Нефритовый лотос

Вэй Ин проснулся от того, что кто-то осторожно поглаживал его по голове кончиками пальцев. Затем до его ушей донёсся тихий, судорожный вздох, словно человек плакал. А потом в нос ударил знакомый запах. Это Цзян Чен сидел на краю его кровати. Вэй Ин открыл глаза, понимая, что уже вечер. Повернул голову, смотря на брата. Ваньинь тут же убрал руку и отвернулся, видимо, для того, чтобы Вэй Ин не увидел его слёз. Несколько минут они ничего не говорили. Усянь смотрел на стену, по которой медленно стекал свет закатного солнца. Лежал и думал над тем, что произошло. Над реакцией семьи, над Лань Чжанем, готовым расстаться с жизнью. Грудь сжало обидой, и в горле встал ком. Он знал, как все будут себя вести с ним, но реальность была в тысячу раз болезненнее. Впрочем, они всё же узнали. Цзян Чен внезапно повернулся к нему. И столько эмоций было в его глазах, что Усянь просто не смог отстраниться. Тело ощущалось тяжёлым, но он, неловко приподнимаясь, отодвинулся к стене, освобождая брату место. Ваньинь замер на несколько секунд, неверяще смотря на это, а потом лицо его снова исказилось слезами, и он, судорожно вздохнув, залез в гнездо. Прижал Вэй Ина к себе, притягивая рукой. Затих. Усянь ткнулся носом в его шею, вдыхая знакомый, безопасный запах, и прикрыл глаза. Они лежали так долго. Солнце окончательно зашло, когда Цзян Чен тихо, почти беззвучно прошептал: -- Больно. Это... тяжело, и больно понимать, что я ничего не смог сделать. Мы так боялись за тебя. Отправили от беды подальше, и по итогу она всё равно настигла. А я был здесь. Не рядом. Вэй Ин вздохнул. Он был не согласен. -- Но вы меня и в правду уберегли. -- Он взял тебя против твоей воли...! Усянь легонько толкнул брата в грудь, морща нос: -- Не так, как это сделал бы Жохань. Совсем не так. Ваньинь с раздражением пробормотал ему в макушку: -- А как? Что, можно как-то по-другому член использовать? Вэй Ин внезапно фыркнул, позабавленный. Вздохнул с улыбкой: -- А-Чен. Мне... понравилось. Альфа аж приподнялся, смотря на него: -- Это сейчас начался тот самый разговор? -- Омега кивнул, открывая рот, но Ваньинь прижал ладонь к его губам, морщась, -- Нет-нет. Я не хочу слушать, понимая, что ты говоришь про этого ублюдка. Вэй Ин укусил его ладонь и, под чужое шипение, прищурился, почти шипя: -- Ты, поганец, назвал меня шлюхой. Так что лежи тихо и слушай. Лицо альфы исказилось болью. Он поджал губы и, смотря Усяню в глаза, прижался к нему, виновато бормоча: -- Прости. Я был сбит с толку, напуган и зол. Хотел, чтобы ты рассказал, что происходит. Я не... не думаю так. Усянь вздохнул, переплетая их ноги: -- Я не злюсь. Обидно, но с какой-то стороны твои слова были близки к истине. Ваньинь встрепенулся: --Нет, я не.... Омега стукнул ему по лбу: --Ты дослушай, разговорчивый какой. -- Вздохнул, -- Мне очень нравился Лань Чжань. Он и сейчас мне нравится, просто слегка... по-другому. Я, наверное, пообщайся мы ещё и начни он за мной ухаживать — добровольно бы до свадьбы согласился. Цзян Чен недовольно еле слышно пробурчал: -- Ужас. Бесстыдное ты существо, Вэй Ин. Омега мягко засмеялся, чувствуя, как груз с сердца спадает. Его бы простили. Несмотря на изначальную реакцию, всё равно бы простили и приняли. Он вздохнул и с улыбкой начал: -- Так вот... Я, конечно, всё смазано помню, но член у него реально огромный. Я думал, меня разорвёт нахрен изнутри. -- Альфа застонал, плаксиво хныча. Усянь продолжил, -- Такое странное чувство, когда тебя распирает. Тебе обязательно нужно попробовать. А вообще, ты не представляешь — когда я потёк, он раздвинул мои ноги и языком... С каждым словом Ваньинь всё больше хотел лишиться слуха и убить Ланя. Но Вэй Ин смущённо улыбался. И Цзян Чен отбросил свои желания.

