Нефритовый лотос

Вэй Ин на какой-то момент был готов поверить, что его жизнь разрушена. Это было такое… неясное, горестное ощущение, сковывающее каждую часть его тела. Тогда, когда отец лежал перед ним на голой, тёмной от пепла земле, ему забылась и свадьба, и хорошие дни до этого. Был только его папа, отдающий свои последние вздохи, и крики брата, бегущего к ним. Цзян Чен упал на колени рядом, подхватывая отца под голову и тут же использовал светлую энергию, понимая, что отсутствие золотого ядра помешает спасти отцу жизнь — светлая энергия теперь никогда не будет циркулировать по телу с былой лёгкостью. Мадам Юй ещё на бегу упала на колени и почти подползла к мужу. Её всегда уверенное, невозмутимое лицо исказилось страхом, и из глаз полились слёзы. Зрачки дрожали, и женщина, казалось, была на грани отчаяния. Она знала, что будут потери. Все здесь это понимали. Но никто, никто не мог подумать, что Фэнмянь будет одной из них. Он был… слишком сильным альфой для этого. Они думали. От того и страшнее было осознавать силу Вэнь Чжулю. Но Вэнь Чжулю ушёл, а Фэнмянь был здесь, истекающий кровью. Краски с лица альфы быстро уходили, оставляя пугающую белизну. Он ещё держал глаза открытыми, однако, кажется, уже не до конца осознавал где находился и что происходило. Разрушение золотого ядра оказалось слишком существенным. Мужчина хотел что-то сказать, но закашлялся кровью. Мадам Юй, схватила его леденеющие ладони, судорожно оглаживая их большими пальцами: -- Дорогой, дорогой…! С тяжестью фокусируя взгляд, Фэнмянь прошептал окровавленными губами: -- Солнце… дети…? -- В порядке. Они живы. Они в порядке…, но ты… пожалуйста… Она замолчала, понимая, что не может просить его не умирать. Альфы были готовы на всё ради своих половинок и в последние моменты жизни просить у него то, что он уже точно не сможет выполнить, было слишком жестоко. Чувствуя ком, болью сдавивший горло, женщина пробормотала: -- Я люблю тебя. Из горла Вэй Ин вырвался тихий, но пробирающий душу звук, больше напоминающий вой. Он согнулся головой прижимаясь к животу отца, и его запах наполнился болью настолько сильной, что даже Цзян Чену стало тяжело, что уж говорить о Фэнмяне, резко раскрывшим глаза. Альфа внутри него взвыл диким звереем, желая защитить своего ребёнка от любой угрозы, какой бы они ни была. Лау схватил подошедшего Ванцзы за плечо, видя, что парня аж передёрнуло всего. Лань Чжань собирался кинуться к своей паре, и с трудом мог удержать себя без чужой помощи. Оставшиеся в живых Цзяны молча стояли на своих местах. Не двигаясь, наблюдая за смертью главы. Некоторые сжимали ладони с такой силой, что их ногти пробивали кожу, пуская кровь. Густой запах смерти и отчаяния заполнил пространство. Два их лекаря, сражавшихся рядом, погибли. Они ничего не могли сделать. Внезапно… Раздались шаги. Со стороны причала, от уже отплывших лодок, сквозь оседающий смог, показались два силуэта. Цзян напряглись, выхватывая мечи, готовые к новой атаке. Идущие показались спустя пару секунд, и настрой воинов не стал более дружелюбным — шли два Вэня. Мужчина и… женщина. Мужчина, точнее молодой парень, оглядел местность, и раскрыл глаза, видя Главу Цзян, лежащего в окружении семьи. Закричал внезапно: -- Мы…! Вэй Ин! Пожалуйста, скажи, что ты меня знаешь! Пропустите нас! Моя сестра — лекарь! Цзяны переглянулись, смотря на Лау и Усяня, с трудом поднявшего голову. Стоило омеге найти взглядом Вэня, как его лицо тут же на миг просветлело и выражение горя сменилось надеждой, затем паникой: -- Вэнь Нин? Пустите их! Стоило только Цзянам опустить мечи, как девушка тут же кинулась к Фэнмяню, закатывая рукава. И Цзян Чен, и Мадам Юй, отпрянули от альфы, боясь помешать. Фэнмянь, ещё державшийся в сознании, никак не отреагировал на появление нового лица, что было очень плохим знаком. Вэнь