Нефритовый лотос

Вэй Ин проверил, хорошо ли сумка держится на плече, крепче затянул ремешок на зимнем ханьфу и накинул на голову капюшон. К вечеру непрерывно начал падать крупный снег, обещая утром закрыть всю землю толстым слоем холодного пуха. Темнело. Проводить его вышла вся семья. Лететь с ним никто не собирался, чему омега был очень благодарен. Он бы с ума сошёл от стыда, если бы его, как маленького, решили сопровождать. Хотя Цзян Чен порывался. Фэнмянь приобнял жену за плечи, прижимая к себе. Они молча наблюдали за тем, как сын собирается в дорогу. Мадам Юй хотела многое сказать. Что одет Вэй Ин слишком легко, что на улице собирается буран и ледяной ветер. Что стоит всё же позволить кому-нибудь проводить его. Но слишком хорошо понимала, что сейчас её слова вызовут в подростке лишь раздражение. Уже хорошо было то, что он вообще согласился отправиться в клан Не без истерик. К сумеркам по всему периметру резиденции зажгли огонь в высоких больших факелах. Не только для освещения, но и для тепла дозорных, стоящих на мостиках рядом с огнём. Они следили за тем, чтобы никто чужой на территорию резиденции не прошёл. Сильный порыв ветра заставил пламя заметно отклониться в сторону — казалось ещё чуть-чуть, и погаснет. Вэй Ин невольно схватился за край капюшона, прикрывая уши. Лицо обожгли несколько особо колючих снежинок, а под разлетевшееся ханьфу задул холодный ветер. Усянь поморщился. Даже согревающие руны не спасали от ледяных порывов. Янли тихо спросила, прижимаясь ближе к Цзян Чену: -- Может, всё же наденешь ещё слой? Или шарф. Я принесу. Омега нахмурился. Так-то он был совсем не против, но эта лишняя морока, да и не хотелось идти на попятную, когда уже сказал матери, что и так не замёрзнет. Поэтому он лишь в отрицании покачал головой. -- Спасибо. Не нужно. Так долечу. -- Сестра, вздохнув, кивнула. Цзян Чен вышел вперёд под одобрительный взгляд отца. Сложил руки вместе и, вкладывая в напутствие всю искренность, поклонился: -- Удачи тебе, воин, в твоей поездке, и пусть дорога будет безоблачная, и ветры тихими, течение мягкое, а кровь ваших недругов — самым изысканным напитком. Вэй Ин почувствовал, как что-то внутри него дрогнуло. Право напутствия всегда стояло за главой рода или за его супругом, если главы не было на месте. Но теперь Цзян Чен выходил вперёд. В его глазах горел огонь их клана. Уверенность, знания, сила. И Вэй Ин понял, что брат очень сильно вырос за прошедшее лето. Особенно духом. Усянь почувствовал, как его словно бадьëй холодной воды окатили. Всё менялось. Они становились старше, наступали другие времена. Сложные, совсем не такие беззаботные, как раньше. И ему, воину их клана, тоже стоило наконец повзрослеть. Не устраивать истерики из-за мелочей, снизить свою гордыню, принять, что его таланты не безграничны. Не противиться шарфу, в конце концов. Вэй Ин сжал рукоять Тенгу в руке. Глубоко вздохнул и по правилам, без кривляний, поклонился брату: -- Пусть дом стоит без нужды, и идут из него только добрые вести, да и тот, кто придёт со злобой, захлебнется в крови своей и окропит ей землю нашу, давая пищу нам и нашим предкам. И пусть рука твоя будет крепкой, а решения — что есть самая крепкая сталь. Фэнмянь сильнее сжал руку на плече жены, чувствуя, как она прислоняет к нему голову. Цзян Чен сделал шаг к брату и положил ладонь ему на голову. Они замерли на несколько секунд. Затем Вэй Ин выпрямился. Уже более лёгким поклоном обратился к родителям с сестрой и, дождавшись их кивка, вытащил Тенгу из ножен. Встал на него, ещё раз оглядываясь на семью, и развернулся, смотря в тьму неба, нарушаемую рябью снегопада: -- Я сожгу талисман, как прибуду. Поднялся в воздух, не оглядываясь на дрожащие от ветра огни факелов и отдаляющийся дом.