***

К Лань Чжаню относились холодно. По большей части — игнорировали, делали вид, что его не существует. Все в клане быстро узнали, что произошло, но вот решение главы было им непонятно. Ланя должны были сделать обожжённым или отправить их с Вэй Ином жить подальше от остальных в наказание. Но альфа Лань всего лишь лишился волос. Конечно, Усяня никто никуда отсылать не хотел. Его звали вечерами сидеть в домиках за чаем, рисовать, и всё спрашивали, как же так получилось. И к Лань Чжаню не подпускали лишний раз. Ванцзы, на самом деле, ходил неприкаянный. Так как с ним не говорили, он даже не знал, что ему делать. Брат Вэй Ина показал ему комнату, но даже слова не проронил, молча уходя. Лань Чжань, помня рассказы омеги о собственном клане, решил сам. Он ходил, смотрел, кому нужна помощь, безмолвно помогал. Усянь периодически оказывался рядом с ним, спрашивал, всё ли хорошо. Конечно всё было хорошо. Лучше, чем смерть. Он говорил, что всё нормально. И никак не мог привыкнуть к коротким волосам. Пусть они и касались его плеч, но неуютно было сильно. Где-то на четвёртый день, когда он с остальными приводил мостики в порядок после зимы, к нему в первый раз обратились. Это была женщина, рослая и крепкая на вид. Она подошла к нему: -- Ты идешь со мной. Лань Чжань не стал спрашивать, покорно ступая следом. Они шли некоторое время, затем она подвела его к группе людей с корзинами. Сказала: -- Набирай ростки. Полетишь на поля сажать рис. С этого дня у Ванцзы, наконец, появилось постоянное занятие. Его, правда, ругали, и не стеснялись в выражениях, потому что рис он сажать не умел. Он, если честно, вообще ничего руками делать не умел. Но очень старался. Его не отпускали до последнего. Заставляли высаживать на три корзины больше. К вечеру ноги его, несмотря на использование светлой энергии, заледеневали в холодной весенней воде. Был вечер седьмого дня. Он вернулся с полей, заходя в свою комнату. Это было маленькое помещение с одинокой кроватью. Сел на край, снимая с себя верхние одежды, запачканные землёй. Нужно будет их постирать. Он с грустью смотрел на своë белое, для удобства подвязанное, ханьфу. Вещи Цзян ему не выдали, поэтому Лань Чжань продолжал ходить в своих, привезëнных с собой. Пальцы на ногах ощущались с трудом. Он со вздохом прикрыл глаза. Вэй Ин общался с ним нормально, пусть и редко, и в его сердце теплела надежда, что когда-нибудь станет лучше. Он отправил брату письмо ещё в первый день, но ответа так и не получил. Надеялся, что у них всё хорошо. Дверь распахнулась, заставляя Лань Чжаня вздрогнуть — он всерьёз опасался воинов клана, которые смотрели на него с явным желанием причинить боль. Знал, что они свободно передвигались по резиденции, и надеялся, что никогда с ними не встретится. В проходе стоял Усянь. Ванцзы почувствовал тепло, рассекающееся в груди, и улыбнулся: -- Привет. Вэй Ин улыбнулся в ответ: -- Привет. Оглядел его, замечая красные ноги, и нахмурился: -- Что случилось? Ты замёрз? Лань Чжань неловко поджал губы, бормоча: -- Я... рис сажал. Долго. Усянь раскрыл глаза и сделал шаг в комнату, беря его за руку: -- Пойдём ко мне, у меня есть бадья, можно будет согреться в воде. Ванцзы почти испуганно вздрогнул и покачал головой: -- Мне нельзя к тебе в комнату. Вэй Ин закатил глаза: -- Лань Чжань, пойдём. Ты же не будешь ничего со мной делать? Ванцзы поднял на него глаза. Это было похоже на шутку, но у омеги в голосе было странное опасение. Лань Чжань почувствовал, как несуществующий клинок сердце разрезает. Он покачал головой. Взял чужую ладошку в свою и, склонившись, поцеловал костяшки. Его короткие волосы упали, щекоча кожу Вэй Ина, и омега тихо вздохнул. Подошёл к Ванцзы ближе, становясь между его ног, наклонился, соединяя кончики их носов. Лань Чжань отстранился, падая назад. Тогда Усянь оперся рукой о кровать и поставил между его ног колено, зависая над его лицом, смотря