Нефритовый лотос

Лань Люй поправил упавшие на лицо локоны и расслабленно вздохнул, набирая в грудь воздух. Медитация была редким для омег занятием, но тётушка Лу сказала, что кожа от этого становится гладкой, поэтому они решили попробовать. Земля, покрытая снегом, была слишком холодной, и они притащили покрывала. Укутанные в тёплые накидки омеги сидели с закрытыми глазами, периодически ёжась от холода. Толку от их медитации, конечно, не было. -- Вообще не так делаете. Внезапный голос, раздавшийся совсем рядом, заставил омег испуганно вскрикнуть, распахивая глаза. Вэй Ин аж сам отшатнулся, хватаясь за рубаху: -- Вы чего орёте-то? Совсем сдурели? Лань Люй подскочил, нахмурившись: -- Ты кто!? Усянь почесал подбородок: -- Вэй Ин. Омега Лань раздражённо нахмурил носик, думая, что, кажется, где-то видел этого человека. Прошептал практически злобно, по цвету одежд определяя клан: -- Альфам запрещено находиться на этой территории. Вэй Ин поперхнулся воздухом и совершенно искренне возмутился: -- Ты охренел? Какой альфа? Люй замялся, переглядываясь с другими. Человек перед ними был невысоким. Смазливым на личико, но, небожители, он был в одной безрукавой рубашке, и вид его крепких, сильных рук заставлял всё внутри переворачиваться. Это были очень изящные, но явные мышцы. И шрамы, покрывающие кожу, делали вид ещё более... экзотическим. Они даже у бет такие руки никогда в жизни не видели. Хотя бы просто потому, что нельзя было смотреть на мужчин вот так вот открыто, но тем не менее из-под тишка подобного зрелища им застать не удавалось. А вот у альф... Но теперь, не только присмотревшись, но и принюхавшись, омеги с внезапным удивлением осознали, что перед ними тоже... омега. Лань Люй набрал воздуха, собираясь что-то сказать, да так и выдохнул беззвучно, бледнея буквально на глазах. Он узнал этого человека. Этот человек ударил его, сломав челюсть. Топил его в воде, не давая вздохнуть. За то, что Люй ударил его брата, альфу. Отвратительного альфу. Альфу, на которого Лань Сичень смотрел так, как никогда не смотрел на Лань Люя. А уж Сичень мог это делать — никто ему не запретит. Впрочем, судя по всему, вспомнил об этом событии только сам Люй — во взгляде Вэй Ина не было ни капли узнавания. Усянь устал от неловкой тишины и постучал костяшками по дереву, стрясая с веток снежный пух: -- Я говорю, неправильно вы медитируете. -- Он проследил глазами за падающим снегом и снова перевёл взгляд на затихших омег. Если честно, то Вэй Ин чувствовал себя неловко. Во-первых, из-за того, что омеги Лань очень сильно отличались от всех, кого он встречал до этого. Во-вторых, из-за того, что на него смотрели как на восьмое чудо света. И спутали с альфой. Это было обидно, вообще-то. Потому что в клане Цзян Усяня считали изящным. Лау говорил, что он... миленький. Слова этого омеги здраво так сбили Вэй Ина с мыслей. Люй нервно пробормотал: -- У нас нет подобной науки. Нас никто не обучал, и мы вольны делать то, что желаем. Подобное занятие — больше развлечение, чем попытка действительно добиться результата. Усянь сморщился. И в чем тогда смысл сидеть на холоде? Один из омег подал голос, тихо выглядывая из-за спины Люя: -- Почему ты одет так... открыто и не по погоде? Сегодня достаточно холодно, как раз для меховых накидок. Обморожение — это очень плохо. Вэй Ин покачал головой: -- Светлая энергия. Омеги в недоумении переглянулись, и Усянь, совершенно поражённый, приоткрыл рот: -- Да ладно...! Вы что, даже этого не знаете? Лань Люй поджал губы и в раздражении вскинул голову: -- Мы знаем, что такое "светлая энергия". Причём здесь твой внешний вид? Вэй Ин закатил глаза: -- Сегодня довольно тепло, и я, в качестве тренировки, вместо того, чтобы выпускать всю силу в меч, решил гонять еë по телу. Поэтому и одет легко. Но по какой-то совершенно неизвестной Усяню причине парни лишь переглянулись, смотря на него, как на совершенно глупенького. Вэй Ин перебрал в голове всевозможные варианты такого поведения. Наклонил голову, неуверенно, с натяжкой говоря: -- Я... хожу полуголый по вашему клану, потому что в моём клане так ходят все. И я не стесняюсь, и я не принимаю ваши правила, потому что я из другого клана и ненадолго. Омеги охнули. Кто-то прошептал: -- Вот так вот, с открытыми руками... по