***

Совсем стемнело. Холодный ветер продолжал сгонять снег в непрерывные вихри, и Вэй Ин, уже сто раз пожалевший, что не надел шарф, зябко ёжился. Он летел практически на интуиции, совершенно не разбирая дороги, но точно зная, что движется в нужном направлении. А ещё... Это было странно, но почему-то ему было не по себе. Он не боялся Жоханя. Да и альфа пока что не делал ничего действительно жуткого, но... Почему-то омега периодически оглядывался назад. Так. Просто... на всякий случай. Да, это было глупо. Он сам отказался от сопровождения и вообще уверял себя, что в Жохане нет ничего страшного, но всё равно начал нервничать. Его это раздражало. Это всё семья виновата — они наговорили ему всяких страстей, и теперь он постоянно про это думал. Но из непроглядной тьмы на протяжении всего пути никто так и не появился. Когда он увидел вдали огни Цинхэ Не, всё напряжение резко спало. И тогда он наконец почувствовал, как же сильно застыл. Казалось, омега даже не чувствовал кончики пальцев на ногах. Закутанные в рукава руки с трудом разгибались, и он понял, что очень сильно нуждается в тепле. Можно было сильнее разогнать светлую энергию по телу, но Лау ещё в детстве заставил его наизусть выучить одно правило — если ты уже замёрз, никогда не разогревайся энергией. Она слишком быстро прогревает тело, а это нехорошо. Поэтому Усянь прибавил скорости, прикрывая лицо ладонью от снега. Так как у Вэй Ина был пропуск сквозь защиту резиденции Не, он не стал спускаться к воротам, а сразу приземлился во внешнем дворе. Буквально через несколько секунд к нему, закутанный в тёплые одежды, вышел Не Хуайсан, а следом и Не Минцзюэ. Младший Не распахнул руки, обнимая друга. -- А-Ин! Я так рад тебя видеть! Как ты долетел? -- Вэй Ин обнял его в ответ, шмыгая носом: -- Нормально. Замёрз только немного. Не Хуайсан нахмурился, взял его руку и, вытащив ладонь из рукава, сжал: -- Немного!? У тебя руки ледяные! -- Потянул его за руку, -- Пошли быстрее внутрь! Вэй Ин убрал Тенгу в ножны, послушно следуя за ним. Поздоровался с Не Минцзюэ: -- Доброго вечера, Сюнчжан. Давно не виделись. -- Глава Не похлопал его по спине: -- Действительно. Что-то ты в последнее время всё реже к нам прилетаешь. Они зашли в резиденцию. Вэй Ин пожал плечами: -- Как-то всë времени не хватает. Не Минцзюэ вздохнул: -- Ладно, рад, что ты у нас. Иди, отогревайся. Я отправлю твоим весточку. Усянь покачал головой: -- Хорошо! Спасибо Цзюэ-сюн. Не Хуайсан вздохнул: -- Пойдём скорее. Они исчезли в коридорах. Не Минцзюэ тяжело вздохнул. Вэй Ин сильно задержался, заставив их всех понервничать.

