Нефритовый лотос

Ночная охота всегда была чем-то особенным. Несмотря на то, что отлов нечисти был стандартным занятием, проводимым почти каждый день, эта особенная ночь имела совершенно непередаваемую атмосферу. В течение полугода все ордена сознательно оставляли нечисть на выбранной в этом году горе Лашань. Очищали только её окрестности, не позволяя тëмной силе разрастись сверх меры. И вот сегодня должна была состояться охота. В этом событии не было никакой награды, не было первых или последних мест. Кланы охотились ради обычаев, ради тренировки и укрепления отношений. Хотя, если честно, рассориться было гораздо проще, чем сдружиться. Для Цзинь Луна это была первая охота. Он прибыл на гору со своим кланом, невероятно гордясь тем, что его выбрали, позволили вступить в группу. Они разбрелись по тёмному лесу. Если честно, то ему было немного страшновато. За время, когда к горе никто из заклинателей не подходил, здесь могло разместиться уйма страшных тварей, гораздо превосходящих простых мертвецов. Его старший товарищ, видя нервозность, хлопнул по плечу, усмехаясь: -- Не волнуйся ты так. В этой охоте участвуют Цзяны, так что с нами точно ничего не случится. По крайней мере, из-за нечисти точно. Цзинь Лун в недоумении посмотрел на него, переступая через огромный корень дерева: -- Причём здесь Цзяны? Мужчина пожал плечами: -- Не знаю почему, но они помогают другим не умереть. -- Фыркнул и осмотрелся, -- И они, если честно, пугают. Скорее всего, за нами уже наблюдает кто-то из них. Они любят это дело. Незаметные, как тени. Лун неловко улыбнулся, всматриваясь в спокойный лес: -- Цзяны шумные. Я думаю, если кто-то из них к нам приблизится, то мы точно заметим. Старший заклинатель усмехнулся: -- Да что ты? Молодой ещё. Ничего не знаешь, это видно. -- Мужчина оглядел тёмное небо, зацепляясь взглядом за кроны деревьев, и поëжился, -- Запомни, парень: Цзяны обычные и Цзяны, взявшие в руки меч — разные, как солнце и луна. Страшные звери, я тебе скажу. Парень сильнее сжал в руках меч и вздохнул. Главное, чтобы эти звери охотились не на них. Они прошли ещё несколько метров вперёд, когда сухие ветки под их ногами звонко треснули, и оба заклинателя покатились в овраг. Обрыв был слишком крутой, и все ярко-жёлтые одежды за пару секунд падения пропитались грязью и ещё чем-то чертовски склизким. Лун открыл глаза и поëжился, чувствуя, что его рука застряла в чём-то мягком и мокром. Повернул голову и громко закричал, вскакивая — он буквально сидел в куче разлагающихся останков не то человека, не то животного. Парень в отчаянии замахал рукой, стараясь стрясти с себя тухлость, и замер на месте, когда из-за его спины послышался тихий рокочущий звук. Поймал взглядом старшего заклинателя, неподвижно лежащего в стороне. Треснули ветки, и Лун с ужасом осознал, что существо, подходящее к нему сзади, слишком огромное. Он обернулся, стараясь казаться как можно меньше, и весь побелел, чувствуя, как душа выходит из тела. Это его последняя ночная охота. Потому что он умрёт. Вот прям сейчас. Среди деревьев, хватаясь изогнутыми, огромными лапами за стволы, на него смотрела арахноподобное существо с телом, очень отдалено напоминающим человеческое. Когда-то он даже знал название этих тварей, но сейчас вряд ли бы вспомнил и своё имя. Собственный меч в руках показался ему никчёмной зубочисткой. Существо наклонилось к нему, обдавая зловонным дыханием. Лун попрощался с жизнью. Внезапно арахниду шатнуло, и она с тихим хрипом отступила назад, острой конечностью перерезая верёвку, оцепившую её шею. Парень посмотрел в сторону, куда бечевка была натянута, и с недоумением обнаружил там... человека в чёрном. Это был кто-то в полностью тёмных одеяниях, с капюшоном и платком на лице. Человек всплеснул руками, словно ожидавший подобной кончины несчастной верёвки, и играючи отпрыгнул от удара монстра, снёсшего дерево. Арахнида собиралась напасть, но внезапно вскрикнула и с рыком развернулась в другую сторону. Ещё один человек