Цин разорвала верхнюю часть его рубахи и бегло осмотрев рану, подозвала подбежавшего брата: -- Проверь их на кровь, ещё можно. Всё ещё можно. Вэнь Нин без колебаний развернулся к Цзян Чену: -- Мне нужна твоя кровь. Кровь всех, кто здесь есть. Вэй Ин сглотнул, хрипя: -- Вы будете… делать переливание? У нас нет возможности… Вэнь Нин отмахнулся от него: -- У сестры всё есть. Она лучший лекарь в клане Вэнь. Поверьте и лучше делайте, а не говорите. Все действительно замолчали. Воины со всех сторон подбежали к нему, невозмутимо вспарывая ладони. Никто не стал спрашивать почему Вэни были здесь, почему помогали. Это сейчас волновало меньше всего. Вэнь Цин, руководя мадам Юй, пробормотала спустя пару минут: -- Он не… он потерял много крови, очень много, но жизненно важные органы не задеты. Чжулю не целил его убить. Цзян Чен, чья кровь не подошла, сел рядом, по её указке укладывая ладони со светлой энергий отцу на голову: -- Почему? Девушка пожала плечами: -- Без понятия. Чжулю… сложно понять. Он всегда таким был. Вэй Ин всхлипнул, когда и его кровь оказалась неподходящей. Подсел рядом, готовый помогать. Вэнь Цин окинула его быстрым взглядом: -- Ты можешь ещё сильнее страдать? Омега вздрогнул, поднимая на неё красные, ничего не понимающе глаза: -- ...Что? Ванцзы аж зубы сжал от того, сколько боли было в этом вопросе, в голосе. Захотелось ударить женщину. Вэнь Цин подтянула его ближе за руку: -- Вы, Цзяны, отрицаете некоторые вещи, но твой феромон, пропитанный отчаянием, помогает твоему отцу держаться здесь. Его альфу. Альфа до последнего защищает щенка. Ты знал? Вэй Ин прижался к отцу и тихо заплакал, пытаясь как можно сильнее источать запах. Он надеялся, что это поможет. Спустя пару минут, когда лицо Вэнь Цин стало совсем хмурым, а дыхание Фэнмяня уже почти неощутимым — кровь Лау подошла.

***

Остатки дня прошли в суматохе. Люди возвращались к домам, оценивали ущерб, разгребали завалы. Для раненых временно организовали лазарет в дальних домах для месятков. Фэнмяня, опасаясь далеко перемещать, положили в чудом уцелевшем мед крыле. Вэнь Цин и мадам Юй остались с ним. Вэй Ин вместе с Цзян Ченом пошли подсчитывать раненых, Лау, взяв с собой Ванцзы и пару десятков Цзянов, пришедших из дальних поселений, пошёл в город. Когда Усянь вернулся к резиденции, на дворе стоял поздний вечер. Обугленные остатки главного дома уже разобрали. На самом деле, всё было не так уж и плохо. Фундамент остался цел, да и… …на этом всё. Вэнь Нин, по поручению сестры и двух лекарей, бегавший к складам, расположенным недалеко от озера, на вопрос омеги о состоянии отца сказал «приемлемо», и попросил не заходить в лазарет. Усянь послушался. Послушался, садясь на серую от пепла землю, и согнув колени, уткнулся в них головой, обнимая себя. Сердце тянуло. Вниз куда-то, словно оборваться хотело. В нос ударил запах горелого дерева и крови. Они с Цзян Ченом разделились несколько часов назад, и он понятия не имел, где брат находится. Стало тошно. От ситуации, от… Самого себя. Цзян Чену нужна была поддержка, а он… просто сидел здесь и двинуться не мог. А ещё альфы не было рядом… Ощущение грубых, горячих пальцев на своей шее внезапно сковало его. Перед глазами вспыхнуло лицо Вэнь Чжулю, а затем и Жоханя, прижимавшего его к стене. Лёгкие сковало льдом, и он ощутил, как его потряхивает не то от холода, не то от жара. Стало так тяжело. Он попытался открыть глаза, встать, сделать хоть что-нибудь, чтобы спастись неясно от какой опасности, но двинуться не смог, и скованный страхом, покачнулся падая набок. Страшно. Стало так страшно. Сквозь гулкие удары сердца в ушах, до него внезапно донёсся знакомый, взволнованный голос. Быстрые шаги приблизились и тут уже другие голоса стали отчётливее. -- Вэй Ин? Посмотри на меня. Вэй Ин? -- Голос Минцзюэ показался ему