клану? Усяню внезапно стало их жаль. Что это за жизнь? Ходить никуда толком нельзя, куча правил, заниматься мечом нельзя, учиться заклинательству нельзя, да даже ходить как хочешь нельзя! Нет, Лань Чжань у него, конечно, хороший, но вот его клан... -- Молодой человек, прошу прощения. -- Раздался голос со стороны дорожки, ведущей к домам. Вэй Ин обернулся, рассматривая женщину. Она выглядела строгой, но доброй. Лань Люй просиял, видя её: -- Тëтушка Лу! Сделайте, пожалуйста, что-нибудь с этим человеком! Он пришёл к нам, нарушил покой, да ещё и выглядит совершенно непотребно! Женщина окинула Вэй Ина взглядом и тяжело вздохнула: -- Этот человек пойдёт со мной. Вэй Усянь, пожалуйста. -- Цзян закатил глаза, но покорно пошëл к женщине. Она кивнула ему в благодарность за подчинение и, заведя руки за спину, пошла по тропинке наверх, к виднеющимся домам. Вэй Ин шёл следом за ней, рассматривая красивые дома. Омег и женщин на улице практически не было, может, из-за холода, а может, их в принципе было немного. Усянь ещё не до конца понимал, как в ордене Лань работают сектора для омег. То есть, если у омеги есть брат? Отец? Как это работает? Они с ними видятся или как? Женщина зашла в небольшой домик, потопывая ногами по порожку, сбивая снег. Вэй Ин повторил за ней и зашёл, оказываясь в довольно уютной комнате. Посреди стоял стол. Женщина разулась и, сняв с себя тёплое ханьфу, указала рукой на столешницу: -- Присаживайся. Омега послушно скинул с себя сапоги и плюхнулся за стол на колени. Женщина взяла со стола чайник, тёплый, видимо, специально согретый. Усянь наклонился вперёд, заглядывая в кружку, стоящую на столе, чтобы понюхать листья на дне. Тётушка Лу отвесила ему лёгкий щелбан, заставив отпрянуть назад, и налила кипяток. Вэй Ин вздохнул и подпёр щеку ладонью, опираясь на стол. Пробормотал, смотря на всплывающие чаинки: -- Когда стану великим воином, поговорю с вашими старейшинами. Или с Сиченем. Женщина села напротив и подняла бровь: -- Зачем? Усянь нахмурился, выпрямляясь: -- Чтобы они что-нибудь поменяли! Ничего нельзя, заклинательство под запретом, сгоняют в одно место, как стадо овец! Так же жить невозможно! Лу наклонила голову: -- Тебе? Вэй Ин растерянно моргнул: -- ...Что? Женщина пожала плечами: -- Ну, дорогой, кому невозможно? Тебе? Усянь нахмурил носик: -- Омегам и женщинам, вашим. Вам. Тётушка фыркнула: -- Да? Что-то не замечала. Вэй Ин вновь загорелся праведным возмущением: -- Вы просто не знаете, как можно! Как хорошо вы можете жить, если...! Женщина прервала его, мягко опуская ладонь на запястье: -- Солнышко, -- Усянь от ласкового обращения сбился с мысли и посмотрел на неё. Лу продолжила, -- Послушай меня, пожалуйста. Это тебе кажется, что у нас жизнь — ужас. Но ведь и нам твоя жизнь покажется сущим кошмаром. Мы веками живем так, как живём, и нас всё устраивает. Прежде чем кого-то спасать, нужно для начала спрашивать, нужно ли это спасение. Иначе это уже совсем не благое дело. Вэй Ин утих, задумавшись над словами. Листья в чае начали разбухать и раскрываться. Женщина улыбнулась, видя, как он задумался, и сказала: -- Вообще, я хотела тебя чем-то занять. Глава сообщил, что ты скучаешь, а второй нефрит занят, так что... Давай я расскажу тебе о нашем клане. Точнее, о слабом поле. Омега кивнул и уселся удобнее, всё ещё сохраняя сомнение на своём лице. Тётушка сложила руки на стол и посмотрела в окно: -- Очень много столетий назад монахи объединились в клан. У них было много разных правил, которые нельзя было нарушать. Слишком много. И они всегда были такими... чистыми, благородными. Никогда не повышали голос, не вступали в конфликты. Им было нельзя. Однако эти запреты не распространялись на их дома. А в домах их ждали омеги и женщины. В общем-то, из-за этого смертность слабого пола в нашем клане была просто огромной. А выходить за монахов никто, в общем-то, и не хотел. Наш клан был... не очень выгодным. И так начало получатся, что на одного омегу приходилось по пятнадцать альф. Шансов на расширение ордена не было. И он начал разваливаться. Усянь в удивлении раскрыл глаза. Это ему сейчас про Ланей рассказывают? Верилось слабо. Он посмотрел на заварившийся чай и взял кружку в руки, осторожно отпивая. Лу продолжила, стараясь не углубляться: -- Чтобы