Нефритовый лотос

Цзысюань проснулся первым. Солнце только начало подниматься, и вставать совершенно не хотелось. Он нахмурился, утыкаясь носом в подушки, затем подхватил край сползшего одеяла, накидывая его на Янли. Скользнул рукой по тёплой коже, обхватывая талию, и прижал ближе к себе, прикрывая глаза. На улице щебетали птицы. Это приятное умиротворение заставляло его думать о том, что клан Цзян — одно из лучших мест в его жизни. Но, всё же, он предпочитал здесь отдыхать, а не жить на постоянной основе. Собственный дом был значительно уютнее и привычнее. Скоро он туда вернётся. Парень приоткрыл глаза, смотря на... жену. Даже в мыслях это звучало как-то нереально. Цзысюань счастливо поёжился. Прикрывая глаза, прошептал одними губами: -- Жена. Снова затих. Но лишь для того, чтобы спустя несколько минут резко открыть глаза. Чёрт возьми. Дом, жена, и свадьба, которую, по мнению отца, они ещё не справляли. Сколько времени? Он взволнованно приподнялся, с прищуром всматриваясь в небольшое окошко, и вздохнул, нехотя поглаживая девушку по плечу: -- Янли... родная, нам нужно вставать. Девушка заворочалась, недовольно мыча, и лениво развернулась к нему, приоткрывая глаза: -- ...что? Она явно не понимала, что происходит. Цзысюань улыбнулся от щемящей нежности и, наклонившись, клюнул её в губы: -- Нам нужно возвращаться. Отец скоро проснётся, у нас будет официальная церемония. Янли застонала и медленно, очень неохотно потянулась, зевая. Они заторможенно одевались, стараясь проснуться. Цзысюань никак не мог попасть ногой в штаны, раздражённо ругаясь: -- Блять, да какого... Янли засмеялась, собирая волосы в шишку: -- Ты, я смотрю, уже поднабрался диалекта. Парень усмехнулся и наконец справился с задачей. Девушка встала, сильнее подвязывая штанины, и вышла, открывая дверь. Цзысюань окинул её голую грудь взглядом: -- Янли... может... Она помахала ему рукой: -- Пойдём. Перед твоими мы всё равно показываться в крови не будем, а у нас не видели, разве что, слепые. Пошли. Альфа обречённо вздохнул. И всё же, в некоторых вещах Цзяны были ему непонятны. Они благополучно вернулись в резиденцию, помылись и начали готовиться к церемонии. Отец пару раз заходил к нему в комнату, разглагольствуя на тему чести и традиций, но Цзысюань этот бред сумасшедшей шлюхи не слышал, игнорируя. Он всё чаще стал задумываться над убийством собственного родителя и ужасался. Когда он стал таким жестоким? И смелым. Церемония прошла... он даже не запомнил толком. Свадебная процессия, клятвы, поклоны, наказы родителей, банкет... Цзяны, что удивительно, даже приготовили немного блюд ордена Цзинь, вероятно, для того, чтобы Гуаньшань лишний раз рот свой не открывал. Они, в общем-то, даже не остались до вечера. Как только поздравления других кланов были закончены, они провели час за банкетом и начали собираться. Начали собираться и главы других, более мелких орденов, тоже приезжавших на церемонию. Люди были нервными — Вэнь всё больше распространяли своё «величие», нападая на все ордена, несогласные с их правлением или чуть им перечащие. Свадьба вообще, если быть честной, проходила в напряжённое время, и чудо, что к ним вообще кто-то приехал. Янли долго обнималась с семьёй, с людьми из своего ордена, пришедшими попрощаться, так долго, что у Гуаньшаня начало кончаться терпение. В конце концов, они отправились домой. Цзысюань смотрел на свою жену, и все его мысли были только о том, как бы сделать её жизнь в новом доме счастливой. Он очень переживал, что Янли не сможет привыкнуть и будет несчастной.