в чёрном раскинул руки в стороны, словно говоря «Упс, прошу прощения», и отпрыгнул так высоко, что аж оказался на ветке ели. Из ноги существа торчала... Ветка? Монстр собирался кинуться на дерево. А потом произошло то, чего Лун вообще не ожидал. Первый человек кинул в морду арахниды камень. Даже без духовной силы. И когда монстр обернулся на него, ему на макушку приземлился новый, третий человек в чёрном, заставляя арахниду забавно мотнуть головой. Прилетел ещë один камень. Монстр закричал в раздражении и начал отмахиваться. А люди в чёрном даже мечей с пояса не сняли. И Лун со странным ужасом и восхищением понял, что они действительно просто издевались над созданием. Это было видно — по их лёгким, простым движениям, по языку тела, по забавным размахиваниям ногами и руками. Цзинь осознал, что собственные ноги не держат его. Он упал на колени, чувствуя слезы нервной истерики, подступающие к горлу. Это была Арахнида. Страшная тварь, на которую ходили отрядом, которую опасались даже самые сильные заклинатели. А эти люди... Они игрались с ней. Существо нанесло удар тремя ногами и вонзило коготь в плечо одного из заклинателей. Лун вздрогнул от испуга и подумал, что вот сейчас они станут серьёзнее. Первый человек действительно остановился, но только ради того, чтобы постучать себя по голове. «Ты что, идиот?» Слишком явно проглядывалось в этом жесте. Арахнида вонзила коготь глубже, и заклинатель внезапно подал голос, заставив Луна вздрогнуть от неожиданности. Это был стон. Но... Не боли. Женский голос томно пробормотал: -- О да, давай, вот так, малышка... Оторви мне руку, мелкая тварь. Цзинь почувствовал резкое смущение от услышанного. Уши у него загорелись, и внутри он буквально закричал от совершенного недоумения. Захотелось расплакаться. Что здесь происходит? Почему это женщина?! Что женщина делает на ночной охоте?! Какого чёрта они вообще сейчас творят?! Эта штука может убить всех здесь!!! Рядом с ним раздался тихий, но спокойный хриплый голос старшего заклинателя: -- Это Цзяны, парень. Расслабься и не думай о том, что видишь. Парень нервно сглотнул и отошёл, смотря на дурачившихся заклинателей. Внезапно где-то в глубине деревьев раздался громкий двойной свист. Цзяны замерли буквально на несколько секунд, а затем быстро выхватили мечи и смазанными тенями кинулись к существу. Арахнида враз лишилась трёх конечностей, попыталась что-то сделать оставшимися, но как только повернулась — над ней пронеслась яркая вспышка, и голова существа громким грузом бухнулась на землю, откатываясь в сторону. Тело существа обмякло, упало, заваливаясь на бок. Один из заклинателей свистнул. И, резко разрушая относительную тишину леса, со всех сторон посыпались ответные отдалённые свистки, заставляя Цзиня вздрогнуть от неожиданности. Второй человек в чёрном подошёл к откатившейся голове монстра, толкнул её ногой и без всякой брезгливости отпустил пальцы в недвижимую глазницу, вырывая глаз. Положил трофей в мешочек, висящий на боку, и скользящим движением хлопнул ладонями. Руки его загорелись, и заклинатель тут же схватил голову, сжигая её. Остальные повторили его движения, избавляясь от туши монстра. Запахло отвратительной подгоревшей гнилой плотью. Цзинь почувствовал тошноту, подступающую к горлу. Цзяны же, словно не находились в могильнике из протухших изломанных тел жертв существа, схватили отрезанные лапы и горящими отростками начали шутливо избивать друг друга. С этими старыми вонючими факелами они и исчезли в лесу, напоследок издав какой-то ненормальный мелодичный вопль, словно перекрикиваясь с кем-то. Но ответных криков парень уже не услышал, благополучно грохаясь в обморок от переизбытка эмоций. Старший заклинатель наконец встал с земли, отряхиваясь. Ему очень повезло, что он удачно упал. Повезло, что Арахниду прикончили Цзяны, и повезло, что у конкретно этих ребят не было никаких проблем с его кланом. Иначе можно было и палку в жопу получить, с монстром за компанию. И это была не шутка.

