из-за тумана. Утро было спокойное. Тихое, как всегда прекрасное. Сичень наклонился, спрашивая шепотом: -- Я могу подождать, если хочешь. -- Лань Чжань вскинулся, его уши покраснели и парень смущённо зашипел: -- Брат! -- Лань Хуань пожал плечами: -- Ладно, ладно. Не лезу. Я пошёл. -- Ванцзы кивнул, смотря за тем, как старший брат исчезает на одной из тропинок. Альфа осмотрелся. Остальные парни нервно толпились на небольшом расстоянии от него. Они стояли в стороне не потому что презирали или относились как-то плохо, нет. Проблема была в том, что в их клане, с самого его создания, главами были потомки самого первого главы. Основная ветвь. И их, людей из главной ветви, причисляли практически к небожителям. Им можно было куда больше, чем простым адептам, многое сходило с рук. А вот глава клана... главе клана можно было вообще всё. Неважно, сколько правил он нарушит — клан всегда будет на его стороне, а в особенности старейшины, которые всеми силами будут скрывать его грехи. Их с Сиченем отец пользовался этим довольно часто. Впрочем, к счастью, никто из предыдущих глав клана не переходил границу. Но если с Лань Чжанем хотя бы кто-то иногда пытался заговорить, то вот у Сиченя друзей не было вообще. Он являлся главным наследником, и по настоянию отца, должен был стать новым главой в ближайший год. На самом деле, Лань Хуань только сейчас стал выглядеть таким порядочным, и практически святым. Его переходный возраст прошёл очень... выразительно. Конечно, мало кто об этом знал, потому что слухи в их клане были запрещены. Правда, одногодки Сиченя были осведомлены, но, конечно, держали язык за зубами. Что он делал? На самом деле Ванцзы тоже не очень много знал, но несколько моментов всё же помнил. Ну, во первых, Сичень очень часто сбегал с уроков в город. Что он там делал — одному небожителю известно. Ну, и их дяде, с главными воинами клана, которые обычно искали его. Однажды он исчез аж на две недели. Лань Чжань, к своему стыду, подслушал кусочек ругани дяди, когда пришёл к брату, перепуганный его долгим отсутствием. Не первым, но действительно продолжительным. Сичень тогда сидел на коленях, отпустив голову. Он выглядел довольно... помятым. "-- Что же это такое?! Да что же!? Лань Хуань, где твоя совесть?! Где моё воспитание? А если те омеги, не дай небожитель, понесли от тебя?! Это же такой позор! Если хоть кто-то узнаёт...!" Ещё Сичень жутко ругался с дядей и со всеми старшими, устраивал драки с воинами и одноклассниками, сквернословил. Буквально сочился ироничными шутками с пассивной агрессией. Однажды он даже ворвался в район к омегам и устроил такой переполох... нет, ничего страшного он, конечно, не сделал, но сколько правил было нарушено... Три года назад он наконец начал успокаиваться. Сейчас Сичень был самым лучшим представителем их клана. Образцом для подражания. Знал бы кто. Дверь одного из домов приоткрылась, выпуская среднего возраста женщину. Еë волосы были собраны в пучок, верхнего Ханьфу не было, только нижние платья. Она подошла к Лань Чжаню и поклонилась ему: -- Лань Ванцзы, я Лань Шэй, прошу вас пройти за мной. Альфа вздохнул. Скоро это закончится.

