Нефритовый лотос

Вэй Ин резко подскочил на кровати и шумно выдохнул. По виску у него стекла капля пота. Он сглотнул, чувствуя невероятную жажду, и осмотрелся. В комнате ещё стоял утренний полумрак. Сквозь приоткрытое окно можно было увидеть рассветное небо с белой кромкой по горизонту. Само солнце, скорее всего, покажется лишь через час. Было очень жарко, и омега в странном раздражении скомкал одеяло ногами. Оно, опасно повиснув бесформенным комком на краю, держалось несколько минут, но всё же грохнулось, повалив за собой несколько других скомканных одеял и вещей, составлявших бортики гнезда. Усянь нахмурился, но решил, что починит всё позже. Сон ушёл. Он не знал, что ему снилось, но точно что-то противное. А ещё его странно подташнивало. Он спустил ноги на пол, касаясь горячими ступнями прохладных досок и ещё раз вздохнул. Противное ощущение после сна, когда ты словно источаешь из себя жар, раздражало его. Он встал и пошатнулся. Мутило. Кружилась голова. Да что за черт? Такое бывало иногда после неудачного сна, но омега не знал, что в этот раз не понравилось его телу. Он собрался с силами и вышел из комнаты, направляясь в сторону малой кухни. Нужно попить. Усянь шёл по пустым коридорам слегка пошатываясь, но чем ближе была кухня, тем легче ему становилось. Вэй Ин откинул выдвижную дверь в стену, прошёл мимо стола и, открыв нижнюю дверцу столешницы, прищурился, пытаясь в темноте разглядеть металлическую кружку. Присел на корточки, с недовольным вздохом отодвигая расписные чашки Янли. Нашёл наконец кружку, закинутую куда-то в угол. Встал и, закрыв дверцу ногой, дунул в кружку, вытирая её краем рубахи. Где-то что-то стукнуло, и он прислушался. Вдруг разбудил кого. Но в доме стояла тишина. Омега расслабился. Подошёл к огромной бочке, стоявшей в углу кухни, и с тихим деревянным скрипом снял с неё крышку. Зачерпнул холодной воды, с наслаждением делая большие глотки практически ледяной жидкости. На бочке были руны холода, поэтому вода всегда была прохладной. Особенно по утрам. Усянь закрыл бочку и, поставив кружку на стол, вздохнул. В окно кухни теперь было видно утренний туман, стелившийся плотным покрывалом по земле. Омега лениво потянулся, широко зевая. Остатки неприятного сна ушли, и теперь ему хотелось поваляться дальше. Он вернулся в свою комнату, завалился на остывшую кровать и вздохнул. Сон не шёл. Потому что на краю сознания маячила неуютная мысль о сломанном гнезде. Усянь недовольно сморщился и встал, подбирая упавшие вещи. Положил их обратно на кровать и, забравшись внутрь круга из одежды, начал вытаскивать каждую вещь. Утыкался в неё носом, рассматривал, увлечённо прилаживал на своё место, приглаживая, рассматривая, как она выглядит в общем фоне. Перебрав всё гнездо, накрыл бортики из вещей одеялами и подушками. Улёгся посредине, теперь чувствуя себя хорошо. Но спать уже совсем не хотелось. Вэй Ин посмотрел на потолок. Иногда он думал о вещах, которые уже не мог рассказать Цзян Чену. Не мог рассказать и Янли. Это были мысли и темы, про которые стыдно было говорить вслух. Он почему-то даже с Не Хуайсаном это не обсуждал. К примеру, о том, что после отъезда из клана Лань он слишком часто начал думать о... членах. Сначала это был лишь один, одного конкретного альфы, но, так как Лань Чжаня рядом больше не было, он начал представлять других своих знакомых. Это было забавно до того момента, когда Лау придержал его от падения во время спарринга, а Усянь за несколько мгновений представил их в самой неприглядной позе, которую только можно было представить. Подобное омегу даже напугало слегка. Черт возьми, Лау был его наставником, старшим братом почти, а он... Кошмар, в общем. Конечно, он знал, что это переходный возраст. Гормоны взбушевались, он начал расти не только в росте и мышечной массе, и это вроде как нормально, но всё равно напрягало. Интересно, а Лань Чжань вспоминает о нём? Ну хоть немножко? Вэй Ин резко развернулся на бок и, сжав между ног одеяло, прикусил губу. Глубоко вздохнул. В голову опять полезли мысли о полуголом альфе Лань в источнике. Усянь крепко зажмурился, пытаясь думать о тренировках. На тренировках, во время которых вокруг так много раздетых альф..., а Лань Чжань, наверное, когда очень жарко, тоже снимает верх. Омега шумно вздохнул и потерся пахом о скомканное постельное, тихо заскулив. Нет, нет, нет! Хватит уже! Ну почему?! Вэй Ин не выдержал. Резко вскочил с кровати, накинул на себя уличную рубаху со штанами и, схватив с подставки меч, раскрыл окно. Деревянные створки визгливо взвыли, соприкасаясь с подоконником, и парень на несколько секунд прищурился, надеясь, что никто этого звука не услышал. На ночь все двери в резиденцию закрывались на засовы, и открывал их главный по дому где-то в шесть утра. Поэтому Вэй Ин выбрал быстрый способ попасть на улицу. Он прыгнул в траву и передёрнул плечами, чувствуя, как по всему телу проходятся мурашки — дело шло к осени, и теперь по утрам было довольно прохладно. Побежал в сторону поля для тренировок. Босые ноги глухо шлепали по влажным камням. Он приостановился, добежав до мостиков, и, глубоко вздохнув влажный воздух, пошёл совсем медленно. Дерево под ногами ощущалось теплее и куда уютнее, чем камень. По кромке воды расходился туман, достигая мостиков, и уже спустя несколько минут нижняя часть штанов Вэй Ина совсем промокла. Иногда можно было услышать тихие всплески воды — они не ловили рыбу рядом с резиденцией. Стрекотали насекомые, чуть дальше, там, где из воды росли ивы, можно было услышать утренние пересвисты птиц. Омега зажмурился от того, как же было спокойно и хорошо. Он редко видел эту красоту, потому что обычно вставал часов в десять, когда солнце уже светило, тумана не было, а вокруг ходили люди, создавая перманентный гул голосов. Минут через двадцать Вэй Ин наконец дошёл до площадок. Подумал, стоит ли побегать на поле или просто потренироваться? Он, на самом деле, в последнее время довольно часто занимался с утра. И, в общем, довольно часто занимался. Стал куда меньше работать по ордену, предпочитая всё свободное время тратить на тренировки. Потому что... Ну... Он скидывал напряжение. И возбуждение, ставшее слишком частым. Конечно, Усянь пытался справляться и традиционным способом, но одного раза было мало, а сидеть в комнате и дрочить по полчаса ему совсем не улыбалось. В общем — тренировки. -- Да. -- Сказал он вслух и упëр руки в бока, прикидывая разминку. Кружочков... двадцать пробежит, потом зарядка полчасика, разминочка, и можно начинать с отжиманий. Хороший план.