в глаза. Ванцзы вздохнул тихо, ловя взглядом его губы. Омега игриво улыбнулся. Большим пальцем погладил дёрнувшийся кадык, осторожно скользнул подушечками по обнажённой шее и, положив на неё руку, медленно наклонился, оставляя между их губами крошечный зазор. Посмотрел альфе в глаза. Ванцзы, чувствуя тёплое дыхание омеги и его руку на своём горле, сглотнул. Вэй Ин не двигался. Лань Чжань не знал, что он от него ждал. Но... прикоснуться хотелось. Он вздохнул, всё же подаваясь вперёд. Их губы почти соприкоснулись, но в последний момент рука Вэй Ина напряглась, сжимая его горло, и Ванцзы, с судорожным вздохом, оказался вдавлен в кровать. Усянь улыбнулся. И наконец поцеловал, прикусывая губы. Ванцзы, подняв руки, с тихим стоном прихватил его талию. Вэй Ин довольно замычал, углубляя поцелуй. Вжался в альфу, глубоко вдыхая запах, прикусывая его губу с тихим стоном. Лань Чжань прищурился, чувствуя, как запах омеги начинает сводить его с ума. Сжал мягкие бока, бормоча в тёплые губы: -- Вэй Ин... Усянь застонал с протестом, и они ещё несколько минут целовались. Когда омега, наконец, оторвался от него, Ванцзы со смущением сел, надеясь, что он не увидел его стояк. Вэй Ин улыбнувшись, заглядывая ему в глаза, пробормотал: -- Не мёрзни, пожалуйста. Встал с кровати и, подойдя к двери, обернулся: -- Я рад, что ты... живёшь здесь. Скажи, если кто-то будет тебя обижать, хорошо? Альфа, чувствуя горящие уши, кивнул. Вэй Ин вышел.

***

Лань Чжань заглянул на кухню. Цзян Янли что-то нарезала, в кастрюле кипела вода. Альфа осторожно постучал кулаком по косяку, надеясь, что не испугает девушку внезапностью. Она подняла на него глаза, продолжая нарезать капусту. Её взгляд, изначально добродушный, похолодел, и девушка проигнорировала его. Ванцзы вздохнул, зная, что так будет. Но подойти больше было не к кому. Его вопрос был... очень щепетильным. Он хотел узнать, когда они... сыграют свадьбу. Спрашивать это у Вэй Ина было как-то... не так. Лань Чжань, с одной стороны, должен был как можно быстрее выйти за омегу, но с другой стороны, имел ли он право даже думать об этом после того, что сделал? Какая у Цзянов будет реакция на этот вопрос? Обычные заклинатели ордена с ним принципиально не общались, воины пугали, Цзян Фэнмянь, кажется, каждый раз взвешивал решение убить или нет. Говорить про Цзян Чена не было смысла — тот, вероятнее, попытается переломать ему конечности. Цзян Янли была его единственным выходом. Поэтому альфа, вместо того чтобы уйти, подошёл к ней и, сложив руки, поклонился. -- Я прошу у вас помощи, госпожа. -- Янли, конечно, продолжила его игнорировать, и Лань Чжань решил просто рассказать всё, а потом будь что будет. -- Я чужой здесь, ничего не знаю. Стараюсь понять всё, но некоторые вещи можно только узнать с чужих уст. Мне хотелось бы узнать традиции, которым я должен следовать. Но крайним образом меня волнует то, когда и как мы с Вэй Ином будем скреплять себя узами брака. Он посмотрел на неё. Несколько минут девушка ничего не говорила. Она дорезала капусту, скинула её в кастрюлю и, закрыв её крышкой, вытерла руки о полотенце. Пошла к выходу, и Лань Чжань почувствовал печаль и тяжесть, смешавшиеся в его сердце. Он не знал, как ещё ему пытаться вникать в жизнь здесь. Оставался только Вэй Ин. Ванцзы хотел узнать всё сам, без его помощи, чтобы... не выглядеть ребёнком, хватающимся за чужую юбку. Янли вышла из кухни и повернулась, смотря на него: -- Пошли. Лань Чжань даже подумать не мог, что одно слово может вызвать у него такое сильное облегчение и радость. Он поспешно двинулся следом за девушкой. Она привела его в пустой зал с низкими столиками и набором подушек для сидения. Взяла одну, усаживаясь, однако, не на колени, а так, словно сидела на стуле, вытянув ноги. Вздохнула: -- Ты прав. Это тебе узнать стоит. -- Она задумалась, смотря за тем, как альфа, неловко замерев, стоит у стены. -- У нас