***

Со свадьбы старшей дочери Цзян прошла неделя. Лань Чжань, прихрамывая, зашёл в главный зал. Мадам Юй громко ругалась неясно на кого отборными матами так, что у него кончики ушей покраснели. Фэнмянь сидел хмурый, задумчиво смотря куда-то в пустоту. Братья же, вместе с Лашу и Шаэ рассматривали расстеленную на большом столе карту. -- ...какого пиздаебучего хуя я их спрашиваю?! Они, эти высраные через жопу сукины дети действительно настолько охуели, что думают, будто имеют какие-то ёбанные права это заявлять?! Жоханя, видимо, давно в сраку никто не ебал, что он совсем потерял берега и теперь пытается найти того, кто ему хуй наконец в глотку вставит?! Ванцзы, неловко вставший рядом с колонной, тихо спросил, в надежде, что ему не прилетит по инерции: -- Что случилось? Женщина обернулась на него с такой скоростью, что несчастный альфа вздрогнул. Она окинула его быстрым взглядом и всплеснула руками: -- Вэни вчера нам гонца прислали, который сообщил, что мы, видите ли, совсем уже здесь необразованные твари, имеем какие-то мятежные настроения, поэтому обязаны отправить наших учеников на «перевоспитание»! Перевоспитание, блять! Кто бы их перевоспитал, пизду свою не расшиперивать перед господином! Как Жоханем прикрываться — так это мы можем, а как я его хлыстом ёбнула, так сразу обоссался! Не пошли бы они все там?! Я не собираюсь отпускать своих детей чёрт знает куда, чёрт знает зачем! Фэнмянь вздохнул и подошёл к ней, осторожно придерживая за локоть: -- Моя госпожа, я думаю, тебе стоит пойти отдохнуть. Мадам Юй злобно посмотрела на него, выдёргивая руку: -- Отдохнуть?! А ты так и продолжишь ничего не делать? Какого чёрта ты согласился?! Это наши дети! Я не дам...! Фэнмянь взял её за плечо и посмотрел в глаза строгим, не терпящим возражений взглядом, чеканя слова: -- Иди в комнату. У нас нет выбора. Я знаю, что ты переживаешь, но мы сейчас должны думать о том, как снизить потери, а ты только кричишь без толку. Женщина сжала зубы, смотря на него с яростью, но из глаз её потекли слёзы. Она размахнулась, отвешивая ему пощёчину. Фэнмянь даже не дёрнулся, продолжая крепко держать. Наклонился, целуя её в лоб. Повторил: -- Иди в комнату. Мадам Юй тихо заплакала, но покорно развернулась, уходя из зала. Лань Чжань, ощущавший себя неловко, кинул взгляд на Вэй Ина. Омега, лишь мимолётно отвлёкшись на истерику матери, продолжал что-то тихо говорить, водя пальцем по карте: -- ...Здесь у нас самые слабые поселения, но они лишь косвенно под нашей защитой и у них мало полей. -- Указал на другое место, -- Я думаю, нужно отправить людей для поддержки здешнего ордена, у них сильные заклинатели. Шаэ покачал головой: -- Да, но к ним тяжёлый подход через реку и болота, а у Вэней проблемы с плавающими средствами. Лучше сосредоточиться на суше. Фэнмянь, тяжело вздохнув, подошёл к Ланю: -- Ванцзы, -- Лань Чжань выпрямился, несмотря на стрельнувшую его боль в спине, -- Нам придётся отправить тебя как ученика от ордена Лань. Ты всё ещё не состоишь у нас, так что это будет оптимальным решением. Мы уже списались с Сиченем. Парень, ещё не до конца понявший, про что здесь идёт речь, слегка наклонил голову: -- Брат согласился? Фэнмянь покачал головой: -- Нет. Но мы отправим туда Вэй Ина, а ты его одного точно не отпустишь. -- Лань Чжань кивнул, -- Заодно и снизим градус между твоим орденом и Вэнями. Вы же, Лани, теперь с ними в открытой вражде. Было бы неплохо, если бы ты, своим появлением, понизил напряжение. Пусть примут это за попытки наладить перемирие. Ванцзы ощущал в этом всём что-то неправильное. Сичень не дал своего согласия, и по факту, Лань Чжань будет делать это в обход правил, да ещё и без согласования с орденом. Но с другой стороны, он действительно всё равно бы не отпустил Вэй Ина, даже с учётом Цзян Чена. Глава Цзян вздохнул: -- Отправляетесь с утра. Наберите еды, вас там наверняка будут очень плохо кормить. Нам нужно выиграть время, чтобы накопить силы. Поджал губы, смотря на своих детей. Общую проблему доставляло ещё и то, что Не Минцзюэ ни за что на свете не отправил бы Не Хуайсана на это «перевоспитание». А это означало, что Цинхе Не станет одним из «грязных» орденов, подлежащих уничтожению. Цзяны, будучи прямыми союзниками ордена Не, точно не смогут остаться в стороне от происходящего, а значит, совсем скоро и Юньмен попадёт в немилость. С каждым днём Вэнь набирали себе всё больше людей. Те ордена, что соглашались примкнуть к ним из-за страха или по другой причине, пополняли ряды воинов. И Цишань Вэнь рос, увеличивая силу и власть. Их стоило остановить значительно раньше. Ещё до нападения на Облачные Глубины, но начинать войну без подготовки звучало как гиблое дело. Она могла затянуться на годы, только вот Вэни, судя по всему, давно планировали захват земель и имели гораздо больше ресурсов. Вступить в битву сейчас — потерять огромное количество человек. Даже не зная, будет ли с этого хоть какой-то успех. Лань Чжань вздохнул, нервно сжимая край своей рубахи. Его так не вовремя избили. Он не успевал восстановиться и чувствовал себя от