фантомным. Что здесь мог делать глава Не? Альфа выругался под нос и развернулся к кому-то, -- Ванцзы! Мать твою, где тебя черти носят? Иди сюда! Лань Чжань не просто подбежал — казалось, переместился. Схватил задыхающегося Вэй Ина за плечи и прижал к себе, окутывая его запахом уверенности и защиты. Омега дрожал в его руках, но всё же сделал вздох, начиная приходить в себя. Минцзюэ сказал раздражённо, почти зло: -- Лау, я понимаю что он твой преемник. Но он всё ещё омега. У него отец чуть не умер, на него опять накинулся чужой альфа, а ты забрал его пару на прогулку? Какого дьявола Вэй Ин один? -- Он может… Не Минцзюэ зарычал утробно: -- Ему семнадцать. И он омега. Лау нахмурился, сжимая зубы. Цзяны оскалились, недовольные чужими словами и воины Не предупреждающе прищурились. В воздухе повисло напряжение. Минцзюэ внезапно перевёл взгляд на Цзян Чена, в какой-то прострации застывшего на месте, смотря на дрожащего брата. Сказал тихо: -- Я не лезу в ваши традиции и устои, я принимаю их. Но иногда вы начинаете терять голову. Вы же сами признаёте физические отличия полов, не разрешаете женщинам строить дома, если есть альфы, так какого чёрта внезапно игнорируете очевидное? Вэй Ин сильный, способный — не отрицаю. Но омега. И ему всего семнадцать. Цзян Чен поднял на альфу осознанный взгляд и спустя некоторую задержку, хрипло сказал: -- Да. Я понимаю. Лау нахмурился: -- Но ему всё равно придётся привыкать к… Ваньинь внезапно вскинул голову, почти рыча: -- Не надо насильно толкать его туда, куда ему ещё рано идти, Лау! Не трогай больше Ванцзы, и дай А-Ину отдохнуть. Прекращай это. Альфа прищурился: -- А у кого-то я смотрю, зубы прорезались. Не много ли ты на себя берёшь? Вэй Ин тихо всхлипнул в руках Лань Чжаня, заставляя всех вздрогнуть. Ванцзы что-то зашептал ему на ухо. Цзян Чен выпрямился, окидывая Лау взглядом: -- Отец не в строю. Теперь я главный. И я говорю, что ты, и вы все, прекращаете игнорировать омегу в моём брате. Он последние два года живёт как в страшном сне с поправкой на пару счастливых моментов. -- Развернулся подходя к Усяню. Наклонился, обращаясь к Ванцзы, -- Отнеси его в комнату. Она уцелела. Позаботься о нём и не пускай пока ввязываться в это всё. Лечитесь. Вы ещё не до конца восстановились после болезни. Лань Чжань кивнул, поднимая омегу на руки, и пошёл в сторону уцелевших строений. Минцзюэ, вздохнув, скрестил руки. Они узнали о нападении на Пристань лотоса сразу же после прибытия в нечистую Юдоль. Довольно быстро собрали воинов, но не успели добраться вовремя. Всё самое страшное, к сожалению, произошло. В этой странной, неуютной тишине, Лау тихо сказал: -- Не главный, пока не будет жены. -- Развернулся, -- Не найдёшь — так и останешься щенком. Ушёл молча, за ним ушли и остальные Цзяны. Глава Не в недоумении посмотрел на хмурого Ваньиня. Но вместо любых других эмоций, парень просто тихо, устало вдохнул, качая головой: -- Шаэ был ему почти братом. Дружили с самого детства. Он просто… на эмоциях. Минцзюэ сделал к нему шаг и положил ладонь на спину, заглядывая в глаза: -- А ты? Цзян Чен посмотрел на него с недоумением: -- Я…? -- У тебя отец сильно ранен, много знакомых погибло, учитель. Шаэ же был вашим с Вэй Ином учителем? Ваньинь сглотнул, отворачивая голову: -- Я… справлюсь. Это война. Хорошо, что потери не большие. Минцзюэ покачал головой, похлопывая его по спине: -- Не надо храбриться когда можно проявить слабость. Пойдём, поможем твоим, сделаем что-нибудь. Поговорим. -- Он кивнул своим людям, -- Найдите себе занятие. Мужчины понятливо развернулись, разбредаясь кто куда. Глава Не вздохнул: -- Так будет легче. Пойдём куда-нибудь. У меня не было никого, кто мог бы поддержать. Я знаю, каково тебе сейчас. Ваньинь ощутил ком в горле и едва слышно всхлипнул, кивая. Возможно, ему всё же стоило поговорить.