***

Лань Чжань зашёл в цзинши. Он положил меч на стойку с тихом металическим звуком, и замер на месте, некоторое время просто наблюдая за колышущимися деревьями через окно. Наконец он отмер, и завязав рукава, начал набирать воду в бадью. Нагрев жидкость талисманом, парень скинул с себя одежду и осторожно опустился в тёплую воду, откидывая распущенные волосы назад. Он расслабился, вздыхая. Из открытого окна доносилось шуршание листьев, потревоженных ветром, и далёкое чириканье птиц. Ванцзы задремал. Еле слышное шуршание одежды вытянуло его из мягкой дрëмы, и парень лениво повернул голову, открывая глаза. Послышался лёгкий стук по дверному косяку. Лань Чжань жил дальше всех, и не закрывал дверь летом, но Сичень всё равно стучался каждый раз. -- А-Чжань? Можно? -- Ванцзы устало вздохнул, и негромко ответил: -- Да, заходи. -- Альфа зашёл в домик, бесшумно ступая по половицам. Его руки были сложены в рукава, он, как обычно, мягко улыбался. Сичень встал рядом с бадьëй и вздохнул. Он не хотел докучать младшему, но порой его совершенная молчаливость заставляла Лань Хуаня переживать. Ванцзы прекрасно замечал и понимал чужие волнения. Он не очень хорошо видел других людей, но брата считывал как открытую книгу. Лань Чжань провёл влажной рукой по волосам, и тихо сказал: -- Всё... нормально прошло. Я... был... смущён. -- Глаза Сиченя слегка окуглились, он осторожно присел на край софы, стоящей недалеко от бадьи, не перебивая. Моменты, когда Ванцзы говорил сам — были очень ценны для Лань Хуаня. Младший альфа слегка запнулся, видя чужую заинтересованность, и вздохнул, опуская кончики волос в воду. Наблюдая за тем, как его волосы намокают, Лань Чжань поводил ими под водой, стараясь смотреть куда угодно, но не в глаза брату: -- Мне... я не знаю как выразиться правильней. Я думаю, что мне понравились ощущения, а не процесс, но я... был сосредоточен на объяснениях, и пытался делать всё правильно. Полагаю, что это всё должно проходить более... интуитивно, рефлекторно. -- Сичень чуть ли в ладоши не захлопал от радости. Как много А-Чжань сегодня говорит! Ванцзы не просто сам по себе был таким молчаливым. Когда он был ребенком, то разговаривал достаточно много. А потом... Сичень не знал, что на что повлияло, но однажды, после смерти матери, один из старейшин жутко заругался на маленького Лань Чжань за то, что тот слишком быстро, громко, и много говорил. Стоит сказать, что ребёнок действительно влез в разговор, нарушая правила, но всё же, никто не давал этому мужчине права кричать на него. Лань Чжань... ему тогда ещё не сообщили о том, что мама не вернётся. Просто сказали, что плохо себя чувствует, но он продолжал бегать к её домику, и разговаривать с пустотой через двери. Тот старейшина... он, в своём крике, раскрыл ребёнку тайну. О том, что мама его умерла. Да ещё и сказал, что возможно, она ушла на тот свет из-за того, что не смогла терпеть такого невоспитанного ребёнка. Ванцзы перестал говорить. Сичень не знал, что случилось с тем старейшиной, но его больше никто не видел, а дядя внезапно ушёл в уединение на несколько месяцев по неизвестным причинам. Лань Чжань вымолвил своё первое слово спустя почти четыре года. Из-за Лань Хуаня. Сичень всё ещё корил себя за то, каким образом это случилось. Дело в том, что всю жизнь, братья были вместе. Они жили в одном домике, и иногда даже спали в одной кровати (хорошо что дядя об этом так и не узнал). В тринадцать лет, Сичень, вошедший в подростковый возраст, в первый раз ушёл из облачных глубин и исчез на три дня. Три дня Лань Чжань был совсем один. Ванцзы перепугался жутко. Он думал, что потерял ещё и брата. Когда Лань Хуань вернулся, он кинулся к нему и обнял, в слезах умоляя больше не уходить от него. Потом ещё пол года ему снились кошмары. С тех пор, Ванцзы начал говорить. Лань Хуань наклонился слегка, и спросил: -- Как ты думаешь, кто тебе нравится больше всего: омеги, или женщины? -- Лань Чжань поджал губы. Его уши покраснели, но внезапно он поднял голову, и с озорным огоньком в глазах, смотря прямо на брата, ответил: -- Как я могу сказать? Не я ходил в бордели, не я заходил в зоны омег, нарушая правила, и не я довёл дядю до седых волос. -- Сичень удивлённо раскрыл глаза. Затем моргнул. Ванцзы... только что пожурил его? Лань Хуань расхохотался: -- А-Чжань! За что ты так со мной? Как жестоко! -- Младший альфа улыбнулся уголком губ, и опустил в воду все волосы. Сичень, поняв, что на сегодня лимит слов у его брата закончился, улыбнулся и встал, направляясь к выходу: -- Спасибо за разговор, он сделал меня гораздо счастливее. Ждать тебя сегодня? -- Ванцзы отрицательно покачал головой. Лань Хуань кивнул, выходя: -- Хорошо. Спокойных снов!