очень много... обычаев. Я не буду называть это правилами, потому что за нарушение некоторых нет никакого наказания. Янли махнула ему рукой, указывая на подушку: -- Сядь. Когда альфа сел, продолжила: -- Про свадьбу — она будет. Только через месяц после моей. У нас считается, что тридцать дней новая семья крепнет, духи ей помогают, и нельзя переманивать их к новой семье. Но ты должен подготовиться. Я скоро уеду, тебе нужно всё быстро запомнить. Есть танец — его мы выучим, второй важный момент — это погоня. Не знаю, разрешали ли тебе, но... С этого дня Ванцзы каждый вечер сидел с Янли в кабинете, учил, слушал и понимал. И чем больше слушал, тем сильнее начинал осознавать, что именно сделал и почему это было такой трагедией для Вэй Ина. Стоит сказать, что сидел не один — Цзян Чен уже на второй вечер нашёл их, узнал, чем занимаются, и принципиально сидел в комнате, смотря за тем, как Лань запоминает информацию. Вэй Ин заходил к нему уже ближе к ночи. Они больше не целовались, но омега порой прижимался к нему, засыпая. Лань Чжань узнал от него, что он специально не позволяет Шаэ забрать Ванцзы на тренировку. "Он тебя покалечит. Страшно покалечит, не ходи с ним." Ванцзы этого мужчину действительно боялся, и даже не думал. Был день, когда Янли ушла куда-то, оставив Лань Чжаня, отрабатывавшего движения танца, наедине с Цзяном Ченом. Ваньинь смотрел на него хмуро. Сидел в углу, скрестив руки, и в какой-то момент, закатив глаза, встал, подходя: -- Ты, блять, можешь нормально делать? Ванцзы, не понимавший проблемы, смутился: -- Прошу прощения, что именно мне стоит исправить? Цзян Чен цыкнул и показал на него ладонью: -- Вот это. Лань Чжань смотрел на него, не до конца понимая. Он хочет, чтобы Ванцзы исправил... самого себя? Это намëк на то, что Вэй Ину нужен другой альфа? Ваньинь, видя в чужих глазах замешательство, вздохнул: -- Послушай, ты танцуешь танец нашего клана. Ты должен не просто повторить движения — прочувствовать их. У тебя всё... плавно, покойно, нежно. Но мы не такие. Покажи мне огонь. Огонь, который ты чувствуешь, когда смотришь на своего омегу. Ты в этот танец должен вкладывать весь жар, всю свою любовь, понимаешь? А ты... что? Вы с ним "поцелуетесь сквозь ткань" и, опустив глаза в пол, разойдётесь по разным комнатам, чтобы, не дай небожитель, не увидеть друг друга обнажёнными? Так что-ли? Ванцзы смутился, опуская взгляд. Цзян Чен раздражённо рыкнул, толкая его в грудь, и всплеснул руками: -- Знаешь, я давно убил бы тебя к чёртовой матери! Но Вэй Ин любит тебя, и здесь я бессилен. Однако, раз уж ты поступил так, как поступил, то будь добр — веди себя как нормальный муж. Чего ты весь такой забитый!? Что ни скажешь, сразу глазки опускаем! Покладистый, тихий! Не попадаешься на глаза, молодец! -- Ваньинь ногой толкнул стол и посмотрел ему в глаза, -- Только, раз уж повëл себя как "альфа", то соответствуй. Вы друг для друга опора. Плечом к плечу, а не за Вэй Ином, который тебе жопу будет подтирать, не дай бог ударят, да? Он у нас сердобольный, любого несчастного подберёт. Только вот ты не бездомная скотинка, правда? Лань Чжань поджал губы и всё же поднял взгляд. Цзян Чен усмехнулся. Наклонил голову. Сказал: -- Вот так. А ещё я вот что скажу. -- Он сжал зубы, словно сам не верил своим словами, и вздохнул, -- Если уж ты запихнул свой член куда не надо, то теперь работай им хорошо. Чтобы от тебя хоть какая-то польза была. Замолчал. Посмотрел на Ланя. Хотел ещё много ему сказать. Но решил на этом пока что остановиться. Он чувствовал запах брата на этом альфе, это раздражало. Но Вэй Ин сразу сказал им, что не собирается при живом альфе делать вид, что его нет. Отец со скрипом разрешил ему прикосновения, но не больше того. Иначе Лань Чжаня могла настигнуть печальная участь. Дверь в комнату открылась, пропуская Янли. Цзян Чен вышел, надеясь, что у этого альфы получится выучить танец как положено.