***

Доски, оставшиеся от пола, похрустывали под ногами. Комната, внешне никак не пострадавшая от огня, неестественно стояла сбоку от пепелища. Остатки погоревших стен жалостливо прижимались к ней, навевая тоску. Лань Чжань толкнул дверь, ощущая мурашки прошедшиеся по спине. В общей картине хаоса и разрухи, совершенно нетронутое огнём помещение выглядело жутко. Как что-то не из их мира. Ванцзы зашёл внутрь, обтирая почерневшие от золы ноги о порог, и одной рукой придерживая Вэй Ина, откинул с кровати одеяло, укладывая омегу в гнездо. Усянь всхлипнул, поджимая босые ноги, и снова заплакал. Попытался утереть слёзы краем рукава: -- Д-да, п-почему я… Прикрыв дверь, альфа скинул с себя ботинки, и бросив верхнее ханьфу в угол, залез в кровать к омеге, укрывая их. Прижался ближе, обнял, и, тихо поглаживая по животу, ответил: -- Всё хорошо. Это нормально. Промычав что-то явно несогласное, Усянь затих, всё ещё тихо всхлипывая. Затем, спустя пару минут тишины, едва слышно спросил: -- Может я всё же не подхожу на роль воина? По крайней мере, точно не замена Лау. Как думаешь? Лань Чжань ответил не сразу. Как альфа Лань он сказал бы, что да, действительно не подходит. Но как альфа Цзян, он просто не мог так грубо лгать. -- Ты подходишь. Просто… отличаешься. Все отличаются. Нет одинаковых. Вэй Ин всхлипнул: -- Моя проблема в том, что я омега? Ванцзы тяжело вздохнул, и потёрся кончиком носа о чужую макушку, глубоко вздыхая родной, тёплый запах: -- Твоя проблема в том, что ты человек. Не был бы ты человеком — не переживал бы. Все мы люди. Нам свойственно уставать. -- Но Лау… Лань Чжань нахмурился и оскалившись, пробормотал раздражённо: -- Лау старше тебя почти в три раза. Он уже научился справляться с подобным. А ты только учишься. Омега вздохнул и покрутился, устраиваясь удобнее. Спустя пару минут, его дыхание, наконец, выровнялось, и Ванцзы тоже успокоился засыпая.

