Нефритовый лотос

Вэй Ин сосредоточенно протянул нить сквозь ткань и сверился со схемой. Это был последний элемент вышивки. Омега перевернул изделие, закрепил нить, и обрезал её, разворачивая рубаху на лицевую сторону. Внимательно проверил, что ничего не забыл и положил руки на ткань — та слегка нагрелась. Он качнул головой. Отлично, всё получилось. Усянь вздохнул откидывая с ног одеяло — его сразу же обдало прохладой комнаты. Омега поморщился, и посмотрел на часы, висящие на стене — подарок Цзян Чена на прошедший вчера день рождения. Было уже довольно поздно, почти обед. Вэй Ин нахмурил брови, и непонятно из-за чего, тихо захныкал. Голова после вчерашнего праздника раскалывалась с утра, но он, вместо того чтобы поспать подольше, схватил подаренный сестрой комплект одежды, и начал наносить вышивку. Омега откинул ханьфу с рубахой и штанами на край кровати, поправил бортик гнезда, и закинув верхнее одеяло обратно, залез в самый низ трехслойного нагромождения из одеял и пледа. Поправил подушки, и свернувшись калачиком, уткнулся носом в теплую ткань нагретую им, пока он сидел. Его новая перина была мягкой, как и все одеяла и подушки, и он чувствовал себя так, словно спрятался в облаке. Спустя какое-то время дверь в его комнату, с тихим стуком приоткрылась: -- Вэй Ин? -- Какая-то девушка заглянула к нему. Омега вытащил голову из гнезда: -- М? -- Она, увидев что он в комнате, улыбнулась, и подняла руку со связкой из двух кувшинов: -- Из Лань прибыл человек, сказал что это тебе подарок от кого-то, там записка есть, мы не читали. -- Она осмотрела его положение в кровати и пожала плечами, -- Я могу поставить на стол, если хочешь. Вэй Ин покивал головой: -- Да, было бы славно. Спасибо! --Девушка улыбнулась ему, и зашла в комнату, оставляя кувшины с запиской на его рабочем столе. Она слегка отодвинула кучу бумаг в сторону, стараясь ничего не помять, и оставив подарок, вышла. Усянь полежал в гнезде ещё немного, затем, всё же заинтересованный, вытащил из гнезда руку, и схватив рубашку со штанами затащил их под одеяла. Залез в темноту постели сам, и несколько минут можно было видеть только копошения под тканью. Затем он всё же вылез, теперь не чувствуя противного утреннего холодка. Спрыгнул на пол, к счастью, покрытый ковром к зиме, и подошёл к столу. О-о-о! Эти кувшины не узнать было нельзя. Закрытые красной плотной вощеной тканью, и надёжно перевязанные бечевкой. Наклейка на кувшине, расписанная вручную, гордо оповещала "Улыбка императора". Вэй Ин правда считал, что в Гусу делали прекрасное вино, несмотря на то, что в ордене, к которому они причислялись, был запрещëн алкоголь. Омега находил это забавным. Он взял записку, и открыл её. От каллиграфического почерка у него аж мурашки по спине прошлись. "Поздравляю с днём рождения. Я рад, что семнадцать лет назад, в этот день, родился такой человек как ты. Я желаю тебе больше думать головой, и осмотрительнее относиться к своим действиям. Не пей много. Буду рад встрече в любое время. Лань Чжань." Усянь почувствовал, что у него покраснели кончики ушей. Не ясно из-за чего. Он закрыл открытку, затем открыл, затем снова закрыл. Потом открыл нижний ящик стола, и достал из глубины простую шкатулку. У неё не было щели для ключа, или хоть какой-нибудь щеколды, но тем не менее, вещица была плотно закрыта. Вэй Ин нажал указательным пальцем на верхнюю часть крышки, затем большим на боковую поверхность — место под его пальцами засветилось лёгким синим цветом и послышался щелчок. Омега открыл шкатулку, укладывая в неё открытку. Посмотрел на кусочек бумаги, лежащий сверху на других, и взял его, разворачивая. "Извиняюсь" Он разглядывал надпись какое-то время, затем вздохнул, и положил бумажку обратно, закрывая шкатулку. Убрал её обратно в глубь ящика. Вздохнул. Положил ладони на щеки, прикрывая глаза. Возможно... есть вероятность, что он нравится Лань Чжаню? Ну, не