***

Цзян Чен недовольно вздохнул и перевернулся набок, закрывая голову подушкой. Утренние лучи солнца, заливавшие всю комнату, раздражали его. Ещё раздражал шум во дворе, доносившийся из приоткрытого на ночь окна, и мысли о завтраке. Да блин. Стоило только подумать о еде, и сон как рукой сняло. Альфа для пущей важности покрутился в постели ещё немного и, тяжело вздохнув, откинул одеяло. Ладно, здравствуй, новый день. Цзян Чен широко зевнул и потянулся, прохрустев спиной. Встал, чувствуя потребность либо закрыть дверь, либо очень быстро прошмыгнуть в туалет. Незначительные утренние неудобства в виде стояка уже не смущали его так сильно, но всё же иногда заставляли задаться вопросом. Почему у Вэй Ина такой проблемы не было? Вот странно, конечно. Они разговаривали на эту тему и были очень удивлены обнаруженными отличиями утренних пробудок. При том, что, со слов других альф, у всех иногда возникала такая проблема. Ваньинь накинул на себя верхнее ханьфу, выходя в коридор. Повёл плечами, выпрямляясь. Возможно, проблема была в том, что Вэй Ин альфой не был? Когда-нибудь они узнают ответ. После утренних процедур Цзян Чен оделся нормально и тут же направился в комнату брата. Он распахнул дверь и поджал губы: Усяня в комнате не было. После возвращения из облачных глубин, спустя неделю, Вэй Ин начал больше заниматься. А в последнее время вообще практически всегда вставал по утрам. Вот прям очень сильно по утрам. На вопросы омега лишь пожимал плечами, и Цзян Чен отстал. Альфа вышел во двор, глубоко вдыхая прохладный воздух, уже отдающий приближающейся осенью. Пора было прекращать ходить босиком. Парень осмотрелся вокруг, наблюдая за ходящими туда-сюда людьми, и, собравшись с мыслями, кивнул сам себе. Ему нужно было поговорить с другими альфами на очень щепетильную тему. Он откладывал этот разговор полтора месяца. По началу он просто смущался, а потом, в момент, когда он собирался с кем-нибудь поговорить, из ниоткуда всегда появлялся Вэй Ин, который вроде должен был тренироваться, и Ваньинь менял планы. Цзян Чен не хотел, чтобы брат участвовал в разговоре, и узнал, про что он будет спрашивать. Усянь был с ним в Облачных Глубинах, и была высока вероятность, что он догадается про... Ваньинь нахмурился и ловким движением вскинул меч в воздух, запрыгивая на него. Пешком до нужного места идти минут сорок, поэтому лучше он полетит на мече.

