Нефритовый лотос

Вэй Ин нахмурил нос и сильнее вжал голову в плечи. По утру, конечно, в комнате стояла холодрыга. Омега сполз ниже, под одеяло, и, в попытке согреться, прижался к чужой горячей груди. Переплёл ноги, утыкаясь носом в шею. И замер. Это был не Цзян Чен, с которым они порой могли заснуть вместе. Слишком уж широкая грудь была у мужчины рядом с ним. В нос ударил приятный, терпкий запах знакомого альфы. А потом Вэй Ин с пробирающим душу ужасом понял, что лежит в постели совершенно голый. И именно в этот момент всё его тело словно бы включилось. Он был совершенно уставшим. Мышцы приятно болели, как после очень долгой тренировки, но теперь он ощущал что-то новое. Внутри него... ныло. Усянь зажмурил глаза, с каждой секундой чувствуя всё больше. Его медленно стягивало безликой болью. Нет. Нет, нет, нет. Альфа рядом с ним зашевелился и, скорее всего во сне, положил на талию омеги руку, притягивая ближе. Вэй Ина от этого горячего прикосновения словно Цзыдянем прошибло, и он дёрнулся, отскочил, словно ошпаренный. Оказался в углу кровати, наконец открывая глаза, и понял, что действительно лежал голый. С Лань Чжанем. Ванцзы, конечно, тут же проснулся, окидывая помещение сонным взглядом секундного недоумения. Посмотрел на Вэй Ина. Глаза его потеплели, и в них появилась осознанность. Усянь закрыл рот ладонью, чувствуя наворачивающиеся слезы. Альфа взволнованно нахмурился: -- Вэй Ин...? -- Что ты сделал? Вопрос выбил из Лань Чжаня дух. Голос у Вэй Ина звучал так, словно у него мир на глазах рухнул. Сломленный. Ванцзы не знал, что ему ответить. Здесь уже ничего нельзя было сказать. Вэй Ин замотал головой, отчаянно всхлипывая. Поджал под себя ноги, чувствуя, как горло сдавливает комом и становится нечем дышать. -- Что ты сделал...? Лань Чжань, чувствуя, что сердце пускается вскачь, попытался пододвинуться ближе к омеге, но Усянь на его движение буквально вжался в доски стены, заходясь в рыданиях: -- Что ты сделал!? Альфа не знал, что ему стоит сказать. Он сталкивался с последствиями своих действий, и на яву это оказалось гораздо тяжелее, чем в мыслях. -- Вэй Ин, я хотел... -- Что?! -- Голос у омеги надломился, и он с яростной болью прошептал, неспособный расслабить тиски, сдавившие горло, -- Трахнуть меня?! Так не терпелось вставить член в первую попавшуюся течную суку?! Слова резанули раскаленным железом, и Лань Чжань замер, не зная, что сказать. Омега плакал надрывно, стараясь ладошками утереть слезы, успокоиться, но у него ничего не выходило. Ванцзы разрывало от желания успокоить, но он сам был причиной чужого горя. Альфа, уже оступившийся, нарушивший правила собственного клана, был готов падать дальше, лишь бы как-то уменьшить разверзнувшуюся пропасть между ними: -- Вэй Ин, я не смог... -- Не называй меня так! -- Голос у омеги звучал с надрывом, он кричал, но сдавленно, и никак не мог ничего сказать в полный голос, -- Это имя — не для тебя! Затем он замолчал на несколько секунд и сквозь слезы болезненно-злобно усмехнулся: -- Не смог. Ты? Это ты не смог? Ты врëшь мне. Благочестивый орден... Он засмеялся. Ванцзы этого тихого, болезненного смеха испугался. А затем Вэй Ин замолчал. Вскинул руку резко, призывая Тенгу — клинок прилетел к нему послушно, сверкая холодом темной стали. Омега повернул его, и Лань Чжань, не смевший больше смотреть на его лицо, увидел в отражении оружия чужие заплаканные, холодные глаза. Альфа почувствовал, как у него всё тело окоченело от этого взгляда. Усянь прошептал: -- Я убью