как друг, а как... омега? С другой стороны, у них такой... чистый орден, столько правил. Может, у Ванцзы уже есть жених? Вэй Ин вспомнил того омегу, который ударил Цзян Чена на мостиках, и говорил, что он жених Лань Сиченя. Почему бы и младшему брату не выбрать невесту? Внезапно Усянь погрустнел. Они с Лань Чжанем не могли быть вместе. Разные ордена, разные правила. Да и, пожалуй, как бы сильно Вэй Ин не влюбился бы в Ванцзы — он всё равно не смог бы быть с ним там, в ордене Лань. Его место здесь. Его дом. Его жизнь. Его работа. Его семья. Внезапно омега в раздражении схватил кувшин, сорвал с него ткань и, откупорив крышку, сделал несколько больших глотков. Отставил вино и вытер тыльной стороной ладони губы. Почему единственный альфа, который был ему не противен, был тем, кого достать будет сложнее, чем выучить все их чертовы правила!? И вообще, ему не нравится Лань Чжань! Как друг! Да! Но не как мужчина! К чёрту вообще всё! Он хочет гулять! Вэй Ин агрессивно сел на кровать, натянул носки, начал натягивать сапоги. Затем встал, схватил верхнее ханьфу, накинул на себя, закрепил ножны с Тенгу, подвязал талию поясом, повесил колокольчик и, надев перчатки без пальцев, вышел из комнаты. По пути на улицу завязал себе шишку, перевязывая её красной лентой, при виде которой разозлился ещё больше. Это была лента, подаренная Лань Чжанем, а раньше Вэй Ин носил фиолетовые ленты. Он выбежал на улицу и, кивая здоровающимся с ним людям, вышел за ворота резиденции, отправляясь по причалу в город. Выпавший снег приятно похрустывал под ногами, заставляя его успокоиться. Ну и ладно. Он всё равно будет с Лань Чжанем дружить. Холодная вода с тихими всплесками билась о дерево. Сегодня было пасмурно. Спустя полчаса прогулки по причалам и городу, он вышел на окраину. Подумывал сходить в лес. Может наткнётся на нечисть. Её, конечно, вычищали возле поселений, но иногда некоторые создания всё же забредали на запретную для них территорию. Он обошёл последний дом перед лесом и вздрогнул, когда совсем рядом раздался чужой голос: -- Вэй Усянь, рад вас видеть. Омега обернулся. Всего в нескольких шагах от него стоял Вэнь Жохань.

***

Цзян Чен неуверенно постучался и открыл дверь, заходя к отцу в кабинет. Папа редко звал его к себе для "серьёзного разговора" Цзян Фэнмянь сидел за столом над документами. В комнате стоял полумрак — отец говорил, что от солнца у него быстрее устают глаза. Единственное место, куда падал свет, была столешница, на которой и лежали все бумаги. Альфа поднял голову и улыбнулся, увидев сына: -- А-Чен! Ты быстро пришёл. Присядь. -- Он отложил бумаги и указал рукой на стул рядом со столом. Ваньинь неуверенно сел: -- Доброе утро, пап. -- Он нервничал, потому что... ну... он вообще не знал, зачем его могли позвать. Обычно, даже на самые важные темы, они все говорили за столом. Или отец просто приходил к нему в комнату. Мужчина вздохнул. Посмотрел сыну в глаза, явно не зная, как начать разговор. Цзян Чен неловко поерзал на месте. Фэньмянь начал издалека: -- У нас довольно древний орден. Столько традиций... глупых, порой, но они очень важны. Хотя есть и интересные. Какие тебе нравятся? -- Ваньинь вообще не понимал про что тут речь, но честно ответил: -- Месятки и всё что с ними связанно. Э-э-э... приветствие и прощание при въезде за пределы ордена. -- Он задумался, и почесал подбородок, -- М-м-м... мёртвые животные на порог как показатель симпатии? Это практичнее цветов. Ну, я слышал, что самкам дарят цветы в других местах, но это же бессмысленно? Типо... их даже не съешь. Цзян Фэнмянь рассмеялся: -- Но цветы тоже неплохой вариант. Они красивые. Твоя мама, по секрету, в восторге. Цзян Чен улыбнулся и мужчина продолжил: -- Мне тоже нравятся некоторые. Но есть и те, которые... делают нашу жизнь сложнее. Парень задумался, воспоминая похожие: -- К примеру, тебе нужно попытаться выйти с девушкой хотя