сохранить клан, старейшины с главой выпустили правила, из-за которых омеги и женщины возводились в ранг божества. Нельзя трогать, смотреть, повышать голос. За удар — отсечение руки. За взгляд — наказание. И обращаться исключительно ласково. Потому что у омег и женщин без стресса рождались гораздо более здоровые дети. С тех пор мы — неприкосновенны. Тебе кажется, что нам всё запрещают, но это не так. Нам можно смотреть на альф. Мы можем ходить где хотим, делать что хотим. Просто с годами появились негласные правила приличия, которые мы соблюдаем. Ты знаешь, в остальных кланах, когда дочь просит отца что-то купить — он смотрит по возможности. В нашем клане это становится его приоритетной задачей. Мы живём лучше, чем остальная часть клана. Потому что половина средств идёт на содержание нас. А уже оставшаяся часть — на бет, альф, на нужды клана и прочее. Вэй Ин молчал. Ему всё ещё казалось, что где-то здесь кроется страшная несправедливость, но найти он её не мог. Омега отпил ещё чая, рассматривая белеющие горы за окном, и спросил, поглаживая кружку большими пальцами: -- А... а как омеги живут со своими отцами? Ну, если альфам в этот сектор нельзя, то... Тётушка Лу, видимо, очень довольная его вопросами и завязавшейся беседой, улыбнулась: -- Сами семьи живут в общих секторах. На нейтральной территории. Это место — дневное прибывание. Женщины и омеги, мы встаём утром и идём сюда. Занимаемся разной работой, шьём, делаем украшения, вышиваем... Усянь удивлённо посмотрел на неё и женщина фыркнула: -- Солнце, ты что, думал, что мы вообще ничего не делаем? Конечно же, у каждого есть своя работа. Вэй Ин вздохнул: -- Ладно, это хорошо. А что если... э-э-э... ну, омега все-таки захочет заняться заклинательством? Лу пожала плечами: -- Пожалуйста. Это возможно. У нас давняя договорённость с кланом Не, из-за этого, кстати, господин Не Минцзюэ и Глава дружат с детства. Мы общаемся с Нечистой Юдолью, и в случае, если омега или женщина изъявят желание — их отправят в клан Не. Конечно, не просто так. С деньгами, вещами и разрешением раз в месяц возвращаться. Но... за всю историю нашего клана этой возможностью пользовались лишь две женщины — одна, ради которой это правило и было придумано, и вторая — мать младшего господина Не. Вэй Ин захлебнулся отпитым чаем, надрывно кашляя, и женщина со смехом подскочила, похлопывая его по спине: -- Милый, так ты не знал? Прости. Зато теперь можешь поговорить об этом с младшим господином Не. Усянь кашлял ещё несколько минут, думая о том, что наконец-то понял, откуда в Нечистой Юдоли появилась такая изящная белоручка, как Не Хуайсан. Когда он наконец затих, Лу села на своё место и достала из-под стола два куска ткани с неоконченной вышивкой: -- Итак, тебе, мой дорогой, скучно, а я не успеваю доделать работу. Поэтому предлагаю компромисс. Омега улыбнулся и вздохнул, притягивая одну часть себе. Ему действительно совершенно нечем было заняться.

***

Он был в клане Лань уже месяц и две недели, и за это время успел многому научиться у Сиченя. С Лань Чжаем они... они не говорили о том, что произошло, но альфа начал совсем уж открыто ухаживать за ним, поэтому Усянь решил, что говорить и не нужно. Ванцзы таскал ему разные вкусности, ловил дичь на охоте и подкладывал Вэй Ину на порог. Омега, когда понял, что Лань Чжань специально узнал про традиции Цзянов, чуть на месте не растёкся от щемящей нежности. Потом готовил альфе из добытого мяса и птицы и даже, скрепя зубами, не добавлял перец. А ещё они учились играть дуэтом. Это было так... по-волшебному. Вэй Ин практически влетел в цзиньши Лань Чжаня, но тут же замер, увидев внутри Циженя, очевидно неловко стоящего посреди комнаты. Ванцзы ещё не было. Они пересеклись взглядом. Альфа вздохнул, совершенно тяжело, и пробормотал: -- Потери... -- Затем поднял голову, смотря на Усяня с упрёком, -- А-Чжань — выдающийся воин. Гений не только в искусстве игры на гуцине, но и в заклинательстве. Послушный, порядочный, честный. Красивый и хорошо сложенный, прекрасный альфа! Вэй Ин неловко сложил руки перед собой, не понимая, к чему эти восхваления Лань Чжаня. Он и так уже давно понял, что Ванцзы прекрасен. Цижень убито вздохнул: -- Ты же не вступишь в наш орден. И это даже не было вопросом. Но Усянь всё