тебя. -- Но не эти слова были тем, что окончательно привело Ванцзы в ужас. Вэй Ин огладил лезвие подушечками пальцев и, словно ставил какой приговор, сказал: -- И себя. Лань Чжань встрепенулся, кидаясь к омеге, но тут же получил ногой в солнечное сплетение и от силы удара, задохнувшись, упал на спину, отлетая. Успел схватить лезвие возле собственного горла, наполнив руки светлой энергией. Поймал совершенно безумный, решительный взгляд заплаканного лица. Он был сильным альфой. Но его руки под напором тёмного лезвия дрожали. А потом он почувствовал силу, медленно расползающуюся по стали, и клинок начал прорезать кожу на его ладонях. Они смотрели друг на друга. И вина, смешанная со страхом за чужую жизнь, в глазах Лань Чжаня мешалась с яростным отчаянием Вэй Ина. Омега собирался убить себя следом за альфой. Не был готов вынести позора. Но как же сильно он этого не хотел. Лань Чжань вздрогнул, когда горячая слеза упала на его щëку. Вэй Ин был в ярости. Обижен. Зол. Напуган. Совершенно внезапно, нарушая тишину утра, где-то в далеке раздался звон колокола. Но в отличие от обычного, он не прекращался. Затем ещё один, ближе. И ещё. И ещё. И наконец тот, что был совсем рядом с их сектором. Все колокола враз захлебнулись отчаянным перезвоном, не затихая ни на минуту. Лань Чжань раскрыл глаза, поворачивая голову в сторону окна, и в его выражении появился ужас совсем другого толка. Усянь ослабил давление, спрашивая: -- Что это? Ванцзы судорожно вздохнул, сглатывая: -- На нас напали. Вэй Ин убрал меч, развернулся резко, собираясь одеться. Лань Чжань схватил его за запястье, марая кровью, разворачивая к себе: -- Стой. Не ходи. Пожалуйста, не ходи. Ты устал. Ты вымотан. -- Омега смотрел на него пугающим взглядом, но альфу это не остановило. Он взмолился, -- Пожалуйста! Слева от моей цзиньши есть тропинка, она ведёт в горы. Там есть путь, мы эвакуируем омег и женщин, ты увидишь, куда идти. Ты просто... не ходи со мной. Колокола начали затихать, и альфа больше не мог медлить. Он вскочил с кровати и начал быстро одеваться, глазами разыскивая Бичень. Вэй Ин недвижимо сидел на кровати. В одной руке у него всё ещё был зажат меч. Другая, с окровавленным запястьем, безвольно лежала на белоснежном одеяле.  Лань Чжань кинул на него последний взгляд, наспех завязывая ханьфу, и, схватив Бичень, выбежал из домика.

***

Лань Чжань белоснежной тенью бежал по крышам. А облачные глубины полыхали. Густой дым только начал распространяться от первых домов возле стены клана, и это было почти похоже на туман, но красное зарево, освещающее хмурые облака, не оставляло простора для предположений. Он был почти последним, кто прибыл на место прорыва границы. Люди в белых одеждах с солнцем заполонили нижнюю площадь, видимо, собираясь продвинуться дальше, но их уже сдерживали воины Лань. Лань Чжань почти растерялся, понимая, что это Вэни. Предпосылок войны не было. Но подобное нападение — открытое объявление. Ванцзы спрыгнул с крыши, тут же погружая меч в чужую плоть — Вэнь захлебнулся кровью и, когда альфа вытащил клинок, упал. Сбоку в Лань Чжаня прилетела стрела, но он даже не отбил её — поймал рукой, разламывая. Лучника убил Сичень. Обычно улыбчивый, сейчас он выглядел совершенно пугающе, и ничего в его выражении не выдавало веселья. Белоснежное Ханьфу уже вовсю было пропитано кровью. Глава Лань быстро осмотрел Лань Чжаня внимательным взглядом и, кинув тихое: -- Не подставляйся, -- Исчез в толпе, оставляя за собой мёртвые тела. Ванцзы видел лишь лёгкие