бы вничью, если хочешь хоть какой-то возможности свидания? Фэнмянь вздохнул с улыбкой: -- Более тесные. Связанные конкретно с нами. -- Цзян Чен наклонил голову в недоумении: -- С... нами? -- Глава качнул головой, касаясь плеча сына ладонью: -- С тобой, -- Положил руку себе на грудь, -- И со мной. Ваньинь помрачнел. Пробурчал: -- Брак? -- Фэнмянь тяжело вздохнул: -- Да, сын. И дети. Молодой альфа посмотрел на него странным взглядом, и мужчина смягчился, с тёплым смехом взъерошивая его волосы: -- Я — счастливый представитель нашего рода. У меня прекрасная, любимая жена и долгожданные, прелестные дети. -- Цзян Чен почувствовал, что у него краснеют уши. Отец продолжил, -- Но все люди разные. Ваньинь уже понял про что речь: -- Я знаю, пап. Знаю, что обязан жениться, чтобы стать главой клана. Что без супруга не могу занять это место. И знаю, что обязан подарить свету хотя бы одного мальчика. Фэнмянь покачал головой. Они посмотрели друг другу в глаза, понимая без слов. Отец понял, что его ребёнок уже знал, про что речь. Улыбнулся, предаваясь воспоминаниям: -- Знаешь... у меня был друг. Лучший друг. Но до того, как у меня появилась твоя мама, мы с ним... -- Он поджал губы и поднял глаза к потолку, пытаясь подобрать слово, -- ...дружили немного неправильно. Не будь он альфой — всё стало бы куда проще. Цзян Чен аж на стуле привстал, в неверии округляя глаза: -- Отец, ты...? -- Фэнмянь посмеялся: -- Да. Но, несмотря на это, я никогда не забывал свои обязанности. -- Парень нахмурился, чувствуя, что это камень в его город летит, но отец, увидев его взгляд, поднял руки, -- Я не говорю, что ты сделал что-то неправильно. Просто напоминаю. Ваньинь вздохнул: -- Хорошо. Я знаю. Это... не помешает мне. Мужчина кивнул головой. Они посидели молча, некоторое время. Затем Цзян Фэнмянь спросил: -- Этот альфа хороший? Он твой ровесник? -- Цзян Чен почувствовал, как вспыхнуло его лицо: -- Папа! -- Поймал лукавый взгляд отца и вздохнул, потирая шею. -- Ну... он хороший. Не ровесник. Мужчина наклонил голову: -- Младше? -- Старше. -- Фэнмянь нахмурился: -- На сколько? -- Ваньинь поджал губы и пожал плечами: -- Года три? Четыре? -- Мужчина внезапно наклонился, скрещивая руки и выглядя совсем серьёзно: -- Это много. Для альф. Он ведь... ничего тебе не сделал? Цзян Чена от этого вопроса покорëжило. В голове вспыхнули горячие поцелуи, укусы, и он покраснел полностью, поспешно взмахивая руками: -- Н-нет! -- Фэнмянь ещё несколько секунд хмуро рассматривал его лицо, а затем хмыкнул, расслабляясь: -- Ну хорошо. Внезапно парень спросил: -- А твой друг...? -- Мужчина с грустью улыбнулся и махнул рукой: -- Его нет уже... и не вспомню сколько. Вечность, кажется. После появления твоей мамы мы с ним больше не переходили чёрту, я влюбился. Он тоже. У него была прекрасная жена. Потом у них появился ребёнок. А потом он и его супруга погибли. Цзян Чен, с глубоким сочувствием в глазах спросил, совсем тихо: -- А ребёнок? Что с ним сейчас? -- Фэнмянь почесал подбородок и усмехнулся: -- Отбирает у тебя порцию супа на завтраке и критикует за то, как ты держишь меч. Иногда вместе морковку с грядок таскаете. Ваньинь аж вздохом поперхнулся, раскрыл рот, и прошептал в крайнем шоке: -- Ты спал с отцом Вэй Ина!? Фэнмянь кивнул и расхохотался, видя его выражение лица. Цзян Чен закатил глаза, с улыбкой смотря на отца. Кто бы мог подумать? Мужчина вытер слезы с уголков глаз, и вздохнул: -- Ой... как давно это было. Но ладно. Главное, что я всё же смог тогда А-Ина найти. Внезапно в дверь постучали. Альфы повернули голову в сторону звука, Фэнмянь сказал: -- Можно. В кабинет заглянул бета. Он кивнул главе с наследником и неуверенно постучал по дереву пальцем: -- Не знаю, насколько это важно и стоит ли про это говорить, но сегодня в городе видели главу Вэнь. А ещё, говорят, с ним видели Вэй Ина. Отец с сыном подскочили со своих мест. Фэнмянь с