Нефритовый лотос

Вэй Ин раздражённо пнул руку какого-то трупа в сторону и щёлкнул пальцами, зажигая в пещере свет. Светильники вспыхнули зеленоватым огнём, но помимо резко появившихся очертаний предметов раздался чей-то вскрик и глухой удар: -- Блять! Усянь замер на месте, сжимая с трудом добытую булку в руках. Кто вообще смог пробраться к нему домой, обходя его защиту? И не побоялся ведь. Другие даже к горе его опасались подходить, что уж говорить про проникновение в его непосредственное жилище. Он прошёлся по небольшому коридору, который в конце концов закончился, открывая круглую комнату с дырой в одной из стен, сквозь которую проникал свет садящегося солнца. На полу, на единственном, обшарпанном коврике, притащенном Вэнь Нином, сидел человек, потирая, судя по всему, ушибленную голову. Вэй Ин открыл рот, чтобы громко возмутиться или чтобы что-то спросить, он даже не решил, но слова застряли у него в горле, когда человек поднял на него глаза. Это был… Он. Почти он. У этого Вэй Ина было непривычно розовое, здоровое лицо, аккуратно прибранные в пучок волосы и… Юньменская одежда. По крайней мере, выглядела она так — фиолетовый цвет и заметный колокольчик не оставляли простор для воображения. А ещё этот Вэй Ин даже на первый взгляд был каким-то… более мягким? В чертах фигуры. Аккуратным. Красивым. Этот, другой Вэй Ин, смотрел на него с точно такой же смесью недоумения и шока. Несколько минут они молчали. Затем другой Вэй Ин пробормотал: -- Надеюсь, что это ненадолго. Мне нужно кормить Ляньцзы через два часа. Усянь моргнул: -- Э-э-э… Ты знаешь, что происходит? И как ты сюда попал? Другой Вэй Ин кивнул, поднимаясь с ковра: -- Да. Вероятно. Я баловался с заклинаниями. Видимо, на этом что-то пошло не так. Вэй Ин медленно кивнул и положил булочку на стол, с вспыхнувшим интересом спрашивая: -- Кто такой Ляньцзы? Другой Вэй Ин тепло улыбнулся: -- Это мой ребенок. Усянь ощутил, как тупая боль сдавливает сердце. Улыбнулся больше для вежливости: -- О… У тебя есть жена? Поздравляю. Другой Вэй Ин рассмеялся: -- Жена? Нет! Я не альфа. Мой муж — альфа. Усянь растерялся, совершенно не понимая, про что сейчас пошла речь. Муж? Что за… -- Что значит… альфа? Теперь настала очередь другого Вэй Ина растеряться. Он замер, словно поверить не мог, что кто-то вообще может задать такой вопрос. Затем медленно, подбирая слова, ответил: -- Это… пол? Усянь поднял брови: -- Мужчина, женщина — это я знаю. Альфа…? Другой Вэй Ин молча смотрел на него несколько минут, затем тяжело вздохнул и огляделся, находя глазами кровать. Подошёл к ней, садясь: -- Так мы... Хорошо, видимо, у меня в… мире есть значительные отличия. Усянь подошёл и сел рядом, кивая: -- Видимо, есть. И если игнорировать факт того, что есть другие миры и у меня в доме сидит моя копия, то я готов послушать. Другой Вэй Ин фыркнул: -- Если игнорировать. Да. -- Он задумался. -- Ну, мужчина, женщина — это первичный пол. Вторичный — альфы, омеги и беты. Беты простые, у них ничего нет. У альф есть возможность оплодотворить омегу, омега может забеременеть и родить ребёнка. Усянь кивнул и тут же его глаза расширились: -- Я понял, но… Подожди, ты сказал, что твой муж — альфа? -- Другой Вэй Ин кивнул, и Усянь прошептал, явно неуверенный, что произносить это вслух: -- Значит, ты… омега? Ты можешь родить ребёнка?! Другой Вэй Ин кивнул: -- Да. Я же говорю: Ляньцзы мой ребенок. Мне нужно кормить его через два часа. Усянь, кажется, аж подпрыгнул на месте: -- Нет, нет! Стой! Кормить… В плане еда или… молоко? Омега фыркнул: -- Молоко, конечно, он ещё слишком мал, чтобы кушать что-то самостоятельно. Усянь скользнул глазами к груди, закрытой рубахой, качая головой: -- Ты… У тебя есть… Другой Вэй Ин понял, про что он, и засмеялся: -- Конечно! Ну, моя грудь не такая, как у женщин, но при беременности и ещё какое-то время она набухает от молока. Это немного… неудобно. Приходится носить рубахи, потому что… -- Он смутился. -- Немного… протекает. Ляньцзы не всегда справляется. У меня много молока. Усянь замер на несколько минут, переваривая информацию. Затем отмер, осторожно спрашивая: -- Но если ты не женщина, а мужчина, ну, по строению, то как ты… как… выносил ребёнка? Омега вздохнул. Не этим он собирался заниматься сегодня