вспышки от его меча, понимая, что до брата ему ещё очень далеко. Лань Чжань сделал буквально пару шагов и схлестнулся в битве с тремя, безрезультатно пытавшимися задавить Ванцзы числом. Альфа вскрыл глотку каждого, окропляя собственные одежды и брусчатку кровью. Стоял невыносимый гул битвы. Пожар разрастался. Ванцзы двигался вперёд, но всё казалось, что стоит на месте. Веней словно бы становилось меньше, но они всё равно успели проникнуть в близкие к главному входу сектора. Их убивали безжалостно. Но и Лани то и дело падали бездыханными телами. К счастью, заметно реже. Лань Чжань не хотел думать о том, что он отнимал чужие жизни. Он ещё ни разу не убивал живого человека до этого, но процесс был схож с мертвецами. Рядом, откуда-то из-за спины Ванцзы, вынырнул Цижень. Мужчина окинул его быстрым взглядом и, рукавом прикрываясь от дыма, сказал: -- Много раненых. Они берут нас числом. Наши воины сильнее, но Вэней больше. Лань Чжань кивнул, подрезая ногу замешкавшемуся мужчине, и перерезал упавшему горло. Спросил: -- Красные сектора? Цижень кивнул, отбивая чей-то меч: -- Эвакуированы. Жёлтые тоже, но некоторые женщины отказались уходить, побежали в учебные, спасают книги. Ванцзы сжал челюсть. Эвакуировался ли Вэй Ин вместе с остальными омегами из красных секторов? Альфа смотрел на пугающее количество ущерба, мёртвых тел и огня. Лань Цижень прошипел: -- Очевидно, они готовили это нападение. Ублюдки знали, где ходят патрульные, знали слабые места, и сразу направились в сторону жилых районов. Лань Чжань стиснул зубы в тихой ярости. О, он помнил, что во время обучения Вэни вели себя подозрительно тихо. Не показывались и не вступали в конфликты. Но, похоже, вынюхивали. Альфа спрыгнул с крыши — приземлился перед Вэнем и по широкой линии прорезал чужое брюхо. Противник вздохнул судорожно, кашлянул кровью, и, упав на колени, свалился без дыхания. Лань Чжань не щадил его. Бил сразу с духовной энергией, и, очевидно, прорезал чужие рёбра, лёгкие и сердце насквозь. Рядом появился брат. Впереди выскочил ещё один мужчина, Ванцзы уклонился от взмаха меча, подсёк его ногу, перерезая глотку потерявшему равновесие. Сичень скосил на него взгляд, больше удовлетворённый, чем обеспокоенный, и расправился с двумя своими противниками. Раньше Лань Чжань, наверное, ощутил бы ужас от того, что творит. С дрожащими руками продолжал бы отбиваться, и наверняка потом не смог бы спать ещё много ночей. Только вот сейчас у него за спиной, там, глубоко в горах, был его омега. И ему было глубоко плевать на снисхождение и пощаду. На то, что люди умирают от его меча. За Вэй Ина он собирался их зубами рвать. Рядом стало появляться всë больше своих. Вэни, наступавшие единой стеной, наконец рядели. Лани начали теснить их. Цижень, переживая за племянников, продвинулся ближе к ним. Именно в этот момент альфа, замахнувшийся на Лань Чжаня, округлил глаза и затормозил. Лёгкая белая вспышка мелькнула перед ними, и голова мужчины упала, прокатившись по брусчатке. Следом грохнулось и мёртвое тело. Пусть на несколько секунд, но многие, кто видел это, движения свои замедлили. Нужна была просто огромная сила и скорость, чтобы одним движением снести человеку голову. А ещё большая моральная устойчивость, потому что вынести вид отрубленной головы могли не все. Войны Лань были на это способны, однако предпочитали менее энергозатратные убийства. Ещё один Вэнь, стоявший рядом с первым, вскинул меч, заскрипела сталь, но ему это не помогло — Усянь, одной рукой блокировавший