***

Лань Чжань расправил влажные волосы, и поправив домашнее ханьфу, сел на колени перед небольшим столиком в углу комнаты. Его волосы рассыпались по спине, кончиками касаясь деревянного пола. Альфа поставил на стол небольшую шкатулку, и осторожно открыв, достал из неё красивую, каменную курильницу — чашечка с резной крышкой из нефрита. Ванцзы, с тихим звуком поставил её на стол, и открыл. Затем он достал из шкатулки мешочек с белым пеплом, кусочек деревянной коры, нож, кисточку, лопатку и плоский железный жетон с небольшим шариком. Последним он достал небольшую круглую металлическую пластинку с сквозными дырочками в виде облака. Лань Чжань открыл мешочек с белым пеплом, положил его в курильницу и взяв жетон за шарик, начал тихонько утрамбовывать пепел, добиваясь ровной поверхности. На улице солнце начало клониться к закату, пробиваясь нежно-розовым сквозь вечерний туман. Ванцзы отложил жетон, и взяв кусочек дерева, ножом начал соскабливать его на тарелочку. Когда деревянной пыли стало достаточно, он поставил пластинку с облаком в курильницу, на утрамбованный пепел, и осторожно ссыпал стружку в прорези. Остатки, не попавшие в дырочки самостоятельно, он смел кисточкой и утрамбовал лопаткой. Настал самый ответственный момент. Лань Чжань тихонько, почти не дыша, приподнял пластинку и довольно выдохнул: в этот раз облако из деревянной стружки получилось идеальным. Хотя обычно оно либо полностью разваливалось, либо рассыпалось по кусочкам. Альфа убрал всё обратно в шкатулку, взял деревянную палочку, и сжал конец пальцами. Дерево загорелось и начало тлеть. Ванцзы поднёс кончик к концу облака, поджигая. Когда пошёл еле заметный дымок, Лань Чжань закрыл курильницу, и потушив палочку встал, направляясь к тумбочке, на которой, в подставке, возвышался гуцинь. Альфа бережно взял инструмент, и сел на колени посреди комнаты. Здесь был постелен небольшой белый ковёр, и сидеть было явно мягче. Ванцзы глубоко вздохнул, поставил пальцы на струны, и выдохнув, начал играть. Мелодия была тихой и успокаивающей. Она менялась, иногда набирая обороты, но вскоре возвращаясь к изначальному звучанию. Лань Чжань медитировал в процессе игры. Ему нравилась музыка, и её действие на организм человека. Парень задумался. Завтра он встанет в пять, совершит утренние процедуры, потренируемся с мечом и сходит на завтрак. После этого отправиться на занятия, затем будет обед. После обеда он посетит библиотеку, выполняя домашнее задание, потом погуляет по облачным глубинам. Ближе к вечеру будет дополнительное занятие, после которого он вернётся в свой домик, поужинает, ополоснется, поиграет, и ляжет спать. Ах. Нет. Завтра он дежурит после отбоя до одиннадцати вечера. Альфа слегка нахмурился. Он не любил нарушать режим, и ложиться позже обычного. На следующей неделе будет ночная охота, а ещё через неделю к ним в клан, на обучение, приедут приглашённые ученики. Будет большая подготовка к приёму гостей. Альфа вздохнул. Нужно морально подготовить себя к уйме нарушителей правил. И к тому, что появятся чужие запахи незнакомых альф. Как же хлопотно. Ванцзы услышал шаги, и положил ладонь на струны, заглушая. В дом вошёл Лань Цижень. Мужчина погладил свою бороду, смотря на то, как племянник убирает гуцинь на место: -- Доброго вечера. Приятно видеть, что ты занимаешься. Твоя игра