***

Орден Цзян по своей территории был огромен. Первые жилые домики можно было увидеть спустя пятнадцать минут ходьбы от главной резиденции чуть в сторону от тренировочных площадок. Скопление домиков было разбросано хаотично, и, как правило, в каждом из таких мини-поселений жило всего две-три огромных семьи человек по тридцать. Какие-то из посëлочков были построены ещё много поколений назад, тогда, когда на дома ещё не наносили руны для укрепления дерева. Какие-то из поселений стояли на воде, какие-то нет. Чаще всего приходилось ремонтировать первые. Сырость плохо влияла на дерево. Впрочем, сейчас плотники научились использовать в строительстве руны, что значительно продлевало срок жизни построек. Цзян Чен прилетел в поселение на воде. Оно входило в разряд старых, и перед надвигающейся зимой самые дряхлые дома разбирали, строя новые. Здесь-то, во время стройки, и было самое большое скопление альф. Точнее, здесь были только альфы, чему парень был очень рад. Цзян Чен порой слышал, что за пределами ордена про них ходят обидные шутки, о том, что омег от альф не отличишь, да и зачем альфы, если сучки могут сами и еду себе добыть, и дом построить. Это было обидно, потому что, несмотря на равноправие омег и альф, в их клане всё же существовала логика и адекватность. Омеги и женщины, очевидно, слабее телом, не занимались тяжёлой работой. Над ними не дрожали, как в клане Лань, но никто не разрешит маленькому омежке таскать брёвна, когда рядом есть свободные альфы. Да, и женщины, и омеги в их клане в большинстве своём могли унести за раз два бревна. Но зачем? Это было просто. Об этом никто не говорил, и не спорил. Цзян Чен не понимал людей вне ордена. Впрочем, его приближение заметили. Парень спрыгнул с меча и, убрав его в ножны, глубоко вздохнул, подходя к отдыхавшим мужчинам. Ему в приветствии вскинули ладони: -- Цзян Чен! Какие люди! Помочь пришёл? -- Ваньинь кивнул им в приветствии и, упав на свободное бревно, поджал губы, собираясь с мыслями: -- Я хотел кое-что спросить. -- Альфы собрались, откидывая смешки и расслабленные улыбки. Наследник клана редко выглядел таким серьёзным. Ваньинь решил не тянуть и сказал прямо: -- Как понять, что ты нравишься альфе? Кто-то захлебнулся водой и закашлялся. По спине несчастного постучали. Сидящий рядом с Цзян Ченом мужчина нахмурился, скрестив руки: -- К тебе кто-то пристаëт? -- Остальные тоже нахмурились, и наследник Цзян оскорбленно вскинул брови: -- Да почему это первая ваша мысль!? Я что, похож на...? -- Он неопределённо помахал ладонью, так и не решив, на что же он мог быть похож. Альфа слева от него покачал головой: -- Вот поэтому. Во-первых, ты ещё молодой и по общему телосложению на альфу пока что не доходишь, во-вторых, красивый. У тебя миловидное лицо, уж прости меня. И в-третьих, ни у какого просто влюблённого альфы духа бы не хватило за тобой ухаживать. Ни духа, ни нервов. А вот у какого-то извращённого — вполне. Цзян Чен не удержался и фыркнул, вспоминая Сиченя. Вот уж точно — извращённый. Затем погрустнел, осознав смысл сказанного: -- То есть, его может привлекать только моя внешность? Тогда, если я вырасту, он... потеряет интерес? -- Ваньинь хотел ударить себя за то, что последнюю фразу он произнёс слишком расстроено. Альфы переглянулись. Цзян Чен, не контролируя свой язык, продолжил: -- А что нужно сделать, чтобы... ну... показать интерес в ответ? На парня упали тяжёлые взгляды. В их клане к союзам из двух одинаковых полов относились нейтрально. Ничего не говорили. Не осуждали. Каждый мог любить и выбирать того, кого хотел. Но... Не Цзян Чен. Не наследник клана. Наследник клана был обязан выбрать в супруги женщину или омегу. Только так. И никак иначе. Альфа, сидящий рядом с парнем, тяжело вздохнул: -- Мы не... не можем точно сказать. Думаю, зависит от человека. Как чувствуешь. Ваньинь, уже осознавший, что сказал лишнего, поблагодарил их и, запрыгнув на меч, улетел в сторону тренировочных площадок. Его проводили печальными взглядами. Цзян Чена им было жалко. Но те немногочисленные правила клана, которые у них были, все Цзяны исполняли беспрекословно. Один из мужчин отпил остывший чай из кружки. Посмотрел в сторону улетевшего парня. Вздохнул: -- Пойду в резиденцию. Нужно сообщить Главе.