клинок, второй ухватился за чужую голову. И сжал. Череп в его ладони треснул, альфа с оборвавшимся вскриком упал замертво. Вэй Ин отряхнул руку, смотря на тело. Взгляд у омеги был тёмным, слегка шальным. Он стоял посреди огня, криков и звона стали, в одних нижних одеждах, босиком. Лани встрепенулись. Воины почти испуганно смотрели на него, не зная, что им делать. Омега посреди битвы. Лань Чжань первым делом хотел кинуться к Усяню, схватить и утащить отсюда. Но омега одной ладонью размозжил мужчине череп и стоял теперь, выглядя совершенно уместно. Цижень открыл рот, собираясь что-то сказать, но Сичень прервал его раскрытой ладонью: -- Не нужно. Он знает, что делает. И Вэй Ин действительно знал. Он кинулся в толпу, безликой фигурой подрезая противникам ноги, отбивая от спин Ланей стрелы и мечи, помогая выдохшимся. Он убивал своих врагов без промедления, жестоко и грубо, окуная себя и всех вокруг в кровь. Отрывал руки, вспарывал животы и прикрывался чужими телами как щитом. Не подставлялся под сильных заклинателей, которых не мог убить одним ударом — оставлял их на более умелых воинов, действовал сообща даже без взгляда, словно по одному движению союзников понимая, что нужно делать. Когда его окружили трое альф, он успел убить лишь одного. В третьего воткнул меч, но мужчина был твёрдым, как скала, и, сделав несколько шагов назад, забрал с собой и клинок. Усянь чуть-чуть не успел кинуться — третий Вэнь схватил его сзади, заламывая руки. Начал говорить: -- И чем ты теперь будешь отбив... Вэй Ин играючи выбил ему колено, вывернул одну свою руку и, развернувшись, вцепился клыками в шею, вырывая горло зубами. Альфа забулькал кровью, падая, — Усянь оказался рядом с предыдущим и двумя крепкими ударами стопы разломил Вэню череп. Видевшие это Лани отворачивались с таким выражением лица, что не видевшие произошедшего даже не хотели знать, что этот омега сделал. Лань Чжань вздрогнул всем телом, чувствуя, как его одолевает ужас, смущение и возбуждение одновременно. Затем ещё раз ужаснулся, теперь уже собственным чувствам. Цижень, отбивая несколько стрел, прошептал: -- Дикарь! Вэни уже заканчивались, и Сичень, позволивший себе замереть на несколько секунд, окинул окровавленного омегу тяжёлым взглядом. Незаметно посмотрел на брата, крепче сжал меч и снова посмотрел на повернувшегося спиной Вэй Ина. Лань Хуань любил брата. И, к своему ужасу, успел по запаху понять, что Ванцзы совершил огромную ошибку, которая теперь могла стоить ему жизни. Сичень сжал зубы, смотря на тонковатую омежью шею. Если Усянь не вернётся... Лань Хуань прикрыл глаза, чувствуя насыщенный запах гари и крови, окутывающий его. Нет. Лань Чжань возненавидит его. Цзяны всё равно узнают. Сичень вздохнул очень тяжело, с тупой болью в сердце, понимая, что привязался к мальчишке. У него рука на Вэй Ина не поднимется. Крики начали стихать. Оставшиеся Вэни бежали за уже ушедшими, и Лани не стали их догонять — нужно было бросить все силы на тушение пожара. Усянь, как дикое животное, как хищник, защищающий свою территорию, догонял самых последних и убивал, не желая отпускать. И только когда ни единого живого человека не осталось на горизонте, успокоился, отпуская окровавленный меч. Солнце начало выходить из-за гор. Ванцзы с замиранием сердца смотрел на спину омеги, освещаемую заревом огня. На его тёмный, поглощающий первые лучи утра силуэт. На его руки и меч, с которых замедляющимися каплями стекала кровь. Лань Чжань понял, что в равной битве насмерть — проиграет.