равно ответил, чувствуя себя очень неловко: -- Э-э-э... простите, нет? Лань посмотрел на него как на идиота. Положил пальцы на переносицу, наклонив голову. -- А-Чжань говорил, что ты гений рун. Но, видимо, мозг у тебя работает исключительно в узкой специальности. Надеюсь, у ваших детей мозги будут от моего племянника. -- Он снова посмотрел на оскорблённого и одновременно смущенного омегу, обвёл его взглядом и смиренно взмахнул рукой, -- Хорошо. Внешность у тебя достаточно недурная, поэтому, если мозгами они пойдут в Ванцзы — не такая уж большая потеря. Затем он снова тяжко вздохнул и пробормотал себе под нос: -- Мой бедный мальчик, что с ним сделают эти дикари... Омега не вытерпел и, скрестив руки, сказал: -- Я вообще не понимаю, про что вы говорите. Причём здесь наши будущие дети? Альфа от его слов внезапно просветлел: -- О! Так ты всё же имеешь в планах понести от А-Чжаня? Вэй Ин вспыхнул и отшатнулся, с ужасом понимая, что попал в какой-то очень смущающий личный диалог. Пробормотал, потирая шею: -- Я... ну да. А почему нет? Цижень в облегчении махнул рукой: -- Я думал, что раз любишь мечи, то против детей. Ну, знаешь, не до них, когда занимаешься заклинательством? Вэй Ин закатил глаза: -- Что за странные решения! Я всё ещё омега. И всё ещё хочу семью. Включая ребёнка. И ответьте уже, что это за панихида по Лань Чжаню была? Альфа поднял брови, как будто думал, что Усянь уже сам всё понял. Затем, видимо смирившись, ответил: -- Ты не уйдёшь в наш клан ни под каким предлогом. Как, по-твоему, вы с Лань Чжанем будете создавать семью и заводить детей? Перебежками от клана к клану? Я в великом горе из-за того, что мне придётся попрощаться с лучшим учеником. С гением! С самым завидным женихом нашего клана! Вэй Ин задумался, а затем улыбнулся. И в правду. Получается, Ванцзы вступит в Цзян? У омеги аж кончики пальцев закололо от желания увидеть Лань Чжаня без верхнего ханьфу. В одних только фиолетовых штанах их клана, в рисунках... Стало жарковато, и Усянь, смущённо прокашлявшись, отвëл взгляд, бормоча: -- И... э-э-э... Сичень, вообще-то, тоже завидный жених. Цижень фыркнул: -- Он, во-первых, глава клана. А во-вторых, если ты ещё не знаешь — у него уже есть жених. Вэй Ин что-то такое припоминал и почувствовал сожаление. Ему было жаль Сиченя. Сам факт того, что тебе выбирают супруга, казался омеге очень печальным. Альфа поджал губы и отвернулся, рассматривая расписные веера. Омега неловко встал у стены и внезапно понял, что Цижень, судя по словам, не то чтобы... ну, шибко против их с Лань Чжанем союза? Да, недоволен, но уже... принял это? В груди потеплело. А ещё он признал, что Усянь разбирается в рунах, владеет мечом и красив на внешность. Это можно считать благословением? Продолжить свои мысли он не смог, потому что дверь в домик открылась, и на пороге показались братья Лань. Лань Хуань, как всегда, держал на лице дежурную улыбку. Вэй Ин, если честно, даже не мог понять, была ли она всегда искренней или альфа просто закрепил это выражение лица на любой случай. А вот Лань Чжань... Месяц назад Вэй Ин сказал бы, что у Ванцзы нейтральное выражение. Спокойное. Но сейчас он внезапно осознал, что понимает — альфа выглядит счастливым. Предвкушает их совместное выступление перед семьёй и, возможно, слегка взволнован. Лань Чжань улыбнулся омеге и, подойдя к шкафу, достал две подушки, чтобы дядя с братом могли присесть. Они с Вэй Ином расположились посреди комнаты. Ванцзы положил гуцинь перед собой и прикоснулся к струнам, однако пока не извлекая звук. Усянь, чувствуя себя немного неловко, сел на колени рядом с ним и проверил подаренную Сиченем флейту. Не то чтобы с ней могло что-то случиться. Лань Чжань посмотрел на него, готовый начать, и омега кивнул, поднося флейту к губам. Они заиграли. Вэй Ин читал рассказы про музыкантов. Слушал, как они описывают музыку. Что душа поёт, мелодия тянется вместе с ней... и тому подобное. Единственное, что чувствовал Усянь, это его дрожащие пальцы и мозг, буквально кипящий от сосредоточенности. Он пытался вовремя сорваться во все ноты, не забыть, какие пальцы когда поднимать, а когда отпускать, и думал о том, что у него уже начинает болеть запястье. Ещё немного напрягало одухотворенное выражение лица Сиченя и удовлетворенное