стала ещё лучше. -- Ванцзы кивнул, и сел на край своей кровати, смотря на дядю. Мужчина продолжил, -- Скоро ты превзойдешь меня. Возможно, в ближайшие два года. Лань Чжань продолжал просто смотреть. Цижень слегка замялся, не зная что ещё можно сказать. Когда его племянники были детьми, они часто прибегали к нему, рассказывая о своём дне и новых впечатлениях. Это было прекрасное время. К сожалению для себя, альфа в то время очень много работал, и вечно занятой, уделял им совсем мало времени. А потом их мать умерла. Ванцзы перестал говорить, Сичень тоже замкнулся, перестав общаться с кем-либо кроме младшего брата. Цижень никогда в этом не признается, но когда Лань Хуань вступил в переходный возраст, и начал буянить, мужчина почти обрадовался. Потому что тогда его племянник стал больше напоминать живого человека. Ванцзы же... ну, он так и остался тихим и молчаливым мальчиком. Послушным, но совершенно отстранённым. Цижень действительно хотел наладить с ним отношения. Ему было как-то... по старому тоскливо осознавать, что Лань Чжань, возможно, даже не вспоминает про него лишний раз. Мужчина прокашлялся, и осторожно присел рядом с племянником: -- Как прошёл твой день? Знаю, что у вас начались занятия с женщинами... как ты... себя чувствуешь? -- Ванцзы посмотрел на пол. Он молчал несколько минут, затем поправил волосы, свалившиеся на лицо из-за отсутствия ленты и тихо ответил: -- День прошёл как обычно. Без происшествий. Занятия... смущают, но я усваиваю информацию. Я должен стать хорошим мужем. -- Цижень покивал: -- Я уверен, ты будешь лучшим. А смущение... все мы смущались. Я тоже. -- Мужчина улыбнулся от внезапного воспоминания, -- Один парень в моей группе был в ужасе. Он выскочил из домика и мы никак не могли заставить его продолжить обучение. Он говорил, что женщина "слишком горячая внутри", его это пугало. -- Ванцзы слегка улыбнулся уголком губ и приподнял бровь, смотря на дядю. Мужчина действительно редко рассказывал ему что-то настолько... неприличное? Открытое? Как правило они разговаривали о теории заклинательского искусства. Цижень смущённо хмыкнул и отвернул голову, смотря в окно: -- В общем, я думаю, что ты со всем справишься. Если... что-то нужно, то ты всегда можешь обратиться ко мне. -- Он встал, слегка похлопывая Ванцзы по плечу, -- Что-ж... я пойду. Мужчина двинулся к выходу. Лань Чжань тихо сказал: -- Спасибо, спокойной вам ночи, дядя. -- Цижень обернулся, и слегка улыбнувшись, ответил: -- Спасибо, тебе тоже хороших сновидений. Не забудь, что завтра ты дежуришь. Когда мужчина ушёл, Лань Чжань начал расстилать кровать. Он относился к дяде с лёгкой... обидой. Любил его, конечно, но всё же был недоволен тем, как мало тот уделял им своего времени. Он понимал, что тот много работал, но вот Сичень сейчас, практически ставший главой, всё равно каждый вечер уделял Ванцзы полчаса своего времени. Альфа видел попытки дяди сблизиться с ним, но, на самом деле, сам не знал что им стоит для этого делать. Практически все их разговоры выглядели так же, как и сегодня. Очень неловко, и странно. Ванцзы вздохнул. Возможно, когда-нибудь они к чему-то придут. Раздался далёкий звук колокола, сообщивший об отбое. Лань Чжань закрыл дверь в домик, лег в постель, и закрыл глаза. Он надеялся, что приезжие ученики не создадут слишком много проблем. ㅤ