***

Вэй Ин, с помощью наспех созданных талисманов, заметно помог потушить пожар. Его помощь, внезапно, была очень значительна. Всё утихло ближе к вечеру. Сичень созвал быстрый совет, раздавая указания — нужно было экстренно восстанавливать клан. Ванцзы стоял там, ощущая чужое внимание. Старейшины и остальные посматривали на него как на прокажённого. Он носил на себе запах омеги, тот самый, который буквально кричал всем, что же вчера произошло. Будь Лань Чжань обычным заклинателем, то тогда рассматривался бы вопрос о его казни. Но он был наследником. А ещё Вэй Ин был из другого клана. Нужно было что-то делать, как-то разбираться, думать, что делать с кланом Цзян. Цижень тихо спросил его, когда собрание начиналось: -- Ванцзы... пожалуйста, скажи мне, что омега дал тебе согласие. Его голос звучал почти отчаянно. Но Лань Чжань промолчал. На него смотрели и думали. Думали, как избежать войны с Цзянами. Что делать? Ещё и на клан Цзян у Гусу Лань ресурсов не было. Вэни начали войну. Нужно было что-то делать с этим, как с главной проблемой. Юньмен наверняка скоро узнает о нападении, и Усяню придётся вернуться в свой орден. Не отпустить омегу обратно, конечно, было нельзя. Они не знали, что делать. Сичень сидел на своём месте хмурый. Прикрывал рот ладонью, думал. Над их кланом за одну ночь повис дамоклов меч. И орден Не вряд ли их поддержит. Не Минцзюэ, брат которого был омегой, к Вэй Ину относился с особой нежностью. Вряд ли, конечно, он нападёт, но, скорее всего, останется в стороне от конфликта Цзянов и Ланей. Лань Хуань прикрыл лицо рукой, чувствуя, что что-то в его душе надламывается. Сказал тихо: -- А-Чжань, -- Альфа встрепенулся от своего имени. Сичень поднял на него тяжёлый взгляд. -- Ты останешься с Вэй Усянем и будешь просить его о браке. Старейшины затихли. Переглянулись. Несколько главных войнов нахмурились, один из них подал голос: -- Ванцзы — сильный воин. У нас сейчас каждый человек на счету. Лань Хуань кивнул почти с раздражением: -- Да. Но он никак нам не поможет, если Цзяны сорвутся с цепи. Воин, видимо, думавший только о Вэнях, поднял брови и вздохнул, сжимая зубы. Покачал головой, кидая на Лань Чжаня обвиняющий взгляд. Ванцзы сильнее всматривался в пол, чувствуя сжирающую всё его существо вину. Они вышли из здания ближе к вечеру. Лань Чжань был первым, собираясь быстрее найти Вэй Ина, но искать омегу было не нужно. Усянь стоял на небольшой площадке перед лестницей. Всё в той же одежде. В той же крови. Смотрел куда-то в пустоту, крепко сжимая в руке обнажённый меч. Все уже вышли, когда Ванцзы спустился к нему. Но подойти у альфы не получилось — к его горлу подставили меч. Сичень встрепенулся, укладывая ладонь на рукоятку своего клинка. Цижень сжал зубы, воины напряглись. Голос у омеги был хриплым и уставшим: -- Доставай свой меч, Лань Ванцзы. Альфа вздохнул, дёргая рукой, пытаясь тронуть Усяня за плечо: -- Вэй И... -- Не смей. -- Радужки глаз у омеги потемнели ещё сильнее, и он надавил на кожу лезвием, заставляя тонкую полосу крови скатиться с чужого горла. Теперь Лань Чжань опасался даже сглотнуть. Вэй Ин продолжил тихо, -- Бери меч. И сражайся. Докажи, что ты достойный. Если ты проиграешь... я убью тебя. Лань Чжань, чувствуя, как дрожат его пальцы, медленно вытащил Бичень из ножен. Клинок, в стоявшей тишине, издал жалобный, металлический звук. Усянь отошёл, вставая на середину мощеной площадки. Воины переглянулись. Посмотрели на Сиченя, всё ещё сжимающего рукоять. Лань Хуань медленно покачал головой в отрицании. Если Ванцзы победит, то возможно... В чëм вообще смысл этого всего? Сичень всю свою юность, вместо того, чтобы учиться быть главой, бегал