***

На тренировочных площадках Вэй Ина не было. Как и на полях для бега рядом. Цзян Чен стоял на мече, рассматривая маленьких людей внизу, и задумчиво смотрел за тренировками. Куда его брат мог деться? На поля он без Ваньиня не ходил. Да и две недели осенней жатвы, когда они убирали всё с полей, закрывая сезон, должны были начаться лишь через месяц. Сейчас работы там не было. Может, он в ткаческом секторе? Усянь любил вышивать узоры на одежде. Хотя получалось у него... ну, не очень хорошо. Альфа посмотрел на рукав своих верхних одежд. Судя по ткани, на нём был новый комплект, который он получил недели три назад. Значит, сейчас пошив одежды, скорее всего, штатный. Без красивых одеяний. Тогда омега не там. Но где? В пустую летать по всему ордену не хотелось — так и день пройти мог. Цзян Чен вздохнул тяжело, с трудом вспоминая заклинание поиска. Вспомнил руну, высеченную на нижних одеждах брата. Собрал энергию на кончиках пальцев и неуверенными штрихами начертил поиск в воздухе. Символы замигали, и он зажмурился — пожалуйста, пусть сработает. Руны осыпались в тонкую дрожащую линию, показавшую на восток. Альфа, успевший порадоваться успеху, снова нахмурился. Ну и что он там делает? На востоке отсюда были только леса. И озеро. Да ладно? Ну нет! Цзян Чен почувствовал волнение, поднимающееся по желудку к горлу. Этот придурок... Ваньинь направил меч в нужную сторону. Нет, когда он его найдёт, обязательно поколотит.

***

Альфа спрыгнул с меча и быстрыми, злыми шагами направился к кромке озера. К счастью, Вэй Ин был у берега. Омега не успел даже поздороваться — Ваньинь отвесил ему крепкий подзатыльник и, наклонившись, схватил за талию, закидывая на плечо. Тельце в его руках что-то недовольно завопило, но у Цзян Чена не было желания шутливо переругиваться. Он был зол. Вытащив брата из воды, он кинул его на землю рядом с его одеждой и, сжав челюсть, скрестил руки: -- Одевайся. Вэй Ин обиженно поджал губы: -- Да ладно тебе, что за строгость? -- В глазах альфы ничего не поменялось. Он повторил: -- Одевайся. -- Усянь, в попытке смягчить брата, выпустил немного феромона и сделал голос чуть тише: -- А-Чен, ну что такое? Вода ещё не ледяная, и у меня есть светлая ци. Она меня греет, всё нормально, я... Цзян Чена аж передёрнуло от запаха брата. Он разозлился ещё сильнее и, выпустив альфу, буквально вбил в него каждое слово: -- Закрой. Свой. Рот. И. Одевайся. Вэй Ина пробрало. Он невольно вжал голову в плечи и, нахмурив носик, всё же замолчал, покорно натягивая сухую одежду. Передернул плечами. Не любил, когда брат использовал свою альфа-сторону. Ваньинь смотрел на то, как брат одевался, сжимая челюсть. Стоял со скрещенными руками, чувствуя, как сердце бьётся в горле от волнения. И тихой паники. Вода не была тёплой. Да, у Вэй Ина была светлая энергия, которая могла греть. Но она не помогла ему четыре года назад. Когда омега искупался в ледяной воде и слег с ужасной, жуткой лихорадкой на пять дней. На пять дней, во время которых лекари в ужасе буквально вытягивали его с того света. На пять дней, после которых он не просыпался ещё неделю, а после месяц пытался восстановиться. Никто так и не смог объяснить, почему же это произошло. Больше Вэй Ин не болел, даже бегая всю зиму босиком, но теперь вся семья панически боялась отпускать его в даже слегка прохладную воду. Особенно сильно боялся Цзян Чен. Потому что это он сидел с братом безвылазно. Это он проснулся посреди ночи из-за того, что... из-за того, что сердце у брата перестало биться. Это он в ужасе звал лекарей, и он видел, как они осматривали Усяня. Это ему сказали, что с братом всё хорошо, что ему приснилось, и температура не повышается. Но... Но даже если это был сон — этого момента альфе хватило на всю жизнь. Больше никогда. Вэй Ин наконец оделся и встал на меч. Цзян Чен глубоко вздохнул, внимая гневу, и тихо сказал: -- Прилетим — быстро в кровать. Я принесу тебе воду, посидишь в бочке. Усянь закатил глаза, но спорить с братом не стал.