***

Вэй Ин опустился в горячую воду и блаженно прикрыл глаза. Замёрзшие конечности приятно покалывало. Не Хуайсан подложил под колени подушку и облокотился на края бадьи. От воды исходил легкий пар, делая волосы младшего Не влажноватыми, и он зачесал локоны назад. Усянь устало повернул к нему голову. Не Хуайсан обнадеживающие улыбнулся. Вытянул руку, медленно проводя пальцами по кромке воды, и тихо спросил: -- Как оно? Вэй Ин тяжело вздохнул и зачерпнув горсть воды, умыл лицо. Посидел молча несколько минут. Затем тихо ответил: -- Хреново. -- Поднял глаза к потолку, пытаясь объяснить, -- Я просто... не знаю. Вчера у меня был день рождения, который мы очень хорошо отметили. Сегодня было прекрасное утро. А потом я внезапно встретил Жоханя и всё куда-то... покатилось. Его голос надломился и омега сглотнул, пытаясь убрать тяжёлый ком в горле. -- Меня просто... вышвырнули из дома. Нет, я понимаю, что так нужно, просто это всё так внезапно, и я даже не знаю, когда вернусь. -- Он глубоко вздохнул, не позволяя слезам скатиться с глаз. Поморгал и посмотрел на друга, бормоча, -- Я очень переживал. И дома, после встречи, и пока летел. Замёрз ещё. И... я не успел подготовиться к чужому месту. Не знаю, как буду спать. -- Замолчал ненадолго, рассматривая воду. Затем прошептал, -- Без гнезда. Не Хуайсан покачал головой и молча переместился, распуская его волосы. Взял ковш, стоявший рядом, и, зачерпнув, помог намочить волосы. Что он мог сказать? Сделать? Ничего. Всё, что можно сказать, Вэй Ин понимает. А сделать ничего нельзя. Омега Не осторожно разделил чужие локоны, и взял кусочек мыла, проводя по ним. Стекающие капли с тихим звуком бились о поверхность воды. Помнится, Минцзюэ, когда они ещё не признались себе в чувствах, как можно сильнее избегал темы омег, поэтому порой задавал такие глупые вопросы. Грустно было то, что все прекрасно понимали, почему он так боится что-то узнавать о слабом поле. У них в клане было... что-то вроде семейного проклятья — если в одном поколении рождаются альфа с омегой, то они обязательно полюбят друг друга так, как братья не должны. И это происходило. Прискорбно часто. Проклятьем это было страшным — кровосмешение должно было уничтожить род за несколько поколений. Но их клан всегда предпочитал идти напролом. Поэтому вместо того, чтобы попытаться снять проклятие или рождать только одного ребёнка, они изобрели заклинания и микстуры, позволяющие кровосмешение. Конечно, не так быстро это всё начало работать, но работало. Не Хуайсан, уже распенивший мыло, запустил пальцы в чужие волосы, легко массируя голову. Вэй Ин растёкся под его руками, кажется, почти засыпая. Хуайсан грустно улыбнулся. Так вот, на счёт избегания тем омег. Однажды Минцзюэ по чистой случайности поломал бортики гнезда Не Хуайсана. Омеге тогда было двенадцать лет, у него очень рано начались течки, пошло гнездование, и он сильно нервничал, даже когда кто-то заходил к нему в комнату, что уж говорить о гнезде. У Не Хуайсана случилась истерика. Одна из самых сильных, которые у него вообще были. И вот, когда его напоили успокоительными и положили на кровать у лекаря, он сквозь приоткрытую дверь услышал, как брат совершенно серьёзно не может понять, что же он такого сделал. Лекарь ему объяснил, и тогда брат спросил, почему же Не Хуайсан не может просто пойти, и сделать новое гнездо. Тогда его слова показались омеге до жути обидными. Сейчас, конечно, он понимал, что брат не хотел его оскорбить. Омеги