утром. С другой стороны, попасть в другой мир было интереснее, чем тренироваться с малышнёй. Он довольно быстро рассказал этому Вэй Ину об особенностях строения омег и альф и вообще об их мире. Забавно было видеть реакцию Усяня — он очень активно реагировал на всё и иногда даже подскакивал с места, хватаясь за голову — как на моменте с разъяснением работы узла, к примеру. Под конец этой тирады Усянь задумчиво сидел на полу, смотря в одну точку. Омега попытался слезть к нему, чувствуя себя неловко на кровати, но Вэй Ин замахал руками: -- Нет! Ты что! Пол холодный, а ты кормящая… Кормящий? Отец? Омега пожал плечами: -- Ты можешь называть меня «мамой». Это зависит от клана и местности. Кто-то называет папой, кто-то — матерью. К примеру, у Ланей принято называть родивших омег мама. Лань Чжань так и делает. Усянь вздрогнул от знакомого имени: -- Лань Чжань... Вы знакомы, да? Омега растерялся на секунду. Затем рассмеялся: -- Конечно! Лань Чжань — мой муж. Мой альфа и отец моих детей. -- МУЖ?! -- Усянь подскочил, широко раскрывая глаза. Затем захлебнулся воздухом во второй раз: -- ДЕТЕЙ?! У тебя их несколько? Вэй Ин с улыбкой кивнул: -- Да. Трое. Два альфы и один омега. Ляньцзы омега. -- Он опустил глаза и как-то очень устало, очень чувственно вздохнул, с ласковой улыбкой: -- Мы сильно его ждали. Он был единственным… Осознанным ребенком. Рождённым в мирное время, запланированным. -- Он резко замахал руками, почти пугаясь чего-то: -- Нет, другие тоже были желанны! Не подумай. Я их люблю, просто… Я не был к ним готов. Но тем не менее они есть, и я не отношусь к ним как-то иначе. Усянь, до этого почти радостный за другую версию себя, нахмурился: -- Мирное время? У вас тоже была… война? Омега кивнул, Вэй Ин заметил, как нервно сжались его пальцы: -- Была. С Вэнями. Я был главнокомандующим нашего клана. Одним из. -- Усянь хотел было расспросить его на эту тему, узнать, как у них всё началось, как закончилось, но другой Вэй Ин резко мотнул головой: -- Не надо спрашивать. Я… не хочу вспоминать. Усянь понятливо кивнул. Он, если честно, тоже не шибко хотел вспоминать то время. На несколько минут повисла тишина. Затем Вэй Ин, найдя новую тему для разговора, спросил: -- Каково это — забеременеть? Вопрос показался ему нейтральным, но омега, нахмурившись, дал ему понять, что тема всё же не очень приятная. Однако, судя по всему, не настолько, как тема войны. Он поджал под себя ноги, устраиваясь удобнее: -- На самом деле… страшно. Моя первая беременность была… очень сложной. -- Его голос дрогнул, и омега на несколько секунд прикрыл глаза, затем улыбнулся, откидывая какие-то воспоминания: -- Но вторая прошла хорошо. Хотя всё равно тревожно. Девять месяцев не знаешь, всё ли с ребёнком будет нормально, ничего нельзя, как только случайно упадёшь — сердце не на месте. Постоянно к Вэнь Цин бегал. Усянь воодушевился: -- Вэнь Цин? Ты тоже с ней знаком? Омега кивнул, улыбаясь: -- Кончено! Она жена Цзян Чена. Вэй Ин замер с открытым ртом. Прошептал: -- Она… кто?! Омега рассмеялся: -- Жена! Я не знаю, как это у вас было, но у нас, когда папу ранили, он не смог больше быть главой клана, и Цзян Чен взял его обязанности на себя, но для того чтобы зваться главой, по традиции у него должен быть супруг. Ну, а Вэнь Цин как раз сбежала из клана и предложила себя в качестве кандидатуры, так что… Усянь смотрел на него с глазами совершенного недоумения: -- Традиции…? Папа… это Фэнмянь? Он жив? Омега, до того явно повеселевший, улыбку потерял и покачал головой, всё же сползая с кровати: -- Он всё-таки умер у тебя, да? -- Сев рядом, омега обнял его. Утыкаясь носом в шею: -- Мне жаль. Я чуть с ума не сошёл, когда папу ранили. Я… представляю, что ты ощущаешь. Но… Как дела у мамы? У Яньли? Усянь замер. В его лёгких словно сгустилось что-то тёмное, и он, не имея возможности вдохнуть, внезапно ощутил слёзы, наворачивающиеся на глаза. Задрожал. Омега испуганно посмотрел на него и сильнее обнял, бормоча: -- Нет, нет, нет… Прости, прости, я не думал, что!.. Прости. -- Он наполнил руки светлой энергией и начал осторожно поглаживать Усяня по спине. Нахмурился, внезапно почувствовав, что с телом этого Вэй Ина что-то не так. У этого Вэй Ина тёмная энергия буквально переполняла тело. Словно… Словно