тихим рыком спросил, мигом оказываясь у двери: -- Где Вэй Ин!? -- Бета вздрогнул и помахал ладонью: -- Вернулся в резиденцию несколько минут назад. Альфа глубоко вздохнул. Его кулаки были сжаты. Он поджал губы, но его глаза не выдавали ничего хорошего. Бета, видя это, спросил: -- Вэнь Жохань — угроза? -- Глава Цзян мрачно улыбнулся, сжимая челюсть: -- Да. Теперь — да. -- Бета кивнул: -- Сообщу народу. -- Фэнмянь согласно кивнул: -- Да. И первым делом скажи Лау. И остальным из воинов. Бета кивнул и закрыл дверь, уходя. Отец с сыном переглянулись. Цзян Чен почувствовал мурашки от взгляда отца. Его феромон давил даже на него, и парню стало страшно за брата: -- Пап, не... не ругай его, пожалуйста. Я думаю, он просто... ну, что-то вроде "до свидания глава Вэнь, не появляйтесь здесь больше". Фэнмянь тяжёлым взглядом посмотрел в окно. В сердце бился липкий страх. Он боялся за своего ребёнка.

***

Вэй Ин развернулся, и сделал шаг назад, смотря на альфу. Жохань выглядел... обычно. Омега оглядел его с опасением и поздоровался: -- Здравствуйте, глава Вэнь. Что вы... здесь делаете? Мужчина пожал плечами, заводя руки за спину: -- Пролетал мимо вашего ордена и, вспоминая наш разговор, решил навестить. Не был уверен, что встречу вас. -- Вэй Ин, чувствуя себя увереннее, когда руки человека перед ним были за спиной, слегка расслабился: -- Это... интересно. Вы же про кинжалы? -- Жохань кивнул: -- Да, -- И открыл мешочек цянькунь, висящий у него на бедре, доставая из него шкатулку, -- Я предпочитаю держать свои обещания. Альфа открыл её, позволяя Усяню увидеть два искусных кинжала, лежащих на бархатной подложке. Омега не смог удержать свои руки и взял один — он приятно оттягивал ладонь, был довольно тяжёлым и холодным. На рукоятке не было перевязи. Вэй Ин провел по лезвию подушечками пальцев, слыша приятный металлический звук. Попробовал наполнить оружие светлой энергией и заворожено наблюдал, как на стали медленно расцветают золотые узоры, наполняясь ци, словно водой. Он был в восторге. Жохань неотрывно смотрел на его глаза, затем скользнул взглядом по шее и вздохнул, протягивая ему шкатулку: -- Я рад, что вам понравилось. Вэй Ин, увидев протянутый подарок, внезапно вернулся на землю. Посмотрел на оружие с грустью и покачал головой: -- Глава Вэнь, мне действительно очень понравилось, но вы взрослый мужчина, ещё и из такого... ордена, а я не... я не хочу покидать свой орден. Тем более, я знаю, у вас уже есть супруги. Жохань выгнул брови в сожалении и наклонил голову: -- Но что же вы? -- Вздохнул, -- Хорошо, я понимаю. Он придержал крышку, пока омега осторожно положил оружие на место, и закрыл шкатулку с лёгким стуком. Убрал, однако вместо неё вытащил какой-то мешочек. Протянул его Вэй Ину, слегка поклонившись: -- Однако, я всё же хочу преподнести вам какой-нибудь подарок на день рождения. Это конфеты. -- Усянь взял мешочек в руки, и альфа улыбнулся, смотря ему в глаза, -- Пусть я понимаю ваши мысли, но всё же хочу продолжить свои попытки. Поверьте, если вы согласитесь стать моим — я буду уделять всё своё время только вам. Не нужно будет работать, и вы сможете все свои дни проводить в постели и есть лучшую еду. Вэй Ин неловко улыбнулся: -- Э-э-э... учту? Не думаю, что это меня вдохновляет. Мужчина с лёгким огорчением поджал губы, однако на лице его осталась улыбка. Он сделал шаг вперёд, подходя к омеге, и внезапно взял его ладонь: -- Тогда попрощаюсь, -- Усянь на рефлексах попытался выдернуть руку, но её словно скалой прижало — не дёрнуться. По спине прошлись холодные мурашки, а Жохань... ...Поцеловал тыльную сторону его ладони. И развернулся, уходя. Омега замер на месте, смотря то на уходящего альфу, то на руку, то на конфеты. Сердце билось часто-часто, а уши горели от смущения. Он в последний раз окинул крепкую фигуру альфы взглядом и, сглотнув, побежал обратно в резиденцию. Он на сегодня нагулялся.