того каким-то неполноценным. Однако всё же надеялся, что совсем скоро будет уверенно стоять на ногах. Весь путь до исправительного лагеря братья провели по двум сторонам от Лань Чжаня. Ванцзы, даже ходивший ещё с трудом, мог в любой момент упасть с меча, что бы он там им не доказывал. И один раз, под конец пути, всё же чуть наклонился в сторону, вовремя поддержанный плечом Цзян Чена. Ваньинь, после свадьбы сестры, стал по-странному умиротворённым. И даже на Лань Чжаня начал смотреть совершенно спокойно, иногда даже с лёгким, едва заметным налётом сочувствия. Усянь не знал, с чем это можно связать. Поэтому решил просто не обращать внимания. Они прибыли почти самыми последними. Здесь было довольно много людей из самых разных орденов, начиная с известных, заканчивая совсем уж маленькими и слабыми. Их выстроили в шеренги перед большим деревянным помостом, наказывая ждать. Спустя несколько минут, когда тихие разговоры начали превращаться в шум, над поляной раздался громкий, глубокий голос: -- Тишина! Всем замолчать! На помост, с горделиво выпрямленной спиной и надменным взглядом, поднялся Вэнь Чжао, младший сын Жоханя, которого Вэй Ин до этого видел только мельком. Рядом с ним, вышагивая, показалась грудастая, даже на вид стервозная женщина. Она прижималась к нему, глупо улыбаясь, и что-то бормотала, посматривая на собравшихся учеников. У Вэй Ина промелькнула мысль, что этих двоих он может обезглавить за пару секунд. А потом на помосте показался ещё один человек, при виде которого у Усяня желудок скрутился, и мурашки пробежались по спине. Это был высокий, неулыбчивый альфа с безразличным выражением лица. Омега невольно сжал рукоять Тенгу. Он не знал этого мужчину, зато был уверен, что ничего ему сделать не сможет. Цзян Чен наклонился к нему, видя его замешательство и опасение: -- Это Вэнь Чжулю. Ты не слышал про него? Он владеет техникой, позволяющей сжигать золотые ядра. Вэй Ин слышал. Много раз слышал от Лао и Шаэ, которые буквально вдалбливали ему в голову то, что это не его противник. И ещё очень долго им не будет. Омега кивнул и, наверное, в первый раз в жизни сделал шаг назад, заходя за спину Лань Чжаня. Как бы сильно Усянь не хотел быть собой, как бы сильно он не гордился своей силой, но сейчас он был не в том положении. Он был омегой — красной тряпкой для Вэней, и больше всего на свете хотел не попадаться им на глаза лишний раз. Вэнь Чжао несколько минут распинался о величии их ордена, о послушании, о уважении, которое они должны научиться проявлять. Усянь внезапно понял, что не видит среди людей Цзысюаня, хотя он, по идее, тоже должен был быть здесь. Беспокойство одолело его. С ним же всё хорошо? И, если он не пришёл, то не окажется ли орден Цзинь под прицелом Вэней? Никто не мог ответить на его вопросы. Тем временем, Вэнь Чжао громко произнёс: -- А теперь сдайте свои мечи! По толпе прошлись волнения. Молодые заклинатели переглядывались между собой, пытаясь удостовериться, то ли они ослышались. Мечи были неотъемлемой частью заклинателя. Заклинатель без меча был и в половину не так силён, да к тому же ещё и не мог быстро перемещаться по воздуху. Просить о подобном означало практически прилюдно связывать по рукам и ногам. Вэнь Чжао скорчил раздражённую рожу и противно прокричал, слегка срывающимся голосом: -- Сейчас же! У них не было выбора. Вэй Ин со смешанными чувствами смотрел за тем, как остальные сдают своё оружие. Он был достаточно силён, чтобы и без меча представлять опасность, но всё же ощутил резкий дискомфорт. Тенгу в его руке, кажется, даже похолодел, становясь тяжелее. Лань Чжань, стоявший впереди, без промедления протянул Бичень. Изящный, в белоснежных ножнах, он выглядел в чужих руках совершенно неуместно. Омега провёл по рукояти своего клинка пальцами и, вздохнув, протянул его. Альфа, собиравший мечи, на несколько секунд задержал на Усяне взгляд, затем развернулся, направляясь к Вэнь Чжао. Цзян Чен с Лань Чжанем нахмурились, ещё больше закрывая Вэй Ина собой. Усянь раздражённо вздохнул. Ну да. Разве всё может быть так просто? Но в этот день больше ничего не происходило. Их скудно накормили и заставили до посинения читать книжки о величии ордена Вэнь. То же повторилось на следующий день, утром. А после обеда Вэнь Чжулю подошёл к их небольшой группке, обращаясь к Вэй Ину: -- Пойдёшь со мной. Ваньинь с Ванцзы переглянулись, но Усянь остановил их вероятные протесты рукой и, поднявшись с земли, отряхнулся, смотря альфе в глаза, всё ещё выражавшие безразличие. Пока Вэй Ин уходил следом за альфой, Лань Чжаню показалось, что его изнутри мертвецы раздирают. Дикая боль спины ушла на второй план, перекрываемая тревогой, беспокойством и отчаянием. Он ничего не мог сделать, когда его омегу уводили чёрт знает куда. Ничего. И от этого хотелось разорвать себя на куски. Цзян Чен, с совершенно таким же взглядом, неловко хлопнул его по плечу, заставляя вздрогнуть от кольнувшей спину боли: -- Всё нормально, Вэй Ин... Он ничего больше не сказал, сам толком не зная, что Усянь может в этой ситуации сделать. И сделает ли.