***

Цзян Чен с братом прибыли в резиденцию часам к четырём дня. Внезапно оказалось, что Усяня искали. Янли увидела их первая и подбежала к приземляющимся братьям с таинственной улыбкой. На входе в дом стояла мадам Юй. Она тоже выглядела весьма... довольной. Цзян Чен сначала в недоумении посмотрел на них, а затем, в осознании, вскинул брови сменил хмурое выражение лица, и всё же сдержано улыбнулся, смотря на омегу. Вэй Ин, единственный, не имеющий понятия, что происходит, тут же возмутился: -- Так, что за улыбочки? Я чего-то не знаю? -- Сестра фыркнула, и взяла его за рукав, направляясь в дом: -- Сейчас узнаешь. Мадам Юй, когда они поравнялись с ней, кивнула сыновьям и двинулась следом. Спустя два поворота Усянь понял, что идут они в его комнату. Смятение настигло его. Он не помнил, чтобы у него был какой-то праздник, и он вроде не ожидал какое-то оружие в подарок... Впрочем, в чем дело, он осознал, не доходя до комнаты. Рядом с ней, в коридоре, прислоненная к стене, стояла огромная кровать. Она была наспех обернута тряпками в подобии банта. Рядом с ней стоял Фэньмянь, читавший какой-то документ, делая пометки карандашом. Увидев процессию, он свернул бумагу в карман и улыбнулся. -- А-Ин, где ты бродишь? -- Цзян Чен, всё ещё переживающий, раздражённо фыркнул: -- Он сидит в ледяной воде. Ему лета накупаться не хватило. Семья недовольно вздохнула и с явным осуждением посмотрела на омегу. Мадам Юй отвесила ему подзатыльник: -- Паршивец, ты в уши ваты каждый раз запихиваешь? Тебе нельзя в холодную воду, это так сложно запомнить? -- Вэй Ин надулся, но отец перевёл разговор в другое русло: -- Ладно, Вэй Ин сейчас поможет поставить новую кровать и тут же сядет греться. Омега согласно закивал, подходя к кровати. Провёл по ней пальцами, чувствуя восторг. Животная часть внутри завопила от счастья. Это же какое большое гнездо они сделают! Усянь открыл дверь нараспашку и поспешно стянул все свои вещи со старой кровати. Отложил их в уголок. Цзян Чен с Фэньмянем быстро вынесли старую кровать и осторожно заносили новую. Вэй Ин в нетерпении, чуть ли не подпрыгивая, подождал, пока они её поставят, и тут же залез, разваливаясь в позе звезды. Теперь он мог крутиться как угодно, и ноги не мешали нигде. Янли мягко засмеялась: -- Ну что, тебе нравится? -- Усянь резко сел, посмеиваясь: -- Конечно! Спрашиваешь! -- Мадам Юй кивнула: -- Это хорошо. Держи, -- Она подошла к нему и вытащила из рукава несколько верхних накидок. По одной от каждого, включая её. Вэй Ин складывал их вещи в бортики гнезда, чувствовал запах семьи и ощущал себя защищённым. Усянь в благодарность чмокнул её в щеку и кинулся к остальным вещам, желая поскорее сделать новое гнездо. Женщина мягко улыбнулась, посмотрела на мужа и кивнула ему. Фэньмянь приобнял её за талию, и они вышли из комнаты Вэй Ина. Следом за ними вышла и Янли. Мадам Юй коснулась её плеча: -- Сходи в лазарет, попроси витамины. Скажи, что Вэй Ин опять плескался в озере. -- Девушка кивнула и поспешно ушла в другую часть коридора. Женщина тяжело вздохнула: -- Только бы он не заболел. -- Её голос сильно упал почти до шёпота, -- Я не уверена, что переживу смерть моего ребёнка. Фэньмян наклонил голову, целуя её в висок: -- Давай не будем об этом думать. -- Обнял сильнее, наклонился слегка, целуя заднюю часть шеи, и огладил ладонями тонкую талию, прижимаясь ближе. Женщина с придыханием прошептала: -- Бессовестный, давай хотя бы не в коридоре. -- Альфа недовольно что-то проскулил ей в шею и стиснул в объятьях. Мадам Юй взволнованно заворочалась в его руках, оборачиваясь: -- Милый, пойдём в комнату. Я же говорила, не нужно выходить. Ты совсем сдурел вылазить из покоев в первый день гона. -- Фэньмянь болезненно выдохнул ей в шею: -- Хотел... участвовать в подарке для ребёнка. -- Женщина вздохнула: -- Поучаствовал. Пойдём скорее.