вообще очень тяжело воспринимали тему гнезда. Настроиться на гнездо было очень сложно. Это ведь не просто куча тряпок, а что-то гораздо более глубокое. Особенное. Некоторые омеги после разрушения старого месяцами не могут сделать новое. Нужно безопасное место, запах семьи или альфы, стабильность, особый настрой и время. Был момент, когда ничего этого нужно не было. Страшный момент. Потому что если омега внезапно начал делать гнездо где-то в совершенно неподходящем месте — это высшая степень отчаяния. Когда психика настолько сильно пытается удержать на месте, что делает ложное чувство безопасности. Не Хуайсан передёрнул плечами, чувствуя холодок, пробежавшийся по спине. Они с братом иногда посещали разные места на их территории. Разных людей. Как один... глава небольшого городка, у которого был муж. Мужа этого видели так редко, что даже сказать про него ничего не могли. Они с братом зашли к главе в гости. Ходили по дому. Зашли в супружескую комнату чисто случайно — альфа их даже не остановил. И увидели омегу. Тот лежал в гнезде, но гнездо было не на кровати, а на полу, в углу комнаты. Слишком маленькое. Он еле влезал, подтянув ноги. Лежал там, смотря в пустоту. Альфа к нему подошёл. Взял за руку и вытащил. Из гнезда. Бортики развалились. Альфа заставил его встать перед ними и поздороваться. И омега поклонился. А затем заторможенно залез обратно и как-то болезненно опасливо начал прилаживать бортики обратно. Альфа сказал: "Опять чудит". Сказал, что устал скидывать эти тряпки на пол и объяснять, что ему не нравится бардак на кровати. Сказал, что омеги без пары затрещин вообще ничего не понимают. Минцзюэ бледного Не Хуайсана из этого дома под руки вынес. Отпаивал потом мятой. Только вот, наказать альфу не получилось. Не за что. Минцзюэ провёл с ним пару бесед, но было уже поздно. Омега так и не смог выйти из своего вакуума, постоянно был в стрессе, не расслаблялся, нигде не чувствовал себя в безопасности, заболел и буквально за несколько дней погас. Никакого здоровья и иммунитета за месяцы переживаний у него, конечно же, не было. А мальчик был молодым. Ему только исполнилось семнадцать, когда этот альфа взял его. Не Хуайсан ещё полгода с братом никуда не ездил. Внезапно Вэй Ин глубоко вздохнул и полностью съехал вниз. Вода всколыхнулась, выплескиваясь через бортики и на пол, и на Не Хуайсана. Он удивлённо воскликнул, выскользнул из своих мыслей и в недоумении посмотрел на друга под водой. Усянь пустил пузырики, замер на несколько секунд, затем сильно замотал головой и только тогда вынырнул, потрясывая волосами. Не Хуайсан прикрылся ладонью от летящих в него брызг и возмущённо воскликнул: -- Да хватит меня уже мочить! -- Вэй Ин встал, вылезая из бадьи, и откинул волосы вбок, наклоняясь. Выжал их, заливая пол водой. Зевнул глубоко: -- Ты в облаках летаешь... давай спать уже пойдём. Не Хуайсан недовольно покачал головой: -- А-Ин, это не баня. Ты всё залил. Усянь пожал плечами, шлепая мокрыми ногами по полу. Вытащил из своей сумки ночные штаны, натянул их и, выйдя из-за ширмы, посмотрел на свою кровать. Она выглядела пустой и не привлекательной, но спать всё же хотелось. Он махнул Не Хуайсану рукой: -- Спасибо за помощь. Всё, иди, иди. Спокойной ночи. -- И залез под одеяло, накрываясь с головой. Не Хуайсан вздохнул, поднимая глаза к потолку, и, встав, затушил светильник: -- Спокойной ночи, Вэй-сюн. Дверь за ним бесшумно закрылась. Вэй Ин полночи смотрел в стену, уснув только к утру.