***

На следующее утро, первым делом все они пошли в лазарет. Фэнмянь спал. Вэнь Цин сказала, что его жизни ничего не угрожает, но он проснётся ещё очень нескоро. Возможно, впадёт в кому. Потеря золотого ядра в таком возрасте была очень тяжёлой для тела, поэтому им стоило радоваться, что альфа вообще выжил. И, казалось бы ничего уже не могло стать хуже, но к сожалению, было — Мадам Юй вышла из строя вслед за мужем. Она не была ранена физически, но морально… Стоило один раз взглянуть на женщину, чтобы понять — она не сможет отойти от мужа, не способна будет поддерживать дела в доме. Храбрившись весь прошлый день, наутро она сдалась. Пыталась вести себя как обычно, но это совсем не помогало. Ситуация стала патовой. Глава Цзян больше не мог руководить орденом, его жена тоже. Оставалось два выхода. Один из которых наполовину перекрывался традициями. Либо Лау берёт на себя временное управление кланом, либо это делает Цзян Чен, которому нужно жениться. Конечно, во время войны можно было обойтись и без этого, но тогда кандидатура Ваньиня становилась ещё более шаткой. Традиции в Юньмен Цзян любили чтить. Цзян Чен понятия не имел, что они выберут, но, во-первых, назначил время совета, а во-вторых — пригласил на него Лань Сиченя. Официальные письма без помощи отца давались с трудом, однако он надеялся, что в такое время глава Лань не будет обращать внимание на него безграмотные формулировки. И вот, вечером первых суток после нападения, в уцелевшем главном зале пристани Лотоса был начат совет. На нём присутствовали брат и сестра Вэнь, Лань Сичень с тремя воинами клана Гусу Лань, Не Минцзюэ со своими людьми, и основная часть Цзянов, включая всех самых значимых личностей клана, которых, в принципе, можно было именовать старейшинами. Вэй Ина с Ванцзы не пустили, отправляя отдыхать. Обсуждалось несколько вопросов, ключевым из которых была начавшаяся война. Мадам Юй, бледная и злая сидела в углу, выглядя пугающе. Цзян Чен не хотел пускать её на собрание, но всё же решил не тратить силы на спор. Может стоило, потому что как только он поднял вопрос о собственном назначении на место главы, как мать тут же прервала его: -- Глава — твой отец. Тяжело вздохнув, парень краем глаза оглядел недовольных Цзянов, и мягко покачал головой: -- Отец не в состоянии, мам. Ты знаешь. Женщина оскалилась: -- Он скоро очнётся! Ты ещё слишком мал, чтобы брать на себя такую ответственность! -- У нас нет выбора. Явно несогласная, она покачала головой, сверля своего ребёнка покрасневшими глазами: -- Я могу занять это место, пока…! Цзян Чен ощутил, что его силы на спокойный разговор заканчиваются: -- Нет, ты не можешь. Мадам Юй, кажется, рассвирепела. И Ваньинь осознал, что это тот момент когда ему нельзя сдаваться. Точка невозврата. Тот день когда он станет взрослым, и больше никогда не будет ребёнком. Ему нужно было стоять на своём. Он был альфой, он становился главным, главнее её, главнее Лау, и ему предстояло держать их напор, даже если придётся поругаться со всем вокруг. -- Я — жена главы! Ты как вообще смеешь…! Не меняя выражения лица, Ваньинь посмотрел ей в глаза, и серьёзно, со сталью в голосе отчеканил: -- Я сказал, что ты не можешь. И ты не будешь. Я знаю, что говорю. Иди к отцу. И женщина, наверное впервые на его памяти, замешкалась. Поджала губы, прищурилась, прошипела: -- У тебя нет жены. Цзян Чен кивнул: -- Да. Но традиции — не правила. Он был готов стоять до конца. Готов спорить вечно, выслушивать оскорбления, но мама просто… встала, и подержав зрительный контакт ещё немного, развернулась выходя из зала. Ваньинь ощутил как что-то лопается в груди и становиться легче дышать. Странная радость кольнула его. Он… одержал победу. Стараясь не теряться из-за внезапной удачи, Цзян Чен вздохнул, и перевёл взгляд на остальных, молчаливо слушавших