***

Вэй Ин аж язык высунул от усердия. Запихнул между одеялами рубашку Цзян Чена. Посмотрел на неё, упал на комок, полежал так немного, затем всё же вытащил вещь и положил её в другое место. Взял ещё одно одеяло, укладывая его полукругом. Ваньинь принёс последнее ведро воды. Вылил его в бадью, стоящую за ширмой, и нарисовал на воде символ. Руна растворилась и вода заметно потеплела. Альфа потрогал воду пальцами и нарисовал ещё одну. В этот раз результат его устроил. Он обернулся, смотря на трудящегося брата: -- Иди в воду. Она нагрелась. -- Омега покачал головой: -- Сейчас. -- Цзян Чен скрестил руки: -- Ты хочешь, чтобы она остыла? -- Вэй Ин не успел ему ничего ответить — в комнату вошла Янли со стаканом: -- А-Ин, слушайся брата. Держи, выпей. Усянь скуксился. Взял стакан, поднёс ближе и понюхал. Отстранился резко, чихая: -- Фу, гадость какая. Не буду я это пить, зачем? -- Девушка нахмурилась: -- Я не понимаю, что с тобой? Что за внезапный ребёнок? В озере мы купаемся, брата не слушаемся, отказываемся пить лекарства... -- Вэй Ин закатил глаза и взял стакан, залпом выпивая. Сморщился, передернулся весь и сипло прохрипел, хмурясь: -- Небожитель, помилуй... ой... ужас какой. -- Вздохнул тяжело, спрыгивая с кровати: -- Иду я, блин. Как будто покапризничать нельзя. Мне нужно быстрее гнездо сделать, а вы меня в воду гоните. Цзян Чен скрестил руки: -- Если бы кто-то не купался в озере... -- Усянь скинул вещи, и осторожно залез в воду, расслабленно выдыхая: -- Я тренировался, стало жарко, вот и решил остудиться. -- Янли прижала руку к груди, и покачала головой: -- Ещё хуже... мы позовëм лекаря. Пусть он тебя осмотрит на всякий случай. -- Ваньинь кивнул: -- А ты сиди здесь. Брат с сестрой вышли. Вэй Ин вздохнул, и расслабился, прикрывая глаза. Он любил их, но иногда его семья делала переполох из-за каких-то совсем глупых мелочей.