***

Он жил в Цинхэ Не вторую неделю. Высыпаться все прошедшие ночи нормально не получалось, его мучила страшная бессонница, вытекающая из этого хроническая усталость и головные боли. Реакция стала совсем заторможенной, но омега продолжал тренироваться, попутно вытягивая за собой Не Хуайсана. Он переписывался с Цзян Ченом, но брат пока ничего не говорил на счёт его возвращения домой. Вэй Ин нервничал. А ещё спустя всего два дня после прибытия у него началась течка. Это была, наверное, самая отвратительная течка в его жизни. Самое страшное — не было гнезда. Он себя чувствовал так, словно его вывели на площадь перед всеми, раздели и периодически поливали то кипятком, то ледяной водой. Не Хуайсан, конечно, попытался сделать ему лучше — притащил кучу одеял с подушками, успокоительные отвары и даже снотворное. Только вот, не чувствуя себя полностью комфортно, Усянь не смог быстро выйти из течки. Она должна была пройти за сутки максимум, а длилась три дня. Он себя ощущал таким разбитым после этого. Впрочем, сейчас всё было хорошо Сегодня вот, Вэй Ин ходил на рынок. Не для какого-то серьёзного дела, а так, для пущей важности. Деньги у него были, и омега скупал всю еду, какой только не посчастливилось попасться ему на глаза. В какой-то момент ему страшно захотелось посмотреть на город с высоты, и он пошёл к самой большой постройке в зоне его видимости — дозорной башне. Впрочем, нерабочей. Она стояла на отшибе от остального города, и вид с неё обещал быть великолепным. Усянь подходил к зданию, когда его резко схватили за запястье и затянули в переулок. Он, если честно, успел только ойкнуть слегка. Второй реакцией была попытка вывернуть руку, но знакомое ощущение тисков прошлось по его телу колючими мурашками. Вырваться можно было, разве что оторвав себе кисть. Конечно, перед ним стоял Жохань. До этого момента Вэй Ин ощущал к нему что-то сложное. Не боялся, был польщён ухаживаниями сильного Альфы и немного опасался из-за того, что всë его окружение отзывалось о нём самым худшим образом. Но сейчас почему-то стало страшно. Что-то в мужчине изменилось. Что-то, чего не было в их прошлую встречу. Жохань толкнул его к стене, нависая над ним, перехватил оба запястья рукой и наклонил голову, спрашивая: -- Почему ты от меня бегаешь с таким рвением? Я стараюсь быть с тобой вежливым. Ни одна сука ещё не получала от меня столько учтивости, как ты. Вэй Ин дёрнулся. Запястья прострелило колющей болью, но рука альфы не сдвинулась даже на миллиметр. Желудок у Усяня вниз упал, словно камнями наполненый. Он судорожно обдумывал, что сказать, потому что слова — единственное, что у него осталось. Ответил с вежливой улыбкой, чувствуя, как немеют ладони: -- Мне льстят ваши ухаживания, и я нахожу вас красивым мужчиной, но в остальном вы меня не привлекаете. И я не хочу выходить из своего клана ради вас. Глаза Жоханя оставались такими же холодными. В приглушенной тьме переулка лицо его заострилось и стало больше напоминать что-то хищное. Его явно никак не задели чужие слова. Вэй Ин медленно вздохнул и, стараясь ничем не выдавать своей лжи, сказал: -- К тому же, у меня уже есть жених. Я занят. Жохань усмехнулся, и по спине у Усяня пробежали мурашки. -- Занят, говоришь? Но ты без чужого запаха. -- Усянь округлил глаза, искренне возмущаясь: -- Конечно! Это же жених, а не муж! До свадьбы мы не можем себе позволить любые подобные... взаимодействия. Это же страшный позор! Альфа наклонил голову и оскалился, найдя в его словах что-то очень интересное для себя: -- Значит, если ты узнаешь альфу до свадьбы, то твой жених откажется от тебя? Омега побледнел. Ему не нравилось, куда пошёл этот разговор. -- Н-нет. Мой