***

В шатре, куда его привели, на разноцветных подушках валялся Вэнь Чжао. Женщина лежала у него на груди, противно посмеиваясь. Усянь поморщился. Он видел плохих альф, но этот был чем-то из ряда вон отвратительным. Даже относительно нормальное лицо его не спасало. Вэнь поднял на него кажется, слегка пьяный взгляд и буквально облапал глазами, задерживаясь на бёдрах. У Вэй Ина мурашки по спине прошлись от отвращения. У них что, в клане своих омег не хватает? Что отец, что сын... Усянь смиренно ждал, пока он заговорит, но когда он заговорил, понял, что лучше бы чей-то рот оставался закрытым: -- Омега из клана Цзян... я слышал, что у вас суки могут иметь мечи. Но не думал, что у кого-то действительно хватит тупости вам их дать. Впрочем, эти бессмысленные вещи не сильно испортили твою фигурку. Хотя я думал, что у сук, бегающих с мечом, должно быть подтянутое тело. Уж точно не такие жирные бёдра. Вэй Ин, до этого пропускавший всё мимо ушей, удивлённо выгнул брови и осмотрел себя, не веря в то, что услышал. У него... что? Жирные... бёдра? Ему вообще редко что-то говорили на счёт внешности, и внезапный комментарий сбил с толку. Вэнь Чжао продолжил: -- Но я могу с этим смириться. Иди ко мне, и я, так и быть, позволю тебе поспать на мягкой постели сегодня ночью. Усянь тупо посмотрел на него. Он что, реально предлагает ему...? Вэй Ин решительно растерялся. Именно решительно, потому что чужие слова хоть и имели смысл, но не имели никакой логики. Разве Жохань не был первым и единственным кандидатом? На душе стало светлее при мысли, что глава Вэнь мог потерять к нему интерес. С другой стороны, если он его не потерял, то какого чёрта Вэнь Чжао даже смеет о таком заикаться? Альфе, видимо, не нравилось смотреть за мыслительным процессом на чужом лице, и он злобно нахмурился: -- Я сказал «иди сюда». Это не предложение. И мои колени всё ещё пустые. Усянь наклонил голову, противно улыбаясь: -- Это я понял. Но не понимаю, какая будет реакция у вашего отца. Мне кажется, он был заинтересован в моих жирных бёдрах раньше вас. Чжао скривился как от зубной боли и вмиг взорвался криком: -- Да мне насрать! Он про тебя уже и не помнит! Не смей вообще упоминать его, ты не имеешь права хоть как-то заикаться о главе нашего клана, сука! -- Он настолько сильно разозлился, что аж скинул с себя женщину и встал, подходя к Вэй Ину. Омега понял, что альфа незначительно выше его, но поднимать взгляд намеренно не стал. Вэнь грубо схватил его за подбородок и наклонился, -- Ты сейчас ляжешь под меня как миленький, и больше не будешь открывать свой рот не по делу. Иначе завтра твой клан спалят к чертям. Ситуация накалилась. Усянь быстро перебирал варианты того, что он мог сделать, чтобы выйти из этого неудобного положения, не убив и не покалечив парня перед ним. Спасение пришло неожиданно, но ещё более неожиданным было то, от кого оно пришло. Со стороны входа в шатёр раздался голос: -- Что здесь происходит? Вэнь Чжао дёрнулся испуганно, затем резко вспыхнул злостью, но, переведя взгляд назад, стушевался, продолжая, однако, раздражённо сжимать челюсть. Отодвинулся от омеги, почти отталкивая его в сторону: -- Я просто провожу воспитательную беседу. Неизвестный человек, спокойно продолжая, подошёл к Вэй Ину сзади, уверенно чеканя шаг: -- Я слышал. Ещё одна такая беседа, и господин точно узнает. Интересно, будет ли он рад? Альфа фыркнул, злобно падая обратно, и взмахнул рукой: -- Чего припёрся? Человек поровнялся с Усянем, и у омеги от удивления аж вздохнуть сначала не получилось — рядом с ним стоял Вэнь Нин, выглядевший всё так же, как и раньше. Он, невозмутимо смотря на Вэнь Чжао, продолжил: -- Доставил вам несколько указаний на следующие дни. Пришёл проверить, как дела. Простите, что без предупреждения. Альфа поджал губы, смотря на него с явным желанием выругаться. Но почему-то ничего не произносил. У них вообще были очень странные переглядки, которые Вэй Ин совершенно не понимал. Почему Вэнь Нин, тот неловкий мальчик, внезапно стал вести себя настолько иначе? Вэнь Чжао закатил глаза, потягивая к себе женщину: -- Долго не радуйся, тебя быстро вернут с небес на землю. Ублюдок. Вэнь Нин улыбнулся и, вежливо поклонившись, взял Вэй Ина под локоть: -- Мы пойдём. И, я надеюсь, что ты больше не будешь проявлять поползновения в сторону омеги, которую для себя выбрал глава. Если не хочешь, конечно, чтобы отец об этом узнал. Они вышли из шатра, сталкиваясь с взглядом Вэнь Чжулю. Вэнь Нин, кажется, наконец превращаясь в самого себя, неловко поклонился, стараясь улыбаться, и поспешно отвёл Усяня дальше. Омега остановился, смотря на него: -- Первое: почему ты внезапно такой смелый, второе — почему здесь нет Цзинь Цзысюаня, и что за это будет с его кланом? Вэнь Нин грустно улыбнулся: -- Чжао — пугливый, безмозглый идиот. Я просто физически не могу выглядеть более ничтожным. А Цзинь Цзысюаня здесь нет, потому что клан Цзинь один из тех орденов, что вступили с нами в добровольный альянс. Усянь широко раскрыл глаза, как громом поражённый. Так вот почему Гуаньшань настолько спокойно не переживал о свадьбе! Злоба резко вспыхнула в груди, но так же резко спала. По крайней мере, это означало, что Цзиням не грозит расправа, а значит, сестра в относительной безопасности. Пробормотал, слегка раздражённо: -- Значит, Цзысюань знал... Вэнь Нин быстро поднял руки, размахивая ими: -- Нет, нет. Это пока что не раскрывалось. Вряд ли наследник Цзинь знал, у них с отцом достаточно напряжённые отношения. -- Он посмотрел на кучку Вэней, куда-то идущих, и поспешно поклонился, -- Прости, мне пора бежать. Осторожнее, Вэй Ин. У нас приказ — тебя, в случае чего, брать живым. Он убежал, не дождавшись ответа. Вэй Ин вздохнул. Прекрасно. Про него всё ещё не забыли.