***

После событий с подарком новой кровати и Вэй Ином, искупавшимся в озере прошла неделя. К счастью для всех, омега не заболел. А чета Цзян без лишних волнений провела несколько дней в своих покоях. Но спокойствие длилось недолго. Цзян Фэньмянь вежливо улыбнулся и, когда Вэнь Жохань отпил чая, кинул быстрый взгляд на жену. Мадам Юй была в таком же замешательстве, что и он. Глава ордена Вэнь внезапно посетил их с визитом. Понять причины которого из-за расшаркиваний и прочих любезностей они ещё не успели. У Фэньмяня не было предрассудков насчёт этого человека, он просто знал, что Жохань — неприятный человек и, мягко говоря, ублюдок. Но очень умный и опасный. От того происходящее напрягало ещё больше. Что ему нужно? Глава Цзян честно продумал каждую из возможных причин, и ни одна им не подходила. А альфа всё так и продолжал говорить о всяких мелочах и совершенно несвязных вещах. Внезапно в окно приёмного зала залетел человек. Вэй Ин выглядел взъерошенным и весёлым. Впрочем, судя по его резко округлившимся глазам, он явно не ожидал увидеть кого-то в помещении. Мадам Юй сделала страшное лицо, и омега поспешно поклонился, извиняясь: -- Прошу прощения, я не знал о приёме. -- Парень собирался выпрыгнуть назад, но, совершенно внезапно для всех в комнате, Жохань остановил его: -- Постойте. -- Вэй Ин, стоящий к нему спиной, зажмурился. Он не знал, кто этот альфа, но вероятно, его собирались отчитывать. Омега медленно повернулся и тут же слегка подался назад от удивления: мужчина улыбался ему. Жохань изобразил лёгкий поклон головы: -- Вэй Усянь, рад видеть вас. -- Вэй Ин растерялся ещё больше. Он бросил вопросительный взгляд на родителей, но те были в таком же смятении, что и он. Парень неуверенно спросил: -- Вы знаете меня? -- Альфа Вэнь усмехнулся, и качнул головой: -- Конечно. Более того, осмелюсь признать, что посетил ваш орден исключительно ради вас. -- Альфа поднял палец и махнул своим людям, стоявшим у стены. Двое альф поспешно подали ему резную шкатулку. Мужчина поставил её на край столика рядом с собой и отточенным движением открыл, разворачивая содержимым в сторону омеги. На красной бархатной ткани в небольших углублениях лежали два искусных кинжала. Вэнь Жохань сдержанно улыбнулся: -- Это подарок, для вас. -- Замерший Вэй Ин, судя по глазам, был кинжалами впечатлён. Но куда больше он был совершенно ошарашен и поражён происходящим. Мужчина кивнул на шкатулку: -- Вы, конечно, можете его не принимать, но я настаиваю на том, чтобы вы посмотрели. Если вы их заберёте — это ничего не будет значить. Мне важно лишь то, что они будут у вас. -- Омега сглотнул, рассматривая оружие. Затем перевёл взгляд на альфу. Красивого альфу, который, судя по всему, затеял ухаживания. Вэй Ин двинулся было к шкатулке, но тут вмешался Цзян Фэнмянь. Он резко встал и с явным холодом в голосе, смотря на Жоханя, сказал сыну: -- Вэй Ин, даже не думай их трогать. Иди в свою комнату. -- Глава Вэнь умудрился выглядеть расстроенным. Что удивительно — продолжил сидеть, когда другой альфа явно возвышался над ним, очевидно принимая его главенство. Ответил спокойно: -- Позвольте, глава Цзян. Я не замышляю ничего дурного. Я видел вашего сына на ночных охотах, и каждый раз чувствовал восхищение. Позвольте мне... -- Фэнмянь, тёмным взглядом посмотрел на него: -- Ему шестнадцать. А тебе — под пятьдесят. На ночных охотах... совместные охоты проходят два раза в год при лучших условиях. Со скольки лет ты им "восхищался"? С двенадцати? -- Жохань нахмурился, хотел что-то сказать, но Фэнмянь практически прорычал, однако, сохраняя какое-то почтение в голосе: -- Очень сильно прошу вас, глава Вэнь: покиньте наш орден сейчас же. Вэй Ин, узнавший наконец личность альфы, в невероятном удивлении раскрыл глаза и, внезапно даже для себя, влез в разговор отца: -- Папа, подожди, может... В этот самый момент, впервые за все годы жизни Вэй Ина в ордене Цзян, Фэнмянь повысил на него голос: -- Вэй Ин. Я сказал тебе: ступай в свою комнату. Живо. -- Омега насупился: -- Но...! -- Глава Цзян зарычал: -- Я что-то, непонятно говорю!? В этот самый момент Вэй Ин буквально задохнулся от придавившей его силы. Он тихо всхлипнул, пошатнулся, почти упал на колени, но смог удержаться на ногах и, чувствуя подступающие слезы, поспешно вышел из помещения через чёрную дверь. Стоило ему только оказаться в коридоре, как ноги у него подкосились, и омега беспомощно скатился по стенке, чувствуя, как дрожит тело. По щекам текли горячие слезы, и он всё никак не мог успокоить бешено скачущее сердце. Отец никогда не применял на нём феромон для подавления. Стало очень обидно. Невероятно сильно. За ним в первый раз попытался ухаживать альфа, а папа... Омега шмыгнул носом и окончательно разревелся, прижимаясь к стене. Мало того, что альфу выгнали, так ещё и на него ни за что накричали. Наверняка и кинжалы выкинут. Конечно, зачем ему альфа? Будет до старости один. Так и умрёт незамужним. Вэй Ин плакал минут пять, пока дверь рядом не открылась. Из зала вышел Фэнмянь. Он посмотрел на ревущего сына и поджал губы. Нахмурился: -- А-Ин. -- Усянь его проигнорировал, не желая с ним разговаривать. Глава подошёл ближе, наклонился и взял его за руку: -- Пойдём. -- Но Вэй Ин, душимый сильной обидой, выдернул ладонь и, поджав ноги, прижался к стене сильнее, продолжая тихо плакать. Фэньмянь тяжело вздохнул и, без предупреждения, подхватил сына на руки. Усянь встрепенулся, пытаясь из рук родителя вырваться, но альфа беззлобно рыкнул: -- Успокойся. Омега, не желая получить второй раз, всё же затих, но говорить явно не собирался. От такого бесцеремонного обращения стало ещё грустнее, и Вэй Ин снова заплакал, скрестив руки. Уткнулся носом в чужую рубашку, планируя промочить её влагой. Из-за угла показался довольный Ваньинь, с которым они до этого играли в прятки. Однако тут же резко замер и испуганно посмотрел на брата, в руках отца. Плачущий Вэй Ин, да ещё и не на своих двоих, испугал его. Ваньинь кинулся к ним, но Фэньмянь остановил его: -- Потом. Мне нужно серьёзно поговорить с твоим братом. -- Наследник Цзян неуверенно замер на месте, провожая их взволнованным взглядом. Сзади подошла Янли. Она слышала слова отца, они в замешательстве переглянулись. Решили сходить к маме, предполагая, что она может что-то знать.