***

Вэй Ин отбил меч кого-то из неизвестного ему клана и под недовольный крик мужчины снëс голову мертвецу сам. Мужчина и его напарник начали возмущаться наглости дикарей, но на них сзади напали ещё двое монстров, и Усянь, усмехаясь про себя, прыгнул на ветку дерева, уходя дальше. Они должны были собраться в середине горы перед окончанием охоты. Омега остановился на суку большой сосны, оглядел видимый ему лес и громко свистнул три раза. На несколько секунд повисла тишина, затем с разных сторон послышались ответные свистки. Кто-то сообщал, что закончил охоту, кто-то был в процессе. Помощь никому была не нужна. Усянь свистнул ещё три раза, затем дал небольшую паузу и повторил двойной свист, усаживаясь на ветку. Нужно было дождаться остальных. Спустя пару минут он услышал шаги и пододвинулся. К нему на опасно хрустнувшую ветку залез Цзян Чен. Вэй Ин даже в их боевых клановых одеждах узнавал его с одного взгляда. Альфа кивнул головой в сторону места сбора: -- Отец ждёт. Усянь качнул ногой: -- Не все закончили. Жду. Вань Инь вздохнул и, выхватив меч, спрыгнул вниз, исчезая в кустах дикой ягоды. Вэй Ин вскользь осмотрел белые ягодки и вздохнул. Они были не очень вкусными, но если съесть пять штук, то становилось так... прикольно. И, конечно, есть их в его клане было запрещено. Усянь был уверен, что исключительно из-за того, что при передозировке тебя полощет, как чертилу, из всех возможных и невозможных щелей, но это уже как карта ляжет. Вэй Ин на эту западню попался всего один раз. Незабываемая ночь. Постепенно у дерева начали собираться остальные. Они, видя Усяня, молчаливо усаживались на траву. Вскоре все собрались. Вэй Ин, оглядев своих, свистнул ещё раз, но теперь ему никто не ответил. Парень кивнул сам себе и, махнув рукой, направился к центру. Деревья здесь становились ещё выше. Стояла звенящая тишина, но Цзянов это не шибко напрягало. Тёмной энергии здесь пусть было и много, но вот монстров не осталось совсем. На некоторых стволах мягким синим светом горели защитные символы, вырезанные на свитках из ткани. Цзяны редко очищали место от тëмной энергии — вместо этого предпочитали использовать осквернённое место для дела. Притаскивали туда трупы, дожидались, когда те встанут, и вырезали у них разные органы, используя в приготовлении снадобьев и других примочек, избавляющих от проклятий. Другие ордена считали использование мертвецов неэтичным методом, но это уже были, очевидно, их проблемы. Усянь и остальные, увидев среди деревьев другую часть клана вместе с главой, бесшумно присоединились. Цзян Фэнмянь разговаривал с Лань Циженем. Мужчина из Гусу недовольно хмурил брови и поглаживал бороду: -- Это мероприятие проводится для сближения кланов. Не для соревнования, и так было всегда. Но ваш орден, как обычно, превышает допустимые границы. Фэнмянь, единственный без капюшона, улыбнулся: -- Что мы можем сделать? Мои люди и так стараются не усердствовать. Я даже запретил убивать низшую нечисть. Как быть, если остальные ордена не успевают? Цижень вздохнул: -- Вам не кажется, что ваш орден... слишком сильно погружается в мероприятие? Я видел как минимум пятерых Цзянов, получивших сильное ранение. Ваши люди идут вдвоем на сильных монстров, а потом еле живые выходят из битвы. -- Но убивают же? Лань Цижень устало прикрыл глаза: -- Конечно, но ведь смысл не в том, чтобы убить любыми способами! Господин Фэнмянь! Зачем эти падения из крайности в крайность? Глава Цзян мягко улыбнулся: -- Это бой, и мы выйдем из него победителями, даже если кровь будет литься реками. Стоящие за спиной Циженя адепты поëжились и отошли подальше. Более опытные войны клана лишь вздохнули. Фэнмянь продолжил: -- В любом случае, на этот год мы ночную охоту заканчиваем. Северный склон полностью очищен. Желаю вам тёплого очага и самой хорошей дичи! Он развернулся под недовольный взгляд Ланей и кивнул своим людям. Человек в чёрном рядом с ним звонко взмахнул искрящейся молниями плетью, и когда Лани шугнулись от громкого хлопка, убрал оружие. Цзяны, словно их здесь и не было, растворились среди деревьев. Старший воин ордена Лань вздохнул, смотря на проглядывающее сквозь деревья небо: -- Надеюсь, мы никогда не будем с этим орденом в ссоре.