Циженя. Примерно к концу этой эпопеи он понял, что слушает игру Лань Чжаня больше, нежели свою. И альфа, в отличие от него, действительно мог быть описан, как в тех литературных книжках. Типо... музыка лилась из него, словно это были нити души. Он вкладывал в неё столько эмоций и чувств, что... Ну, что-то такое. Спустя пару минут они закончили. Лань Хуань с совершенно искренней улыбкой тихонько похлопал им: -- Молодцы! У вас прекрасно получилось! Мне очень понравилось. Цижень кивнул, поглаживая бородку: -- Недурно, но можно было... -- Сичень сжал рукой его плечо, продолжая улыбаться. Старший альфа вздрогнул и вздохнул, -- Отлично. Вы хорошо справляетесь. Лань Чжань наклонил голову: -- Благодарю. Мы будем заниматься дальше и, я надеюсь, сможем показать ещё более выдающийся результат. Лань Хуань встал, разглаживая ханьфу от образовавшихся складок. Обратился к дяде как бы невзначай: -- О, забыл упомянуть — у нас сейчас идёт собрание в главном доме. Но, я полагаю, мы уже опоздали, так что... Цижень поперхнулся воздухом, с шоком смотря на него, и подскочил, крича: -- Глава Лань! НУ СКОЛЬКО МОЖНО УЖЕ, ПАРШИВЕЦ?! ЧТО В ПРОШЛЫЙ РАЗ, ЧТО В ЭТОТ! -- Сичень улыбнулся, пожимая плечами: -- Что я могу поделать? Судьба наша... Старший альфа схватил его за руку и буквально потащил к выходу из цзиньши. -- Ну уж нет, молодой человек! В этот раз пусть и под конец, но ты появишься там! Брови Лань Хуаня изломились в страдании: -- Дядя... -- Никаких мне тут! Идём! Они вышли, громко хлопнув дверью. Лань Чжань фыркнул, отворачиваясь. Вэй Ин резко повернулся к нему, удивлённо раскрывая глаза: -- Ты сейчас посмеялся? -- Ванцзы вернул лицу серьёзное выражение и ответил, вставая: -- Нет. -- Взял гуцинь, осторожно устанавливая его на свою подставку. Усянь, всё же видя улыбку на его лице, вздохнул, поглядывая на закрытую дверь, -- И что, им правда понравилось? Альфа накрыл инструмент тканью, кивая: -- Да. Замечу, что дяде больше, чем брату. Сичень... не большой ценитель музыки. Но он любит меня и очень вежлив. Омега присвистнул: -- Во дела... Я-то думал, что всё наоборот. Лань Чжань пожал плечами, наклоняясь за оставленными подушками. Вэй Ин собирался встать, чтобы положить флейту на тумбочку, но совершенно внезапно ноги у него подломились, и он, неловко покачнувшись, растерянно упал обратно на ковёр. В недоумении посмотрел на свои пальцы. Они, по какой-то причине, флейту не удержали, и инструмент, звонко ударившись о непокрытый ковром пол, укатился к ширме. Ванцзы, укладывающий подушки в шкаф, от звука падения встрепенулся и, резко развернувшись, посмотрел на Вэй Ина. Омега сидел на ковре и... С ним явно было что-то не так. Усянь как-то заторможенно рассматривал собственные руки. Затем медленно перевёл взгляд на бёдра, и Ванцзы услышал тихое бормотание: -- Не... должно... же... Затем медленно поднял на него глаза и Лань Чжань пропал. Зрачки у омеги были невероятно большими, дрожащими, а взгляд... такой... В комнате начал расцветать приятный, вкусный, прохладный запах. Вэй Ин хотел что-то сказать. У него на несколько секунд в глазах появилась неясная паника. Но из горла вырвался лишь тихий, надломленный звук, и омега медленно лёг на пол, не сводя с Ванцзы своих очаровательных, завораживающих глаз. Лань Чжань сглотнул, чувствуя, как медленно начинают течь мысли. Сладковатый запах проник в голову, заполняя лёгкие, за секунды пропитывая, кажется, каждый кусочек его тела. У омеги началась течка. И Ванцзы почувствовал, как вся его сила, вся сущность альфы сосредоточилась лишь в одном прелестном существе перед ним. Вэй Ин выглядел... сладко. Грешно. До невозможности. Лань медленно вздохнул, чувствуя мурашки, прошедшиеся по спине. Перед глазами всё поблекло, и только омега выделился яркой, живой точкой. Усянь на полу всхлипнул, сжался в комочек, мелко дрожа. Сжал бёдра, пока тонкие пальцы в судорожном движении ухватили ворс белоснежного ковра. Лань Чжань глубоко вдохнул запах течки и напряг челюсть, отводя взгляд. Нельзя. Нельзя на это смотреть. Ему нужно унести Вэй Ина на кровать. Унести и уйти. Уйти. Он мог это сделать. Его сводила с ума течная омега рядом, в такой доступности, но он мог сдержать себя и покинуть собственный дом, уходя за лекарем. Мог. Усянь на полу издал тихий, приглушенный