***

Продираясь сквозь заросли какой-то травы, Вэй Ин шёл рядом с хромающим Лань Чжанем и всё понять никак не мог. Каким образом в «светлую» голову Вэнь Чжао пришла эта гениальная мысль? Найти какое-то чудовище из легенд. Ладно, к этой части вопросов не было. Были вопросы к тому, что он сам почти добровольно согласился шляться по лесу. Усянь действительно удивился этим метаморфозам. Несчастную дырку в пещеру, которой могло и не быть, они нашли только через три часа бесцельного брождения по горе. Когда они спустились внутрь, Вэй Ин понял, что идея была ещё хуже, чем они думали. Он переглянулся с Ванцзы и братом, слишком явно ощущая множество тёмной ци, буквально заполнившей собой всё пространство. Нужно было срочно придумать, что сделать, чтобы Вэни решили уйти отсюда без особых шатаний. Он кинул первый взгляд на Вэнь Чжао, прижимавшего к себе женщину, и громко, достаточно испуганным голосом произнёс: -- Фу, здесь же наверняка куча жуков! Личинок и прочих насекомых! И страшная грязь. Ученики орденов странно посмотрели на него, уже успев узнать характер. Однако женщина действительно попалась на уловку, почти вскрикивая: -- Жуки? Где? Я не хочу здесь оставаться! Вэнь Чжао начал её успокаивать, и Ван Линцзяо (Вэй Ин не был уверен, что правильно запомнил её имя) тут же прижалась к нему, говоря что-то про сильного защитника. Усянь неловко поджал губы, понимая, что, видимо, она на самом деле не боится никаких насекомых. Это огорчало. Подумать ещё ему не дали. Потому что Вэнь Чжао, внезапно слишком торопливо, сказал: -- Ладно, нам нужно как-то выманить монстра. Пустим кому-нибудь кровь. Сами выберете, или это сделать мне? Ученики начали взволнованно переглядываться. Внезапно, Ван Линцзяо, надув губы, указала пальцем на девушку, стоявшую посреди толпы: -- Её. Я хочу, чтобы убили её. Вэнь Чжао, до этого уже начавший присматриваться именно к этой девушке, в сомнении выгнул брови: -- Правда? Может быть, ты ещё подумаешь? Но женщина, подавив злобную улыбку, вздохнула: -- Я очень хочу! Вэнь Чжао пожал плечами и махнул своим людям рукой: -- Убейте её. Вэй Ин не выдержал, выходя вперёд: -- Вы что, с ума сошли? Уж не буду говорить про умышленное убийство ученика, отправленного к вам на перевоспитание, но вы же противоречите законам собственного клана. Вы сами давали нам читать эти чёртовы книги, и что теперь? Знаете, за ваши действия по вашим же правилам полагается наказание. Вэнь Чжао выгнул брови и в ярости подошёл к нему, видимо, планируя отвесить пощёчину: -- Да как ты смеешь вообще рот свой...! Но Лань Чжань был быстрее. Он перехватил чужую руку, потянул его к себе и, развернув, сжал. Раздался хруст, смешанный с адским криком боли. Лань наклонился к Вэнь Чжао, почти рыча ему на ухо: -- Как ты смеешь поднимать руку на моего омегу? Вэнь ему не ответил, сгорая в агонии боли и собственных, позорных криках: -- Чжулю, Чжулю! Убей его немедленно, почему ты стоишь?! Сжигающий ядра двинулся к ним, но Ванцзы положил ладонь на горло ревущего Вэня, и Цзян Чен, выходя вперёд, с холодом произнёс: -- Ещё шаг, и он убьёт его. В воздухе повисло слишком явное напряжение. Рукав одежды Вэнь Чжао начал медленно пропитываться кровью, и в этот момент, из недр пещеры раздался низкий, пробирающий до костей воющий звук. Стены пещеры прошлись рябью, и от толчка Ванцзы оступился, пронзённый болью в спине. Вэнь Чжулю буквально за несколько секунд ухватил господина за одежду и притянул к себе. Жуткое, пронзающее внутренности рычание повторилось, и истерящий парень, в крайнем приступе ужаса, заорал: -- Уходим, УХОДИМ ОТСЮДА! Вэнь Чжулю подчинился мгновенно, и Вэни запрыгнули на мечи. Затем обрубили им верёвки, по которым они спустились, под крики Вэнь Чжао: -- ВЫ ЗДЕСЬ ВСЕ СДОХНИТЕ, СДОХНИТЕ, СУКИ!!! В темноте пещеры раздался всплеск воды, и только сейчас, приглядевшись, они все с ужасом обнаружили источник звука. Это была огромная черепаха, медленно поднимавшаяся из воды. Её размеры были настолько огромны, что на панцире можно было построить целый дом. Длинная чёрная шея изгибалась, вытаскивая на поверхность голову с ярко-жёлтыми глазами чудовища. Оно дышало шумно и раздражённо, а зрачки дрожали, словно существо всё никак не могло рассмотреть, что находилось перед ним. Вэй Ин прошептал: -- Не двигаемся. И все действительно замерли, не слишком-то горя желанием