***

Вэй Ин сидел на кровати, задумчиво смотря на мешочек с конфетами. Он их проверил, и это действительно был просто... шоколад. Просто шоколад. Но... Омега поджал губы. Нужно было их выкинуть. Жохань был неплохим человеком. По крайней мере, пока что Вэй Ин не увидел ничего, про что рассказывал отец, но отец всё же был старше, умнее и хотел ему только добра, поэтому конфеты стоило все-таки выбросить. Дверь приоткрылась, и в комнату зашёл Цзян Чен. Он подошёл к его кровати и забрался сбоку от гнезда, смотря на брата. Они помолчали. Затем Ваньинь сказал: -- Ходил к отцу. Он сказал мне про важность моего будущего брака и детей. Вэй Ин в удивлёнии поднял брови: -- С чего вдруг такие темы? -- Альфа вздохнул глубоко, смотря на него уставшими глазами. Усянь пододвинулся и похлопал по месту рядом с собой. Цзянь Чен замер, чувствуя странный ком в горле. У него, в последнее время было столько мыслей. Сичень отверг его, до этого вроде показывая свою заинтересованность, и Цзян Чен только что и думал о нём, лелея странную злость. Глава Лань точно должен был знать, что означает предложение Ваньиня о драке и драке с факелом. Потому что все главы кланов знали традиции других. Он сам заучивал их множество часов, чувствуя, как сильно они все отличаются друг от друга. Но всё же, на предложение встречаться, Сичень ушёл. А вторым переживанием стал брат. И глава ордена Вэнь, положивший на него глаз. Цзян Чен боялся за Вэй Ина. Сильно боялся. И сейчас, когда всё начало закручиваться в что-то непонятное, когда жизнь перестала быть беззаботной, его брат омега, как и прежде, без проблем позволял ему залезть в гнездо. Ваньинь почувствовал, что на глаза напрашиваются слезы, и он усилием воли сдержал их, осторожно перелезая через бортики гнезда. Он залез на подушки, лёг и положил голову Вэй Ину на колени, с тяжестью на сердце думая, что сегодня расстанется с ним на неопределённое время. Только Вэй Ин об этом ещё не знал. Усянь растерянно посмотрел на брата, видя только его заколку и косички в причёске. Положил руку на волосы, осторожно перебирая локоны: -- Так про что вы говорили? Ты какой-то... грустный сегодня. Цзян Чен прикрыл глаза, щурясь от приятных прикосновений и тихо сказал: -- Мне... нравится альфа. -- Руки Вэй Ина замерли. Омега с искренним неверием посмотрел на брата. Альфа? Но... Он же сам... альфа? От затихшего Ваньиня начала исходить тоска, он решил, что брат, видимо, не принимает его выбор. Но Усянь поспешно вернул пальцы в его волосы, поглаживая заколку, и наклонился, целуя в макушку: -- Ну и ладно. Но ты будущий глава... -- Он охнул, шепча с тревогой, -- Папа ругал тебя? Как он вообще узнал? Ты сказал? Цзян Чен, несколько секунд назад готовый действительно заплакать, снова расслабился и совсем растекся, утыкаясь носом в чужое бедро. Пробурчал: -- Я не знал, что делать. Он, альфа, первый начал проявлять... знаки... внимания, и я решил спросить у наших, что с этим делать. Ну, а они, конечно, рассказали всё папе. Но это было три месяца назад. Он почему-то открыл эту тему только сегодня. Он не ругался. Вэй Ин вытянул заколку из волос, убрал тканевый флажок в сторону и начал расплетать косички. Тёмные локоны волнистой тяжестью растеклись по его бёдрам. У Ваньиня были длинные волосы, но он всегда прятал их в шишке. Усянь тоже заплетал шишку, но чаще всего во время спаррингов, ночных охот и тренировок. Внезапно, в голосе альфы появились озорные нотки: -- А-Ин, а, А-Ин? -- М? -- А