***

Лань Чжань нервничал. Ему, уже подготавливающемуся ко сну, сказали, что глава ждёт его в кабинете. Он понятия не имел, что от него могло понадобиться. Дверь в нужную комнату пугала одним своим видом. Альфа вздохнул и осторожно открыл её, заходя. Фэнмянь сидел за столом и что-то писал. Ванцзы подошëл к столу: -- Вы... хотели меня видеть. Глава кивнул, откладывая кисть: -- Хотел. -- Поднял глаза, окидывая Лань Чжаня взглядом, полным неприкрытой неприязни. Помолчал немного, затем, наконец, сказал, -- У тебя есть два выбора. Либо ты получаешь десять ударов дисциплинарным кнутом и возвращаешься в свой клан, забывая о Вэй Ине навсегда, либо... Он пожал плечами, словно второй вариант даже не рассматривался: -- ...получаешь тридцать ударов и, если выживешь, остаёшься здесь. Лань Чжань не думал: -- Я готов получить тридцать ударов. Фэнмянь удивлённо поднял бровь: -- Серьёзно? Это дисциплинарный кнут, ты откинешься быстрее, чем выдержишь. Готов терпеть такую боль ради какого-то омеги? Ванцзы нахмурился: -- Вэй Ин не "какой-то омега". Я люблю его и готов сделать всё, чтобы остаться. Тем более... я думаю, он сильно расстроится, если я уеду. Я не хочу, чтобы он расстраивался. В глазах Фэнмяня проскользнуло что-то, похожее на уважение, но Лань Чжань решил, что ему показалось. Глава кивнул: -- Хорошо. Это будет завтра. Лань Чжань хотел молча уйти, но слова Цзян Чена, сказанные несколько дней назад, всё вертелись у него в голове. Поэтому он задал вопрос: -- Почему вы делаете это только сейчас? Глава молча смотрел на него несколько секунд, затем сказал: -- Мне нужно было понять, правильное ли решение я принял. Ванцзы поклонился, выходя из кабинета. Когда дверь за ним закрылась, парень почувствовал, как страх одолевает его. Конечно, он был готов умереть за Вэй Ина, но всё же тридцать ударов дисциплинарным кнутом… Он надеялся, что сможет выжить. Однако хуже всего было при мысли о Вэй Ине. Он надеялся, что омегу не заставят наблюдать за тем, как его альфа получает удары. А что будет, если он всё же… умрёт? Лань Чжань вздохнул. Он не хотел об этом думать, но… Ноги сами направили его к комнате, приближаться к которой ему, вообще-то, было нельзя. Он не был уверен, что Вэй Ин уже в резиденции, но надеялся на это. Из приоткрытой двери можно было заметить слабый источник света. Альфа подошёл осторожно, почти крадучись, и постучал по косяку. Сквозь щёлку можно было увидеть, как Вэй Ин откидывается на кровати, чтобы посмотреть на дверь. -- Лань Чжань? Ванцзы почти неслышно выдохнул: -- Да. Омега улыбнулся, задирая лежавшую на бортике гнезда голову: -- Заходи. Альфа приоткрыл дверь, неловко замирая на пороге. Вид Вэй Ина, растрёпанного, в одних нижних одеждах, готового ко сну, вызывал у него щемящую нежность в груди. Хотелось дотронуться. Обнять. Поцеловать. Омега махнул ему рукой: -- Не стой там. Подойди. Ты хотел мне что-то сказать? Лань Чжань кивнул, нерешительно сделал несколько шагов вперёд. Вдохнул, улавливая спокойный запах омеги. Вэй Ин пах собой, мылом, немного цветочным маслом и землёй. Усянь смотрел на него в ожидании. Ванцзы проскользил взглядом по гнезду, чувствуя, как сжимает горло. Будет ли ему когда-нибудь позволено оказаться в нём? Доживёт ли он до этого момента? Стараясь, чтобы голос не дрожал, альфа всё же сказал тихо: -- Вэй Ин, я… -- Замолчал на несколько секунд, неуверенный, что именно хочет произнести, -- …Люблю тебя. Омега растроганно выгнул брови и улыбнулся, протягивая ему руку: -- Я тоже… люблю тебя. -- Замялся и осторожно, словно боясь причинить боль, продолжил чуть тише, -- Может, ещё не так сильно, как должен, но… Лань Чжань не дал ему