уже была частью его. Будто бы он был… Живым мертвецом. Усянь дёрнулся, когда омега начал вытягивать из него тёмную энергию, и внезапно попытался его оттолкнуть, прикладывая силу. Но, к его ужасу и неверию, другой Вэй Ин внезапно оказался чертовски сильным. Омега не просто не отпустил его — внезапно кинул на пол и, заломив руки, коленом вдавил его в пыльный коврик: -- Что ты с собой сделал?! Ты что, хочешь умереть?! В муках?! Сойти с ума?! -- Он наклонился и буквально прорычал Усяню в ухо, вызывая мурашки и какой-то животный ужас: -- Ты уже слышал голоса? Верил им? Слушал их?! Усянь ощутил, как вместе с тёмной энергией из него начинают уходить силы. Боль, тупая, холодная, цепляясь за ниточки уходящей силы, начала растекаться по его венам, пульсируя острыми уколами. Он быстро сдался, почти закричал, чувствуя слёзы, накатившие на глаза. -- НЕТ! Отпусти меня, отпусти, мне больно, больно! Пожалуйста! -- Ты умрёшь! Потеряешь разум! Усянь заплакал: -- Я умру, если ты продолжишь! У меня нет золотого ядра! Я уже не могу от неё избавиться, Вэй Ин, прошу…! Пугающая сила отступила, и тёмная энергия, недовольно ворча, успокоилась, снова растеклась по его плоти. Омега встал, смотря на него. В его глазах был ужас, грусть и отчаяние. -- Ты потерял ядро? Вэнь Чжулю? Вэй Ин встал, разминая плечи, и вытер щёки рукавом, пытаясь отдышаться: -- Н-нет. Я… это Цзян Чен. Потерял ядро. Я сказал ему, что мы идём к целителю. Усыпил и… Вэнь Цин вырезала моё ядро, пересадив его Цзян Чену. Омега смотрел на него несколько секунд, затем развернулся, качая головой: -- Ужас, ужас, какой ужас. Ты… ты просто… -- Он глубоко вздохнул, затем взял холодные руки Усяня в свои: -- Послушай, это единичный случай, но потерянное золотое ядро можно восстановить. Усянь дёрнулся, чувствуя, как сердце пропускает удар, омега удержал его, качая головой: -- Это непросто, и, если честно, оно будет слабее первого, но это всё же что-то. Вэй Ин сглотнул, кивая: -- Хорошо. Спасибо. Я понял. А… как? Омега пожал плечами: -- Так же, как и первое. Просто дольше и усерднее. -- Он огляделся. Словно только сейчас увидел место, в котором находился, и кивнул сам себе, поджимая губы: -- Ты на курганах, да? Ушёл из клана? -- Усянь промолчал, кивая. Другой Вэй Ин вздохнул, сжимая его руки сильнее: -- Вернись. Это ни к чему хорошему не приведёт, я знаю. Усянь покачал головой: -- Нет. Вся моя семья мертва. Цзян Чен меня ненавидит. Да и у него нет выбора. Все будут против нас. Лицо другого Вэй Ина исказилось, кажется, почти злостью: -- Это твой клан. Ты не можешь просто уйти. Цзян Чен примет тебя. Ты не должен уходить. Особенно оставляя его одного. Ты правда думаешь, что ему будет хорошо? У него тоже все умерли, Вэй Ин. Усянь сглотнул, мотая головой: -- Нет, нет, это из-за меня, из-за меня все погибли я… Омега выгнул бровь: -- Ты хочешь сказать, что ты один — причина войны? -- Нет, я… -- Не льсти себе. Война началась, потому что Жохань — кусок дерьма. Ублюдок. И никто в этом не виноват. Будь ты, не будь тебя — ничего бы не поменялось. Твой брат потерял семью во время войны, а ты, единственное, что у него осталось, ушёл, прячась, как жалкая сука. Так? Или нет? Усянь набрал в грудь воздуха, недвижимо смотря на него. Омеге было жалко этого себя. Он пережил гораздо больше потерь, был бледен и болезненно слаб. Был одинок. Но, зная себя, Вэй Ин был уверен — жалость последнее, что нужно. Внезапно на него начала накатывать слабость. Омега сжал зубы, строго смотря в такие знакомые, но чужие глаза: -- Ты меня понял? Иди и поговори с ним. Цзян Чен разберётся. Вместе вы разберётесь. Поверь, он сможет. Он глава клана, он знает, что делать. Верь в него. -- Руки у омеги начали становиться прозрачными, и он, не давая Усяню вставить слово, пробормотал: -- И сходи потом, пожалуйста, к Ванцзы. Просто… сходи. Поговори. Послушай его. Я не знаю, как у тебя, но у меня он влюбился ещё во время обучения. Может быть, здесь не так, но… -- Он улыбнулся: -- Но мне кажется, что наш Лань Чжань везде будет одинаковым. Омега стал совсем прозрачным. Вэй Ин напоследок ещё раз сжал его руки и кивнул, ощущая слёзы, подступающие к глазам: -- Я понял тебя. Спасибо. Омега кивнул: -- Я рад, что мы встретились. Не смей умирать. -- Не умру.