ты знаешь — наш папа тоже любил альфу, и они делили постель. -- Вэй Ин округлил глаза, и наклонился вперёд, пытаясь заглянуть брату в глаза: -- Серьёзно!? Ты не врëшь?! -- Его волосы упали альфе на лицо, и Цзян Чен, собиравшийся ответить, чихнул, отплевываясь от волосинок, попавших в рот: -- Вэй Ин! -- Омега засмеялся, Ваньинь поднялся, развернувшись, и начал его щекотать, -- Я знаю что ты специально! -- Неправда! Неправда! Они смеялись, пытаясь побороть друг друга, и, конечно же, сверху оказался Вэй Ин. Он придавил брата грудью к одеялу, заломил руки и наклонился к его лицу: -- Ну, кто это был? Я вижу, ты знаешь! Мы знаем его? Это, должно быть, удивительный альфа, раз отец влюбился в него. Цзян Чен молчал некоторое время, пытаясь отдышаться. Затем вздохнул и ответил: -- Твой отец. Омега замер, и ослабил хватку, удивлённо смотря на него: -- Да ладно... правда? -- Альфа сел, кивая, -- Вот это да... -- Помолчал немного, о чём-то задумался и спросил, -- А ты? Цзян Чен наклонил голову: -- Я? Вэй Ин ухмыльнулся: -- Твой альфа. Кто он? -- Ваньинь смутился. Затем положил руку на краснющщую заднюю часть шеи и прошептал почти неслышно: -- Ну... это один из Ланей. -- Усянь открыл рот, прикрывая его ладонями. Его глаза выражали почти детский восторг. Цзян Чен смутился ещё больше и ударил его в плечо: -- Только молчи, придурок! Я это одному тебе рассказал! -- Омега энергично закивал головой и подполз ближе, тихо спрашивая: -- Это кто-то из нашего класса там? Или другой? Он младше тебя? -- Ваньинь в отрицании помотал головой: -- Нет, ничего из этого. Он... старше. Вэй Ин проказно протянул: -- У-у-у! Тебя потянуло на старичков? И тут же получил подушкой по лицу. У братьев завязалась шуточная потасовка, в результате которой Цзян Чен чуть не свалился с кровати, коленом прижав собственные волосы. Вэй Ин схватил его за рубашку и притянул к себе. Они упали на одеяла, устало дыша. Спустя несколько минут молчания Усянь выдал: -- А мне, наверное, Лань Чжань нравится. -- Ваньинь повернул голову, смотря на него: -- И как ты это понял? Вэй Ин надул губы: -- Ну... мне довольно часто по ночам снится как он трахает меня, а потом я просыпаюсь с совершенно мокрой задницей и приходится всю оставшуюся ночь др... -- На его рот опустилась рука брата: -- Можно без таких подробностей? -- Усянь поиграл бровями и облизал его ладонь, заставляя дёрнуть руку, -- Вэй Ин! Омега засмеялся и Цзян Чен улыбнулся, смотря на него. Они лежали молча некоторое время, пока Усянь не начал теребить край своих волос: -- Я... мне немного грустно, что все эти сны лишь... сны. Он ведь точно не согласиться уйти в наш орден, да я и не знаю, нравлюсь ли ему. То есть, да, вроде нравлюсь, но просто "нравится" и "брак" — это разные вещи. Он замолчал, раздумывая над этим. Цзян Чен мог позволить себе переспать с альфой вне брака, потому что с альфами дела обстояли вообще по-другому, а ещё он был главой клана и просто не мог за своего альфу выйти, поэтому здесь уж никак по-другому. Но Вэй Ин... Омегу передергивало при мысли, что он разделит постель до брака. Это же... Просто кошмар. Такой стыд. Он потеряет честь. Кем он тогда будет? Цзян Чен рядом фыркнул: -- Да ладно тебе. Может, найдешь себе кого-нибудь другого, кто согласится войти в наш орден. Может, у нас кто-то появится. Не переживай. Вэй Ин вздохнул. Да. Чего страдать попусту? Спустя несколько минут они окончательно задремали, лёжа в тишине комнаты. За окном пошёл снег.