жених очень меня любит и... Жохань внезапно потерял улыбку и свободной рукой схватил его за горло, сжимая так, что Вэй Ин поперхнулся и не смог набрать больше воздуха. Альфа наклонился к нему, почти рыча: -- Ты маленькая лживая сучка. Нет у тебя жениха. И не будет. Никого, кроме меня. Он разжал ладонь, позволяя Вэй Ину вздохнуть, и схватил его за пояс. Рванул с такой силой, что несчастная ткань вмиг треснула и порвалась. Вэй Ин словно издалека услышал, как жалобно звякнул упавший колокольчик. Жохань резко развернул его спиной к себе, однако, продолжая удерживать. Заломил руки за спину, вызывая у Вэй Ина тихий вскрик боли. Усянь зарычал, пытаясь вырваться: -- Отпусти меня! Только попробуй и... --...и что? -- Альфа зарычал ему в ухо, прижимаясь к нему, вдавливая в стену. -- А? Что ты мне сделаешь? Вэй Ин не успел ему ничего ответить — острая боль в шее от чужих зубов перекрыла все мысли. Мягкое место, предназначенное для метки во время течки, отозвалось пульсирующей, судорожной болью по всему телу. Он закричал, не желая молча терпеть. Закричал, чтобы сделать хоть что-то. Чтобы отвести разум от чужих рук, забирающихся ему под одежду, чтобы не дать подходящим слезам пролиться. Всё прекратилось так же внезапно, как и началось. Он услышал только два чужих шага, звук сильного удара, а затем ощущение острых клыков и грубых рук покинуло его. Он отшатнулся в сторону, и его тут же прижали к себе другие руки. Тёплые и осторожные. Он посмотрел на бету, в чьих руках оказался, — Рикито, один из старших войнов клана Не. Рядом с ним оказался подошедший следом Не Минцзюэ. Глава клана уже вытащил саблю и выглядел так, словно собрался вырезать всех живых в этом месте. Жохань недовольно потер бок, в который ему прилетело, но, в общем, не выглядел как кто-то, по кому со всей силы шибанули светлой энергией. Он лишь усмехнулся: -- Давно стоило догадаться, что ваши кланы сообща, глава Не. Минцзюэ зарычал. Зарычал так, что у Вэй Ина внутри всё съежилось от липкого, животного ужаса. Небожители. Ему до такой силы ещё расти и расти. Жохань даже не успел вытащить меч — Бася без лишних предисловий снесла бы ему голову, стоило замешкаться чуть дольше. От летящего кулака Жохань увернулся разве что чудом, но всё же получил тупой стороной сабли по щеке — от силы кожа в том месте разорвалась, сочась кровью. Глава Вэнь сжал зубы, и было видно, что он зол и раздражён: -- Как давно мы с тобой не дрались. Ты стал сильнее. -- Не Минцзюэ было глубоко насрать, как давно там что-то было и насколько кто кого обходил. Он топнул ногой, посылая светлые импульсы по полу, и, когда Жохань, не ожидавший онемения в ногах, не успел уйти, прорезал ему бок, вскрывая кожу как масло. Глава Вэнь злобно рыкнул и, резко запрыгнув на стену, перебрался на дом, исчезая. Минцзюэ не стал его преследовать. Он убрал Бася и развернулся, всё своё внимание уделяя Вэй Ину в руках Рикито. У омеги из глаз текли слезы, и Глава Не почувствовал, как у него внутри всё разрывается. -- А-Ин, А-Ин, солнце наше, что он с тобой сделал? Чтобы он с тобой не сделал, мы всё наладим. Я соберу людей, мы пойдём к этому ублюдку и... -- Усянь положил ладонь ему на руку и сквозь слезы улыбнулся: -- Всё хорошо, не надо. Только железу прокусил, но я же не в течке. -- Он глубоко вздохнул, вытирая слезы, -- Я это из-за тебя. Минцзюэ в растерянно посмотрел на него: -- Я...? -- Усянь тихо посмеялся и протянул ладошки, перебираясь к нему на руки: -- Я всё ещё омега, а твой феромон меня заставил кишками просраться от ужаса. Ты прости, но я пока что не могу нормально это выдержать. Не Минцзюэ вздохнул: -- Прости. -- Посмотрел на Рикито, -- Пойдём.