по городам и селениям, занимаясь всякими непотребствами. Он знал, что у других кланов есть свои правила, порядки и обычаи, но, если честно, понятия не имел ни об одном. Возможно, знал только, что в клане Не братья по главной линии чаще всего становятся парой. Но и то узнал от самого Минцзюэ. Цижень, видя сомнение на его лице, прошептал: -- Если альфа победил или вышел вничью — то он достойный супруг. Если нет... Ванцзы, тем временем, тоже вышел на середину. Сичень поджал губы. Его брат был слабее Вэй Ина. Но... сейчас омега изнеможден недавней течкой и битвой. Возможно, у Лань Чжаня есть шанс. В любом случае, Сичень был готов остановить этот бой. Он не позволит убить А-Чжаня. Вэй Ин напал первым. Резким выпадом вперёд, с такой силой, что Ванцзы, только успевший поставить блок, тут же отлетел назад. Откатился в самый последний момент, собирался ногу омеги подрезать, но у него рука не поднялась. Зато у Усяня никаких проблем не было — он ударил альфу в живот, и тот прокатился по камням. Вэй Ин яростно зарычал: -- Сука, ты, блять, так и будешь дрожать надо мной?! Возьми меч нормально и сражайся как воин! -- Он приблизился к вставшему Ванцзы и прошептал, -- Твой братишка не даст мне тебя убить. Но поверь, себя я вскрыть успею. Лань Чжань побледнел. Вэй Ин горько усмехнулся: -- И я это сделаю. Только ничья или твоя, грёбанная победа. Лань Чжань. И альфа кинулся. Они обменивались жестокими, грубыми ударами, распарывая друг другу одежду, срезая локоны волос, ударяя со всей силы так, что пыль под ногами разлеталась. Каждый звон меча, каждая белая вспышка заставляли Сиченя нервно сжимать ладонь. Цижень стоял еле дышащий. Он наконец понял. Понял, почему ничего не слышал о заклинателе на замену Цзян Лау. Почему ни разу не видел того, кто будет новым главнокомандующим, сильнейшим воином в клане Цзян. Потому что не туда смотрел. И если этот омега в свои почти семнадцать годов обладает такой силой, то он вырастет во что-то ужасающее. Вскрикнули мечи — сталь соскользнула, и Вэй Ин, не успев заблокировать удар, получил коленом в живот, отлетая. Перевернулся в воздухе, приземлившись на ноги, отбил удар, наверняка прорезавший бы его грудь. Ванцзы не увидел его подставленную ногу — омега резко упал вниз, подсекая его, и кулак, наполненный светлой энергией, сломал Лань Чжаню нос. Вэй Ин отпрыгнул, уходя от нового удара, и сжал кулак. Лицо у Ланя было словно камень. Их движения вновь приняли монотонность, яркими вспышками проходясь по дрожащему воздуху. Прошло около получаса, когда закат начал освещать две отчаянно сражающиеся фигуры. Именно тогда Усянь начал действительно уставать. В один момент альфа отбил его меч себе в плечо, и на несколько секунд Вэй Ин даже не понял, какого чёрта, но потом почувствовал холодную сталь, проникающую куда-то в живот. Схватил Ванцзы за ладонь, вырывая чужой клинок из своей плоти, и, выкрутив, ударил локтем в его уже раненный бок. Боль, пронзившая Лань Чжаня, заставила его отойти назад нетвёрдыми шагами. И замереть. Потому что, спустя несколько часов изматывающей битвы, Усянь наконец не кинулся. Остался на месте, прикрывая сочащийся кровью торс ладонью. Тяжело дыша, сгорбился слегка. Из-под бровей посмотрел на Ванцзы. Впервые за почти прошедшие сутки из его глаз исчезла смертельная решимость. Он вздохнул. Тенгу с оглушающим звоном выпал из его руки, и омега обессиленным телом упал на холодный камень. Лань Чжань кинулся к нему, но не мог сделать и два шага, чувствуя, как от потери крови темнеет в глазах. Последнее, что он видел, было алое пятно крови, расползающееся под бессознательным Вэй Ином. Топот. Взволнованный голос. Крики. Тишина. ㅤ