договорить, прихватывая его ладошку пальцами: -- Ты ничего не должен, Вэй Ин. Наклонился, невесомо целуя костяшки. Прошёлся осторожными прикосновениями губ по фалангам, прикрыв глаза. Омега тихо вздохнул. Лань Чжань позволил себе чуть больше — сделал шаг, подходя совсем вплотную к кровати, и, мягко прихватывая кожу чужой руки, спустился поцелуями до шеи, постепенно наклоняясь. Вэй Ин щурился с мягкими вздохами. Он был… его безумно возбуждало происходящее. В сердце щемило, и хотелось притянуть альфу, но он всё ещё чувствовал себя не очень уверенным на эту тему. Он хотел, но… но, кажется, ещё не был готов. Однако отталкивать Ванцзы после того, как он признался ему в любви, казалось чем-то совсем бесчеловечным. Он задумался, млея от осторожных, тёплых прикосновений к коже. Внезапно до его ушей донеслись уверенные, спешащие шаги, и он за секунды буквально оттолкнул Лань Чжаня от себя, делая большие глаза. Ванцзы понял его быстро. Отошёл к стене, убирая руки за спину, и упёрся в неё лопатками, словно всё это время просто стоял здесь. Вэй Ин спрятал обнажённую руку с запахом альфы под бортик и положил на него щёку, свободной рукой накидывая на голую шею одеяло. Дверь распахнулась, запуская в комнату Цзян Чена, готового убивать. Он оглядел комнату за секунду и буквально впился в Лань Чжаня взглядом: -- Ты что здесь делаешь?! Усянь зевнул, вытягивая губы: -- Мы разговаривали, А-Чен. Ваньинь кинул на него обеспокоенный взгляд. Сложно было описать, что Цзян Чен чувствовал. Он знал, что Лань всегда ложится в девять, и, не обнаружив его в своей комнате, сразу понял, где же он может быть. И, конечно, испугался. Как бы сильно Вэй Ин не нахваливал Лань Чжаня, но всё же, Цзян Чен продолжал переживать. Лань Чжань кивнул: -- Просто говорили. Ваньинь поймал его взгляд, и несколько минут они просто смотрели друг на друга. Цзян Чен подумал, что Лань рассказал брату о том, что будет завтра, но Вэй Ин не выглядел напуганным, значит, он об этом всё же умолчал. Ванцзы еле заметно покачал головой, продолжая смотреть на него, прося ничего омеге не говорить. И, Цзян Чен никогда бы не подумал, но здесь он был с ним согласен. Пусть Усянь спит спокойно, без тревог. Ваньинь вздохнул, всё ещё раздражённый, и махнул Ванцзы рукой: -- Пошли. Убирайся отсюда. Вэй Ин надул губы: -- Ну А-Чен! Ваньинь покачал головой, смотря за тем, как Лань выходит за дверь: -- Через полтора месяца проведём свадьбу и делайте что хотите. Усянь недовольно что-то забурчал, но Цзян Чен вышел, прикрывая дверь. Вздохнул. Он не был готов к тому, что может произойти с братом завтра. Зато был готов к тому, что произойдёт с Лань Чжанем. Ванцзы почти скрылся за поворотом. Ваньинь смотрел ему в спину, раздумывая. Развернулся, направляясь в свою комнату. Примерно через полчаса, когда Лань Чжань был готов лечь спать, дверь его комнаты открылась. Цзян Чен зашёл, смотря на него так, словно видел что-то совсем убожеское. Поджал губы и закатив глаза, протянул небольшой мешочек: -- Это обезболивающее. Очень сильное. Выпей с утра две таблетки, чтобы не откинуться от болевого шока. Ванцзы посмотрел на мешочек с искренним недоумением. Затем пришло удивление. Он неуверенно взял предложенное, спрашивая: -- Зачем ты даёшь это мне? Разве ты… не хотел бы моей смерти? Цзян Чен раздражённо дёрнул плечами, никак не комментируя переход на «ты»: -- Хотел. Но Вэй Ин будет плакать, а этого я не хочу. Так что пей и не умри от кровопотери. Иначе я тебе с того света достану, усёк? Лань Чжань кивнул: -- Да. Я понял. Благода…рю. Ваньинь вышел, не дослушав его. Ванцзы посмотрел на мешочек в своей руке и вздохнул. Его шансы выжить увеличивались. ㅤ