скулёж. Ванцзы вздохнул. Мог. Он мог. Это. Сделать. Но... Не хотел. Где-то внутри него с усталым металлическим лязгом звякнули цепи, окончательно обрываясь. Лань Чжань широким шагом преодолел комнату и закрыл дверь на щеколду. Развернулся, смотря на омегу тёмными глазами. Медленно подошёл к Усяню и осторожно поднял его на руки, перекладывая на собственную кровать. Штаны у омеги были уже намокшими, и на несколько секунд альфа завис, чувствуя влагу на ладони. В голове вспыхнули сотни правил. Но как же ему было на них наплевать. Ведь перед ним сейчас лежал Вэй Ин. Влажный, дрожащий, наверняка очень горячий внутри... Лань Чжань сжал зубы, почти болезненно вздыхая. Его член, очевидно, уже совершенно каменный, отвратительно неприятно потирался чувствительной головкой о ткань штанов. Омега всхлипнул. Посмотрел на Лань Чжаня и начал стягивать с себя штаны. Получалось не очень, и Ванцзы, чувствуя, как дрожат собственные руки, помог ему, стягивая их вниз. Представленное перед ним зрелище оказалось слишком прекрасным, чтобы альфа мог хоть как-то описать его в своей голове. Бëдра у Вэй Ина были мягкими даже на вид. Молочно-бледная кожа, не тронутая солнцем, обещала задержать на себе любые метки, которые альфа только захочет оставить. Небольшой, аккуратный член, прикрытый рубахой, вызвал у Лань Чжаня невыносимое желание взять его в рот. А ещё он до странного сильно хотел омегу вылизать. Попробовать. Везде. Вэй Ин тихо всхлипнул. Приподнялся на кровати, прогибаясь в спине, и с тихим стоном посмотрел на Лань Чжаня. Во взгляде этом от Вэй Ина осталось совсем немногое. Был только текущий мальчик, безумно желающий. Омега, видя бездействие альфы перед ним, в каком-то тихом отчаянии заскулил, искренне не понимая, почему он ничего не делает. И испугавшись, что альфе что-то не понравилось или, может быть, он сомневается, Вэй Ин поспешно перевернулся на живот. Уткнулся носом в одеяло, расставил ноги, выгнулся настолько, насколько мог, тихо поскуливая. И, видимо, чтобы точно добиться результата, раскрыл феромон на полную. Лань Чжань воздухом поперхнулся, когда сладкий запах ударил в голову. У него аж перед глазами помутнело на несколько секунд, и он наконец поспешно схватился за пояс собственного ханьфу, почти разрывая его. Стремительно скинул верхние одежды и, наконец, снял штаны, чувствуя невероятное облегчение от освободившегося члена. А руки всё ещё дрожали. Он видел перед собой грешную картину и не знал, за что взяться в первую очередь. Взгляд зацепился за блестящие влагой бёдра и круглые, подрагивающие ягодицы. И Лань Чжань просто не смог ничего с собой поделать. Вэй Ин вздрогнул крупно и застонал, когда альфа, взяв его за бедра, прильнул языком к горячему колечку мышц, с тихим урчанием вылизывая его. И без того огненные волны возбуждения скрутили живот в пружину. Омега недовольно захныкал. Ему было почти больно от ожидания, а Ванцзы всё никак не переходил к самому важному. Усянь, скорее всего, был бы в восторге от медленных ласк в любое другое время, но во время течки он желал совершенно иного. Язык проник глубже, и Вэй Ин громко застонал, пытаясь вырваться — он хотел получить внутрь себя член, а не то, что получал сейчас, но хватка Ванцзы была стальной. Обессиленный течкой, омега ничего не смог ему противопоставить, и, зажмурившись, сжал одеяло сильнее. Внезапно приятное ощущение горячего языка пропало, и Усянь испуганно обернулся, боясь, что сделал что-то не так — но альфа был там и никуда не уходил. Лань Чжань голодно рассматривал раскрывшуюся картину перед ним. Это было... в миллион раз лучше того, что снилось ему по ночам. Но всё же он хотел видеть чужое лицо. Поэтому, легко подхватив Вэй Ина, он развернул его, укладывая спиной на подушки. Подхватил за бёдра и сел ближе, практически вплотную, меж дрожащих ног. Омега надул губы и заскулил, елозя задницей по одеялам: -- Нужно... Впрочем, что именно нужно, сказать у него не выходило. Течный омега не мог связать в своей голове слова. Не очень понимал, где он и кто он вообще. Но только знал, что что-то ему всё же очень сильно было нужно. Ванцзы наклонился над ним, подхватывая пальцами пуговицы на рубашке, собираясь её снять. Вэй Ин неловко схватил его за руку, шепча: -- Нет, нет, нужно... мне... нужен