***

Фэньмянь зашёл в комнату Усяня и осторожно положил его в гнездо, накрывая скомканным одеялом. Вэй Ин тут же накрылся им, пряча голову, и, свернувшись клубочком, отвернулся к стене. Мужчина вздохнул. Его мальчик всё ещё был таким ребёнком. Альфа присел на краешек кровати и начал ласково гладить сына по спине: -- Вэй Ин, послушай меня, пожалуйста. Ты у нас умный мальчик, я это знаю. -- Омега притих, и Фэньмянь принял это за хороший знак. Спросил, -- Скажи, почему ты плачешь? Усянь шмыгнул носом и пробурчал из-под одеяла: -- Ты накричал на меня. И использовал феромон. -- Альфа качнул головой, поглаживая своего ребёнка по плечу: -- А почему я это сделал? -- Вэй Ин не ответил ему. Тогда мужчина продолжил: -- Потому что ты попытался оспорить мои слова. И потому что ты с чего-то решил, что ухаживания этого мужчины — это неплохо. -- Фэньмянь вздохнул, и переместил ладонь на голову сына, -- Он глава клана. Клана, в котором женщины и омеги — вещь. Он рос с этими устоями всю жизнь. Я знаю его, и всегда, когда мы оказывались рядом, он обращался с омегами соответствующе. А-Ин... Мужчина посмотрел в окно, пытаясь подобрать слова: -- ...Такие как он — не меняются. А ещё в ордене Вэнь разрешено многомужество. У него три жены и два мужа. Ты хочешь стать шестым в его списке? Покинуть дом? Он — глава. Он не перейдёт в наш клан ради тебя. Этот человек... он даже своему старшему сыну не дал хоть какую-то каплю своих обязанностей. Он не хочет делиться местом главы, и уж точно не будет полностью уходить из клана. Поэтому... зачем тебе все это? Зачем ты хотел, чтобы он остался? Вэй Ин развернулся, выворачиваясь из одеяла, и всхлипнул. -- Я не... не хочу связывать с ним жизнь. Просто... это первый мужчина, который... ну знаешь, проявил... ухаживания. Первый, красивый и сильный. Умный, и я просто... Фэньмянь покачал головой и кончиком пальца стёр слезу под его глазом, разгладил влагу на щёчках: -- Маленький мой... -- Омега смущённо поджал губы. Его уже давно так не называли, -- ...с орденом Вэнь "просто" не бывает. Этот альфа, самодовольный и высокомерный ублюдок, с какого-то чёрта обращался к омеге вежливо и на "ты". Он сидел, когда я стоял. А значит, это только одно — он тобой очень сильно заинтересовался. И лучше всего искоренить в зародыше его попытки тобой завладеть. Мужчина тяжело вздохнул, пытаясь подобрать слова и найти в себе силы сказать то, что следовало бы: -- Он сильнее тебя. И ты это знаешь. И он очевидно плохой человек. Поэтому, он запросто может... -- Фэньмянь не выдержал, ему плохо было от жуткой мысли, и он взял сына в коконе из одеяла на руки, прижимая к себе, -- ...Он может сделать с тобой то, что попытался сделать тот альфа в начале лета. Только в этот раз попытка будет удачной. Потому что ты не сможешь ничего ему сделать. Более того, он может похитить тебя, и тогда... Нам всем будет очень и очень сложно. Но хуже всего будет тебе. -- Фэньмянь заглянул сыну в глаза, -- Ты представляешь, что он может с тобой сделать? Губы у Вэй Ина задрожали. Он тихо кивнул, шмыгнул носом и снова расплакался, прижимаясь к папе. Альфа крепко обнял его и, поглаживая по спинке, начал легонько покачивать в попытке успокоить. Сказал тихо: -- Ты станешь сильнее. Ты много тренируешься, очень много. Я думаю, года через два — Лау придётся сильно попотеть, чтобы выходить в ничью. Омега начал успокаиваться минут через пять и, шмыгая носом, почти шёпотом, смущённо сказал: -- Пап... Фэньмянь дёрнул бровям, смотря ему в глаза: -- М? -- Вэй Ин прокашлялся, бормоча: -- Не говори Цзян Чену, что я так сильно плакал. И маме тоже. И Янли. Никому вообще. -- Альфа мягко посмеялся: -- Хорошо. Никому не скажу. Вэй Ин вздохнул с облегчением. Какой стыд. ㅤ