***

Отец постучался к Вэй Ину ближе к вечеру. Он тихо зашёл, не получив ответ, и замер, несколько минут просто рассматривая своих спокойных, спящих детей. Вэй Ин закинул на Цзян Чена ногу, а тот, в свою очередь, уткнулся подбородком в макушку омеги. Они посапывали. Фэнмянь подошел к кровати и осторожно, кончиками пальцев, поправил бортик гнезда. Сел на край кровати и, сгорбившись, упёрся локтями в колени, укладывая подбородок на сцепленные в кулак ладони. В комнате было тихо. На стене тихо тикали механические часы. Мужчина посмотрел на них, вспоминая, как сложно было достать. В их стране такого не делали. Обвёл взглядом остальную часть комнаты, задержался на столе с двумя кувшинами вина из Гусу. Янли говорила, что А-Ин подружился с каким-то альфой. Фэнмянь посмотрел в окно, на лёгкий снегопад. Ему было так тяжело на душе. Они собрали семейный совет сразу после новости о Жохане и решили тихо, никому не сообщая, отправить Вэй Ина в Цинхе Не. Альфа отправил главе Не письмо, объясняя причину, и попросил его присмотреть за ребёнком. Фэнмяня пугало то, что Жохань словно знал, когда Вэй Ин появится в городе, потому что до этого момента Вэня никто не видел. Он появился словно из неоткуда и, вполне очевидно, следил за омегой, пока тот не вышел из людного города. Мужчина прикрыл глаза, тихо вздыхая, и запрокинул голову. Ему придётся внепланово отправить омегу в чужое место, выдергивая его из безопасности и из гнезда. Он точно будет сильно нервничать, хоть и не покажет этого. Хуже всего, что они не собирались, Вэй Ину говорить, почему именно. Он был очень умным, но таким упрямым. Молодого омегу будоражил взрослый альфа, делающий ему комплименты, и Фэнмянь даже не хотел представлять, что именно должно произойти ради его озарения. Пусть уж лучше злиться на них. Не то чтобы их собственный клан не мог его защитить, нет. Просто у них не было... явных границ на территории. Они постоянно летали в разные поселения, на поля, и очень сильный посторонний альфа мог без проблем проникнуть на чужую территорию, оставшись незамеченным. А запретить Вэй Ину выходить за пределы резиденции — словно птицу в клетку бросить. Тем более, будет неплохо, если Жохань будет думать, что Вэй Ин всё ещё в пристани Лотоса. Дети на кровати зашевелились. Альфа отмер и повернулся, смотря на них. Вэй Ин привстал с кровати, потирая глаза: -- Папа? -- Фэнмянь улыбнулся и погладил его по голове: -- Добрый вечер. -- Усянь осмотрелся, ловя взгляд проснувшегося Цзян Чена — тот тоже выглядел странно — и спросил: -- Что-то случилось? -- Мужчина покачал головой: -- Не особо. Но нам нужно, чтобы сегодня ты отправился в Нечистую Юдоль. Вэй Ин растерялся: -- Что-то доставить? -- Фэнмянь вздохнул: -- Нет. Ты отправишься туда, пока я не скажу, что можно возвращаться. Омега в недоумении нахмурился. Помолчал. Затем внезапно погрустнел: -- Это из-за главы Вэнь. -- Мужчина про себя усмехнулся. Ну конечно. Его ребёнок был достаточно догадливым, чтобы понять. Фэнмянь медленно кивнул. Вэй Ин с очень грустными глазами посмотрел на отца: -- Это наказание? Альфа вздохнул тяжело и в отрицании покачал головой: -- Это наш страх за тебя. Усянь замолчал. Сжал ладони, вздыхая с таким звуком, словно собирался заплакать. Фэнмянь раскрыл руки: -- Иди сюда. -- Омега тут же обнял его, утыкаясь носом в рубашку, шумно дыша. Мужчина кинул взгляд на молчаливого Цзян Чена и кивнул ему, показывая на себя. Ваньинь, не смотря ему в глаза, подполз ближе и прижался рядом с Вэй Ином. Фэнмянь обнял их, поглаживая по головам: -- Дети вы мои дети... всё у нас будет хорошо. ㅤ