***

Цзян Чен испытал некоторое недовольство из-за прошедшей ночной охоты, потому что она выпала именно на тот день, когда у них были Месятки. Они провели на той горе весь вечер и половину ночи, поэтому планировали провести праздник до рассвета. Орден уже вовсю готовился. Разожгли факела, повешали на столбах разноцветные ленты и украсили дома самодельными куклами из всякой соломы. Считалось, что в ночь полнолуния все злые духи, желающие пробраться в дом, попадут в эту куклу. Конечно, проблема была в том, что злых духов в дом на территории ордена не проникало, но традиция сохранилась. Охотники, вернувшиеся чуть раньше их группы, ушедшей на ночную охоту, принесли много дичи. Рыбаки вернулись ещё днём, сдавая улов в общину. Не все в ордене были заклинателями, управляющимися с нечистью, хотя использовать духовную энергию умели. Вэй Ин, стоило им спрыгнуть с мечей, тут же стянул с себя тёмные одежды, вскидывая руки вверх: -- Свобода! Подбежал к Ваньиню, дергая его за рукав: -- Быстрее, быстрее! Меня нужно раскрасить! Цзян Чен убрал меч и, направляясь к резиденции, начал развязывать завязки. Из дома к ним вышла Янли, в этот раз не пожелавшая участвовать. Братья остановились и, сложив ладони, поклонились: -- Приветствуем дом наш, вернулись без боя, -- Сзади их нагнали Фэнмянь с Мадам Юй и тоже поклонились, продолжая, -- Но силы своей не растеряли и род не опорочили. Янли поклонилась им в ответ: -- Возвращение к истокам живительно, вас всегда ждут, с возвращением. Вэй Ин обнял её предплечьем, утыкаясь носом в висок. Замер ненадолго, затем поцеловал в щеку и, улыбнувшись, побежал в дом: -- Я краситься! Цзян Чен фыркнул, но тоже поцеловал сестру, пусть и в волосы, в виду своего более высокого роста. Зашëл в резиденцию, окончательно стягивая с себя одежду. Фэнмянь ещё раз поклонился дочери и поцеловал её в лоб: -- Надеюсь, дом без нас не разнесли. Девушка фыркнула и обняла улыбающуюся мать: -- Как видишь, ещё стоит. Родители посмеялись, уходя в сторону своей комнаты. Девушка вздохнула, смотря на бродящих по главному двору людей, раскрашенных краской, раздетых и смеющихся. В темноте ночи их освещали разве что огромные факела с извивающимся искрами огнем. Если честно, то она, на самом деле, уже хотела спать. Но праздник нужно было провести. Поэтому она пошла переодеваться.

***

Родители, конечно, опять выиграли, целуясь дольше всех. Фэнмянь, пусть и показательно, упал на колени, обнимая ноги жены, и устало пытался отдышаться. Мадам Юй закатывала глаза, но гладила его по голове. Потом были песни. Они танцевали вокруг большого костра, в такт инструментам, подражая языкам пламени, извиваясь немыслимыми формами. Кричали враз со всполохами искр и неумело, но с душой пели песни. Их фигуры тенями отражались на протоптанной земле, а на небе светила огромная полная луна, заполняя собой всё пространство. Старушки рассказывали истории про небожителей, живущих там, на небе, и смотрящих на них с облаков. Но их клану боги были не нужны. Они считали, что если и можно чего-то добиться, то своими силами, и уж точно не нужна им помощь каких-то там богов. Молились разве только богу врачевания, но даже без имени. Если и есть кто-такой среди небесного двора, то поможет, а если нет, то и пусть будет, что будет. Вэй Ин танцевал с остальными, с горящим по краям шестом. Кружился с ним так, что два ярких конца сливались в причудливые узоры, круги и формы, распадались на множество мелких искорок при ударе об землю. Огонь отдавался на теле Усяня раскалённым золотом, и шрамы расползались красными узорами. Цзян Чен, наблюдавший за ним сквозь полуприкрытые глаза, думал, что альфа, которому его брат достанется, должен будет молиться на эту красоту. Вэй Ин смеялся, успевая переговариваться с кем-то в процессе танца, плавными движениями уходил от рук Лау, у которого отобрал кусок какого-то фрукта, и все хохотали, подхлопывая барабанам в ладоши. Ваньинь лег на спину, рассматривая звезды. Он хотел, чтобы такие вот ночи никогда не кончались. Спустя несколько часов они развели много маленьких костров. Повара притащили им туши птиц и животных, которые собирались готовить на огне прямо здесь. Усянь схватил пару птиц. Дядюшка Шо протянул ему упитанную тушку кролика: -- Вот, смотри как много мяса, А-Ин! Вэй Ин покачал головой, улыбаясь: -- Спасибо, я уже взял! Янли переглянулась с Цзян Ченом, улыбаясь. Забота членов ордена всегда была приятна, но дядюшка Шо всё никак не принимал то, что Усянь не ест кроликов. Они ему просто не нравились. Они сидели, жарили этих птиц, слушая восторженный рассказ Вэй Ина о прошедшей ночной охоте. С криком останавливали его от добавления перца и жаловались Фэнмяню под смех Мадам Юй. Ели готовую птицу руками, стараясь вытащить самые мягкие места. Цзян Чен отдавал самые сочные кусочки брату с Янли и с улыбкой смотрел на то, как они, шутливо борясь, пытались замарать друг друга жирными пальцами. Над туманной долиной медленно занимался рассвет. ㅤ