***

Не Хуайсан жутко перепугался, увидев Вэй Ина в таком состоянии. Он тут же созвал всех лекарей, заставил их осмотреть Усяня с головы до пят, и никакие уверения, что всё нормально, его не убеждали. Впрочем, наверное, к лучшему. Потому что, когда его начали осматривать, Вэй Ина наконец-то прорвало. Он трясся и тихо плакал, не понимая, почему. Лекарь сказал, что это он так отходит от стресса. Омега предпочёл бы отходить от стресса как-нибудь по-другому, но слезы не останавливались. Он сидел у печи в одной из больших комнат. Пил чай с мятой и ромашкой, пока оставшийся лекарь обрабатывал ему рану от укуса, а Не Хуайсан осторожно мазал страшные, почти чёрные синяки от хватки Жоханя. За окном повалил крупный снег. Минцзюэ хмурой тучей сидел у стены, рассматривая Вэй Ина. Ему этого омегу на сохранение отправили, а по итогу... Глава Не вообще не знал, как Жохань Вэй Ина вычислил. По улицам города омега всегда ходил достаточно скрытно и очень редко. А в ордене предателей не было. Не должно было быть. Он бы засомневался, но Хуайсан почему-то железно был уверен, что точно нет. Альфа тихо спросил, всё ещё боясь как-то напугать Усяня: -- А-Ин, ты, случаем, ничего не брал у него? Или, может, давал что-то своё подержать? Посмотреть? Вэй Ин не мог повернуть голову, но всё же слегка помотал ей: -- Нет. Всё, что брал, осталось там, дома. Но я выкинул конфеты. Альфа аж приподнялся на месте: -- Он дал тебе конфеты? Надеюсь, ты не...? Вэй Ин все-таки повернул голову, зашипел от боли, но посмотрел на него почти оскорблённо: -- Нет конечно! -- Лекарь слабо посадил ему щелбан: -- Не крутись! -- Омега покорно повернулся назад. Нахмурился: -- Почему вообще рана не заживает? Я её светлой энергией пытаюсь лечить. Лекарь вздохнул, смотря на него с осуждением: -- Ты, парень, вроде же воин клана? Что за глупые вопросы? Потому что нанесли рану с использованием другой светлой энергии. -- Усянь насупился: -- Это я знаю! Но раньше меня тоже ранили! Вон, Цзян Чен иногда может меня царапнуть, и ничего... Лекарь закатил глаза: -- Ну ты сравнил конечно, Цзян Чена и Жоханя, саблю ему в задницу! Уровень силы-то, поди, разный? Вэй Ин смущённо покрутил кружку в руках. Действительно. Не Минцзюэ, всё ещё думающий, скрестил руки и спросил ещё раз: -- Может, он тебя до этого как-то... продолжительно трогал? Я думаю, что дело в отслеживающем заклинании. На что-то же он мог его наложить? Иначе я не понимаю. Пальцы Вэй Ина, поглаживающие края чашки, замерли. Он перевёл медленный взгляд на Тенгу, стоящий в ножнах у стены. Поджал губы, сглатывая. Тихо ответил: -- ...не давал. Я бы... я бы сразу проверил на заклинания, если что. Я же... не дурак. Как-то по другому узнал... В груди плотным комком скрутился стыд. Щеки у него покраснели, и Не Хуайсан нахмурился, поднимая на него взгляд: -- Тебе жарко? Вэй Ин кивнул, шевеля плечами, помогая другу стянуть с него плед. Лекарь протянул руку, забирая у Не Хуайсана мазь, и набрал немного на пальцы, рассматривая тёмный отпечаток ладони на чужой шее. Начал осторожно наносить мазь, бормоча: -- Всё пройдёт. Если будешь каждый день медитировать, то даже шрама не останется. Вэй Ин вздохнул: -- Всё то у вас медитацией лечится. -- Лекарь засмеялся: -- А-то! Очень полезная штука, между прочим. При беременности полезна, к примеру, при болезнях, при ранах, при отсутствии беременности, при... Усянь застонал: -- Ладно, ладно, я понял! Пожалуйста, избавьте от лекции! Не Хуайсан улыбнулся, смотря на него. Видимо, Вэй Ин всё же неплохо справлялся с ситуацией.

***

Усянь зашёл в свою комнату, закрыл дверь и резко выхватил Тенгу из ножен, проводя рукой над лезвием. Сжал зубы, когда на поверхности меча слабым светом проявилось несколько символов. Сжал ладонь, смотря на то, как руны с жалобным треском исчезают. Чëрт. Он глубоко вздохнул и посмотрел на Тенгу ещё раз, чувствуя, как злость утихает. Приложил щеку к холодному лезвию и прошептал: -- Прости. Я не на тебя злюсь. Прикоснулся к холодному металлу губами, бормоча извинения. Убрал меч в ножны и поставил их на подставку. В комнате было темно. Усянь щёлкнул пальцами, зажигая светильник, и повернулся, смотря на себя сквозь зеркало. Шея была перебинтована. Лицо отливало болезненной белизной, а глаза покраснели. Омега устало застонал и, сделав несколько шагов к кровати, упал в неё лицом, надеясь, что хоть сегодня удастся нормально поспать. Светильник пару раз моргнул и послушно погас. Вэй Ин залез под одеяло и высунул один глаз, смотря в окно. Снег почти сливался с синевой ночи, но он знал, что на улице снегопад. Нужно было попытаться заснуть.

***

Вэй Ин совсем не удивился, когда, придя на завтрак с утра, узнал, что его отправляют в клан Лань. ㅤ