его перепирания с матерью. Лау выглядел заметно смягчившимся, но всё же, в его глазах оставались капля недовольства. Мужчина хотел лучшего исхода для клана, и очевидно, всё ещё не был уверен, что Ваньинь действительно сможет взять на себя ответственность. Проскользив взглядом по остальным Цзянам, понял, что как бы он от этого не открещивался, но найти себе супруга всё же придётся. Сердце неприятно кольнуло от этой мысли и парень бегло взглянул на невозмутимого Сиченя, сидящего рядом с главой Не. У него было столько мыслей и желаний насчёт этого альфы, но жизнь, судя по всему, решила поступить иначе. Минцзюэ нарушил тяжёлую тишину: -- Думаю, нам стоит отправить людей разведать обстановку и расположение сил Жоханя, а пока будем собирать войска. Не думаю что отмалчивание приведёт к чему-то хорошему, нам стоит идти напролом. Сичень кивнул: -- Согласен. Малые кланы не могут дать отпор, но у нас этот шанс есть. Нужно начать как можно быстрее, пока Вэни не нарастили непреодолимую силу. Цзян Чен, чувствуя как дрожат кончики пальцев, предложил: -- Отправим несколько людей в ещё свободные, малые ордена. Может быть кто-то согласится присоединиться. Его предложение вызвало заметный отклик, а Лау, наконец, посмотрел ему в глаза: -- Разумное решение. -- Вздохнул, поджимая губы, и внезапно перевёл взгляд на притихших брата с сестрой, -- Но меня всё ещё волнуют эти двое, до этого неизвестные личности. Почему вы здесь? И какого чёрта у Вэней есть женщина — лекарь? Тебе как позволили этим заниматься? Вэнь Цин заметно напряглась, сжимая руки. Брат положил ладонь ей на плечо, успокаивающе сжимая, девушка едва заметно поклонилась: -- Я… чудом получила эту возможность. За меня поручился альфа, и если бы я что-то натворила, то ему пришлось бы отвечать. Минцзюэ поднял бровь: -- Что же это за высокопоставленный альфа? И почему ты сейчас не у него под крылышком? Что вам здесь надо? Сичень, отчего-то смотревший на неё с заметным раздражением, кивнул: -- Действительно, что? Вэнь Нин посмотрел на них и выпрямился: -- Мы не желаем поддерживать то, что происходит, и считаем, что наш орден неправ. Всё это звучало очень сомнительно. Ваньинь скрестил руки: -- Да что вы? И как это в ордене Вэнь удалось вырасти двум детям со столь отличными взглядами на мир? Вас туда взяли насильно во взрослом возрасте? Вэнь Цин, начиная нервничать сильнее, покачала головой: -- Нет, мы… -- Она явно боялась про что-то говорить, -- Мы родились там, но… Внезапно, Вэнь Нин мягко остановил её рукой, отодвигая себе за спину, и поклонившись, поднял на них твёрдый, серьёзный взгляд: -- Я хочу сразу рассказать вам всё, чтобы не было никаких недомолвок. Я — альфа поручившийся за сестру. По комнате пронеслись удивлённые вздохи. Цзян Чен поднял брови, переглядываясь с Минцзюэ и Сиченем. Он? Альфа? Вэнь Нин на альфу был совсем не похож. Но на этом их потрясения не закончились. Парень поджал губы, и тяжело вздохнув, продолжил: -- И я родной сын Жоханя. -- Все звуки в комнате оборвались. Он опустил взгляд, слегка запинаясь на слове, -- И-и сестра тоже его дочь. Родная, но… рождённая не в браке. Множество глаз сверлили двух подростков, почти испуганно замерших в углу огромного зала. Все известные дети главы Вэнь имели самую паршивую репутацию. Все Вэни имели паршивую репутацию. Но эти двое, по какой-то причине, помогали им, и сейчас стояли здесь, рассказывая то, что могло их убить. Цзян Чен сжал зубы. Он Вэней ненавидел. И этих тоже хотел, но девушка спасла его отца, а парень был другом Усяня. Однако, разве могли они им верить? Вэнь Нин не выдержал тишины, и продолжил, стараясь держать голос ровно: -- Дед Вэнь Цин был приезжим лекарем, Отец держал его у себя насильно и взял его дочь, которая вскоре забеременела, родила и скоропостижно скончалась. Дед воспитывал Вэнь