член. Я хочу... пожалуйста... -- Он захныкал, искренне не понимая, как ещё объяснить альфе перед ним, что рубашка сейчас вообще не причём. Лань Чжань, с щемящей нежностью в груди, улыбнулся, тихо отвечая: -- Я знаю, Вэй Ин. Но тебе придётся потерпеть. Совсем немного, я просто хочу увидеть тебя полностью обнажённого. -- Омега покачал головой и попытался сжать бёдра, но альфа положил руку на его колено, и Усянь не смог ничего сделать. Лань Чжань обхватил его горячий, истекающий член пальцами, слегка сжимая. Из горла Вэй Ина вырвался скомканный, обломанный звук, он вздрогнул всем телом и прикрыл рот ладошками. Ванцзы, продолжая поглаживать его, свободной рукой наконец расстегнул рубашку. Тихо вздохнул от восторга. Маленькие горошины сосков у омеги были припухшими, красными и даже на вид совершенно очаровательными. Лань Чжань сильнее сжал горячий член, провёл по нему рукой и надавил большим пальцем под головкой — Вэй Ин выгнулся, откидывая голову назад, и вздрогнул, когда горячие губы альфы подхватили один из его сосков, легонько прикусывая. Он дёрнулся и замотался на кровати, пытаясь уйти от переполняющих его ощущений, дождаться чего-то другого может быть, но Ванцзы втянул алую горошину в рот, сжал влажную головку члена в кулак, и Усянь, заходясь в крупной дрожи, кончил. Лань Чжань оторвался от него, хрипло, практически не слышно, бормоча: -- Молодец, такой хороший мальчик, сделал мне приятно. Умница, -- Омега от его слов совсем расплылся и тихо заплакал от переполняющих его ощущений. Совсем не мог справиться со всем этим, перегруженный чувствами. До этого во время течек всегда было больно и одиноко. А ещё он спал. Альфы к нему не приходили, и омега думал, что, возможно, некрасивый. Пахнет плохо или просто сделал что-то не так, но сейчас... Он никогда в жизни такого не испытывал. Это было... было... Ванцзы подтянул его ближе и уместил тонкие лодыжки на своих плечах, пристраиваясь. Прошептал, спрашивая: -- Ты же всё ещё хочешь член? Да? Омега заторможенно перевёл слезящийся взгляд на альфу. Всё расплывалось, было жарко, и всё ещё недостаточно. На мгновение в голове мелькнула разумная мысль о том, что Лань Чжань просто до безумия крупный под всеми этими одеждами. Большой. С широкой спиной, крепкими плечами, руками и огромным... Мозг вспыхнул яркими красками, пальцы на ногах поджались, а опавший член снова налился кровью, болезненно покалывая. Нужно, нужно! Очень сильно! Губы не слушались, язык заплетался, и он прохрипел, дрожа: -- Хочу... пожалуйста... Вэй Ин, в подтверждение своим словам, шире раздвинул ноги, чуть не соскальзывая с чужих широких плеч. Альфа покорно кивнул и положил ладонь на поджавшийся живот, ласково говоря: -- Конечно. Но тогда Вэй Ину придётся расслабиться. Да? Нельзя так сильно напрягаться, тебе будет больно. Омега закачал головой и послушно расслабил таз, стараясь успокоиться. Нужно быть послушным, иначе альфа уйдёт от него, и он... -- Хорошо. Ты у меня такой молодец... У Вэй Ина от ласковой похвалы цветы в груди расцвели. Он издал какой-то совершенно довольный звук и начал стараться ещё лучше, расслабляясь всем телом. Ванцзы прошёлся пальцами по чувствительной коже и осторожно погрузил их внутрь. Прикрыл глаза, тихо выдыхая. Какой же его мальчик горячий. Раздвинул пальцы, проверяя, насколько раскрыты мягкие стеночки — омега захныкал, недовольный лишними, по его мнению, действиями. Но не напрягся, послушно лежа. Спустя пару ласковых поглаживаний альфа понял, что растягивать Вэй Ина действительно не нужно. Омега был совершенно раскрытым, мягким и влажным. Альфа не удержался и с тихим звуком поцеловал внутреннюю сторону его бедра. Усянь вздрогнул, смотря на него расфокусированным взглядом. Лань Чжань подумал, что Вэй Ин — невозможный. Скользнул по сжимающейся дырочке головкой, толкнулся осторожно, как будто бы на пробу, и тихо прошептал: -- Я вхожу, Вэй Ин. Скажи, если будет неприятно, хорошо? Но омега, конечно же, ничего бы ему не сказал. И когда толстый, крупный член двинулся вглубь, раздвигая собой узкие стеночки, они оба застонали. Лань Чжань тихо, как-то утробно и низко. Вэй Ин высоко, и с таким восторгом, словно ждал этого момента целую жизнь. Тут же напрягся весь, то ли боясь, что альфа захочет выйти, то ли от незнакомых ощущений. Ванцзы из-за этого издал хриплый звук и сильнее вцепился в мягкие бëдра, бормоча: -- Нет, солнце. Расслабся, так мы... -- Он судорожно вздохнул, закрывая глаза, -- ...