выдавать своё местоположение. Монстр крутил головой ещё несколько минут, принюхиваясь к запаху крови. Его ноздри выпускали небольшие облачка пара. К счастью, существо, видимо, решило, что такое малое количество крови ему не нужно, и наконец благополучно успокоилось, снова погружаясь в воду. В пещере воцарилась напряжённая тишина. Кто-то из толпы панически пробормотал: -- И что мы будем делать? Выход нам перекрыли. Мы заперты?! Как мы выберемся?! Начала нарастать паника. Лань Чжань, внимательно всматривавшийся в озеро, внезапно сказал: -- Тише. Разбудим зверя. А выход есть — кленовые листья на воде. Какой-то ученик в недоумении переспросил: -- Листья? Цзян Чен, понявший, про что Лань сказал, кивнул, осматриваясь: -- Откуда-то же они взялись. А наверху мы не встретили ни одного клёна. Значит, под водой есть выход. Девушка, которую хотели убить, взволнованно пробормотала: -- Но... как же мы это узнаем? Придётся нырять, и, возможно, надолго. Это опасно! Вэй Ин наклонил голову, смотря на неё почти разочарованным взглядом: -- Дорогая, ты знаешь, из какого мы ордена? Она стушевалась и покачала головой: -- Цзяны. Одно это слово внезапно словно вселило в остальных надежду и воодушевление. Юнмэнь Цзян считался безумными дикарями, но, вместе с этим, и непобедимыми монстрами. Разве могла какая-то демоническая черепаха встать у них на пути? Заклинатели затихли, с готовностью смотря на Цзян Чена так, словно собирались теперь выполнить любое его слово. Альфа переглянулся с братом и кивнул, двигаясь к воде: -- Найдём выход и уплывём отсюда. Колокольчик на поясе Вэй Ина внезапно громко звякнул, и омега поджал губы. Ваньинь вздохнул, отцепляя свой от пояса: -- Что сделаешь? Потом заберём. Усянь вздохнул, вручая свой колокольчик Лань Чжаню, и собрал волосы в пучок, крепче перевязывая лентой. Они тихо, следя за черепахой, подошли к воде, и Цзян Чен первый зашёл в воду, опуская ногу. Тут же стиснул зубы, резко оборачиваясь на омегу: -- А-Ин, жди меня здесь. Усянь нахмурился: -- Что? Почему? Ваньинь хмуро посмотрел на чёрную гладь озера, качая головой: -- Ты не пойдёшь — холодная вода. Очень. Тебе нельзя окунаться целиком, ты это знаешь. Вэй Ин прищурился и тоже зашёл в воду, неотрывно и решительно смотря на него: -- Мы не в той ситуации, чтобы переживать о моей чисто теоретической болезни. Пошли, нужно быстрее выбираться. Цзян Чен сжал зубы, но больше ничего не сказал, набирая воздуха в лёгкие. Они нырнули одновременно, тихо и бесшумно, не вызывая ни капли брызг. Братьев не было приличное время. Достаточно долго для того, чтобы все начали волноваться, перешёптываясь: -- Разве можно не дышать так долго? Лань Чжань, плававший чуть лучше, чем нормально, невольно сжал край своего белого ханьфу. Каждая минута тишины отдавалась в его сердце напряжённым ударом. Но, к счастью, вода по поверхности всколыхнулась, и братья выплыли, тихо набирая воздух. Они подплыли к краю, ухватились за мокрый камень и, помогая друг другу, выбрались. Отдышались пару минут. Усянь поднял на ожидающих учеников взгляд и кивнул: -- Проход есть. Небольшой, но есть. Давайте сделаем так, -- Он подошёл к группе поближе и полностью выпрямился, указывая рукой на брата, -- Сначала мы поможем тем, кто плохо умеет плавать. Разделитесь на две части: те, кто плавает хорошо, будут помогать Цзян Чену. Так мы сможем безопаснее всех вывести. Молодые заклинатели беспрекословно послушались их, не собираясь возражать. Братья Цзян выглядели уверенными в том, что делали. Так они и поступили. Всё шло хорошо. Оставалось совсем мало человек, когда Вэй Ин, помогавший дрожащему от страха перед водой парню спуститься, поскользнулся на мокром камне и в попытке за что-то ухватиться влетел рукой в острый камень. Из его ладони тут же потекла кровь, небольшими каплями скапливаясь у ранения. Все замерли. Несколько секунд ничего не происходило, но затем стены пещеры снова сотряслись от жутких толчков, сигнализируя о пробуждении желтоглазого монстра. Усянь схватил оставшихся и кинул в воду, крича Цзян Чену: -- Быстрее, уводите их, мы с Лань Чжанем отвлечём её! Ваньинь нахмурился и с очевидной паникой смотря на огромное создание, но понял, что выбора, в общем-то, нет, и поспешно увёл оставшихся людей, при помощи нескольких других учеников погружаясь на глубину. Вэй Ин огляделся, пытаясь найти хоть