Цин, и, если честно, меня тоже. Отец относится к своим детям как к… вещам. Мы его, принадлежим ему, и никто не смеет ничего нам сделать, потому что наше оскорбление — его оскорбление. Меня растили как золотого ребёнка, как и братьев, но я был болезненным ребёнком и сестра с дедом часто были рядом со мной. А так как он яростно Жоханя ненавидел… я думаю, наше мировоззрение очевидно. Минцзюэ спросил задумчиво: -- И как же Жохань относится к тебе сейчас? Парень нервно сглотнул и усмехнулся, дергая плечом: -- Ну… мы сбежали из дома. Не думаю, что он встретит нас с распростёртыми объятьями. Я не осмелюсь вернуться. Лау кивнул, скрещивая руки: -- Допустим, и какую роль вы хотите сыграть в этой войне? Вэнь Цин, кажется опасаясь подавать голос, тихо сказала: -- Убить Отца. Жить. Как… люди. Я просто… хотела бы иметь право голоса. Вэнь Нин погладил её по плечу: -- А я бы хотел стать человеком, а не вещью. Цзян Чен вздохнул ощущая как сомнения буквально сжирают его изнутри: -- Получить полное доверие вам будет очень тяжело. Брат с сестрой кивнули: -- Мы знаем. На этом тема двух беглых Вэней была закрыта. Ещё несколько часов они составляли план действий. Вэнь Нин показал на принесённой карте те расположения войск, которые запомнил, отчертил захваченные города и рассказал всё, что знал. Они закончили поздним вечером. Под конец Цзян Чен решил уточнить, что проведёт церемонию принятия статуса нового Главы клана завтра, и Цзяны снова выявили своё недовольство, хоть и значительно уменьшившееся. Ваньинь в первый раз в жизни ощутил отчётливую ненависть к традициям. У них война началась, какая, к чёрту, разница, есть у него супруг или нет? -- Цзян Чен. Голос Вэнь Цин, внезапно раздавшийся когда все начали уходить, заставил людей заинтересованно остановиться. Ваньинь поднял на неё усталый взгляд: -- Что? Девушка вздохнула. Она всегда была сообразительной, и пусть до этого почти ничего не знала, о правилах Цзян, зато быстро схватывала на лету. Ей всё ещё было страшно вот так вот открыто говорить без разрешения, но она каждую секунду напоминала себе, что здесь правила иные: -- Вы… я хотела бы вам предложить… если вам нужна супруга для полноценного становления главой, то я готова предложить свою кандидатуру. -- Собственное предложение, теперь озвученное, внезапно показалось ей невероятно грубым, она поспешно продолжила, -- Не ради выгоды или ещё чего-то, мы можем развестись в любое время. Просто… если так вам станет удобнее… Повисла тишина. Цзян Чен молча смотрел на неё несколько минут. Это решение было внезапным и странным. Но чем дольше он думал над чужими словами, тем больше они ему нравились. Женщина, лекарь, из именитого клана. И пусть она может оказаться предательницей, но в краткосрочной перспективе… Он оглядел её ещё раз. Его интуиция молчала. Он не ощущал от этой девушки хоть каплю угрозы. А вот лицо Вэнь Нина, стоявшего рядом с сестрой, выражало большой спектр эмоций. Тех эмоций, которые, наконец, показали в нём альфу. Парень словно боролся с собой, не зная, что ему делать — схватить сестру и убежать, или кинуться на Ваньиня с кулаками. Цзян Чен вспомнил свои ощущения от Лань Чжаня и понял что да, так он себя и чувствовал. Идея была хорошей, но… Его спину прожигал взгляд. Он обернулся, находя глазами Сиченя. Глава Лань, внешне спокойный, слегка щурился, держа соединённые в рукавах руки. Но на его лице не было привычной улыбки. Хуань посмотрел на него несколько долгих секунд, затем перевёл взгляд на Вэнь Цин, и Цзян Чену показалось, что он сейчас отрубит ей голову. Горло сдавило. Ваньинь сглотнул. Развернулся, и хриплым от сдавленных слёз голосом, ответил: -- Хорошо. Тогда свадьбу сыграем завтра же. Сичень сзади резко развернулся, выходя из зала. Вэнь Цин судорожно вздохнула кивая. А у Цзян Чена куда-то земля уходила из-под ног.