так мы с тобой ничего не добьемся. Тише, пожалуйста. Омега вздохнул. Поджал мягкие губы, прикрыл глаза, но всё же расслабился, хотя цепкие пальчики продолжали крепко удерживать одеяло. Лань Чжань на пробу толкнулся и, не встретив сопротивления, проник глубже, плавным движением входя на всю длину. Вэй Ин охнул. Приоткрыл рот, ошарашенно смотря на альфу. Ощущение наполненности было настолько приятным, что он невольно подался вперёд, стараясь оказаться ещё более наполненным. Ванцзы ненадолго прикрыл глаза, тихо выдыхая. Сложно было сосредоточиться хоть на чём-то, когда его так чудесно обхватывал жар чужого тела. Альфа наклонил голову, прислонясь щекой к чужой коленке, и осторожно поцеловал её, жмуря глаза. По телу пробегали яркие искринки наслаждения. И, чтобы продлить это сладкое ощущение, он вышел немного и толкнулся ещё раз, улавливая тихий стон омеги. Очаровательно. Ванцзы начал медленно двигаться, устанавливая темп. Вэй Ин под ним тихо постанывал, судя по взгляду, уйдя куда-то совсем далеко. Лань Чжань чувствовал, как на языке вертятся нежные прозвища и слова. Ему говорили, что в течку омег нужно ласкать не только физически, и он старался этот совет применять. -- Умница... Ванцзы хвалил Вэй Ина за то, что, несмотря на нарастающий темп, его мальчик ни разу не сжался, упрощая им двоим наслаждение. Лань Чжань не замедлялся, но и не ускорялся больше. Толчки его были слаженные и глубокие. И омега от каждого его движения издавал самые прелестные звуки, которые альфа когда-либо слышал. В животе у Ванцзы начало появляться то самое, тянущее ощущение, заставляющее двигаться быстрее, в попытке прийти к вспышке наслаждения. Он, сжимая зубы, не позволил себе сорваться в грубость, продолжая трахать Вэй Ина крепкими, но осторожными движениями. Взял истекающий член омеги в руку и легонько сжал ладонь, проходясь по всей длине. Усянь раскрыл рот. Судорожно вздохнул, вцепился пальчиками в его ладонь и с тихим стоном кончил, невероятно хорошо сжимая Лань Чжаня внутри. И из-за этой внезапной узкости, из-за тихого стона и очаровательно выгнувшейся спинки, альфа сорвался следом, тихо рыча. Он никогда, никогда ещё не чувствовал себя таким сытым. Ванцзы прикрыл глаза, сбивчиво бормоча: -- Умница, ты такой молодец, так... хорошо себя вёл, солнце... -- Вэй Ин заскулил, поднимая дрожащие ладони. Он хотел альфу обнять, прижаться к нему, но внезапно почувствовал, что ощущение наполненности внутри начинает разрастаться. Омега вздрогнул и дёрнулся назад, пытаясь сползти с члена, на котором начал завязываться узел. Лань Чжань думал недолго. Он не знал, как Усянь отреагирует на произошедшее, когда вернётся полностью, поэтому хотел получить всё. Ванцзы в стальной хватке сжал тёплые бёдра и, сдвинувшись назад, резким толчком загнал набухающий узел глубже. Омега заскулил, заплакал, стараясь приподняться, развернуться, вырваться, упираясь сильными ладошками в кровать, но хватка альфы сейчас была куда крепче его. Он замотал головой, чувствуя, как его начинает распирать: -- Не... надо, -- Лань Чжань наклонился вперёд, придавливая его своим телом, и прошептал в мягкие губы: -- Будет хорошо, потерпи немного. Чуть-чуть неприятно в начале, но потом... -- Он осторожно поцеловал Вэй Ина, проникая языком в его рот, лишая возможности хоть что-то ответить. Омега дрожал. Хныкал между поцелуями, когда Ванцзы позволял ему набрать воздуха, и бормотал сломанным голосом: -- Больно.., это... тяжко... Лань Чжань поглаживал его по растрепавшимся волосам, шепча в припухшие губки: -- Потерпи немножко. Знаю, что тяжело, но скоро будет хорошо. Потерпи чуть-чуть... И хорошо действительно стало. Когда узел прекратил расти, замер на одном месте, запирая всё, что дал Вэй Ину Ванцзы, боль ушла. Ощущение невероятной заполненности притягивало за собой эйфорию, тёплые искорки наслаждения и мелкую дрожь, проходящую по коже. Лань Чжань довольно вздохнул. Приподнял Усяня, вытягивая из-под них одеяло, и накрыл. Уложил омегу удобнее, прикрывая глаза. Он не знал, что будет завтра. Но сейчас, он ощущал себя слишком хорошо, чтобы над этим задумываться. ㅤ