что-то, что можно было использовать как оружие. Лань Чжань, спохватившись, вытащил из карманов одежды пару свёрнутых тонких струн для гуциня: -- Я знаю технику смертельных струн, но ещё не овладел ей в совершенстве. Усянь, до этого не слышавший об этом, быстро спросил, оглядываясь на пробуждающегося монстра: -- Отлично, что мы можем сделать? Как она работает? Ванцзы покачал головой, не собираясь тратить время на рассказы, и указал в сторону двух больших сталагмитов: -- Я натяну между ними струну, и, если черепаха окажется рядом, мы сможем отрезать её голову. В теории. Теория всегда была на стороне Лань Чжаня, но, к сожалению, сильно отличалась от практики. В Гусу их учили, что если ты не уверен в чём-то, то не стоит этого делать. Очевидно, в Цзян считали по-другому. Лучше сделать, чем не сделать. Поэтому омега, конечно, согласился. Он, ничего больше не говоря и не спрашивая, сделал один большой прыжок, оказываясь у существа на спине. Черепаха, отвлёкшаяся на внезапного пассажира, выгнула шею, поворачиваясь к нему. Лань Чжань вскинул руку, оборачивая струну вокруг одного из каменных выступов, убеждаясь, что она крепко закреплена. Черепаха оскалила зубы, и Усянь чудом успел исчезнуть с её спины, потому что в следующий момент она выкинула шею вперёд. Это была слишком удивительная скорость для такого, на первый взгляд, неожиданного существа. Знание о том, что черепаха может так быстро двигаться, не принесло им радости. Вэй Ин оказался на противоположном берегу, по пути струны Лань Чжаня, и, громко крича, помахал раненой ладонью: -- Эй ты, иди сюда! Я тут! Черепаха повернула голову в его сторону, и её жёлтые глаза наконец сфокусировались на нём. Она двинулась в его сторону, но её голова внезапно оказалась практически рядом с Вэй Ином, обнажая ряд длинных, острых, жёлтых зубов. Омега отпрыгнул в сторону и посмотрел на удивлённого Ванцзы, уже натянувшего струну. Шея черепахи оказалась удивительно подвижной и длинной. А ещё она наклоняла её, и натянутая струна не получала достаточно времени, чтобы принести какой-то вред. Находиться рядом с головой создания стало решительно невозможно и попросту опасно. Но Усянь всегда игнорировал здравый смысл и закричал: -- Лань Чжань, хватай конец, мы обернём леску вокруг её шеи, пока она наклонилась над ней! Альфа незамедлительно последовал его указанию, хватаясь за конец струны, и они одновременно прыгнули навстречу друг другу, оказываясь на противоположных берегах, а затем, не сбавляя скорости, отпрыгнули ещё дальше, заставляя струну плотно обхватить шею существа. Лань Чжань наполнил леску духовной силой, как их учили, и, сосредоточившись, крикнул омеге: -- Тяни! И Вэй Ин потянул. Струна, на первых десятках минут с трудом вошедшая в чужую плоть, наконец прошлась по первому слою огрубевшей кожи, с куда более заметной лёгкостью начала прорезать внутренние ткани. Омега тоже направил свою духовную силу в леску и сжал зубы. Существо пыталось вырваться, кричало от боли, металось по воде, дёргая концы тонкой струны. Они держались так около нескольких часов, пока тонкая леска, наконец, не наткнулась на кость. Уже давно потекшая из разреза красная, почти чёрная кровь, окрасила собой и без того тёмную воду. Внезапно, вероятно, на последних импульсах сокращающейся плоти, черепаха резко дёрнула головой. Усянь, не удержавшись, невольно вскрикнул и, словно был пушинкой, полетел в сторону огромной туши. Струна обмотала его руку, а тело существа, до этого неясно как державшееся на поверхности, начало резко уходить под воду, утягивая омегу за собой. Вэй Ин успел только воздуха в лёгкие набрать. Черепаху словно что-то с силой тянуло вниз, а за ней тянуло и омегу. Сквозь мутную воду Вэй Ин, отчаянно пытавшийся отцепить от себя струну, прорезающую его кожу, разглядел на дне озера целую гору из костей. А посреди этих костей торчал тёмный, жуткий меч, от которого буквально фонило тёмной энергией. Вот к нему-то черепаху и тянуло. С каждой секундой Вэй Ин всё сильнее приближался к мечу, и в его голове начали раздаваться тихие, едва различимые голоса. И чем ближе он был, тем громче и отчаяннее они становились. Это была злость, агония, боль и отчаяние, но больше всего было ненависти. ...Отомсти, месть, нам нужна месть...

...Смерть — это хорошо...

...Нужно больше крови, больше!..

...Убей их всех!..

...Убей, убей!..

Тут струна наконец отвязалась от его руки, и омега дёрнулся к поверхности, мигом всплывая наружу. Он вынырнул, глубоко вдыхая, и закашлялся. Лань Чжань кинулся было к нему, чтобы помочь вылезти, но Вэй Ин покачал головой: -- Не нужно. Промокнешь. Подожди. -- Он отдышался, встревоженно оглядываясь назад, -- Я посмотрю, мне кажется, она могла... Он не закончил, снова ныряя. Ванцзы, разумно не кинувшийся за омегой в первый раз, нервно вздохнул и сложил руки, сверля воду взглядом. Альфа ощутил явное недовольство собой из-за того, что не умел достаточно хорошо плавать, чтобы быть помощником. В результате всей медлительности ему, очевидно, было лучше сидеть на поверхности, а не пытаться как-то помочь, навлекая проблемы. Вэй Ин вынырнул спустя минуту, уставший и заметно расстроенный: -- Она перекрыла выход своим телом. А тело мы, конечно, никак не сдвинем. -- Лань Чжань протянул ему руку, помогая вылезти из воды. Усянь ухватился за ленту, развязывая волосы, и отжал их, вздыхая, -- Нам остаётся только ждать подмоги. Я думаю, Цзян Чен быстро доберётся до Пристани Лотоса. Может, дня четыре пешком. Альфа нахмурился. Четыре дня одновременно были и небольшим, и просто огромным сроком, если учесть, что у них не было еды. Медитация, конечно, должна была помочь в этой ситуации, но лучше от этого не становилось. Омега улыбнулся, ударяя его по руке: -- Ну, не будем переживать. Мы всё ещё живы. А она — нет. Но переживать всё же стоило. Был уже вечер, когда Вэй Ин, до этого бегавший по всей пещере, собирая ветки для костра, внезапно начал прикладываться к камням, усаживаясь на холодный пол пещеры. Ванцзы, разводивший огонь, заметил это не сразу. Увидев, что омега, прикрыв глаза, лежит на холодном камне, Лань Чжань поспешно кинулся к нему, поражённый странной безмолвностью. Спросил: -- Вэй Ин? Омега вопросительно промычал в ответ: -- М? Ванцзы, заметив его болезненно покрасневшие щёки, нахмурился и потрогал лоб ладонью, тут же в ужасе отрывая руку: -- Ты весь горишь! Вэй Ин! Альфа поспешно подхватил омегу на руки и подошёл к костру, подкладывая ещё больше веток. Он понятия не имел, что ему стоило делать. Вэй Ин в его руках, совершенно внезапно, задрожал. И когда альфа опустил взгляд, то понял, что он плачет. Лань Чжань сел, прислоняясь к камню, и испуганно посмотрел омеге в лицо: -- Что случилось? Вэй Ин? Усянь, сквозь слёзы, хрипло пробормотал: -- Я не могу. Я устал. Всё было так хорошо, а потом Жохань начал приставать ко мне. Меня отправили к вам, потом ты лишил меня чести. Вэнь напали, началась война, тебя ненавидят. Сестру отдали в чужой орден, меня всё ещё преследует Жохань. Сейчас вот мы оказались здесь, единственные с тобой, кто не смог выбраться. Убили это существо, и всё впустую. А я заболел. Ты знаешь, Лань Чжань, что было в прошлый раз, когда я заболел? -- Ванцзы покачал головой, сильнее прижимая его к себе. Омега хрипло, отчаянно посмеялся, -- Я почти умер. Меня не могли на ноги поставить все лекари клана. -- Он вздохнул, сглатывая, -- Я умру, Лань Чжань. Ванцзы испуганно посмотрел на него, сильнее сжимая горячие плечи в своих руках: -- Не говори такие страшные вещи, Вэй Ин! Не надо. Всё будет хорошо. Усянь хрипло посмеялся и затих. В течение нескольких часов ему становилось всё хуже. Периодически он начинал бормотать какую-то ерунду, прижимаясь к альфе, плакал, затем снова затихал. Ванцзы не мог поверить, что всё может закончиться вот... так. Так глупо, бессмысленно. Его пробирала ужасная, дикая боль даже при одной мысли, что Усянь может не пережить эту ночь. Этого просто не могло быть. Не могло. Вэй Ин был самым сильным человеком, которого Ванцзы только знал. Разве может его подкосить какая-то обычная болезнь? -- Я очень жду нашу свадьбу. Нам осталось неделя. Помнишь? А я боюсь быть твоим мужем. Лань Чжань прошептал ему в волосы, уже привыкший к внезапным диалогам. -- Почему? -- Потому что я не хочу зависеть от кого-то. Ванцзы, поглаживая его по спине, покачал головой: -- Я буду твоим помощником. Тем, кто всегда поможет, а не тем, кто будет тебе указывать. Усянь вздохнул: -- Это... хорошо. Очень хорошо. Спустя ещё час в помещении окончательно повисла непроглядная тьма, освещаемая лишь огнём костра. Вэй Ина затрясло. Било крупной дрожью так, что зубы постукивали друг о друга. Он был горячий до ужаса. Ничего уже не понимал, не отвечал на вопросы. Его сердце бешено колотилось, отдаваясь в голове Лань Чжаня истеричным ужасом. Альфа снял с себя два верхних слоя одежды, оставаясь в исподнем, и закутал в них омегу, сверху уже прикрывая промокшими вещами. Вэй Ину это несильно помогало. Он дышал тяжко и прерывисто, хрипло, с тяжёлыми вздохами. Иногда его било судорогами. Лань Чжань, подпитывающий его светлой энергией так сильно, как мог, каждый раз леденел от ужаса, боясь, что какая-то станет последней. Дрожа и запинаясь, после очередной волны сокращений мышц, Вэй Ин, в бреду, прошептал: -- У-у... нас... б-была... х-хорош-шая с-свадьб-ба? Альфа, ощущая ком, сжавший его горло, сломлено прошептал, целуя его в лоб: -- Самая лучшая. -- Я-я... б-был к-крас...сив-вым? Ванцзы улыбнулся, чувствуя, как тяжело ему становиться дышать: -- Да. Самым красивым на свете. Никто никогда не сравнится с твоей красотой, А-Ин. Омега болезненно улыбнулся, судорога сжала его, и несколько секунд он тихо, еле слышно скулил. Затем расслабился и на выдохе пробормотал: -- Я... я р-рад б-бы...ть т-твои-им м-му...жем. Лань Чжань прижал его к себе, изо всех сил обнимая, и тихо, едва слышно заплакал. Если жизнь Вэй Ина оборвётся в этой пещере, то они останутся здесь вместе. Он умрёт следом за своим омегой. ㅤ